тьма, что связала нас

На следующий день Гермиона проснулась с тяжестью в груди. События прошлой ночи не выходили из головы. Поцелуй. Магия, что рванула и стихла. И то, как они с Драко смотрели друг на друга после… Она сжала зубы. Всё это из-за ритуала. На самом деле она и он этого не хотели, все не по-настоящему. Просто Малфой в прошлом ввязался в тёмные дела, как всегда. Если бы не это, не было бы никакой связи. Не было бы его прикосновений. Не было бы… этой зависимости, от которой кровь закипает и разум теряет контроль. Он виноват. Эта мысль звенела в голове, как набат. Гермиона решила твёрдо: больше никаких разговоров, никаких встреч. Она будет держаться от него как можно дальше. И она сделала всё, чтобы выполнить это обещание. На завтрак приходила позже всех, когда его место уже пустовало. На парах садилась с Гарри на самый дальний ряд, так, чтобы даже взглядом не зацепить холодные серые глаза. В коридорах, едва замечая знакомую фигуру, разворачивалась в другую сторону, будто его не существовало. И первые дни это даже работало. Почти. Но уже на третий день что-то изменилось. Сначала это было ощущение легкого давления в груди, как будто воздуха не хватало. Потом приступы раздражения без причины. Всё бесило: перья скрипят, студенты громко смеются, даже Джинни жует слишком шумно. Ночью она просыпалась в холодном поту. Сердце колотилось, словно кто-то бил кулаком изнутри. В зеркале она видела, как её зрачки расширяются, как по венам на руках пробегает тёмная тень. Тьма. Она чувствовала её. Она шептала, скреблась, как зверь в клетке. Ей не нравилось то, что делала Гермиона. Ей не нравилось отсутствие Малфоя. И на четвёртый день тьма начала требовать. Сначала это был тихий голос в голове: «Найди его» Потом вспышки ярости, когда она случайно слышала его голос в коридоре. И чем больше она сопротивлялась, тем сильнее становилось ощущение пустоты. Словно что-то жизненно важное вырвали из неё. К вечеру Гермиона поймала себя на том, что сидит в библиотеке, держит раскрытый учебник… и не видит букв. Перед глазами стояло одно лицо. И внутри, в самой глубине, поднимался рык — требовательный, яростный, магический. «Иди к нему» Она стиснула зубы так сильно, что заныла челюсть. Нет. Я не стану. Но тьма не понимала слова «нет». Она вползала под кожу, струилась по венам, пульсировала под рёбрами, как яд. Каждый удар сердца отдавался болью в предплечье, там, где под кожей пульсировала метка. Скрипнула половица. — Гермиона? — голос Гарри был осторожным, как будто он уже чувствовал, что что-то не так. — Вот ты где. Я тебя весь день ищу. Она медленно подняла голову. Его лицо расплывалось, как через дымку, а за этой дымкой — другой образ: холодные серые глаза, такие близкие, что перехватывало дыхание. — Ты… странная в последнее время, — продолжил Гарри, подходя ближе. — Ты избегаешь нас… — он запнулся, нахмурился, увидев ее странный вид. — Гермиона, что происходит? — Ничего, — выдохнула она, но голос сорвался на шипение. Пальцы судорожно сжались на книге. — Это не «ничего», — Гарри сел рядом, заглядывая в её лицо. — Ты бледная. И руки… Гермиона, ты дрожишь. — Оставь меня, Гарри. — Она отвела взгляд, боясь, что он увидит то, что рвётся наружу. Но он заметил. Его рука мягко коснулась её запястья и в тот миг, когда ткань мантии соскользнула, Гарри замер. — ЧТО… это? На бледной коже проступали тёмные вены. Гермиона дёрнула руку, словно ошпаренная. — Это… — она сглотнула, чувствуя, как в ней вскипает ярость, чужая, тёмная. — Это не твоё дело! — НЕ МОЁ ДЕЛО?! — Гарри сорвался, его голос звенел от тревоги. — Гермиона, это выглядит как… как что-то ТЁМНОЕ! Ты в опасности! Я не позволю… — ХВАТИТ! — рявкнула она. Взрыв магии сотряс воздух, книги с полок сорвались вниз, разлетаясь по залу. Свечи погасли разом, оставив их в полумраке. Гарри ошеломлённо уставился на неё. Гермиона стояла посреди шторма из пергамента, грудь вздымалась, глаза потемнели, как омуты. И в этих глазах не только она. Там была другая сила. — Гермиона… — его голос сорвался на шёпот. — Что с тобой происходит? Она замерла, тяжело дыша, а потом… сделала то, чего не ожидала сама. Развернулась и побежала. — ГЕРМИОНА! — Гарри бросился следом, но дверь захлопнулась у него перед носом с такой силой, что замки взвыли. Она мчалась по коридорам, слыша только собственное дыхание и хриплый шёпот внутри: «Ты не сможешь убежать от него» Сердце било одно имя. Драко. * * * Гермиона бежала, не разбирая дороги. Её сердце стучало так, будто хотело вырваться наружу, а в висках гремели слова: Гарри не должен узнать. Никто не должен узнать. Слёзы злости и паники жгли глаза, дыхание сбивалось. Метка на предплечье раскалилась докрасна, и каждый её шаг отзывался болью, будто что-то изнутри рвало кожу. Она не знала, как оказалась в заброшенной башне. Коридор был узким, окна заколочены, воздух густой от пыли. Гермиона прижалась к холодной стене, судорожно пытаясь перевести дыхание. Держись. Ты сильная. Ты… Резкий рывок. Чья-то рука схватила её за запястье и дёрнула в сторону. Гермиона не успела вскрикнуть, как дверь захлопнулась, и она оказалась в тёмной пустой аудитории, прижатая к каменной стене чужим телом. — Ты издеваешься, Грейнджер?! — голос сорвался на яростный шёпот, низкий, рвущийся из груди. Она замерла. Серые глаза горели так, что в груди что-то дрогнуло. Драко. Он был близко. Слишком близко, но недостаточно. Как же хорошо. Его дыхание обжигало щёку, пальцы впивались в её руку так, что наверняка останутся следы. — Какого хрена ты решила исчезнуть?! — прорычал он, тряхнув её. — Игнорировать меня целую неделю, будто ничего не было?! — Отпусти! — Гермиона дёрнулась, злость мгновенно вскипела. — Ты не имеешь права! — Не имею?! — его голос стал опасно низким. — Связь, Грейнджер! Мы оба чувствуем это, а ты… ты просто сбежала! — Потому что я НЕ ХОЧУ этого! — выкрикнула она, срываясь. — Это всё из-за ритуала, понял?! Эти чувства ненастоящие! Это всё… это всё магия! Её руки упёрлись ему в грудь, но он не отступил ни на шаг. Сердце Гермионы билось так громко, что казалось его слышит весь замок. — Магия? — прошипел он, приближаясь, словно волк к загнанной добыче. — Ты правда веришь, что всё это просто заклятье? — А разве нет?! — её голос дрожал, но в нём было больше ярости, чем страха. — Если бы не этот чёртов ритуал, если бы ты… если бы ты хоть раз подумал, прежде чем пойти на поводу у Беллатриссы… Драко отпрянул, словно ударенный. Его глаза потемнели, на лице мелькнула боль, быстро сменившаяся гневом. — Думаешь, у меня был выбор?! — рявкнул он. — Думаешь, я хотел участвовать в этом?! Я был пешкой, Грейнджер! ТАКОЙ ЖЕ, как ты! — Но теперь… — она задохнулась, вцепившись в его мантию, будто сама не заметила этого. — Теперь всё испорчено. Ты понимаешь? Мы… мы враги. Это не может быть настоящим. Он смотрел на неё молча, но в этих серых глазах бушевала буря. Он знал, что она не права, ведь если то, что он прочел в книге правда, если у них были чувства друг к другу задолго до ритуала, значит это все по-настоящему и тьма лишь усиливает их желания. Его пальцы дрожали, сжимая её запястье, а в груди слышалось тяжёлое дыхание. Метка на её руке пульсировала в такт его сердцу. Тьма внутри Гермионы завыла, сорвавшись с цепи. Воздух загустел, вспыхнули свечи, зашипели камни стен. Она чувствовала, как её тянет к нему, но она сопротивлялась и это было невыносимо. — Ты врёшь, — хрипло сказал Драко, шагнув ближе, так что их лбы почти соприкоснулись. — Если бы это было только магией… ты бы не дрожала от одного моего голоса. Её дыхание сбилось. Злость кипела, но вместе с ней поднималось что-то другое — дикое, голодное. — Заткнись, Малфой… — прошептала она, но в голосе не было силы. Он ухмыльнулся, но в этой ухмылке было больше боли, чем торжества. — Сделай это, Грейнджер, — его голос стал опасно мягким, почти ласковым, — убеди меня. Гермиона чувствовала, как дыхание Драко обжигает губы. Ещё мгновение и между ними не останется ни воздуха, ни воли. Сердце колотилось, будто вот-вот разорвётся, а тьма внутри завывала, требуя отдаться этому безумному притяжению. И всё же… — Нет! — сорвалось с её губ. Она резко отстранилась и отошла к столу, словно вырвала себя из плена заклятия. Руки дрожали, по коже побежали мурашки, а глаза горели слезами, которые она изо всех сил пыталась сдержать. — Это… это неправда, — её голос хрипел, но в нём была сталь. — Оно мной управляет! Эта связь, эта чёртова тьма! Я не хочу идти у неё на поводу! Тишина на мгновение повисла между ними, густая, как дым. Драко смотрел на неё, и в его взгляде смешались злость и что-то другое, слишком глубокое, чтобы назвать словами. Потом он заговорил, тихо, но в каждом слове звенело раздражение, сдержанное только остатками контроля. — Знаешь что, Грейнджер? Пока ты пряталась от меня по углам, я не сидел сложа руки. У меня было время разобраться. Узнать больше о том, что с нами происходит. Она замерла, вцепившись пальцами в край стола, словно он мог удержать её на плаву. — И что ты узнал? — бросила она, голос дрогнул. Драко сделал шаг к ней. Медленно. Уверенно. Его глаза пылали так, что дыхание перехватило. — Если бы между нами не было ничего… настоящего… — он выделил это слово, почти прошипев его, — то эта связь давно бы убила нас. Мы бы не чувствовали ничего. Ни этой тяги, ни боли, ни бешенства. Гермиона заморгала, не понимая, что он только что сказал. — Что? — выдохнула она, глядя на него, как на безумца. — О чём ты говоришь, Малфой? Он подошёл вплотную, так близко, что воздух загустел от магии и чего-то ещё, опасного и сладкого. Его руки коснулись стола по обе стороны от Гермионы, он навис над ней как ястреб над своей желанной жертвой, замыкая её в клетке своего тела. — Я говорю, что нас тянет друг к другу не из-за ритуала, — его голос стал низким, глухим, — ритуал лишь усиливает то, что уже есть. Понимаешь? — Ты… врёшь… — она не могла в это поверить, она слышала его, но до нее никак не мог дойти смысл его слов. Он что хочет сказать, что у них были чувства друг к другу до всего этого? До войны? Он склонился к ней, его губы почти коснулись её уха, голос обжёг кожу: — Тогда объясни, почему ты дрожишь от одного моего голоса. Почему убегаешь… но всегда возвращаешься. Почему, чёрт возьми, Грейнджер, я чувствую то же самое? Гермиона сжала глаза, словно пытаясь заглушить его слова. Сердце разрывалось от противоречий. Её разум кричал, что он лжёт. Что всё это магия. Что всё это… неправда. Но тело знало истину. И тьма внутри ликовала. Драко нависал над ней, и в его взгляде было что-то опасное, хищное, как у зверя, слишком долго запертого в клетке. Его ладонь медленно скользнула вниз, по её бедру и он сопроводил это движение взглядом. Гермиона вздрогнула от этого прикосновения, как от удара током и закрыла глаза от наслаждения. У нее не было сил отступать, да и стол за спиной не оставлял ни малейшего шанса. Его пальцы двигались медленно, будто смакуя каждое мгновение, и, когда они коснулись края её юбки, дыхание сбилось. — Драко… — едва слышно, больше стон, чем слово. Он поднял на неё взгляд, и в серых глазах пылал шторм, затягивающий её в бездну. — Ты даже не представляешь… — прошептал он, вторая рука поднялась к её лицу, коснулась скулы, затем зарылась в волосах. — Как сильно я этого хотел. От этих слов у Гермионы закружилась голова. Силы сопротивляться больше не было. Каждое его движение отзывалось в теле волной жара, сводя с ума. Она тяжело дышала, закрыв глаза, стараясь найти хоть крошку контроля, но вместо этого почувствовала, как его пальцы чуть сильнее впились в её бедро, приподнимая юбку ещё выше. — Это неправильно… — выдохнула она, но голос звучал жалко, словно она сама не верила в свои слова. Драко усмехнулся, низко, опасно. Его губы скользнули к её уху, дыхание обожгло кожу. — Неправильно? — прошептал он, пальцами чуть запутавшись в её волосах, притягивая её ближе. — твоё тело говорит мне обратное. Магия, голод, желание — всё смешалось в одно целое. Тьма внутри не просто шептала, она кричала, требуя: «Дай. Позволь. Возьми». Губы Драко прошлись по линии её щеки, медленно, дразняще, опускаясь ниже. Его рука с бедра поднялась к талии, он сжал ее двумя руками и рывком посадил на парту, Гермиона рефлекторно развела ноги и он прижал её к себе так, что она почувствовала, как он дрожит от сдерживаемого напряжения. — Гермиона, — его голос был едва слышен, будто молитва, будто проклятие. Она открыла глаза и встретила взгляд, от которого внутри всё оборвалось. Злость, жажда, страх, и под всем этим то, что она боялась признать. Его губы, наконец, сомкнулись с её. Поцелуй был безумным — не просьба, а требование, не нежность, а жажда. Гермиона застонала в его рот, вцепляясь в плечи, будто боялась утонуть в этой тьме, что затягивала их обоих. Ноги сами обвились вокруг его бёдер, и она почувствовала его горячее, сильное тело вплотную к себе. Его пальцы скользнули по её бедру, поднимаясь выше, задирая юбку без лишней церемонии. Он рвался к ней так, будто был голоден годами. — Мерлин, как же я этого хотел… — прохрипел он, отрываясь от её губ лишь на секунду, чтобы жадно втянуть воздух. Гермиона задыхалась, её сердце колотилось, как сумасшедшее. Она сжала его плечи, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы не упасть в эту пропасть, куда он её тянул. — Скажи, что не хочешь этого, — его голос стал низким, хриплым. Он опустил голову к её уху, дыхание обжигало кожу. — Скажи, что это не сводит тебя с ума, Грейнджер… Но вместо слов из её груди вырвался стон, когда его ладонь скользнула выше, коснувшись тонкой ткани её белья. Она была мокрая до безумия, и Драко это почувствовал. Его губы изогнулись в хищной улыбке. — Чёрт… Ты уже мокрая. Так сильно старалась быть правильной, да? — прошептал он прямо в её ухо, пальцами легко надавливая на её клитор сквозь ткань. Гермиона закусила губу, чтобы не закричать, но из груди всё равно вырвался сдавленный стон. — Н-нет… — жалкий, дрожащий звук, который предал её с головой. — Нет? — он усмехнулся и, не отрывая взгляда от её лица, стянул с неё трусики одним резким движением. — Лжёшь так же отвратительно, как и споришь. Она ощутила, как холод коснулся кожи… и тут же сменился его горячей ладонью. Пальцы Драко скользнули по её влажной коже, и Гермиона резко выгнулась, едва не вскрикнув. — О, Мерлин… — выдох сорвался прежде, чем она успела прикусить губу. — Чувствуешь? Это не магия, Грейнджер, — его голос стал низким, тягучим, как яд. — Это ты. Это мы. Он медленно провёл пальцами вдоль её половых губ, дразня, едва касаясь, и каждая эта крошечная ласка отзывалась в ней волной жара. Гермиона вцепилась в край стола, ноги дрожали, но она раздвинула их ещё шире, пуская его ближе. — Драко… — сорвалось с её губ хрипло, умоляюще. Он усмехнулся, резко толкнул пальцы глубже, и её тело дернулось. Он начал двигать в ней пальцами, сначала медленно, мучительно дразня, а потом быстрее, жёстче. Его большой палец нашёл её самый чувствительный узелок, и в тот миг Гермиона закричала, прижавшись лбом к его плечу, захлёбываясь стоном. — Посмотри на меня, — прохрипел он, поднимая её лицо за подбородок, когда пальцы в ней доводили её до безумия. — Смотри, Грейнджер. Я хочу видеть, как ты ломаешься для меня. Она с трудом открыла глаза и встретила взгляд, полный хищного торжества. Её тело дрожало, дыхание сбивалось, а он не останавливался, пока волна не накрыла её полностью. Гермиона конвульсивно выгнулась, из горла сорвался сдавленный крик и она разорвалась, растворилась в оргазме, который разметал все её мысли. Её тело безвольно опустилось к нему на грудь, а Драко, тяжело дыша, провёл рукой по её волосам, всё ещё стоя между её ног, чувствуя жар её тела. Его губы коснулись её виска, горячо, властно. — Теперь скажи мне, что это неправда… — прошептал он с усмешкой, когда она дрожала у него на руках. — Это… — Гермиона задыхалась, но собрала силы и резко отстранилась, соскочив со стола. Её колени дрожали, но она упрямо держала спину прямо, будто эта поза могла вернуть ей контроль. — Это не ты! Это… это она! — Она? — он шагнул за ней, улыбаясь холодно. — О, салазар … Ты хочешь сказать, что сейчас стонала для тьмы? Не для меня? — Замолчи! — выкрикнула Гермиона, разворачиваясь к нему. В глазах злость и страх, смешанные так, что самой тошно. — Ты… ты спровоцировал это! Ты пользуешься тем, что нас связывает! Драко резко усмехнулся, его лицо исказилось от ярости и уязвлённого самолюбия. — Спровоцировал?! Ты не выглядела так, будто тебе это не нравится! — Это не имеет значения! — она почти кричала. — Каждый раз, когда мы… когда это происходит, связь становится сильнее! Ты не понимаешь?! Это опасно! Он приблизился к ней на шаг, взгляд стальной. — Опасно? — в его голосе зазвенел яд. — Может ты просто боишься признать, что хочешь меня? Что всё это не тьма, а ты? — Хватит! — она отшатнулась, руки дрожали, но взгляд не опустила. — Нам нужно прекратить… всё это! И найти способ разорвать связь, иначе… иначе будет хуже. Эти слова ударили сильнее, чем любое заклинание. Лицо Драко исказилось, словно она вонзила нож. Он хрипло рассмеялся, но в смехе слышалась ярость. — Разорвать? Чудесно. Конечно. Грязнокровка снова решила, что херов пожиратель смерти недостоин её? Так, Грейнджер? — Я не это сказала! — голос Гермионы сорвался, но она не позволила себе сломаться перед ним из-за его слов. — Я… я просто… не хочу, чтобы всё, что между нами есть, было ложью. Он замер на миг, и в его глазах мелькнула боль, но тут же вернулась злость. Драко шагнул к ней так близко и его лицо исказила граммаса боли. — Ты называешь это ложью? Всё, что я делал, всё, что чувствовал? — Драко… — её голос дрогнул, но она заставила себя выдавить: — Нам нельзя. Это неправильно. Его руки сжались в кулаки. — Неправильно… — повторил он почти шёпотом, но так, что воздух стал ледяным. — Знаешь что, Грейнджер? Беги. Беги, как ты умеешь. Только не думай, что сможешь вечно бежать от того, что между нами. Посмотрим, как долго ты выдержишь. Гермиона сжала губы до боли, чтобы не сорваться. Её сердце рвалось обратно к нему, но разум кричал, что нужно уйти. Она резко отвернулась, подняла белье и вылетела из класса, почти бегом, не позволяя себе оглянуться. Драко остался один в пустом классе, тяжело дыша. Он ударил кулаком по столу так, что дерево жалобно треснуло. — Чёртова Грейнджер… — прошипел он, чувствуя, как ярость и жгучее желание сливаются в нечто, что разрывает его изнутри.