тьма, что связала нас

Драко уже несколько дней не видел Гермиону. И не потому, что не хотел. Наоборот, каждая клетка его тела требовала её рядом, но он был слишком уязвлён её словами. «Это всё неправда. Оно мной управляет. Я не хочу идти у этого на поводу…» Эти фразы будто выжгли в нём пустоту. Гермиона Грейнджер — та, ради кого он готов был пойти на всё, не верила ему. Более того, она считала, что их чувства пустышка. Драко стиснул зубы. Если она хочет избегать его — пусть. Он не станет бегать за ней, как какой-то жалкий щенок. Но злость не глушила боли. Он замкнулся в себе и всё время проводил наедине, листая древний фолиант. Книга, которую он забрал из библиотеки в Мэноре, была одной из самых опасных, что когда-либо попадала ему в руки. Кожа обложки потемнела от времени, а буквы на ней словно пульсировали едва уловимым светом. Драко жадно читал строки, и с каждой страницей ему открывались ужасающие вещи. Он находил упоминания о ритуалах крови, о связях, которые невозможно разорвать без последствий, о том, что жажда магии может довести до безумия и смерти обоих участников. Листая страницы он наткнулся на рисунок, который привлек его внимание. На пожелтевшем листе была иллюстрация: круглый тёмно-серый камень с прожилками алого цвета, будто под поверхностью застыла капля крови. Подпись под рисунком гласила: «Камень Обливиона. Он уничтожает то, что связывает. Высасывает тьму, разрывает узлы магии и… забирает чувства. После ритуала с этим камнем два существа никогда больше не вспомнят друг друга. Никаких привязанностей. Никаких воспоминаний.» Он задержал взгляд на иллюстрации камня. Он был словно живой. Интересно… — пронеслось в голове, но не больше. Он закрыл книгу на закладке и положил её на край стола. Сейчас ему было не до древних артефактов. — Ты снова закопался в этих древних ужасах? — насмешливый голос разорвал тишину. Драко приподнял голову и увидел Блейза Забини, облокотившегося на дверной косяк. Тот лениво скользнул взглядом по комнате и разбросанным фолиантам. — А ты что здесь забыл? — Драко поднял бровь. — Скучно. Греться у камина с Паркинсон надоело, да и она сегодня в ужасном настроении. Говорит, что Слизерин снова всё внимание отдал «золотой девочке» — Блейз изобразил кавычки пальцами. — Хотя, судя по тому, как Грейнджер на тебя смотрит, все ее внимание поглощено нашим Слизеринским принцем. Драко напрягся. — С чего ты взял? Блейз ухмыльнулся и прошёл в комнату, усаживаясь на подлокотник кресла рядом. — Я, в отличие от тебя, умею замечать мелочи. Она ходит по замку с лицом «мне нужна помощь, но я гордая и не скажу». А глаза… Глаза у неё всегда ищут тебя, Малфой. Только ты отворачиваешься и в них тоска. Драко скривился, пытаясь скрыть вспыхнувшее внутри тепло. — Ты слишком много фантазируешь, Забини. — Ага, а ты слишком старательно прячешься за книгами. Это даже не похоже на тебя. — Блейз усмехнулся и слегка толкнул его плечом. — Так что, вы поругались, детки? — Это не твоё дело. — Значит, поругались. — довольно заключил Забини. — Иначе ты бы уже сидел не здесь, а… в более приятном месте и окружении. Драко фыркнул и поднялся с кресла, с досадой захлопнув книгу. — Ты невероятно раздражаешь. — А ты невероятно предсказуем. — ухмыльнулся Блейз, откидываясь назад. — Но знаешь, Малфой… Ты слишком тихий. И это плохой знак. Драко не ответил. Он взял полотенце и направился в душ, игнорируя довольный взгляд Забини, прожигающий спину. Пар обволакивал всё вокруг. Драко стоял облокотившись на раковину и смотрел в отражение. Капли воды стекали по его рукам, будто обжигали или это было воспоминание, которое он не мог вытравить из головы. Гермиона. Её губы, приоткрытые в том безумном поцелуе. Её голос, срывающийся на стон, когда он ввёл пальцы глубже, чувствуя, как её тело дрожит от удовольствия. Как она прогнулась тогда, цепляясь за него, будто боялась отпустить… Драко зажмурился, опёрся ладонями о плитку. Горячая вода хлестала по спине, но жар внутри только усиливался. Ему казалось, что он сходит с ума. С каждым воспоминанием кровь кипела всё сильнее, дыхание становилось рваным. Взгляд скользнул вниз и он тихо выругался. Его стояк говорил сам за себя. Он был не в силах больше терпеть. Мерлин… мне нужно просто избавиться от этой муки… хоть немного… Пальцы скользнули вниз, и едва он коснулся себя, по телу прошла судорога облегчения. Он стиснул зубы, задыхаясь, в голове снова и снова вспыхивали картины: Гермиона на столе, запрокинутая голова, её стоны… — Вау, Драко, я как раз вовремя, да? Голос, мурлыкающий и насмешливый, как пощёчина, вонзился в сознание. Драко дёрнулся, резко обернулся и замер. В дверном проёме стояла Паркинсон. Рот изогнут в хищной ухмылке, тёмные глаза скользнули вниз и её улыбка стала шире. — Ну-ну… какая неожиданная встреча. — ВОН. — Голос Драко сорвался на рык. Он потянулся за полотенцем, прикрываясь, но Пэнси уже шагнула внутрь, захлопнув дверь. — Да брось. Я же сама все прекрасно вижу… тебе нужно расслабиться. А я могу помочь. Она двинулась ближе, облизывая губы. Драко отступил на шаг, стиснув кулаки. — Пэнси. Вон. Сейчас же. — Малфой, перестань. — Она хохотнула, скользнув взглядом вниз. — После всего, что между нами было, ты вдруг решил играть в целомудренного? Смешно. — Это было в прошлой жизни. — Он процедил сквозь зубы, глядя на неё так, что любой другой уже бы обратился в бегство. Но Паркинсон только усмехнулась и подняла руку, медленно проведя пальцами по его груди. — Не будь идиотом. Ты же горишь. Хочешь, я сделаю так, чтобы тебе стало хорошо? В следующее мгновение Драко резко перехватил её запястье, рывком развернул и впечатал в холодную плитку стены. Пэнси охнула, глаза расширились, но он склонился к ней так близко, что их разделял лишь горячий пар. — Слушай внимательно, Паркинсон. — Его голос был низким и опасным. — Я. Не. Хочу. Тебя. Ни сейчас, ни когда-либо. Ещё раз сунешься ко мне и пожалеешь. Слёзы выступили в уголках её глаз, губы дрогнули. — Но мы же… раньше… — ПОШЛА ВОН!!! * * * В спальне было тепло и уютно. На кровати напротив Гермионы развалилась Джинни, с ярким блеском в глазах. Она оживлённо жестикулировала, делясь пикантными подробностями, от которых Гермиона уже не знала, куда девать глаза. — …и знаешь, у Гарри такие руки… о, Мерлин, Гермиона, ты просто не представляешь! — Джинни хихикнула, покраснев, но не сбавляя темпа. Гермиона чуть не поперхнулась чаем. — Джинни! — фыркнула она, пытаясь выглядеть строгой, но уши предательски загорелись. — Это Гарри. Гарри, понимаешь? Мой лучший друг! — Ну и что? — Джинни лукаво прищурилась. — Неужели ты никогда не думала о том, какой он… в постели? — Фууу! — Гермиона сжала подушку, будто это могло спасти её от смущения. — Ладно, ладно… — Джинни хихикнула, а потом её глаза вспыхнули любопытством. — Но тогда расскажи ты. У тебя-то был кто-то? Гермиона почувствовала, как по щекам поднимается жар. Она открыла рот, чтобы ответить колкой фразой, но…память предательски выдала другое. Холод каменной стены. Его дыхание у её уха. Его пальцы такие длинные, уверенные, проникающие в неё, заставляя выгибаться и сдерживать стон, чтобы не сорваться на крик. Это чувство, как будто её разрывает изнутри, и вместе с тем собирает в одно целое. Мерлин… — Ну? — Джинни сверкнула глазами. — Ты красная, как грифон в гневе. Гермиона, ты… у тебя кто-то есть?! — Нет! Конечно нет! — выпалила она и поспешно отшучилась: —ты же знаешь, что у меня не было никого…кроме твоего брата. — Пфффф, это не считается. — махнула рукой Джинни и закатила глаза. Гермиону рассмешила такая реакция подруги, — Ладно… я думаю, хватит на сегодня откровений, Джинни. Пора спать. Схватив полотенце, она практически сбежала в ванную. Холодная вода немного остудила лицо, но внутри всё горело. Почему я вообще думаю об этом? Почему не могу забыть? Она посмотрела на своё отражение: растрёпанные кудри, напряжённая линия челюсти. И в моменте потемнело в глазах. Резкий толчок в висках, грудь сжала боль, а затем… Волна жара, будто кто-то разжёг огонь прямо под кожей. Перед глазами вспышки. Пар. Каменные стены. Драко, стоящий под струями воды, его тело сильное, напряжённое, капли скользят по мышцам, спускаясь вниз. Его голова откинута, губы приоткрыты, дыхание тяжёлое. Она чувствует его желание так ясно, будто оно её собственное. Видит его стояк болезненно налитый. И от этого её сердце сбивается с ритма, а между бёдер рождается предательский жар. Мерлин, что я… Но видение не остановилось. Дверь приоткрылась. Чужая фигура. Пэнси Паркинсон. Она подходит, и дерзко улыбается, касается его груди… И Драко, яростный, разворачивает её и впечатывает в стену. Его голос хриплый, низкий и злой. Всё обрывается. Гермиона судорожно вцепилась в раковину, дыхание рваное, глаза полны ярости и… боли. Он… с ней?.. Мысль пронзила мозг, как раскалённый нож. В груди взорвалось что-то тёмное, хищное. Злость и ревность, такая острая, что магия дрогнула под кожей, готовая вырваться. Как он мог?.. Как он СМЕЕТ… И тут же новая боль: Почему мне вообще не всё равно?.. Но тьма уже проснулась. Вещи дрожали, капли воды подпрыгивали на кафеле, полотенца на крючках вздымались, будто невидимая сила их подбрасывала. Её руки крепко сжимали виски, голова раскалывалась от боли, тьма внутри требовала выхода. — Ааа… нет… — шептала она сквозь зубы, но звук её голоса терялся в хаосе вокруг. Джинни, услышав шум, вбежала в ванную. — Гермиона?! Что с тобой?! — крикнула она, глаза широко раскрыты от ужаса. Гермиона не могла ответить. Её губы дрожали, из горла вырывались лишь хриплые стоны, и голова казалась готовой разорваться на части. Джинни не растерялась. Она осторожно схватила подругу под руки и повела её вниз по лестнице к гостиной, на ее счастье Гарри сидел там, мучаясь над пергаментами с домашним заданием. — Гарри! Быстро! Она совсем не в порядке! — закричала Джинни, когда они спустились в зал. Гарри подбежал в панике. Увидев Гермиону, его сердце сжалось: она была в ужасном состоянии, как тогда в библиотеке, только теперь ещё хуже. Все предметы вокруг дрожали, мебель вибрировала, словно бо́льшая магическая сила пыталась прорваться наружу. — Оглохни! — С резким движением палочки он произнёс заклинание заглушки, и комната погрузилась в тишину, никто посторонний больше не мог слышать происходящее. — Гермиона… как мы можем тебе помочь? — осторожно спросил он. Она смогла выдавить только одно слово: — Драко… Гарри и Джинни резко переглянулись в замешательстве и, посмотрев на нее снова, заметили тонкую струйку крови, стекающую из носа Гермионы. — О боже… — выдохнула Джинни, ошарашено глядя на Гарри. — И как мы должны его сейчас привести сюда во время отбоя? Он же в подземельях! Гарри кивнул, не раздумывая. Он метнулся к своей комнате, схватил мантию-невидимку и спустился к выходу из гостиной Гриффиндора. Только он открыл дверь, как перед ним возник Драко. Он стоял там весь мокрый, тяжело дыша, глаза сверкали злобой и тревогой одновременно, одной рукой он упирался об стену. — Не меня ищите? Драко быстрым шагом подошел к Гермионе. Она резко поднялась, будто внезапно обрела силы, но всё же в полусогнутом положении цеплялась за спинку стула, как за спасательный круг. — Грейнджер, какого… — начал он, но её взгляд прервал его на полуслове. — Ты был с ней! Я видела! — выплюнула она слова почти шепотом, кричать не было сил. Драко нахмурился, обессиленный от неожиданности и тревоги. — О чём ты вообще? Что ты несёшь? — голос его дрожал, смешиваясь с паникой. — Я видела вас… в ванне! Я вижу все то же что и ты, забыл? — Гермиона закатила глаза, дыхание прерывалось, каждая её клетка дрожала. Гарри и Джинни замерли. Джинни от волнения сжала руки в кулаки, её сердце бешено стучало. Гарри стоял с открытым ртом, не зная, что делать: впервые он видел Гермиону в таком состоянии, растерянной, злой и одновременно уязвимой. И тут Драко всё осознал. Она видела то, что произошло в его ванной только что. Его собственное сердце, смешавшись с волнением и виной, сжалось. Он сделался тише, но решимость вспыхнула ярким пламенем, когда Гермионе стало ещё хуже. Она резко опустилась на колени, губы сжаты, дыхание сбилось. — Грейнджер! — вскрикнул Драко, бросаясь к ней. Он поймал её, они опустились вместе на пол, и он крепко ее обхватил. — Какая же ты глупая… — прошептал он, обхватив её лицо ладонью. — Я не был с Пэнси! Я послал её нахуй. Я думал о тебе… Эти слова отозвались трепетом в ее груди. Гермиона чувствовала его тепло, уверенность и силу. Его прикосновения отзывались в ней волной, убоюкивая бурю внутри. Джинни едва дышала, она стояла в стороне, будто боясь нарушить момент, сердце её разрывалось, она видела, как Гермиона и Драко одновременно уязвимы и сильны. Гарри напрягся, сжимая кулаки, внутри разгоралась тревога, он понимал, насколько опасно давать их эмоциям вырваться наружу, но видел, как они медленно находят равновесие. Тьма внутри Гермионы постепенно отступала, словно успокоившись от прикосновений Драко. Гарри и Джинни переглянулись: Джинни с облегчением, но ещё с каплей тревоги, Гарри с напряжением, готовый вмешаться в любой момент, но понимающий, что сейчас важно дать им самим успокоиться. И еще он понимал, что теперь Гермионе придется многое объяснить.