тьма, что связала нас

После того, как Драко покинул Хогвартс, его жизнь словно сменила русло. Переведённый в Дурмстранг, он сразу погрузился в изучение тёмных артефактов и ритуалов. Эта область влекла его так, как ничто другое. Казалось, там скрывались ответы на вопросы, которые он даже не мог до конца сформулировать. Но стоило ему разгадать очередную тайну или постичь редкое заклинание, внутри оставалась лишь пустота. Новых друзей он не завёл. В школе держался отстранённым, холодным, как всегда надменным, хотя на деле всё больше закрывался в себе. Лишь редкие встречи с Блейзом Забини давали передышку от вечного ощущения, что чего-то в его жизни не хватает. Его увлечение тёмной магией не прошло незамеченным. Уже до окончания обучения ему поступило предложение от Министерства магии Швеции: отдел по выявлению и нейтрализации тёмных артефактов, устранению последствий ритуалов и проклятий. Драко согласился без раздумий. Работа стала для него не просто профессией, она была его убежищем, способом утопить внутреннюю пустоту. Но чем глубже он уходил в рутину, тем больше изолировался от остального мира. Он редко заводил знакомства, не подпускал к себе людей ближе, чем было необходимо. В какой-то момент в его жизнь вошла выпивка. Сначала бокал вина после тяжёлого дня. Потом огневиски перед сном. Постепенно алкоголь стал тем единственным, что помогало ему забывать. В опьянении напряжение отпускало, и он переставал чувствовать эту странную боль, которая разъедала его изнутри. Он пил лишь в те моменты, когда становилось совсем невыносимо… Нарцисса всё чаще намекала, что сыну пора бы завести семью, но Драко лишь отмахивался. Ни одна женщина не задерживалась в его жизни надолго, да и было их не много. Блейз же, остававшийся единственным настоящим другом, пытался заставить его жить. Водил по барам и клубам, однажды даже затащил в магловский. К удивлению Драко, ему там понравилось: яркие огни, ритм музыки, непривычная атмосфера будто что-то знакомое. Особенно коктейль с забавным названием «Маргарита». Иногда после таких ночей он заводил краткие связи с женщинами, но их лица стирались из памяти уже наутро. А ещё были сны. Ему снилась девушка. Красота её была такой, какой он не встречал в реальной жизни. Он не мог разглядеть всё чётко, лишь тёплую кожу с россыпью веснушек, вьющиеся волосы, мягкий голос. Но каждый раз, когда видел её, сердце будто вырывалось из груди. В ней была та недостающая часть смысла, которого он так жаждал. И вместе с тем странная, невыносимая вина. Вина, которую он не мог объяснить. Однажды, в состоянии сильного опьянения, он признался в этих снах Блейзу. — Знаешь… — Драко, облокотившись на стойку, говорил невнятно, но в голосе звучала необычная для него мягкость. — Она снится мне постоянно. Такая… будто всё во мне собирается воедино рядом с ней. Я чувствую, что… я наконец-то там, где должен быть. — Она? — переспросил Блейз, напрягшись. — Ты хоть помнишь, кто это? — Нет… лица не вижу. Только ощущение. — Драко провёл рукой по виску, словно пытаясь ухватить ускользающее воспоминание. — Когда она рядом, я живой. А потом просыпаюсь — и всё, пусто. Блейз внимательно смотрел на него, не сводя глаз. В голове мелькнула мысль, которую он боялся произнести вслух. Но молчать тоже не мог. — Драко, — осторожно начал он, — а если это не просто сон? А если… это воспоминание? То, что твоё сознание пытается вернуть? — Воспоминание? — Драко усмехнулся и налил себе ещё. — С каких пор ты стал верить в такие сказки? — Я серьёзно, — голос Блейза дрогнул. — Ты слишком часто говоришь о ней. Это не похоже на фантазию. Ты думаешь, что тебе просто снится женщина, которую ты не знаешь? А я думаю, ты её знаешь. Просто забыл. Драко прикрыл глаза, откинулся назад и с усталой улыбкой пробормотал: — Забыл… ха. Если бы это было важно, я бы помнил. Он махнул рукой, отставил стакан и буквально через минуту уже спал, обессиленный алкоголем. Блейз сидел рядом, глядя на друга и ощущая неприятный холод внутри. Он знал: эти сны — вовсе не сны. Это куски прошлого, которое у Драко когда-то забрали. Временами Драко не мог сомкнуть глаз. Пустота внутри становилась такой тяжелой, что казалось она давит на грудь, мешает дышать. В такие ночи он садился в свое любимое кресло, закидывал ноги на край стола и брал в руки тот самый кусок страницы. Единственное, что уцелело в хаосе и что он, не осознавая зачем, сохранил в тот день, когда внутри него что-то необратимо изменилось. Он вновь и вновь перечитывал строки, давно выученные наизусть, будто надеялся, что бумага, покрытая чернилами, наконец откроет ему то, чего он никак не мог постичь. Его взгляд скользил по буквам, задерживался на неровном крае разорванного листа, словно именно там, в этом пробеле, и прятался ответ. Но сколько бы раз он ни возвращался к этим словам, надежда неизменно рушилась. Страница оставалась мертвой загадкой. А он — пленником тишины, в которой прошлое упорно отказывалось оживать.

***

Вечер был выматывающим. Драко, едва переступив порог квартиры в Стокгольме, скинул мантию прямо на спинку кресла и устало прошёл в кабинет. Рабочие дела преследовали его повсюду, даже здесь, в личном пространстве, бумаги и свитки с отчётами о тёмных артефактах громоздились стопками. Но на этот раз среди них выделялось одно — конверт с золотой печатью Министерства Магии Великобритании. Он замер на мгновение, словно что-то невидимое пронзило его. Не просто удивление — знакомое, тягучее чувство, будто в груди дрогнуло давно забытое. Ностальгия? Сомнение? Щемящая тоска, у которой не было названия. Драко медленно взял письмо, провёл пальцем по печати. Вскрыв конверт, он быстро пробежался по строчкам. Он откинулся в кресле, тихо усмехнулся и сказал вслух, будто закрепляя решение: — Пора возвращаться домой.