Сквозь вселенные, время и навсегда

Вибрирующие басы били в грудь, заставляя зажатый в руке стакан мелко дрожать. Воздух в клубе пропитался ароматами дорогого алкоголя, сладкого парфюма и мускуса, а пространство тонуло в полумраке, который лишь изредка разрезали вспышки неона. Сюэ Мэн наблюдал за этой свето-звуковой вакханалией, неловко устроившись на кожаном диване в VIP-ложе и всем своим видом — от поджатых губ до особого изгиба высоко вздернутой брови, — выражал крайнюю степень возмущения тем фактом, что он вообще здесь находится. Скорость, с которой Сюэ Цзымин уничтожал напитки, служила эффектным дополнением демонстрации негодования. Впрочем, как и способом умерить жажду незамедлительного братоубийства. Сюэ Мэн дернул воротник рубашки и бросил гневный взгляд на развалившегося рядом Мо Жаня. Именно этот, с позволения людей с положительным уровнем интеллекта сказать, идиот и притащил Сюэ Мэна в место, наполненное всеми грехами мира разом. Не разврата ради, а «залечивать душевные раны, прикладывая к ним коньяк и зрелища», заявил потрепанный очередной романтической неудачей Мо Вэйюй. Пару часов назад уважаемый профессор Чу в очередной раз окатил его равнодушием и вежливо, но твердо захлопнул перед его носом дверь кабинета. Раздавленный суровой реальностью и слегка ударенный невостребованным букетом господин Мо не придумал ничего оригинальнее, кроме как отправиться страдать от неразделенной любви к конкретному представителю мира науки в стриптиз-клуб. Ошалевший от внезапного счастья, воплотившегося в сомнительном предложении, Сюэ Мэн не успел толком воспротивиться. А когда к нему вернулась способность бороться за собственную свободу, было уже поздно. Как бы Сюэ Цзымин не брыкался, как активно бы не пытался заклевать Мо Жаня, хватка этого раскормленного до неприличных габаритов шкафа была железной. Поскольку страдальческой участи избежать было нельзя, Сюэ Мэн решил превратить сие действо в важную миссию: согласно быстро принятому внутреннему манифесту, Сюэ Цзымин отправлялся в клуб ради присмотра за братом на тот случай, если ему взбредет в голову пуститься во все тяжкие. Хотя вероятность такого исхода и стремилась к нулю, поскольку щенячья преданность Мо Жаня Чу Ваньнину была непоколебимой, Сюэ Мэн активировал выборочную амнезию и временно позабыл об этом факте. Теперь он посыпал макушку невидимым пеплом и придумывал тысячный по счету аргумент в пользу того, что им с Мо Жанем пора отбыть восвояси. Сюэ Мэну было душно, тесно и некомфортно. Несколько раз он порывался сгрести брата в охапку и насильно уволочь в сторону выхода, но лик Мо Жаня был настолько печальным и меланхоличным, что молодой господин Сюэ пока не отважился прервать его своеобразный светский выход и успешно направлял в свой организм новую порцию алкогольного успокоительного. Агрессивный бит вдруг сменился медленным и гипнотическим ритмом. Толпа  одобрительно взревела, подаваясь к сцене, где через спустя две минуты появился танцор. Сюэ Мэн сделал очередной глоток, сфокусировался на фигуре выступающего — и поперхнулся. Кубик льда едва не встал поперек горла, порождая приступ кашля. — Какого… — выдохнул Сюэ Мэн. — Это что за блядский эльф? В искусстве описания чужой внешности Сюэ Мэн достиг уровня примерно между бесчувственным камнем и второклассником, задирающим соседку по парте, но в определенной степени его характеристика появившегося в поле зрения молодого человека была правдивой. Длинные золотистые волосы танцора рассыпались по его спине, мерцая в свете софитов. Одет он был в абсолютно возмутительный наряд, который Сюэ Мэн не мог назвать одеждой даже при богатой фантазии: глухой черный топ с длинными рукавами обтягивал широкие плечи, но заканчивался слишком рано, обнажая рельеф пресса. Тонкие кожаные ремни портупеи змеились по бледной коже, притягивая взгляд к сложной татуировке, спускающейся к кромке пояса. Штаны сидели преступно низко, а двигался танцор с ленивой грацией хищника, наполняя каждое движение откровенной провокацией. Сюэ Мэн честно хотел отвернуться и так же честно не желал пялиться на незнакомца. Но глаза Сюэ Мэна словно жили собственной жизнью и намертво приклеились к переплетению черных ремней на светлой коже и тому, как под ними перекатывались мышцы. Словно почувствовав на себе конкретный взгляд, танцор повернул голову и посмотрел прямо на Сюэ Мэна, расплываясь в двусмысленной ухмылке. Попавшего под неожиданный натиск Сюэ Мэна оглушило и почти пригвоздило к полу. В глубине его души получили сердечный приступ как минимум три павлина, а сознание перешло в блаженный анабиоз, передав управление над конечностями инстинктам, возопившим о необходимости бежать куда подальше. Он резко дернулся, намереваясь самоустраниться из ложи под любым предлогом: хоть в туалет, хоть за водой, хоть спасать мир от инопланетного вторжения. — Эй, куда ты? — лениво протянул Мо Жань, останавливая незадачливого дезертира. — Сиди, самое интересное начинается. Парня видишь? Говорят, настоящая звезда. — Мне плевать! Я выйду подышать! Там воздух! Приличный! Обстоятельства в этот вечер складывались точно не в пользу Сюэ Мэна. Он почти достиг нужной степени ускорения для эвакуации, но свет в зале вдруг погас, оставив только узкий луч прожектора, бьющий прямо в центр сцены. Танцор начал двигаться — и Сюэ Мэн замер. Сначала парень на сцене просто стоял, позволяя тишине натянуться до предела, а затем его тело начало изгибаться, словно шелковая лента. Движения танцора были плавными, но полными скрытой силы. Он медленно прогнулся назад, и Сюэ Мэн готов был поклясться, что услышал, как тихо скрипнула кожа топа, обтягивающего торс. Затем танцор поднял руки, запуская пальцы в свои длинные волосы, и мучительно медленно провел ладонями вниз по своей шее и по ключицам, очерчивая линию плеч. Закончив, он наклонился, опираясь одной рукой о пол, и его поза стала вызывающе откровенной. Мышцы спины напряглись, проступая под бледной кожей, а татуировка на боку словно ожила, расцветая в свете софитов. Следом танцор начал вращать бедрами: медленно, круговыми движениями, завораживая. И сделал то, что стало для Сюэ Мэна фатальным: медленно, с вызовом провел большим пальцем по нижней губе. У Сюэ Мэна пересохло в горле, его сердце бешено колотилось. Он оказался физически не способен оторвать взгляд от танцора, от того, как блестит испарина на его шее, напрягаются жилы на его руках, как хренов топ обнажает ровно столько кожи, чтобы свести с ума любого. Мо Жань, гипнотизировавший бокал и мысленно сочинявший оду неприступности Чу Ваньнина, наконец-то соизволил поднять голову. Сначала покосился на сцену, оценивающе хмыкнул, признавая объективную эстетику происходящего, а затем обернулся к брату. И вся хандра по Учителю испарилась в ту же секунду, сметенная чистым шоком. Сюэ Цзымин — гордость семьи, блюститель морали, человек, падающий в обморок от расстегнутой верхней пуговицы — сидел с распахнутыми глазами, пунцовыми ушами и пялился на полуголого танцора. Челюсть Мо Жаня плавно поползла вниз. — Мэнмэн? — позвал он, но брат даже ухом не повел. — Эй, Павлин! Сюэ Мэн снова не отреагировал, а в голове Мо Жаня мгновенно прояснилось. Желание выть на луну от тоски как рукой сняло, ведь рядом разворачивалась истинная комедия. В разуме Мо Жаня начал стремительно формироваться список издевок про ремни, пресс и проснувшуюся тягу к «современному искусству». Мо Жань даже потянулся к карману за телефоном, чтобы запечатлеть этот ошалелый вид для истории и будущего шантажа. Но сделать фото не вышло. Музыка смолкла и сразу сменилась шквалом аплодисментов. — Мы уходим. Сейчас же, — прохрипел Сюэ Мэн. Он схватил Мо Жаня за рукав с такой силой, что затрещали швы. — Домой! — Эй, полегче! Дай хоть счет закрыть, — возмутился Мо Жань, но, увидев совершенно безумный взгляд брата, только усмехнулся. — Ладно-ладно, пошли. Следующие три ночи превратились для Сюэ Цзымина в персональный филиал ада. Стоило ему закрыть глаза, как перед закрытыми веками мигал ядовитый неон, а в ушах начинал звучать гипнотический бит. Но хуже всего были сны. В них незнакомец спускался со сцены прямо к нему. Сюэ Мэн буквально кожей чувствовал жесткость черных ремней и жар тела, бессовестно прижимающегося вплотную. Сюэ Мэн задыхался, когда изящные пальцы танцора бесцеремонно забирались под его рубашку, скользя по спине, а когда танцор наклонялся к самому его уху, обдавая шею горячим дыханием, Сюэ Мэн податливо выгибался навстречу, не в силах сопротивляться. По утрам Сюэ Мэн выныривал из наваждения, безнадежно запутавшись в сбитых простынях. Кожа горела от фантомных прикосновений, а внизу живота тянуло так сладко и мучительно, что хотелось просто завыть в подушку от унижения. Осознавая, до чего довело собственное воображение, Сюэ Мэн сползал с кровати и брел под ледяной душ, проклиная Мо Жаня, клубного плясуна и свое тело. Чтобы спасти остатки нравственности и выжечь из головы непотребные образы, Сюэ Мэн, принимая очередной зубодробительно холодный душ, вознамерился с тройным усердием удариться в учебу. Знания и строгая дисциплина — вот лучшее лекарство от всякого разврата! Свою непоколебимую тягу к науке он начал демонстрировать в тот же день, ступив на возвышенный путь фанатичного впитывания знаний. Заняв законное место на первом ряду, Сюэ Мэн держал спину прямой, его взор был кристально чист, а ручка быстро и четко скользила по бумаге. Никаких посторонних мыслей, только священный гранит науки и восхищение преподавателем. Который в своем строгом темном костюме-тройке стоял у доски, изящным почерком выводя сложную схему. Завершив формулу, он опустил мел и обратился к студентам: — Прежде чем мы перейдем к следующей теме, — ровный, спокойный голос профессора Чу заставил аудиторию стихнуть окончательно. — Я хотел бы представить вам нашего нового студента. К нам перевелся студент из зарубежного филиала. Мэй Ханьсюэ, проходите. Можете занять свободное место. Сюэ Мэн сосредоточенно делал пометки в конспекте и потому не отреагировал. Какое ему дело до новеньких, когда профессор Чу объясняет такой важный материал? Но секунду спустя стул рядом с ним отодвинулся. Кто-то опустился на него, и Сюэ Мэна обдало запахом дорогого терпкого парфюма. Сюэ Мэн поморщился от недовольства, вскинулся… … и забыл, как складывать буквы в слова. Рядом, небрежно закинув ногу на ногу, устроился тот самый танцор. Вместо откровенного наряда на нем теперь была черная водолазка, сидевшая так плотно, что Сюэ Мэн невольно вспомнил каждую линию тела, сейчас спрятанную тканью. Золотистые волосы были собраны в небрежный хвост, а на переносице блестели тонкие очки, делая его похожим на отличника из богатой семьи. В глазах за их стеклами плескалось чистейшее, концентрированное лукавство. Вдоволь насладившись реакцией Сюэ Мэна, новенький чуть наклонился и прошептал: — Привет, староста. А я все гадал, куда так быстро упорхнула моя вип-персона. Хрусь. Ручка в пальцах Сюэ Мэна треснула пополам. Чернила брызнули на стол и щедро залили подрагивающие пальцы. На три ряда выше Мо Жань удивленно вытянул шею. Узнав в новеньком того самого клубного танцора, едва не подавился воздухом и поспешно уткнулся лицом в пустую тетрадь. Внимание Чу Ваньнина звук тоже привлек. Он обернулся, и его брови сошлись на переносице. Почти по-родительски вздохнув, Чу Ваньнин отложил мел и подошел к Сюэ Мэну. — Цзымин, — мягко  позвал профессор Чу. — Все в порядке? Что случилось с твоей ручкой? — Профессор Чу! Я… она сама… я случайно! Чу Ваньнин достал из кармана пиджака белоснежный носовой платок и положил его на стол рядом с чернильной лужей. — Иди в уборную. Отмой руки, пока пятна не въелись в кожу, — спокойно велел он. — Материал перепишешь у кого-нибудь позже. — Д-да, профессор. Спасибо, профессор! Сюэ Мэн подскочил так ретиво, что стул скрипнул по полу. Схватил платок, скомкал его и выбежал из аудитории. Чу Ваньнин проводил его чуть обеспокоенным взглядом и вопросительно посмотрел на новенького. Мэй Ханьсюэ сидел с безупречно-вежливой улыбкой прилежного ученика, подперев подбородок рукой. — Господин Мэй, — голос Чу Ваньнина снова стал строгим и отстраненным. — Вы не отвлекали моего старосту? — Что вы, профессор Чу, — отозвался Мэй Ханьсюэ. — Я просто поздоровался. Сюэ Цзымин произвел на меня неизгладимое впечатление. Возможно, он уловил мое восхищение и смутился. Чу Ваньнин чуть прищурился, почувствовав в этих словах двойное дно, которого пока не мог отыскать. Но он лишь коротко кивнул и вернулся к доске. Тем временем Сюэ Мэн, едва не сбив по пути пару зазевавшихся первокурсников, наконец-то влетел в спасительное укрытие мужской уборной, включил воду на полную и стал ожесточенно тереть ладони. — Позорище, — зло шипел он. — Какого черта ты творишь?!Подумаешь, какой-то клубный плясун приперся на лекцию! И что с того?!! Как будто призрака увидел! Соберись, тряпка. Позади тихо скрипнула тяжелая дверь, и Сюэ Мэн застыл, в отражении узнав незваного туалетного гостя: за его спиной, засунув руки в карманы идеально сидящих брюк, стоял Мэй Ханьсюэ. Он привалился плечом к дверному косяку и с удовольствием разглядывал старосту. — Профессор Чу был так любезен, — протянул Мэй Ханьсюэ. — Разрешил мне выйти, чтобы помочь тебе. Сюэ Мэн резко обернулся. Вода с его мокрых рук закапала на кафель. Страх и смущение мгновенно переплавились во вспышку гнева. Ему нужно было защищаться, и он выбрал лучший, как ему казалось, способ — нападение. — Не подходи! — рявкнул Сюэ Мэн, вжимаясь поясницей в край раковины. — Чего тебе надо?! Думаешь, раз я видел тебя в том притоне, то теперь ты можешь меня преследовать?! Мэй Ханьсюэ удивленно приподнял бровь. — Преследовать? Староста Сюэ, мы отныне учимся вместе. — Я знаю таких, как ты! Думаешь, я поведусь на эти твои ухмылочки? Я приличный человек из уважаемой семьи, ясно?! Я не связываюсь с… с бесстыдниками! С мужчинами легкого поведения, которые за деньги трясут бедрами перед кем попало! Сюэ Мэн осекся. Осознание того, что именно он сказал, пришло позднее, чем слова сорвались с языка — и ему стало страшно, что он перегнул палку. Но Мэй Ханьсюэ не выглядел оскорбленным. Он медленно вынул руки из карманов и сделал шаг вперед. Затем еще один. Сюэ Мэну было некуда отступать, раковина больно впилась в поясницу. Мэй Ханьсюэ остановился вплотную рядом с ним и оперся руками по обе стороны от Сюэ Мэна, запирая его в ловушку. — «Мужчина легкого поведения»? — с опасной мягкостью переспросил Мэй Ханьсюэ. — Как грубо. Для протокола: я не беру приватные заказы. Я не танцую тет-а-тет за деньги, даже за очень большие. Это мое правило. Мэй Ханьсюэ замолчал на секунду, а затем его губы изогнулись в дразнящей улыбке, от которой у Сюэ Мэна подкосились колени. — Но твои очаровательно горящие уши подсказывают мне, что я бы мог сделать исключение. Один конкретный танец я бы исполнил. Абсолютно бесплатно. В голове Сюэ Мэна замкнуло последнюю работающую извилину. Перед глазами яркой вспышкой возник образ танцора, медленно проводящего большим пальцем по нижней губе, и паника Сюэ Мэна пробила потолок. — П-пошел нахер! Сюэ Мэн толкнул Мэя в грудь, нырнул под преграждавшую путь руку и ретировался, едва не поскользнувшись на влажном кафеле. Мэй Ханьсюэ даже не сдвинулся. Он неспешно провел рукой пальцем по мокром следу на своей груди и прислушался к звуку стремительно удаляющихся по коридору шагов. Когда они стихли, Мэй Ханьсюэ звонко рассмеялся, понимая: свое слово он точно сдержит и абсолютно бесплатный танец обязательно состоится. Исполнен он будет так, что заставит идеального старосту Сюэ напрочь забыть все правила приличия, учебные графики и родное имя заодно.