Русский ковчег

Амане, Амане, Амане — спасительница его грешной души, никогда не переставай. Ебучий эс всё время оттаскивает их друг от друга за шкирки, а другие санитары и вовсе колотят его. И, что ещё хуже, бьют Амане, но это ничего: главное, что она просветила его и наставила на путь истинный. Теперь он знает, что спасение — во Христе. Добрые родители Амане даже привезли ему крестик, и теперь он носит его на груди. Ему от него очень тепло, как и от неё самой: она освободила его от всего, что его отягощало. Она сказала ему, что всё, что он сотворил, будет прощено, что ему нечего будет стыдиться, потому что Господь всё простит, если он искренне раскается. И он кается, он кается во всех грехах: он ночами стоит на коленях, наплевав на эти блядские камеры, и читает переученные у Амане молитвы вперемешку со слёзными перечислениями всего, что он натворил. Оказывается, пытаться убить себя — это большой грех; ненавидеть людей — тоже; травить — туда же, и всё это надо замаливать. Фута совершил много ошибок в своей жизни и навредил многим людям. Проститутка, которую он пытался исправить и случайно полюбил, наглоталась таблеток. На нём висит смерть человека, и он не может с этим жить, но Господь обязательно простит его: Амане ему обещала! Амане, Амане, Амане — она очень маленькая, совсем крошка. Встаёт на цыпочки, чтобы нашептать ему молитву на ушко, но уже беседует с ангелами. Господь выбрал её своей посланницей, чтобы через неё обратить Футу в веру в стенах дурки. Здесь всё мертвенно-белое, кроме её блестящих зелёных глаз, и она полюбила расчёсывать его непослушные красные волосы. Она очень взрослый ребёнок, Амане, на самом деле, и ей немного не хватает детства: всяких заколок, мультиков, которых ей никогда не показывали, игрушек, которых у неё никогда не было. Когда он выйдет, он первым делом купит ей набор заколок. Он уже проверил: в Библии ни слова не сказано о них. Амане — самая чистая, самая праведная, лишённая грешных мыслей и побуждений. Она дала обет безбрачия, а он, Фута, дурак, любил кого-то. Он не понимает, как гнать эти мысли из головы, как перестать смотреть на женщин, как полностью очиститься и стать таким же, как она. Может быть, нужно было просто вырасти в такой же среде. Она идеальная, духовная, непорочная, практически Дева Мария. Может быть, она станет ознаменованием Второго пришествия, и тогда, во время Страшного суда, Футу, быть может, помилуют, ведь он вовремя пришёл к Господу нашему Иисусу Христу. У Амане очень тоненький голосок, и она умеет распевать все молитвы по-особенному, очень красиво. Она обещала, что когда они выйдут, она будет водить Футу в храм на воскресные службы. И на субботние. И на пятничные. И по средам. Он пытался объяснить соседям по палате, что такое Бог и почему в него надо верить, но Микото, похоже, был слишком занят попытками разобраться с последствиями деяний его второй личности, а Харука опять заснул, поэтому у него ничего не получилось. Это очень плохо, и Амане хмурила свои маленькие брови, ругала его, говорила, что им нужно больше последователей Христа. Нужно любить Христа. Амане — большая молодец, она знает наизусть весь Псалтырь и рассказывает его девочкам. Правда, из-за этого её отселили в отдельную палату и стали запирать на ночь. Когда Фута избил Эса за это, тот, отдышавшись, сказал ему, что переселение связано не с этим, а с галлюцинациями Амане, но он всё пиздит, еблан — ему лишь бы поддержать сатану. Футу держат в изоляторе, не выпуская даже в столовую, и он не может даже увидеться со своей маленькой спасительницей. Но в изоляторе ему начинают мерещиться зелёные глаза, и ему становится очень-очень хорошо: Амане-Амане. Амане, Амане, Амане — Амане похожа на летнюю траву, скошенную возле сельской церквушки с золотыми куполами. Амане похожа на поля цветов и на свежий ветер, на запах свечей в храме — Фута однажды там ночевал. На школьные пеналы с ручками, карандашами и ластиками, на большие детские рюкзачки с кошечками и бусинами, и на ягнёнка. В изоляторе так тихо, что Фута слышит, как где-то вдалеке стучит каблуками Эс, и вода капает из крана — это и есть голос Господа. Фута молится за Амане: только бы сегодня на вечернем обходе ей не подняли дозу, чтобы ангелы не перестали к ней приходить, чтобы Амане не плакала и не билась в истерике, чтобы её не обкололи. Он по себе знает, каково это, когда обкалывают. Шприцы впиваются в ягодицы, предплечья и плечи, жёсткие руки санитаров держат тебя на весу, пока ты пытаешься вырваться, вопишь и плачешь, задыхаешься судорожно, глотаешь воздух ртом, а его не хватает, и в горле ужасный ком, и в груди очень больно, и прямо поперёк глотки встаёт тебе этот укол — а потом сознание меркнет, и ты просыпаешься связанным. Врач говорит ему, что Амане очень-очень тяжело больная девочка, что у неё тяжёлая форма шизофрении и что её продержат здесь долго-долго, и потому не надо её слушать, но Фута не верит: она вытащила его из ямы, она протянула к нему свои маленькие руки, и он оказался здесь, наверху, где светит солнце — если он изредка оказывается в своей палате и видит упрятанное за тяжёлыми железными решётками окно. Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящие Его. Да бежит от лица Его его психиатр, пичкающий Амане громадными дозировками, из-за которых она вечно либо спит, либо плачет от страшных кошмаров — Фута молится, чтобы они ей не снились, это испытание сатаны; пытающийся лишить родителей Амане родительских прав — они милейшие люди, Фута с ними уже общался, и они позвали его к себе в гости на пожить и обещали принять как родного сына, потому что он брат Амане во Христе. У него никогда не было такого взаимопонимания с родителями. Амане подарила ему новую семью. Амане подарила ему смысл жизни. Амане снизошла на него с небес. Амане вся светится, его ангел. Амане, Амане, Амане — великая проповедница, да будет воля Твоя, помилуй мя грешного — аминь.