Русский ковчег

Сла́ва отцу́ и сы́ну и свято́му ду́ху, и ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь. Боженька всемилостив, избави мя от сегодняшнего вечернего обхода, ибо я на тебя уповаю. Амане стоит на коленях возле своей кровати и молится, кланяясь иконкам, разложенным на простыне, на тумбочке и на столике. Родители привозят ей только их, напоминая ей, что сейчас рождественский пост, и ей стоило бы поменьше есть, и Амане кивает: они правы. Нужно поменьше есть и побольше молиться — так она станет чуть ближе к господу. Она ещё очень маленькая, поэтому пока не может ни уйти в монастырь, ни повторить подвиг оптинских старцев — Эс тут же жалуется на неё её психиатру, и ей угрожают, что её будут кормить через трубку. Психиатры — изверги, и родители не зря всегда говорили, что медицина от дьявола. Ангелы стали являться ей намного реже, и она уже пробовала всё: пробовала молиться больше, пробовала орать, пробовала цепляться за подолы халата доктора и умолять его о мощаде, пробовала просить ангелов не оставлять её, клялась оставаться чистой — она дала им обет безбрачия, но это не помогало: дурацкие таблетки работали, и ангелы всë пропадали и пропадали. Если они пропадут совсем, родители, наверное, вышвырнут её из дома. Она перестанет быть нужной. Перестанет быть любимой доченькой. Она же /избранная/. Господь выбрал её. Господь общается с ней через её видения. Он посылает к ней ангелов, когда она ведёт себя хорошо, и демонов, если она ведёт себя плохо. К ней даже приходила Пресвятая Богородица, и Амане долго выцеловывала пол, по которому она ходила, а потом просила родителей ставить её на гречку именно на этом месте. Она избранная — так сказали родители. Психиатр просто ей завидует, и поэтому пытается её вылечить, и поэтому пытается забрать у неё ангелов, заставляет глотать таблетки. В отличие от него, ангелы были с ней всегда: когда её травили в детском саду за то, что она молилась Богу весь тихий час, когда родители впервые поставили её на гречку, когда одноклассники высыпали всё содержимое её портфеля в унитаз, когда мама сказала, что за ней пришли демоны, когда она твёрдо решила, что никогда не свяжет себя с мужчиной, и когда отец колотил её горячей сковородой. Она будет самой хорошей девочкой, только пусть ей дадут выписаться из больницы — только пусть отпустят, только пусть перестанут пичкать розовыми таблетками. Она очень хорошая девочка, честно-честно! Господь посылает самые сложные испытания своим самым сильным душам. Господи, помилуй. Господи, помилуй. Господи, помилуй. У Амане трясутся руки, и её ужасно клонит в сон из-за препаратов, но она всё время чувствует вину и не может уснуть, пока не отстоит свой час в углу. За этим наблюдает более или менее сносный воспитатель. Она очень устала, но она продолжает прикладываться лбом к полу, как бесконечно прикладывалась к мощам святых. Благодаря этому она сейчас и держится. Всё хорошо, всё хорошо, они не смогут держать её здесь вечно: рано или поздно они её выпустят, и тогда ангелы вернутся. Ангелы вернутся, они обещали ей, они сказали ей, что они никогда её не отпустят. Верую во единого Бога Отца Вседержителя... Её губы немеют, язык прилипает к нёбу: она молится целыми днями с перерывами на чтение Юлии Вознесенской вслух мальчику из шестой палаты. Воспитатели скоро начнут их разнимать, но пока они, кажется, слишком устали, чтобы делать это, поэтому он всё впитывает и, похоже, тоже начинает верить. Это хорошо. Мамочка и папочка бы гордились. — Амане, обход. Давай-ка в кроватку, — Эс заглядывает в её комнату. — Сворачивайся. — Я ещё не дочитала, — всхлипывает она. — Пожалуйста! — Нет, Амане. В кроватку, в кроватку. Давай, — он заходит и силком поднимает её с колен. — Во время обхода нельзя молиться. Дозу поднимут. Хочешь? — Нет! — Будь умницей, — бормочет Эс, укрывая её одеялом. Его пальцы холодные, как храм прошлой зимой. Она молилась там и отморозила себе ноги. Мама сказала, что это хорошо: страдание очищает. Амане кивает, и Эс выходит из комнаты. Она закрывает глаза и начинает плакать — тихонечко, сопливо, по-детски, глупо. Сетование лучше смеха, потому что при печали лица сердце делается лучше. Ангелы не приходят. За дверью слышатся только тяжёлые шаги её психиатра.