я люблю моих друзей 🥺

Заброшенная фабрика «Красный Октябрь» снаружи была монстром из ржавого кирпича и выбитых стёкол. Внутри же, в её перестроенных недрах, царил строгий, почти лабораторный порядок. Ли прошла через три скрытые двери, миновала контур датчиков движения и звука, и наконец вошла в главный зал — сердце «Труппы Гермеса». Зал был похож на гибрид театральной мастерской, штаба и научной лаборатории. На одной стене — огромная фреска с изображением греческого бога-покровителя воров и путешественников, на другой — тактические экраны и цифровые карты. В воздухе витал запах кофе, свежей краски и озона от работающей электроники. Вэйн, их лидер и режиссёр, стояла у центрального стола, изучая через увеличительное стекло фотографию какого-то ювелирного украшения, параллельно покуривая вейп с запахом кислого ананаса. Шин, её правая рука и стратег, пил чай, уставившись в монитор с биржевыми сводками. Остальные, судя по тишине, были на своих постах или отдыхали. Ли поставила кейс с винтовкой на специальную полку для оружия с глухим стуком, привлекшим их внимание. «Занавес», произнесла она ровным, докладным тоном, скидывая капюшон маскхалата. «Цель ликвидирована. Отход чистый». Вэйн отложила стекло, Шин отодвинул чашку. Их взгляды, привычно оценивающие, на секунду задержались на ней дольше обычного. Она была безупречна, как всегда. Но что-то в угле её плеч, в излишней жёсткости взгляда, выдавало внутреннее напряжение. «Хорошая работа», кивнула Вэйн. «Отчёт позже. Что-то ещё?» Ли сделала паузу. Слова, которые ей предстояло сказать, казались инородным телом в горле. «Была… внештатная встреча. На подходе к фабрике». В зале повисла тишина. «Внештатная» в их лексиконе никогда не означало ничего хорошего. «Кто?», одним словом спросил Шин, его пальцы уже лежали на клавиатуре, готовые запустить протоколы безопасности. «Реми», произнесла Ли, и имя упало в тишину зала, как камень в чёрную воду. Вэйн замерла, её пальцы разжали увеличительное стекло. Шин медленно поставил свою массивную керамическую крушку с недопитым чаем, его лицо стало маской расчёта. Дэтта, появившаяся в дверях лаборатории, лишь сузила глаза, но её руки непроизвольно сжали край дверного косяка. «Он здесь», продолжила Ли ровным, докладным тоном, опуская взгляд в таблицу с баллистическими данными на столе, будто зачитывала оттуда. «Встретил меня на Кривова, 12. Знает маршруты. Предлагает сделку: одна работа в обмен на гарантии, что его «страховой полис» на нас не сработает. Утверждает, что полное досье по труппе и не только передано «надёжным рукам». На раздумье — сутки. Физического контакта избежала, угрозу нейтрализовала отходом». Она выложила чистые, как отшлифованные камни, факты. Ни тени личного. Ни намёка на то, что происходило в той арке между «встретил» и «угрозу нейтрализовала». Шин тут же начал печатать, запуская протоколы перепроверки безопасности периметра. Вэйн вздохнула, и в её вздохе была не злость, а холодная, знакомая усталость от войны, которая никогда не кончается. «Надёжные руки… Значит, он пешка. Интересно, кто держит нитки? Ладно», - она посмотрела на Ли. «Ты в порядке?» Вопрос был стандартным, частью протокола после любой внеплановой встречи. «Стабильна. Готова к работе», отрезала Ли, поднимая голову. Её глаза были чистыми, пустыми. Идеальная маска. «Иди отдохни», сказала Вэйн, уже погружаясь в обдумывание новой головоломки вместе с Шином. «Дэтта, проверь её, на всякий случай. Отравляющих газов, психотропов в воздухе. Реми любил химичить». Дэтта молча кивнула и жестом повела Ли в свою лабораторию. Дверь закрылась, отсекая начинающийся жаркий, но тихий спор стратегов. В стерильной тишине аптеки, среди запахов трав и спирта, Дэтта не стала доставать приборы. Она облокотилась о стойку, скрестив руки. «Так. Теперь расскажи, что он на самом деле сделал. Пока Вэйн и Шин думают, как обыграть его в шахматы, мне нужно знать, какой яд он в тебя влил. Не химический. Психологический». Ли стояла посреди комнаты, всё ещё прямая, как шомпол. Маска дала трещину. Не на лице — на лице ничего. Но плечи, не выдержав тяжести произошедшего, ссутулились. «Его пистолет у моего виска», начала она тихо, глядя куда-то в пространство за спиной Дэтты. «И пока он говорил про свою сделку и «надёжные руки»… его руки…» Она замолчала, сжав кулаки так, что костяшки побелели. «Он не искал оружие. Он… водил пальцами. По животу. Сверху вниз. Медленно. Будто… будто гладил. И наблюдал за моим лицом, чтобы видеть реакцию. Это было так… мерзко».        Дэтта не шевельнулась. Её лицо оставалось каменным, но в глубине глаз что-то замерцало — не жалость, а понимание. Понимание тактики. «Физическое маркирование», произнесла она холодно. «Примитивно, в его стиле, однако, должна признать - для многих эффективно. Нарушение личных границ с демонстрацией абсолютного контроля. Вызвает чувство загнанности, осквернённости, чтобы в момент принятия решения тобой руководил не разум, а стыд и ярость. Старый и грязный приём. Скучно». «Он хотел, чтобы я набросилась на него с требованием немедленной мести? Или забилась в угол?» риторически спросила Ли, и её голос наконец дрогнул, но не от слёз, а от сконцентрированной, ледяной злости. «Хотел, чтобы я принесла сюда не информацию, а истерику. Испортила расстановку сил. Идиот. Неужели он правда уверен в том, что мы остались такими же, как прежде? Что я осталась такой же?». «Но ты не принесла, — констатировала Дэтта, сознательно игнорируя эмоциональные выплески Ли, концентрируясь на главном. «Ты разделила. Факты — им. Грязь — здесь. Молодец». Она подошла к холодильнику, достала не склянку, а две банки с газированной водой, щёлкая крышками. Протянула одну Ли. «Промой. Метафорически. Сейчас ты выпьешь воду, мы три минуты помолчим, а ты представишь, как это ощущение смывается. Потом мы будем работать с фактами. С тем, что он сказал, как стоял, каким был его голос. С «надёжными руками». Это — полезно. Остальное — шлак. Его оружие психологическое. Не дай ему застрять у себя в голове, иначе он выиграл этот раунд, даже не начав игру… Он всегда был излишне самоуверен. Проиграв это внезапное появление, он, разумеется, считает себя победителем. Но мы-то знаем, что это не так. Ты достаточно тренировалась и смогла выстоять перед его давлением, хотя и совершенно не была к нему готова. Ты молодец, Ли. А он - хуила». Ли усмехнулась прямолинейности подруги, взяла банку, прижала холодный металл ко лбу, потом отпила. Дэтта села на лабораторный стул, делала пару глотков своей газировки. Они просто сидели в тишине, пока лёд внутри банок потихоньку таял. Это не была терапия. Это была зачистка площадки перед битвой. Удаление психологических заноз, чтобы рука не дрогнула в решающий момент. Через несколько минут Ли поставила пустую банку на стол. Её лицо снова было спокойным, но теперь это было не пустое, а очищенное спокойствие. «Он пахнет тем же парфюмом. «Зелински», нероли с грейпфрутом. И перегаром. И ещё чем-то… металлическим. Как будто много времени проводит в мастерской». «Хорошо», кивнула Дэтта, уже делая мысленную заметку. «Это полезно. Что-то ещё?» Разговор пошёл. О тактике, о деталях, о возможных слабостях. О том, как превратить его уверенность в ловушку для него же самого. Личная обида, ярость и отвращение были упакованы, обработаны и отложены в сторону. Они не исчезли. Их просто вывели за скобки оперативного планирования. Когда Ли вышла из лаборатории, чтобы наконец отдохнуть, она несла с собой не стыд и не гнев. Она несла цель. И холодное, выверенное знание, что Реми совершил ошибку. Он решил сыграть не только с «Труппой Гермеса», но и лично с ней. А с ней, как он должен был помнить, в такие игры не играют. В них — побеждают.