Ближе чем нужно

Эйб носился по дому как ураган, сбивая всё на своём пути и едва не снося с ног собственную мать. Естественно, после такого он моментально вырубился, едва добравшись до кровати. Естественно, не собрал рюкзак. И теперь ему срочно грозило опоздание на автобус. Шатен судорожно копошился в чемодане, пытаясь аккуратно, но со скоростью света сложить оставшуюся одежду, когда внизу послышался мамин голос. — Эйб! Сынок, тут к тебе! Женщина мило улыбалась высокому парню, замершему на пороге с непринуждённой улыбкой. — Так кем вы приходитесь моему сыну? — переспросила она, разглядывая гостя. — Он друг, мама! Лучший друг! Ты разве не помнишь Майлса? — Эйб, словно вихрь, слетел с лестницы, схватил Фэрчайлда за руку и потащил в дом, на второй этаж, в свою обитель. Майлс еле успел захватить свой аккуратно упакованный чемодан, мудрое решение собрать всё с вечера, подсказанное младшим. Старший присел на кровать, с интересом наблюдая, как Эйб мечется по комнате. Шатен уже в сотый раз вставал перед ним, держа в руках разные футболки, и требовательно поднимал брови, словно спрашивая: «Какая?» — Ты не на модный приговор собираешься, — раздался спокойный голос Майлса. Он не жаловался. Ему нравилось видеть Эйба таким...растрёпанным, в пижамных штанах и просторной футболке, нервным и таким живым. А этот взгляд, полный готовности задушить брюнета за его комментарии, был и вовсе бесценен. — Лагерь – это идеально для контента, мысли глубже, пожалуйста, иногда полезно, знаешь? — съязвил Эйб, закидывая в угол чемодана небольшую коробочку с украшениями. — А это тебе зачем? — уже искренне удивился Майлс, указывая на неё подбородком. — Я слежу за своим внешним видом и образами, — младший сжал губы и прикрыл глаза, нервно выдыхая. Потом снова бросился к шкафу. — Плавки взял? — Зачем? — И кто из нас сейчас должен томно вздыхать? — уголки губ Майлса поползли вверх. — Лагерь у моря. Или из твоей умной головы уже вылетело? — Я реально выбью тебе зубы. — Дерзай, — рассмеялся старший, откинулся назад, упёршись руками о край кровати, и напоказ обнажил идеальные зубы в широкой улыбке. Эйб не ответил, только бросил в чемодан пакет с пляжными вещами, который выудил из-под кровати. Затем с размаху сел на переполненную сумку, пытаясь силой сомкнуть молнию. Прошло долгих десять минут борьбы под приглушённый смех Майлса, прежде чем застёжка сдалась. Шатен в изнеможении рухнул на пол. — Какой же из тебя парень, если ты не помогаешь, — он играюче высунул язык, притворяясь трупом. Это вызвало новую волну смеха у Майлса, который, не удержавшись, так и покатился с кровати, грохнувшись на ковёр рядом с Эйбом. Теперь смеялись оба, над всей абсурдной комичностью утра. — До автобуса тридцать минут — Успеваем. Шатен поплёлся в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок. Затем, выбор одежды. Взгляд упал на широкие джинсовые шорты до колен и светло-зелёную рубашку. Быстро переодевшись за дверцей шкафа, он вышел, крутясь перед Майлсом. Тот промычал что-то одобрительное, уже явно устав от долгих сборов, взял оба чемодана и направился вниз. Без особых возражений Эйб побежал следом, прихватив наспех собранный рюкзак. До школы добрались быстро. Майлс всё время, как истинный джентльмен, вёз оба чемодана. По крайней мере, он так думал. Для Эйба же это была отличная возможность сделать серию кадров для блога. — Ну наконец-то, Эйб! Мы уже начали волноваться, что вы опоздаете, — Нейт, дружелюбно хлопнув Майлса по плечу, повёл его показывать, куда сдать багаж. Джен осталась с шатеном. Она выглядела подозрительно счастливой, её глаза так и бегали между Эйбом и удаляющейся спиной Майлса. — Ты под чем-то? — младший приподнял бровь и потряс подругу за плечо. — Нет, просто радуюсь, что ты неплохо так крутишь Майлсом. Кажется, ему это безумно нравится. — Чушь не неси. Он просто понимает, что я бы нёс вещи в два раза медленнее, — Эйб закатил глаза и потянул девушку к автобусу. — Ну конечно, если тебе так легче, — протянула Джен, и её улыбка стала ещё шире. В автобусе разочарование настигло быстро. По билетам Эйб сидел отдельно от Майлса, ещё и на самых задних сиденьях, где его всегда укачивало. Он с тоской посмотрел вперёд, на затылок брюнета, мирно беседующего с кем-то через проход, и вздохнул. Рука быстро достала из кармана шорт телефон. «мне здесь не нравится» Ответ пришёл почти мгновенно. «решу» Эйб едва успел прочитать сообщение, как увидел, как макушка Майлса поднялась с места. Тот что-то спокойно сказал учителю, потом кивнул парню,который сидел рядом с ним. Через минуту одноклассник уже стоял в проходе. — Тебе к Майлсу. Эйб, стараясь не показывать своего ликования, собрал вещицы и прошёл вперёд. Майлс уже ждал его, придерживая своей сумкой освободившееся место у окна. — У окна? — спросил он для приличия, хотя ответ знал заранее. — Ты помнишь, — выдохнул Эйб, и внутри него всё радостно ёкнуло. Теперь уже не только внутренне, но и снаружи он растёкся довольной лужицей, прикусил губу от улыбки и устроился на заветном месте. Рядом приземлился Фэрчайлд, доставая из кармана наушники. Один аккуратный белый шарик он протянул Эйбу. Снова помнил. Младший всегда в долгих поездках спал под музыку. Брюнет покопался в телефоне и включил не свой холодный электронный плейлист, а тот, что был у Эйба, с инди-роком и меланхоличными балладами. На лице шатена расцвела ещё одна, на этот раз беззвучная, но оттого не менее яркая улыбка. Не удержавшись, он наклонился и быстро, почти незаметно, приложился губами к щеке Майлса. — Никто ведь не смотрит, зачем? — прошептал он. — Откуда мы знаем? Они могут наблюдать, — так же тихо ответил Эйб,но уголок его глаза сморщился от усмешки. Эйб спрятал лицо, уткнувшись лбом в его плечо. На его бедре оказалась теплая, твердая ладонь. Она легла сверху и чуть сжала его в такт негромкой музыке, доносящейся из одного наушника. — Ну раз могут...— тихо произнёс Майлс где-то у него над головой. Эйб почувствовал, как брюнет глубоко вдохнул, словно вдыхая аромат его шампуня, а затем на макушку опустился лёгкий, почти невесомый поцелуй. — Для прикрытия. От этого прикосновения по спине пробежали мурашки. Эйб прижался ещё ближе, закрыл глаза, растворившись в музыке, тепле плеча и уверенном прикосновении руки на бедре. Это было так...правильно. Так безопасно. Он быстро провалился в сон, убаюканный мерным гулом двигателя, битом в ухе и спокойным, ровным дыханием Майлса. Дорога занимала около четырёх часов. Эйб проснулся, когда до приезда оставалось минут двадцать. Его разбудила настойчивая тяжесть внизу живота. С ужасом он осознал, что Майлс, должно быть, не будил его на прошлой остановке. Или будил? Смутное воспоминание пронеслось в голове: чья-то ладонь, аккуратно трясет его, а ладонь Эйба настойчиво прикрывает его рот, чтоб не мешал. Эйб сглотнул. Рука Майлса всё ещё лежала на его бедне, теперь уже не сжимая, а просто покоясь там, большим пальцем совершая едва заметные круговые движения. При других обстоятельствах Эйб бы сгорел со стыда. Но сейчас ему было лишь тепло и спокойно. Он пошевелился. Заметив движение, Майлс вытащил свой наушник и повернул к нему голову. В его свободной руке был телефон, но экран он сразу погасил. — Выспался? — спросил он тихо, и рука, лежавшая на бедре, поднялась, чтобы провести по взъерошенным волосам Эйба. Тот лишь кивнул, неосознанно поддаваясь ласке. Если бы не эти "фиктивные отношения", он бы, возможно, прямо сейчас поцеловать губы на против, что не давали покоя. Но мысли прервала новая, более насущная волна дискомфорта. Эйб снова уткнулся лбом в плечо Майлса, на этот раз со стоном. — Что не так? — обеспокоенно Фэрчайлд приподнял его подбородок, чтобы взглянуть в лицо. — Я сейчас обссусь, — прошипел Эйб, и это была чистая правда, без капли шутки. — И это вообще не смешно. Старший с трудом сдержал смех. Губы его задрожали, он зажмурился, но удержался. Однако пошутить не удержался. Он убрал обе руки и сложил их лодочкой перед Эйбом, изображая крайнюю степень сочувствия и готовности помочь самым неожиданным образом. — Фу, ну Майлс! — Эйб толкнул его в плечо, и тот наконец затрясся от беззвучного смеха. — Осталось минут пятнадцать, не больше, — успокоившись, констатировал Фэрчайлд, вытирая слезу у смеха с ресниц. — Потерпи, солдат. — Я за пятнадцать минут смогу собрать ещё один чемодан! — Нет, не сможешь. Ты собирал его почти час, — невозмутимо парировал Майлс. В лоб брюнета снова прилетела слабая, но эмоциональная затрещина ладошкой, что только вызвало новую, уже более сдержанную улыбку. Героически Эйб вытерпел эти последние минуты дороги. Как только автобус, подпрыгивая на колдобинах, въехал на территорию лагеря и замер, он, оставив чемоданы на попечение Майлса, рванул к ближайшей вожатой. Та, с пониманием улыбнувшись, проводила его к спальному корпусу. Спустя почти час объяснений правил, распределения по отрядам и тихой, но убедительной ругани Майлса с руководством (потому что Эйба поселили не с ним), их наконец-то оставили в покое. И о чудо благодаря настойчивости брюнета, их всё же поселили вместе. И даже в одну комнату с Нейтом и Дженой. Комната была просторной, рассчитанной на четверых: две двухъярусные кровати, два шкафа, стол, мягкий пуфик и большое окно. Неплохо. Эйб уже мысленно прикидывал ракурсы для фото, но его мысли прервал слишком внимательный, слишком знающий взгляд Джен. Она просто смотрела на них, стоя в дверях, и на её лице расцветала такая умиротворённая, такая уверенная улыбка, что Эйб почувствовал, как по щекам разливается жар. Ещё секунда этого взгляда и он умрёт со стыда. Поэтому, договорившись с Майлсом ещё взглядом в автобусе, он выдохнул и попросил обоих друзей присесть. Джена насторожилась, но послушно опустилась на пуфик. — Наверное, надо было сказать это сразу, — Эйб перевёл взгляд на Майлса, но тот стоял у окна, спиной к комнате, и выглядел неожиданно угрюмым. — Вообще...наши отношения. Они не правда. Фальшивые. Не настоящие. Называйте как хотите. Девушка напротив сначала рассмеялась, отмахнувшись. — Смешно. Это же неправда, да? — Но, увидев абсолютно серьёзное лицо Эйба и напряжённую спину Майлса, она замолкла. Смех иссяк. — Вы… вы угораете? Между вами такая химия! Да не может этого быть! — Значит, мы хорошие актёры, — с натянутой улыбкой констатировал Эйб. — Или кто-то находится в явной френдзоне, — наконец отозвался Нейт, спокойно разбирая свой рюкзак. — Ладно, ребята, разбирайтесь сами. Думаю, эта поездка вам в этом поможет. Неловкий диалог закончился. Общее напряжение, казалось, спало. Но напряжение вокруг Майлса только сгущалось. Весь оставшийся день он был замкнут и молчалив. Даже после ужина и освежающего душа он не проронил ни слова. Эйб сидел на своей кровати внизу, когда увидел, как Майлс, не говоря ни с кем, поднялся на второй ярус своей кровати и улёгся, повернувшись к стене. Пока Нейт и Джен вышли, Эйб подошёл к лестнице. — Майлс? — тихо позвал он. Ответа не последовало. — Эй, что происходит? — Эйб не выдержал и сам поднялся на несколько ступеней, свесив ноги вниз, чтобы видеть лежащую на кровати фигуру. — Я не хочу это обсуждать, — глухо донёсся голос из темноты. Майлс уткнулся в экран телефона, холодный свет которого освещал его суровое лицо. — А я хочу, — настаивал Эйб. Он ненавидел, когда его игнорировали. Особенно Майлс. Поэтому он подполз ближе, осторожно коснувшись чужого колена через тонкое одеяло. — Эй, Майлс. Ну, Майлс. Поговори со мной. Пожалуйста. — Я просто устал, — резко сказал Майлс и дёрнулся, как бы отстраняясь. — Это из-за моего чемодана? Прости, ты прав, я набрал слишком много вещей...— Эйбу стало не по себе. Кошки скребли на душе. Видеть Майлса улыбающимся, счастливым и мягким, вот что ему нравилось. А эта холодная стена...Потом в голову закралась стыдная, колючая мысль: а что если он так себя ведёт потому, что теперь не надо играть в пару? Больше не нужно притворяться, можно расслабиться и быть просто собой, угрюмым и замкнутым. Нет, Эйб не мог в это поверить. Даже если так, как друг Майлс мог бы вести себя иначе. — Эйб, — голос сверху звучал устало, но уже без раздражения. — Прошу тебя, иди спать. Завтра пляж, вечером костёр. Отдохни. Я просто...устал. Не физически. Твоей вины тут нет. В темноте нащупала его руку тёплая ладонь Майлса. Она сжала её, крепко, на секунду, а затем отпустила. Эйб мельком увидел слабую, усталую улыбку, освещённую экраном. — Спокойной ночи. Шатен молча спустился и улёгся на свою кровать. Он всё ещё не понимал, что случилось. В горле стоял ком, а по вискам, прячась в волосы, скатились две предательские горячие слезы. Он быстро смахнул их, зажмурился и попытался утонуть в подушке, слушая, как наверху переворачивается с боку на бок тот, чьё молчание ранило теперь куда сильнее, чем любые шутки.