Кришне скучно - пойте песни

Как мужчина, Кришна точно знал, чего хотят женщины. Красивых сари, золотых украшений, синдура, мангалсутры и, наконец, сына. Но сперва любую дэви нужно было очаровать. Дэви имели одно прекраснейшее свойство, которым Кришна беззастенчиво пользовался еще ребенком – они легко очаровывались. Даже обнаженными, купаясь в реке, когда Кришна воровал их сари, они не сердились, а со смехом просили вернуть им одежду, а те, что замерзали, сидя в воде, выходили на берег как есть, чем Кришна, разумеется, пользовался, а потом стирал им память и восстанавливал целомудрие. В этом его земном воплощении было абсолютно все, что было нужно Всевышнему – от красоты лица и тела до наличия сударшана-чакры, от легонького применения силы для восстановления дхармы до легкого способа восстановления невинности у девиц и даже женщин. Кришна толпами совращал как юных гопи, так и замужних, и даже сильно многодетных женщин, прекрасно зная, что нет способа осчастливить женщину целиком, как только дать ей полное удовлетворение ее души и тела. С душами было чуть сложнее, души тянулась к очаровательному сорванцу по причине такой их задумки изначально, чтобы вечно и трансцедентно любить своего Бога в садах Вайкунтхи, но тела изнывали от иной формы любви. А это включало в себя аккуратное раскрытие раковины-жемчужницы, ласки губами и языком жемчужины, а так же усиленное и пролонгированное пахтание глубин нежного океана до появления сладчайшего меда. Что делать с любой из дэви, Кришна прекрасно знал, но что делать с самой прекраснейшей, подобной солнцу, которая и дэви-то была не по своей воле и ненадолго, он не представлял. То есть, представить-то мог и очень даже этим пытался заняться, но воплотить задуманное было как-то страшновато. Махаратхи при виде Кришны ласково улыбался и внимал всем словам, был совсем не против нежного прикосновения к себе, но, став дэви, запросто мог бы применить силу против нахала, тянущего к нему руки. Еще и Гандивой бы огрел для верности, и между ног пнул. И никто бы ничего ему… ей… не сделал. Все знали, что коснуться дэви просто так нельзя, чтобы не быть битым и своими, и чужими. Почтенный Адиратха, конечно, не стал бы никого бить из-за того, что кто-то прикоснулся бы к его сыну… ставшему дочерью, но только лишь потому, что этот сын… дочь… справилась бы сама. В конце концов, изящные ушки красавицы все так же украшали серьги бессмертия, а стройный стан и высокую грудь в случае чего украсил бы непробиваемый золотой доспех. Кришна с шипением втянул в себя воздух, вспомнив эту самую грудь в живой золотой защите. Если доспех полностью повторял все изгибы тела махаратхи, он точно так же облекал собой соблазнительные изгибы нежного женского тела со всем, что там телу полагалось. Включая небольшие аккуратные соски, точно два плода нежно-розовой вишни, к которым так и тянуло припасть губами и вкусить их сладость. Как махаратхи изменился под дхоти, думать было попросту опасно. Хотя бы потому, что Кришна уже сейчас планировал в недалеком будущем шестнадцать тысяч жен и по одиннадцать детей от каждой, а изливать семя просто так ему было крайне нежелательно. В давние времена даже от частиц серы из уха Вишну появилась вполне дееспособная жизнь в виде асуров, не хватало еще от пролитого на землю семени сейчас сотворить кого-нибудь более разумного. И так проблем хватает. Но легко думать о том, чтобы не думать, а вот лингаму все равно. И это проблема из проблем, потому как Кришна помнил, что такое женское тело и все то, что оно способно чувствовать. И, если уж вспоминать до конца, Кришна помнил и что такое удовольствие мужчины от единения с женщиной, и что такое удовольствие женщины от единения с мужчиной. И провалиться бы ему в Нараку – выбрать самое сладкое не удавалось даже ему. Хотя роды, конечно, далеко не то, что хотелось бы пережить еще раз. Айяппа родился хоть и быстро, но не по-божественному болезненно. И желать подобного махаратхи как-то не хотелось, ведь по словам и дару Шани-дэва, он… она должна была получить все полагающееся от пребывания в женском теле. Цветы, там, украшения, сари… *** Вернувшись в Панчал на сваямвару, Кришна еще раз оглядел собравшихся. Похотливые мужчины, две красивые женщины, Дурьодхана, укрывающий самую красивую своей дупаттой… Чего-то не хватало или было лишним. Если уж шалить, то так, чтобы вся Сварга на ушах стояла, и Индра давился от зависти и злости. Легким движением пальцев Кришна изменил переменные и вернул в мир равновесие, которым и должен был заниматься согласно обязанностям. А потом запустил время и заткнул уши. *** От стонов, вздохов и даже рычания перевозбужденных мужчин, словно тигры намеревавшихся напасть на девушку в центре арены, действительно становилось дурно. Но от внезапного визга откуда-то сверху, все движение замерло. Визжала Драупади – хрипловато, истерически и низко. Впрочем, не визжала. Пытался визжать. Молодой мужчина, богато украшенный цветами и золотыми крашениями, в дорогом алом сари, с драгоценным натхом в носу, подведенными глазами и легкой щетиной на красивом лице. Красивом – по-мужски. - Говинда, что происходит? – высоким сопрано взвизгнул принц, еще миг назад бывший принцессой. – Это майя или проклятье? - Сведение дебета допустимых оскорблений с кредитом доверия, - заворчал Кришна, но все же чарующе улыбнулся и развел руками. – Должно быть, друг мой, ты оскорбила какое-нибудь очень мстительное божество, если оно решило поменять вас с Ангараджем местами, его одарить несравненной красотой, а тебя – мужественностью. - Красотой? Меня? – Кришна оглянулся на арену и издал томный вздох. Карна, все еще сжимающий Гандиву, был зол. Крайне зол. Он буквально полыхал от обиды, унижений и оскорбления. И был настолько красив в гневе, что ему срочно захотелось дать блюдо с ладду, цветочную гирлянду и самое красивое сари… которым, скорее всего, он тут же задушил бы дарителя, для верности затолкав цветы ему в глотку. – Васудева, кто этот нечестивец, что сделал меня женщиной? - Да я не… Ответить Кришна не успел. Разгневанный Карна легко перехватил Гандиву, желая повесить его на плечо, но не рассчитал свой нынешний рост и со всей силы ударил концом лука об арену. Лук жалобно скрипнул и разломился. В воздухе разлился густой звук от лопнувшей тетивы. - Все это было и повторится вновь, - пробормотал сразу помрачневший Кришна. Ломать священное оружие можно было только ему одному, причем в разных ипостасях. Орать можно было только ему самому на него же самого. Тоже в разных ипостасях. А если сейчас опять явится вечно недовольный Парашурама и начнет орать, Кришне придется как-то все это разруливать и защищать Карну. Опять-таки, просто потому, что Парашураму убить в принципе невозможно, а Карну в любом его облике – нельзя. А тронуть Карну-девушку нельзя даже Парашураме. А что это значит? Значит, Парашурама полезет на Дурьодхану, Карна вмешается и начнется драка. Хотя будет куда хуже, если Парашурама полезет на Кришну и придется расчехлить сударшана-чакру. Убить не убьет, но покрошит знатно. И начнется уже не драка, а кровавая резня. И зачем тогда нужно было отменять Курукшетру? *** - Да как ты посмела сломать божественный лук?! – заорал царь Друпада так, что перекрыл все стоны, охи и ахи присутствующих. – Стража, немедленно арестовать эту… эту… шудрани! Карна, по мнению Кришны, мог стерпеть многое. Все-таки, это был очень стойкий человек, несмотря на все унижения, которым подвергался с детства. Теперь же, быстро поняв, что его пол имеет свои плюсы при не слишком больших минусах, Ангарадж вышел из себя окончательно. - Это я шудрани? – выкрикнул он, сверкая глазами так, что одним взглядом ранил все мужские сердца от царей до слуг. – Это не сваямвара, а сборище нечестивцев, царь Друпада! - Верно! – отмер рявкнувший Дурьодхана, стараясь одновременно следить глазами за мужчинами и за тем, чтобы Карна не слишком распалялся и не оголялся. Даже самая прекрасная грудь несравненной красавицы его по какой-то причине не смущала. То ли Кришна не особо хотел что-то менять в самом Дурьодхане, то ли это было физически невозможно, но факт был фактом – Дурьодхана воспринимал друга даже в женском обличие исключительно как друга и своего защитника. А что до того, что теперь самому Карне требовалась крохотная защита, так это просто инстинкт мужчины при виде слабой женщины. Слабым же Карну в любом его виде не осмелился бы назвать никто. Потому что, стоило только слугам броситься вперед, высокая грудь под распахнувшейся дупаттой покрылась золотым доспехом, а сам… сама девушка замахнулась на людей обломками Гандивы. Пожалуй, для пущей драматичности момента не хватало финального штриха, решил Кришна. И именно в этот момент в собрание вошла группка аскетов – небритых, довольно грязных, в рваных дхоти и босиком. И среди них находился тот, кого Кришна долго описывал Драупади до сваямвары. Увидев шевеление в центре арены более высокий Бхима вытянул шею и сжал кулаки. - Дурьодхана там пленил какую-то девушку, - зашептал он. – И, кажется, ее хотят силой увести. Юдхиштхира, можно, я оторву ему ноги? - Нельзя, - спокойно ответил старший из сыновей Панду. – Арджуна, иди и победи, - распорядился он. - Да не хочу я, - вдруг заупрямился лучший лучник на земле. – Что я потом буду делать с этой девушкой? - Женишься, мама тебя благословит, - пожал плечами Бхима, аккуратно расталкивая брахманов, таких же грязных и немытых, как он сам. – Детей потом нарожаете. Арджуна насупился. Женитьба как-то не входила в его планы, но перечить старшим братьям было нельзя. - Я покажу тебе, как тянуть лапы к дэви, мерзавец! – услышали Пандавы львиный рев Дурьодханы, который усиленно работал кулаками против десятков вооруженных стражей. – Прости, друг, - чуть тише обратился он к девушке, которая и сама неплохо… весьма неплохо, как оценил Юдхиштхира, управлялась с половинками чего-то похожего на лук. На очень большой лук, не исключено, что божественного происхождения. Нереальной красоты, с такой толстой косой, что любой богине впору было грызть от зависти свою, прелестная дэви ловко била слуг по голове, пинала под колени и вела себя совершенно определенно не как настоящая скромная дэви. Хуже всего было и то, что дэви была практически голой, не считая оранжевых дхоти и золотого доспеха, в точности повторявшего соблазнительные изгибы юного женского тела. И этот доспех Юдхиштхира точно где-то видел… - Принц Арджуна! – раздался откуда-то сверху хриплый мужской голос. – Это принц Арджуна! Арджуна поднял голову и встретился глазами… с хиджрой, не иначе. Как еще было назвать молодого мужчину в косметике и женских свадебных украшениях? - Махадэв упаси, - пробормотал Арджуна, попятившись. - Пора уходить, - решился Бхима, тесня близнецов и старшего брата к выходу. - Нет, - остановил его Юдхиштхира. – Нельзя бросать дэви одну в опасности. Такова дхарма кшатрия. Арджуна, иди и победи. Молча! – припечатал он, взглянув на надутые губы младшего брата. *** - Куда суешься? Лапы убрал! Не трогай дэви – убью! – орал и рычал Дурьодхана, закрывая собой девушку, хотя ей этого было совершенно не нужно. Арджуна протиснулся вперед и с силой ударил пяткой в грудь вооруженного копьем стражника. - Мое почтение, дэви, - вежливо поприветствовал принц прекраснейшую из женщин. - Всех благ, - ответила та нежным голосом, ударив кулаком очередного стража под челюсть и пнув того между ног, одновременно так лучезарно улыбнувшись Арджуне, что тот увидел всех апсар небесных наяву. Божественная красота девушки ослепляла ничуть не сильнее ее улыбки… какой-то подозрительно знакомой. Как и эти оранжевые дхоти… и знакомой формы серьги на прелестных ушках… и особенно золотой доспех. - Я помогу Вам, дэви, - воодушевился Арджуна, никак не сопоставив отдельно взятые фрагменты со всем образом, решив, что в Бхарате чего только не бывает. В конце концов, принцесса Шикхандини тоже женщина-воин, это все знают. Вот только у нее другой доспех и ее красота граничит с некоей мужественностью. - Благодарю, почтенный брахман, – все так же вежливо ответила красавица. – Но я справлюсь. Арджуна даже не стал интересоваться, как. Между тем, цари и принцы тоже отдавали приказы слугам нести оружие. Духшасана уже молотил одного из стражников голыми руками, не догадавшись тоже приказать принести ему что-то потяжелее. Шакуни же точно, метко и незаметно резал охрану в живот. - Тихо-о-о! – раздался громоподобный голос, пролетевший над ареной ударной волной и сбив с ног почти всех, исключая присевшего в стойке лучника Карну, Дурьодхану, оказавшегося у Карны за спиной и потому спасшемуся от падения, и присевшую заранее Драупади, спрятавшуюся за перилами просто на всякий случай. Сваямвара сваямварой, а умереть, не выйдя замуж, она не планировала. Арджуна оказался коленопреклоненным как раз у ног красавицы, обхватив ее бедро руками. Чуть дальше свалился стражник с мечом, которого в последний момент девушка ударила нежной ручкой по макушке. Позади Бхима, упав на колени, держал за шею кого-то из принцев, живого, но вяло трепыхающегося. Накула и Сахадэва просто присели, Юдхиштхира же замер, занеся кулак у лица кого-то из царей. - В очередь, суровы дети, - пробормотал Кришна, через миг улыбнувшись, вернув себе привычный благостный вид и подняв руку. – Уважаемое собрание, достойнейшие цари и принцы Бхараты. Проявите почтение к ближнему своему, прошу вас. А то хуже будет, - добавил он про себя. Как ни странно, вежливая просьба возымела действие. Хотя… может, потому что на указательном пальце Кришны появилась здоровенная сударшана-чакра, но это не точно. Шакуни, даже упав на колени, отполз чуть дальше от своего трона и мстительно всадил очередному стражу в живот кинжал, после чего выдернул лезвие и обтер его от крови прямо о свою меховую накидку. - Васудева Кришна безусловно прав, мои дорогие друзья, - поддержал он, повысив голос так, чтобы его услышали все, включая царя Друпаду. – Не стоит превращать благодатное событие в войну. Мы все здесь собрались ради сваямвары принцессы Панчала, Драупади, - он широким жестом указал куда-то наверх. – Так не будем обагривать свои руки кровью. Для этого существуют войны. Арджуна еще крепче вцепился в стройную ногу девушки, но не для придания телу равновесия, а потому что его собственное тело отреагировало на красоту и юность вполне определенным образом и подняться он бы уже не смог, не опозорив и себя, и братьев, и всю династию Куру. - Так, а где бесподобный лотос Панчала? - вырвалось у простодушного Бхимы. Юдхиштхира рядом слегка погладил брата по руке, чтобы тот, наконец, выпустил свою жертву. *** Хороший вопрос задал Бхима, подумал Кришна. Учитывая тот факт, что Драупади теперь была слегка не в себе во всех смыслах фразы, а бесподобным лотосом можно было назвать того, кто за такое обращение и голову мог оторвать, сваямвара приобретала довольно забавный вид. С одной стороны, красавица действительно была – ее золотой доспех как раз исчезал, обнажая высокую юную грудь, которую бдительный Дурьодхана тут же прикрыл дупаттой, с другой стороны, была принцесса, ставшая принцем, и сваямвара этой принцессы, ставшей принцем. И как знать, кто решился бы взять в жены девушку, которая временно таковой перестала являться. И что нужно было бы сделать с девушкой, которой стал Ангарадж Карна. *** - Закрой лицо, - порекомендовал царь Друпада дочери, которая начала всхлипывать и плакать, размазывая каджал по глазам. – Я приношу извинения досточтимому Ан… прекрасной дэви, - поправил он сам себя, едва запнувшись. – Условия сваямвары будут изменены в связи с обстоятельствами. Руку моей дочери, чистейшей из женщин, рожденной из огня священной ягьи получит тот, кто попадет стрелой в глаз небесной рыбе… из любого лука. И право на попытку будут иметь все присутствующие. Собравшиеся цари и принцы зашевелились, вставая на ноги, поправляя одежды, украшения на шее и короны. Мелкая драка тут же была забыта, как майя какого-то злобного асура, которому невовремя захотелось поиграть. Тут же засуетились слуги и служанки, поправляя обрушенные и чуть отколотые по краям колонны для украшения арены, засыпая ее пригоршнями свежих лепестков, убирая раненых и павших, и разнося напитки и сладости. - Друг, ты как? – обратился Дурьодхана к красавице, не заметив Арджуну у ее ног. - Я всегда в полном порядке, друг Дурьодхана, - ответила она, после чего подала Арджуне руку. – Поднимайтесь, почтенный брахман. Нужна ли Вам моя помощь? Арджуна молча принял узкую ладонь девушки в качестве помощи, встал и вгляделся в ее глаза. Ни каджала на глазах, ни синдура в проборе волос. Она была свободной дэви, незамужней дэви. Значит… Взгляд принца переместился на лоб красавицы и впился в ее тилаку в виде полукруга солнца с витыми лучами. Очень знакомую тилаку. Очень. Такая же была у одного вздорного шудры, наглого, как Индра-дэв, явившегося к жене брахмана, и прекрасного, как сияние солнца. И если эта несравненной красоты дэви была другом Дурьодханы, кем тогда она могла приходиться сыну колесничего? Сестрой? Племянницей? - Благодарю, дэви, я в порядке, - ответил Арджуна, прикрываясь уже обеими руками. – Всех благ Вам. Девушка в почтении сложила руки и поклонилась. - Вызывается принц Рукми! – возвестил глашатай. Сваямвара продолжилась. *** Дурьодхана все-таки увел Карну к своему месту, но до стрельбы по рыбам ему теперь и дела не было. Уйти было невозможно, он все-таки находился в царстве Панчала как представитель и юврадж Хастинапура, но Драупади, хоть будь она обмазана медом и обсыпана золотом, потеряла свою ценность, сидя теперь под свадебным покрывалом и о чем-то шепчась с отцом. На арене принцы сменялись царями, но если ранее никто из них не мог поднять лук, теперь никто не мог поднять стрелу от лука. Или не хотел, увидев другую красавицу и Драупади, ставшую мужчиной. Делать было нечего, все были связаны политическими решениями и покинуть сваямвару просто так не могли. Приходилось выкручиваться. - Попробовать свои силы вызывается любой желающий! – сообщил глашатай, когда очередь принцев закончилась, едва начавшись. – Кто угодно может испытать удачу и стать обладателем руки принцессы Драупади! - Думаю, нужно поискать жениха среди брахманов, - раздался веселый голос Кришны. Арджуна поднял голову, встретившись с ним взглядом, но на призыв не ответил. Сердце молодого принца мучил какой-то странный вопрос, который Арджуна даже не мог сформулировать. Эти глаза, эта тилака, золотой доспех… кем же могла быть эта юная красавица? - Арджуна, - зашептал Юдхиштхира, ткнув младшего брата в бок. – Иди и победи. - Но я… - Иди. И победи. Арджуна послушно поплелся исполнять свою дхарму младшего брата в послушании старшему. *** Стрела поднялась так легко, будто только этого и ждала. Лук, который вынесли для испытания, легко скользнул в руку, тетива натянулась, цель оказалась поражена. Но зрители возликовали как-то слишком бурно, как будто только этого и ждали, после чего все разом принцы и цари поспешили на выход, не став смотреть на то, как принцесса Драупади сошла вниз с цветочной гирляндой и надела ее на шею Арджуны. В опустевшем собрании среди увядающих лепестков цветов, слегка сколотых колонн и валяющихся крошек от ладду, остались только сам Друпада, его сын, пятеро Пандавов и слуги. Кришна одним из последних гостей легко сбежал по ступенькам вниз к арене, торопливо благословил новобрачных и под предлогом срочных дел в Двараке, исчез вслед за торопившимся Дурьодханой, его дядей, братом и Ангараджем, которому было неуютно в чужой дупатте и которую он норовил снять. - Не нравится мне все это, - произнес Сахадэва, до этого молчавший и пытающийся увидеть и услышать хоть какие-то знаки из будущего. Будущее, судя по всему, отсутствовало, потому что в эфире шли какие-то помехи, кто-то едва слышно то ли скулил, то ли подвывал, перемежая скулеж-вой с шипением, и слышалось чье-то бормотание под нос с составлением какого-то плана по доставке удовольствия некоей дэви, чтобы вернуть ей ее прежний облик чуть позже недели. - Сахадэва, ты что-нибудь видишь? – спросил его Юдхиштхира. Что Сахадэва в самом деле видел, он бы не осмелился сказать даже под пытками, потому что видение было яснее того шума, что он хотел услышать. И в видении младший царь Двараки кормил из своих рук ту самую красавицу, лежа где-то на берегу моря под тенью раскидистого дерева. Васудева Кришна мурлыкающим голосом рассказывал девушке о дхарме, она внимала с премилой улыбкой, заодно с этим осторожно принимая из его рук кусочки сладостей и иногда обхватывая чувственными губами пальцы. Хуже всего было даже не это, а то, что от этого видения Сахадэва испытал жар тела, который требовалось либо перетерпеть, либо избавиться где-то под кустом, пока не заметили братья. - Нам определенно пора домой, - ответил он, поняв, что правды он сказать все равно не сможет, а правда про Кришну может обернуться очень большими неприятностями. – Матушка нас заждалась. *** Сильно изменившегося всего за один миг Карну беспокоило даже не его новое тело, которое он только ощущал, но еще не видел. Его глодала обида за унижение от надменной панчалийки, но еще больше грыз стыд за действия его самого. Сломать Гандиву! И ладно б, намеренно, с помощью своей настоящей силы, в своем настоящем облике, так нет же – случайно и женщиной! Стыд-то какой! Кто потом скажет, что Карна – великий лучник, если его засмеют даже слуги, а кшатрии и вовсе станут говорить, что Карна и не махаратхи, а трепетная дэви? Того и гляди, кто-нибудь предложит в дар сари, каджал для глаз и украшения в волосы. Волосы бы и правда как-то убрать. Куда-нибудь. Судя по тому, что Карна чувствовал и увидел, толщина его длинной косы была в его же женскую руку. Руку, кстати говоря, красивую, ухоженную, без мозолей, сломанных ногтей и прочего, что обычно не заботило воина, но говорило о неухоженности женщины. Из украшений Карна все так же предпочел бы свои неизменные неснимаемые серьги и доспех. Натх, если бы кто-то решился его предложить, Карна затолкал бы наглецу в глотку, прежде чем свернуть ему за дерзость шею. Что же касалось дхоти, то они махаратхи вполне устраивали… однако, по словам друга Дурьодханы следовало бы чем-то прикрыться сверху. Может, женщины и носили сари на голое тело и это считалось приличным, даже если сквозь ткань была отчетливо заметна грудь, может, другие женщины и носили чоли, но Карна скорее задушил бы того, кто преподнес ему такой дар. А потом… впрочем, ни топиться, ни входить в костер все равно бы не получилось. Да и не хотелось. Почему-то хотелось плакать и еще съесть что-нибудь сладкое. - За что они так со мной? – спросил великий лучник Дурьодхану, шмыгнув носом. – Всю жизнь пытаюсь добиться уважения, даже Васудева Кришна говорил о том, что уважение нужно добывать силой… мне же даже не нужна была эта принцесса. Слезы полились с такой силой, что, казалось, сама полноводная Ганга позавидовала бы столько бурному течению. Однако же, слезы напугали Дурьодхану. С одной стороны Карна был и оставался самим собой, пусть и в теле прекраснейшей из женщин. С другой же, видимо, ракшас ли, дэв или асур, устроив такое изменение мужчине что-то сделал и с духовными настройками, если воин, никогда не проливавший слез даже от сильных ран, разрыдался в голос и прижался к груди друга. С точки зрения Дурьодханы в этом не было ничего предосудительного… если бы только Карна не выглядел, как женщина, не вел себя, как женщина, и не плакал так горько, что Дурьодхане захотелось убивать любого, кто стал причиной каждой этой слезинки. И все же обнимать женщину, пусть и относительно знакомую, но не являющуюся ни сестрой, ни женой, ни матерью, было предосудительно. Да и Духшасана с подозрением и опаской поглядывал в сторону Карны, и мамашри крутил ус, и то и дело прикрывал левый глаз. Дело могло плохо кончится, если бы все это увидел кто-то, кто не был на сваямваре панчалийки. Например… - Досточтимый Ангарадж! – Кришна, чтоб ему вечно сидеть в Двараке и носа никуда не показывать. – Как Вы себя чувствуете? Карна на груди Дурьодханы всхлипнул и потер кулаками глаза, стараясь спрятать лицо. Дурьодхана слегка погладил друга по спине, но обнимать все же не рискнул, чтобы потом злые языки чего не того не сказали. Или тот же Кришна не начал рассказывать сказки о том, как наследник трона Хастинапура совратил несчастную дэви и уволок в уголок, чтобы над ней надругаться. - Васудева, - с трудом, но все же успокоился Карна, стерев последние слезинки с лица ладонями. – Благодарю за заботу и внимание, со мной все хорошо. Вот только… Кришна приблизился и замер на почтительном расстоянии. - Что Вас так огорчило, помимо очевидного? Могу ли я чем-нибудь помочь, Ангарадж? Карна взглянул на Кришну, часто заморгал и снова залился слезами. - Я слома-а-ал лу-у-ук! – горько застонал он, снова ткнувшись принцу в грудь. Взглядом последнего можно было закалять мечи, но на Кришну это не подействовало. - Боги с ним, с луком, - решительно заявил Кришна, подойдя еще ближе и явственно услышав, как юврадж издал горловое рычание – тихое, но предупреждающее. – Я хочу сказать, сиятельный Ангарадж, что я могу помочь Вам найти способ вернуться в… - Кришна бесстыдно оглядел тонкую фигурку девушки и ее безумную привлекательность даже в слезах и с чуть опухшими глазами. - …в тело. В свое тело, - поправился он, на миг подумав о том, что солнцеликий Карна и в образе дэви остался солнцеликим настолько, что Сурья наверняка где-то в своей локе начал грызть свою же корону. Кстати, о коронах… - Брат Дурьодхана, - обратился он к ювраджу. – Ангарадж где-то потерял свою корону. - Боги с ней, - коротко бросил принц, не сводя с Кришны внимательных глаз. – Прикажу сделать новую, еще краше. - Мой мальчик, - вмешался в этот миг Шакуни, - не стоит даром переводить золото на то, что сиятельному Ангараджу больше не пригодится. Корону носил царь Анги, но блистательной дэви никогда не стать полноправной царицей провинции. Будет гораздо полезнее дать Васудеве Кришне увести ее… прошу прощения, дорогой Ангарадж… в Двараку, где ей будет комфортнее находиться в покое и безопасности. От такой наглости, хотя и с изрядной долей правды, Карна разом перестал плакать и забыл даже о Гандиве. Его, махаратхи, прошедшего Нараку на земле – в сады Двараки, на шелковые подушки, сладкие ладду кушать и цветы в волосы вплетать?! - Я больше не могу править Ангой, царь Гандхара, - совсем не нежным тоном произнес Карна, - Вы правы, но я все еще воин. Я в любой момент могу доказать кому угодно, что я – лучший лучник Бхараты, я могу вызвать Арджуну на поединок и… - Конечно-конечно, - закивал Шакуни. – Вот только… простите, Ангарадж, но принц Арджуна не будет с Вами сражаться. Дивный лотос… простите, Ангарадж… так вот, дивный лотос должен украшать покои принцессы или царицы, а не валяться в пыли или попасть под копыта коней и колеса колесницы. - Мамашри… - на сей раз Дурьодхана зарычал на дядю. – Мой друг Карна не дивный лотос, - Шакуни прикрыл один глаз и чуть склонил голову в знаке сомнения. – Никто не может отобрать у моего друга корону Анги, никто не может называть его лотосом, - Карна душераздирающе вздохнул, отчего высокая грудь поднялась и мягко опала – Шакуни открыл глаз и прикрыл второй, Кришна же непроизвольно облизнул губы. Духшасана немедленно нашел где-то в облаках что-то очень интересное. - Мой мальчик, когда ночь сменяется днем, глупо и нелепо пытаться остановить рассвет. Ангарадж по-прежнему неуязвим и я уверен, что в Двараке непременно найдется средство, чтобы вернуть ему прежний облик, но у нас же пока есть другие дела, не терпящие отлагательств, - наставительно произнес Шакуни. Кришна широко улыбнулся. Кто о чем, а Шакуни – всегда о Пандавах. Карна перестал быть мужчиной, значит, в борьбе против Пандавов он стал бесполезен. То, что Ангарадж не престал быть сильным и защищенным, больше не значило ничего. Внедрить его к Пандавам в доверие, а потом убить во сне все равно бы не вышло – дхарма не позволила бы Карне пойти на такое преступление. А вот соблазнить того же Арджуну уже не захотел бы сам Ангарадж. И когда бы он вернулся в свой облик, именно его обвинили бы в том, что он вероломно пытался унизить и убить сына Панду. На рот каждого болтуна все равно не удалось бы накинуть петлю Ямараджа. Ангарадж стал обузой и большой проблемой, так что его следовало бы временно отдалить, чтобы не вызвать слухи о том, что наследный принц увлекся шудрани. Репутация – превыше всего, а Карна как-нибудь переживет. - В Двараку? – повторил Карна, все поняв. Как бы ни пытался друг Дурьодхана защищать его, мамашри был прав. Вернуться в Хастинапур в таком виде было категорически запрещено. - Рядом с Дваракой находится ашрам риши Дурвасы, можем посетить его, - предложил Кришна. – Возможно, поможет строгая аскеза или служение самому риши. Или же все будет гораздо проще и Вам стоит расслабиться и наслаждаться новым телом во всей его красоте. Дурьодхана в этот раз рычать не стал. Вместо этого он продемонстрировал Кришне увесистый кулак. Царь этот Кришна или нет, фокусник или асур какой, не важно, но его речи – чистый яд, тем более для ставших нежными ушей друга Карны. Кришна же улыбнулся еще шире и покачал головой. Как и положено было Всевышнему, он любил всех людей и вообще все живое и неживое, в этот же момент Дурьодхану он просто обожал до слез. Даже Кришна, не будь он Всевышним, никогда бы не подумал, что принц способен на что-то альтруистическое, как защита невинности прелестнейшей из дэви. Кстати, о невинности. И пока принц продолжил препираться с дядей, Кришна обдумал и этот вопрос. Ангарадж невинным уже не был… а дэви, которой он стал? И что вообще нужно будет сделать, чтобы Карна получил то, что ему причитается? Сколько придется ублажать дэви, как и глубоко ли? Ему-то, в принципе, не важно, он готовился стать мужем шестнадцати тысяч принцесс и делать их матерями всех одновременно, но Карна – другое дело. Карна все-таки мужчина, хоть и теперь с такими грудями, что во рту пересыхает и так и хочется припасть к этим сосудам, чтобы ощутить их сладость и сочность. Однако, Карна может и не допустить до себя… скажем так… никого, кто желал бы целиком и полностью удовлетворить его во всех смыслах. Опять же, неясно, как будет происходить обратная трансформация – постепенно, сверху вниз или разом? Как бы не оказаться в компрометирующей обстановке с полумужчиной-полуженщиной, причем мужчиной – снизу. Кришне-то все равно, он еще Рамой не делал различий между своими преданными - мужчинами, женщинами и хиджрами. В конце концов, когда Рама, за которым последовали люди, чтобы вместе с ним провести в лесу четырнадцать лет, оставил их, его возвращения с Дэви Ситой ждали именно хиджры. Мужчины же и женщины ушли, когда Рама их очень об этом попросил. Стало быть, ну, случись что – для самого Кришны это бы ничего не изменило, Баларама только будет тревожиться за репутацию, но судьба у него такая – вечно тревожиться за младшего брата. - У меня быстрые кони и удобная колесница, - поторопил Кришна Карну с ответом. – Даю слово, что ни один волос не упадет с головы солнцеликого Ангараджа, - пообещал он Дурьодхане и Шакуни. - Его волосы меня волнуют меньше всего, - заворчал принц, но Шакуни, ухватив его цепкими пальцами за локоть, едва не зашипел: - Мой мальчик, это замечательная возможность для Ангараджа узнать все секреты Двараки, так что дай отдых своим устам и позволь мне завершить переговоры. - И, когда Дурьодхана кивнул, царь Гандхара продолжил: - Мой дорогой племянник, Ангарадж Карна всеми любим в Хастинапуре, мы передаем его Вам, как бесценный бриллиант, как самую прекрасную жемчужину, надеясь только, что Вы сможете вернуть его привычный облик. - Непременно, дядя, - Кришна даже сложил руки в жесте почтения. - Подготовьте тогда пока колесницу, - продолжил Шакуни, - а я дам благословения царственному Ангараджу. Кришна и отойти на расстояние десяти шагов не успел, как услышал шелест слов царя Гандхара: - Дорогой Карна, если придется, воспользуйтесь всем, чем пользуются женщины, даже цветами и каджалом, только узнайте все секреты Двараки. Конечно, с Кришной лучше дружить, но если Вы сумеете расположить его к себе, у нас будет преимущество в случае войны. Дварака не вмешивается в дела других царств, но ради Ваших прекрасных глаз Кришна развернет знамена на любом поле боя, встав на нашу сторону. Поймите, это очень важно для будущего Хастинапура. Карна, уже без эмоций, только кивнул, после чего попрощался с Дурьодханой, Духшасаной и самим Шакуни, и пошел к колеснице Кришны. - Это небывалая удача, мой мальчик, - Шакуни чуть не потер руки, глядя вслед стройной девушке, идущей немного неуклюже из-за непривычки к такому телу, тем не менее, непроизвольно покачивающей при ходьбе крутыми бедрами. – Ангарадж еще никогда не был настолько полезен. - А вдруг Карне понравится быть дэви? – пробормотал Дурьодхана. - Ой, глядите, какая бабочка! – воскликнул Духшасана, все еще глядя на небо. Дурьодхана пропустил его слова мимо ушей, Шакуни же закрыл разом оба глаза.