Кришне скучно - пойте песни

- Просим Вас, проходите, Вас ждут, - пригласили Карну сразу три божественной красоты дэви, облаченные в богатые шелка и драгоценности, поманив куда-то за массивные высокие двери ослепительной белизны, украшенные жемчугом, алмазами, серебряной вязью и резными цветами. Бояться красавиц Карна бы и не подумал, но такая настойчивость была странноватой. Боги его не жаловали, хотя Сурья-дэв милостиво принимал его предложение воды каждое утро. Впрочем, Карна от дэвов ничего особого и не ждал. Жизнь не баловала его щедротами просто так, за все приходилось бороться, выгрызать и выбивать свое право на все подряд. И даже будь это дэв-лока, хотя это именно она и была, вряд ли Карна попал сюда по счастливой случайности или за какие-то заслуги. Но особо долго думать ему не пришлось. Едва он ступил за двери, как его ослепило сияние и роскошь убранства огромного зала, где танцевали прекраснейшие дэви, где раздавалась ласкающая слух музыка и где на троне восседал царь богов во всем великолепии и блеске. - Достойнейший Карна, - громко произнес Индра-дэв, махнув рукой, давая апсарам знак расступиться. – Я ждал тебя. Карна почтительно сложил руки в знак приветствия и низко поклонился. - Мое почтение, дэврадж Индра. - Всех благ, - ответил тот, подняв руку в знаке благословения. – Знаю, что у тебя много вопросов, но они подождут. Насладись роскошью моего дворца, позволь омыть тебя в священных водах Ганги и украсить тебя самыми драгоценными украшениями и шелками. Карна и слова сказать не успел, как его увлекли за собой апсары и куда-то настойчиво, хотя и мягко повели, не давая опомниться. Впрочем, «куда-то» означало купальню с большим неглубоким бассейном с плавающими на поверхности прозрачной воды лотосами. Его быстро раздели и поманили в воду, где начали обмывать водой, поливать молоком с медом, натирать все тело душистой пастой и снова поливать молоком. Его длинную косу быстро расплели и тщательно промыли, омыли лицо и даже зачем-то осторожно, но тщательно промыли грудь, лаская ее нежными ладонями. Нежности и тщательности так же подвергли и ноги, и живот. Но Карна все же остановил шаловливые пальчики красавиц, решивших забраться ему между ног. Может, он и расслабился под умелыми руками дэви, но разум работал как всегда четко, пытаясь определить, какого бхута он мог понадобиться Индра-дэву. Мало того, что похитил среди ночи, зачем-то пригласил к себе, теперь еще подверг такому тщательному очищению, будто бы готовил для жертвоприношения. Карна хоть и млел телом, но никак не душой. Душа почему-то тревожилась и хотела убраться из дэв-локи обратно в лес к Кришне. С ним хотя бы было проще и безопаснее, чем с тем, кто по слухам людей, являлся божественным отцом Арджуны. Ссориться с Индра-дэвом было нельзя, но стоило настораживаться такому приглашению. Царь богов славился мстительностью, распутством и гневом на любого, кто бы не назвал его самым могущественным из дэвов. Карна подозревал, что с дэвами все так же примерно одинаково, как и со всеми царями у людей: каждый беспокоился только об одном – о своей власти. И где-то на вторых ролях шли семья, милосердие и прочие блага. Однако, каждый из дэвов получал силы от молитв своих преданных, от каждой пуджи, ягьи и аскез. И даже тот же Арджуна наверняка обращался к своему отцу ежедневно, чтобы получить благословение на каждый шаг. А как могло было бы быть иначе? Пандавы хоть и слыли благочестивыми праведниками, но едва ли таковыми являлись по сути. По крайней мере, Карна считал всех Пандавов лицемерными и слабыми без помощи богов. Но вот царица Кунти… к ней Карна питал необъяснимую нежность, как к маме Радхе. И хотя царица сама предложила ему так ее и называть, Карна отверг это предложение. Мама у него уже была и к ее стопам он готов был принести все золото и все блага мира. А царица Кунти… она была матерью Пандавов. При всей неприязни к ее сыновьям, их мать Карна уважал, хоть и не знал толком, за что. В ней, по его мнению, действительно было что-то материнское, теплое и какое-то даже родное… Карна даже вздрогнул, очнувшись от майи и своих мыслей. Он уже почему-то лежал на спине на широком ложе, а на его бедрах сидела апсара в одних только жемчужных украшениях на совершенно обнаженном теле, и растирала его душистыми маслами, пока бедра и все, что ниже, ласкала и растирала другая дэви исключительно в природной красоте вместо сари и дхоти. Карна аккуратно придержал руку своей наездницы и привстал, ссаживая ее с себя. Он был весь гладкий и скользкий от масел, волосы, уже почему-то сухие, благоухали цветами и были заплетены в замысловатую прическу, украшенную золотыми украшениями и жемчужными нитями. Ноги и руки обвили многочисленные браслеты, драгоценности сверкали на плечах и шее, на лоб спускалась тика, а в носу мешался натх. Но помимо драгоценностей Карна был совершенно обнажен. И его это – даже странно! – совсем не смущало, как не смущала и нагота апсар. Тело никак не реагировало на груди, которые касались его тела, на легкую щекотку умелых рук, на дразнящие ласки, даже на касания губ к… - Нет, дэви, - попросил Карна очередную красавицу, потянувшуюся губами к его губам. – Прошу меня простить, но не нужно. - Разве я Вам не нравлюсь, прекраснейший Карна? – спросила апсара нежным, как ручеек, голосом. – Разве Вы не пленились моими ласками? Карна молитвенно сложил ладони и даже отошел от нее. - Вы прекрасны, но я отношусь к Вам с величайшим почтением, - заверил он ее. – Вы услаждаете взор и заставляете сердце трепетать, но мне бы хотелось понять, для чего я здесь. - Чтобы насладиться Индра-локой, - ответила вторая дэви, подходя к нему, покачивая бедрами. – Чтобы вкусить мед удовольствий. Карна сделал еще шаг назад. Говорить о том, что Индра-дэв скорее содрал бы с соперника своего сына кожу, не хотелось. - Я уже вкусил все, что только Вы могли для меня сделать, - заверил он, оглядываясь… и вдруг заметил большое зеркало, в котором отражалась нереальной красоты юная девушка. *** Это было ударом ваджры – впервые понять и осознать, что он в женском теле выглядел именно так. Конечно, Карна чувствовал изменения, видел свою грудь, но особо ей не заинтересовался, как своей рукой или ногой, но отражение помогло понять, почему тот лодочник на него накинулся. Если бы Карна оставался мужчиной, самим собой, он бы обольстился этой дэви одним из первых. Девушка была сравнима по красоте с Дэви Лакшми, грациозна, как лань, с большими, подведенными каджалом, глазами, с такими нежными губами, что позавидовали бы лепестки розы. Нежное личико дэви было украшено мелкими цветочными рисунками над бровями, но даже по мнению Карны, это было лишним, потому что… и тут он подумал, что даже в облике этой дэви его было слишком много даже для него же самого. Много каджала, делающего его глаза подобными лепесткам лотоса, много драгоценностей в волосах, слишком много на руках и ногах. И чрезмерно много излишне подчеркнутой наготы. О таком Карна вообще не думал, считая себя мужчиной в женском теле. Но если бы он сам встретил такую дэви, то только закаленное аскезами тело было бы способно устоять перед такой красотой и юностью. Он же носил только дхоти. Он же в таком виде предстал перед другом Дурьодханой и всеми царями. Он же в таком виде… нет, вообще обнаженным, купался на глазах Васудевы Кришны! Но ведь его в самом деле не волновало его тело. Он и не догадывался просто посмотреть на свое отражение хотя бы в воде. Руки есть, ноги есть, все целое, значит, и стесняться нечего. Но руки были тонкими, ноги – стройными, живот мягким. - О, солнцеликий, - позвала его другая апсара, - позвольте сопроводить Вас в сабху. Карна с трудом отвел глаза от зеркала и моргнул. Он же в таком виде сломал божественный лук Гандиву! В виде такой юной полуобнаженной дэви! Стыд-то какой! *** - Говори, - приказал Индра, когда к нему подбежала одна из апсар, прислуживающих Карне. - Ничего не вышло, дэврадж, - та поклонилась, не смея поднять глаза. - То есть, как это? – Индра даже нахмурился. – Он не соблазнился самыми красивыми апсарами? Она покачала головой. План, еще не начавшись, уже пошел не так. Для осуществления этого плана Индра приказал собрать прекраснейших апсар из всей Индра-локи, чтобы они очаровали, соблазнили, совратили этого выскочку из шудр. Любой смертный, попав в руки небесных красавиц, готов был бы служить дэвраджу вечно и только ему возносить молитвы, но сын колесничего устоял. Немыслимо! Невозможно! Больше того, не просто устоял, но еще и отстранился. Даже сам Индра отдавался умелым рукам апсар, когда хотелось неги и ласки, как бы смог жалким смертный, хоть и в защитных серьгах и доспехе, устоять? Как он только посмел! - Я заставлю этого выскочку склониться передо мной, - прошипел он, бросив злой взгляд на дэвов пяти стихий. – Я сделаю апсарой его самого! - Упаси Махадэв, - еле слышно застонал Агни-дэв, обращаясь к Ваю-дэву. – Что нам делать? Если явится Сурья-дэв, он пойдет на нас войной. - Даже если не явится, он меня сожжет своим гневом, - тихо поддержала Дэви Бхуми. Остальные дэвы только молча покивали, стараясь не привлечь к себе внимание Индры. *** Выходить к дэвраджу в таком виде Карна бы не осмелился. Одно дело было в неведении своего же вида, другое – увидеть себя, понять, осознать, принять и даже поморщиться от количества того, что мужчина в жизни бы на себя не надел, как тот же натх. Это апсарам было бы все равно, что они обнажены или выглядят так, чтобы подчеркивать свои прелести украшениями, а Карна бы так не смог и не захотел. Не теперь, когда стало ясно, что он не просто красивая девушка, но еще и юная красивая девушка. Индра не просто так пригласил его к себе в гости. Если бы Карна действительно был дэви, он был бы смущен таким вниманием со стороны дэва, но Карна был и оставался мужчиной в теле дэви, он уже начал подозревать, что задумал дэврадж. А ничего нового, судя по всем историям про него. Заманил к себе, вернее, похитил. Очаровал, вернее, попытался. Разукрасил, вернее, переусердствовал. А дальше только пригласит на ложе или и того хуже. - Мне нужно одеться, - заявил Карна, уперев руки в бока и стараясь не думать, как он выглядит со стороны. *** Индра даже заерзал на троне, когда в сабху вышла прелестнейшая из апсар, рядом с которой меркла красота и Урваши. Красавица, не обращая внимания на танцы, музыкантов и гостей, сложив руки в знаке почтения, смиренно опустив глаза в пол, проследовала до трона и снова низко поклонилась. - А поче… - чуть не вырвалось у дэвраджа, заметившего один неприятный факт – явившийся в сабху изначально, Карна был полуодет, а теперь был тщательно замотан в красное с золотым шитьем сари. Причем так, что умудрился скрыть тонкой тканью даже грудь и все намеки на нее. – Ты выглядишь очаровательно, Ка… дэви. - Тысяча благодарностей, дэврадж, - произнес Карна с таким смирением, какого совсем к Индра-дэву не испытывал. – Но чем я заслужил такое внимание к себе? Лицезреть самого царя богов – величайшая честь, достижимая только суровыми аскезами. Индра задрал подбородок. - Я наблюдал за тобой, Карна. И я хотел бы предложить тебе дар за твое смирение перед всеми трудностями, какие ты выдержал в жизни. Проси. Я дам все, что ты пожелаешь. - Я не заслуживаю даже взгляда на себя, - еще смиреннее произнес Карна, стараясь не сорваться. – Мне нечего просить, дэврадж. - Разве ты не хотел бы снова стать мужчиной? – с подозрением прищурился на него Индра. – Или тебе нравится выглядеть, как дэви? Попроси – и ты снова обретешь свое тело. - Мне нечего просить для себя, - повторил Карна, все так же не поднимая головы и глаз. – Но если Вы предлагаете дар, то я бы попросил лишь долгой жизни и здоровья для моего отца Адиратхи и для мамы Радхи. Карна не увидел, но почувствовал кожей, как ухмыльнулся царь богов. - Да будет так. Но разве ты не хотел бы получить обратно свой лук Виджаю? – снова начал он. – Ты оставил его своему другу Дурьодхане. Воин никогда бы не расстался со своим оружием. Карна на миг стиснул зубы, но снова расслабился. Вот она, причина, по которой царь богов его призвал – ничего нового. Издевки над ним, над шудрой, посмевшим назвать себя кшатрием, иметь право на оружие, на корону Анги, на уважение, наконец. Его пригласили не как гостя, а как нищего, чтобы, унижаясь, он просил милостыню, а не просто принял дар. - Мой лук в надежных руках, Индра-дэв, - ответил Карна, все-так разогнувшись и встретившись глазами с Индра-дэвом. – Лук нужен для боя, для защиты у меня есть доспехи. Темные глаза царя богов недобро сверкнули яростью. Любезности готовы были уступить место прямому нападению. В конце концов, ненавистный непризнанный сын брата был для царя богов костью в горле. - Ты поклялся дать каждому все, что он попросит, после совершенного Сурья-намаскара, - напомнил он. – Можешь провести его прямо сейчас. Из дворца Индра-локи видена вся Сурья-лока. И уже утро. Карна посмотрел в окно, но там было темно почти так же, как была темна нарастающая в сердце воина обида. Вот, в чем была истинная причина всех этих сладких речей. Не зря же Кришна предупреждал, что однажды Карну могут попросить отдать часть его тела, его неснимаемые серьги и доспехи – часть его кожи. Но чтобы отдать, их пришлось бы с себя срезать. И если Индра-дэв решился на подобное прямо в своем дворце, если пошел на такую подлость, чтобы помочь своему сыну, Карна ответит ему должным образом. И пусть он выглядит, как дэви - если он смог даже в таком облике сломать божественный лук, он сможет сломать что-нибудь еще самому Индра-дэву. - Видимо, Вы пригласили меня не для того, чтобы мне что-то дать, - Карна огляделся на замерших апсар, на испугавшихся гандхарвов и на слуг, что теснились к стенам, - а чтобы взять у меня. Говорите, царь богов, чего же Вы так желаете? Индра вскочил с трона, больше не сдерживаясь от ярости. - Ах ты, мерзкий, жалкий, низкородный шудра! – закричал он. – Как ты смеешь оскорблять меня в моем доме! - Что в моих словах Вас так оскорбило, царь богов? – Карна нахмурился и напрягся всем телом, ожидая атаки со всех сторон. – Правда? Чего Вы так хотели от меня? Мои серьги и доспех? – лицо Индры побледнело до цвета снегов Кайлаша. – Или меня самого? – затем стало цвета гроздьев ашоки. – Как Вы хотели унизить меня? Заставить танцевать, как апсару? – Карна медленно вынул из носа натх и бросил его в сторону. – Заставить омыть Вам ноги, стоя на коленях? – на пол полетели ручные браслеты. – Или соблазнить меня, как праведных жен брахманов, как ту же почтенную дэви Ахалью? – пока Индра снова становился белее снегов Кайлаша, но уже от ярости, Карна одним движением руки стер со своего лица все цветочные узоры и обеими руками растер на глазах каджал. – В каждой женщине Вы видите только добычу для удовлетворения низменной похоти, - продолжил он, медленно разматывая сари, начав с конца на плече. – Каждую женщину Вы оскверняете собой, как ядом. Каждая женщина, соблазненная Вами, становится жертвой проклятья оскорбленного мужа. Я – не женщина, дэврадж. - Ты грязный шудра! – в бешенстве заорал Индра-дэв, вытянув руку в сторону, в которой появилась ваджра. – Ты мог бы просто отдать мне свои серьги и доспех, получить дар взамен и уйти живым, но, оскорбив меня, ты получишь только проклятье и смерть! Грудь Карны мгновенно обросла доспехом, заставив ткань сари лопнуть, но мало этого – он выхватил из-за пояса короткий кинжал. Но едва Индра подумал, что шудра сошел с ума, если решил, что царя богов можно убить этим, Карна провел рукой по волосам, сорвал с себя украшения, бросив их под ноги дэвраджу, и распустил косу. Спустя еще миг она полетела на пол рядом с драгоценностями, отрезанная решительной рукой. Индра замер. Такого он никак не ожидал. Ни одна смертная женщина, ни одна бессмертная апсара, Дэви, якшини или нимфа никогда бы не решились отрезать себе волосы. Это означало бы позор для любой женщины, смертной или бессмертной. Волосы были драгоценностью и гордостью каждой из них. Только мужчина мог бы отрезать косу у своей распутной жены, выставив ее позор на люди. Но никогда ни один мужчина так бы не сделал, потому что позор жены был бы и позором для мужа, унижением для него самого. Женщину, обезображенную таким образом, могли бы закидать камнями. Но дерзкому шудре не было до всего этого никакого дела. Из самой желанной юной дэви он в один миг стал дикой ракшаси, из нежной и целомудренной – распутной и яростной. Индра поморщился, едва не сравнив юную дикарку перед собой с могучей яростной Дэви Кали с растрепанными длинными волосами и высунутым изо рта языком. Дэви не шла ни в какое сравнение с жалким шудрой с короткими волосами, рассыпавшимися по плечам, и размазанным каджалом на глазах. Впрочем, и тут Индра хищно улыбнулся своим мыслям, оставалось еще одно тайное оружие. Если не помогли апсары, если не сработала лесть и предложение даров, стрелы Кама-дэва, пусть и выпущенные рукой Дэви Рати из его лука, всегда сработают. Отродье Сурья-дэва будет проклято не любовью, а чистой животной похотью, от которой не будет спасенья. Эта нежная дэви из воительницы станет распутной девкой, готовой отдаться хоть рыбаку, хоть самому нищему грязному аскету, год не прикасающемуся к воде. От похоти Карну будет некому исцелить, но первым свой голод удовлетворит сам Индра, заставив эту юную плоть желать больше и больше. *** Дэви Рати совершенно не желала ни вредить Карне, ни ссориться с его небесным отцом. Сурья-дэва она уважала, как уважала и его детей, даже в Мритью-локе, Карна же ей нравился по другой причине. Как и любая другая богиня, она старалась не выделять никого из смертных, всех щедро одаривать дарами своей милости, но солнцеликому махаратхи ее дары явно были излишни. Подобный Сурья-дэву своим лицом, телом же сравнимый в самым прекрасным луком, стрелами своих ресниц и сиянием глаз – со стрелами самого Кама-дэва и его взглядом на Дэви Рати, Карна был невероятно красив и желанен даже для той, кто скорбела по своему утраченному супругу. Дэви Рати награждала людей умением пленять сердца и вызывать жар в теле, но Карна получил все дары от своего отца. Что и говорить, если на него обратил внимание сам Васудева Кришна. Могла ли Дэви Рати стать врагом и самого Всевышнего, если бы осмелилась выполнить приказ дэвраджа? Но и ослушаться царя богов она так же бы не посмела. И только поэтому, когда Индра с ревом бросился на Карну, взмахнув ваджрой, Дэви Рати, призвав мантрой цветочные стрелы Кама-дэва на его лук, прицелилась в Карну и выстрелила ему в сердце. Ей было жалко сына Сурья-дэва, но от любви, как и от похоти, не спас бы никакой доспех, даже данный от рождения. Стрелы пробили грудь Карны и он выронил кинжал, пошатнувшись. Золото доспеха схлынуло с его груди. Дэви Рати упала на колени и горько заплакала. Карна не заслуживал такого наказания. Но богиня была и сама в безвыходной ситуации. Индра, поняв, что враг не просто побежден, но и наказан, отправил свое оружие в небытие и вместо того, чтобы ударить Карну, обхватил его за талию и впился губами в его губы. *** Карне не хотелось бы даже подумать о таком, но, видимо, то же самое мог ощутить сам Махадэв, когда его грудь пронзили стрелы Кама-дэва. Но Махадэв смог справиться с любовью и похотью, Кама-дэв был наказан, а Карна разом обессилел, при этом ощутив дикий жар чистейшего раджаса во всем теле. Его разрывало от похоти, хотелось сорвать с себя всю одежду, упасть на пол, бесстыдно раздвинув ноги, стонать, как тигрице в течке, кататься по прохладным мраморным плитам, а потом принять в себя мощную ваджру любого мужчины и закричать от восторга, прося, умоляя пронзать тело снова и снова, больше, чаще, глубже. Он даже не заметил, как Индра-дэв разорвал на нем остатки сари и жадно облапил грудь и бедра – тело горело огнем раджаса и мечтало только унять этот жар. Но где-то в глубине разума Карна все же оставался собой, воином, мужчиной, сильным человеком, нужно было сосредоточиться на силе воли… собраться… остудить пыл… Карна из последних крох самообладания с силой укусил распаленного дэвраджа за губу и оттолкнул его от себя, но не удержался на ногах и упал на колени – унизительно, на глазах у дэвов, апсар, гандхарвов, напуганных как решением Индра-дэва, так и его напором. Еще никогда царь богов не вел себя настолько неприлично, никогда не домогался женщину прилюдно, не унижал, разрывая на ней одежды. И хотя все знали, что это мужчина в теле женщины, даже боги отводили глаза, не в силах терпеть адхарму. - Махадэв, помоги! – взмолилась несчастная Дэви Рати, заливаясь слезами. – Матушка Парвати, помоги! Помогите! О, боги, помогите! *** Солнце палило с такой силой, что земля начала дымиться, обожженные птицы падали с неба на землю, и даже лошади колесницы начали задыхаться. Кришна взглянул на небо и нахмурился. Если Сурья-дэв в таком гневе, значит, Индра перешел все границы приличия, и Кришне все же стоило навестить Индра-локу, пока Сурья-дэв не распалился настолько, что мог бы запросто сжечь несчастную Дэви Бхуми со всеми людьми, животным и даже дэвами. Он загнал колесницу под дерево и спрыгнул на землю. Прямо на его глазах завяли цветы, рядом с копытами лошадей высохла трава и растрескалась земля. Сурья-дэв, видимо, был не просто в ярости. И это определенно стоило прекратить. Через мир Кришна исчез из Мритью-локи. *** Индра был взбешен и посрамлен. Еще бы – ему, царю богов, посмел оказать сопротивление жалкий шудра, которому стоило бы поучиться хорошим манерам хотя бы у этого неправедного Дурьодханы. Но Карна был виноват сам. Не Индра сделал его из мужчины женщиной, но если такое произошло, место женщины всегда было позади мужчины или в подчинении. Женщина обязана была ублажать мужчину, подчиняться, быть покорной, быть… На него сверху обрушился такой мощный поток воды, что царь богов мгновенно промок, лишился короны и рухнул на колени. Вода заключила его в столб, облила всех присутствующих апсар, разом смыв с них каджал и румяна, затопила всех дэвов пяти стихий, сбила со всех короны и растрепала всем волосы. Мощный ревущий поток, однако же, тонкими струйками нежно коснулся лица упавшего на мраморный пол Карны, смыл размазанную косметику, очистил его лицо и легкой волной прикрыл разорванным сари его бедра, омыл сверкающее золото вновь появившегося доспеха, скрывшего грудь, и, собравшись ручейками, соединился с остальной водой, оттекшей немного в сторону и ставшей молодой, прекрасной и очень разгневанной богиней. - Дэврадж Индра, как Вы посмели унизить женщину подобным образом? – прогрохотала красавица, гневно глядя на царя богов сверху вниз. – Как Вы осмелились коснуться женщины столь непочтительно, поддавшись похоти? Как осмелились вести себя с женщиной, как с бесправной рабыней? - Молчать! – закричал Индра, вскочив на ноги. – Как ты посмела ворваться в мой дворец, негодная Ями? Или забыла свое место? Место женщины всегда позади мужчины и в его подчинении. Я дэврадж Индра! Я не потерплю, чтобы какая-то… - он замахнулся на нее рукой, но опустить ее не смог. С резким свистом его руку захватила петля веревки, которую держал высокий полный усатый дэв с короной в виде рогов. - Не смейте поднимать руку на женщину, дэврадж! – предупредил он, удерживая руку Индры петлей. – Не смейте повышать голос на мою сестру! Клянусь возложенной на меня Махадэвом обязанностью Дхармараджа, Вы поплатитесь за эту дерзость! От появления Ямы в Индра-локе все промокшие апсары и гандхарвы попятились к стенам и дверям. Яма не славился суровостью, всего лишь выполняя свои обязанности и забирая души после смерти тел, но никто и никогда не хотел появляться на его пути, включая божественных бессмертных дэвов и дэви. - Не смей указывать мне, что делать с дерзкой девчонкой, Яма! – Индра приосанился и поискал глазами свою корону, оказавшуюся почему-то у ног неподвижно лежащего Карны. – Прочь с дороги! Возвращайся к душам и своим обязанностям, и забери свою сестру. Кто ты такой, чтобы без приглашения являться в мой дворец и нападать на меня? - Яма тот, кто был назван Дхармараджем, Индра-дэв, - тихо, как шелест листвы, но грозно, как лесной пожар, произнес появившийся Кришна, не обратив внимания на поклоны и приветствия дэвов, дэви, апсар и гандхарвов, в ужасе трясшихся вдоль стен. – Яма тот, кто исполняет дхарму старшего брата для младшей сестры. Яма тот, кто несет справедливость. Но тот, кто воздаст Вам плоды Вашей адхармы, скоро явится. Дэвы пяти стихий упали на колени и молитвенно сложили ладони, стоило только Кришне появиться. Дэви Рати в слезах вытянулась перед ним на полу плашмя. Все дэвы знали, кем был названный сын пастуха, сын царя Васудевы и младший царь Двараки. И все знали, чья он аватара. Впрочем, узнавать было не обязательно, потому что на указательном пальце Кришны вращалась сударшана-чакра, готовая сорваться и снести нечестивцу голову. - Васудева Кришна, - почтительно поклонился Индра. – В своем дворце я волен делать, что захочу, и я… - Нет, Индра-дэв, - качнул головой крайне разгневанный Кришна. – Даже в своем доме мужчина не в праве оскорблять женщину. Даже за дверью своего дома муж не должен унижать жену. Даже шепотом, даже прикосновением мужчина не должен ни принуждать женщину к тому, что ей неприятно, ни наказывать ее. - Но это же не женщина, Васудева, - поморщился Индра. – И Вы свидетель нападения на меня Ямы и Ями. А они не имеют отношения к этой… этому мужчине. Кришна коротко взглянул на прекрасную Дэви Ями. Богиня, обычно кроткая, нежная, застенчивая, целомудренная и заботливая, кипела от ярости со слезами на глазах. Яма же, стоя рядом с сестрой, стискивал зубы и хмурил брови. И все же Индра был прав. Яма и Ями не имели отношения к Карне потому, что Карна был ими не признан, как брат. Однако, их появление говорило о том, что дети Сурья-дэва, нарушив все правила и унизив царя богов в его же дворце, больше не могли оставаться в стороне, когда творилась такая адхарма. - Когда говорит старший, младшие молчат, - произнес Кришна, глядя на близнецов. – Но это не означает отсутствие у младших своего слова. Но когда старшие молчат, увидев адхарму, можно услышать слова младших, кто борется за дхарму. Это значит, что даже в своем дворце Вы унизили каждую женщину, кто служит Вам преданностью и любовью, уважением и терпением. Из-за Вас женщины страдают здесь и в Мритью-локе. Вы снова и снова совершаете одни и тот же грех… - Но я мужчина! – перебил его Индра. – И это мое право. Кришна снова покачал головой. - Ваш грех – гордыня. Вы так гордитесь своим положением царя богов, что, нарушая дхарму, извиняетесь, и снова продолжаете творить адхарму. - Вы называете себя царем богов, Индра-дэв, - поддержала его Ями. – Но царь богов не должен оскорблять, унижать и раздевать женщину. Ваша корона царя богов не дает Вам право принуждать даже апсар. - Это их обязанность! – повысил голос Индра, багровея от стыда за валяющуюся у ног шудры корону и свой жалкий вид без нее. - Обязанность апсар – услаждать Ваш взор танцами, - пробасил Яма. – Обязанность жены – заботиться о Вас, дэврадж. Но Вы являетесь и к замужним женщинам Мритью-локи, совращаете их, вынуждаете их мужей проклинать своих жен. Вы осмелились затащить в свою локу даже мужчину в теле женщины и подвергнуть его унижению. Ваша похоть не имеет границ! - Но не я выстрелил в него из лука Кама-дэва, - нагло заявил Индра, глядя на свою корону. – Это сделала Дэви Рати. Кришна взглянул на раздавленную от стыда богиню, глухо рыдавшую лицом в пол, и поджал губы. Конечно, не стоило винить апсар в том, что они выполняли свои обязанности по соблазнению Карны. Не стоило винить богиню страсти в том, что она выполняла приказ царя богов и выстрелила в Карну из лука своего мужа. История полнилась случаями, когда страдали невинные женщины, вынужденные подчиняться мужчинам. Индра так вынудил апсару Пунджикасталу помешать медитации Брахма-дэва просто ради шутки. И не Индра был проклят родиться в теле самки обезьяны и стать матерью Господа Ханумана. Даже совратив дэви Ахалью, он сам пострадал не столь сурово и значительно, как несчастная, проклятая мужем, женщина. Индра-дэв посылал апсар, чтобы соблазнить мудрецов-аскетов от их аскез. Снова и снова царь богов делал, что ему вздумалось бы, не неся почти никакого наказания. Боги не могли пожаловаться на него, Триада не могла вмешиваться, но один дэв все же мог и был специально для этого сотворен. Ями, усмирив гнев, обратила внимание на Рати и помогла той встать, но Рати бросилась Кришне в ноги, умоляя простить ее. - Я не виню Вас, Дэви, - заверил Кришна с легкой улыбкой, заставив сударшана-чакру исчезнуть. – Поднимитесь и утрите слезы. Уже скоро Вы снова будете улыбаться, как я давно Вам и обещал. Вы воссоединитесь со своим мужем, когда он родится в моей семье. Яма-дэв, прошу Вас, снимите петлю с руки Индра-дэва, - так же спокойно попросил он брата Ями. – Он никуда не денется. Индра-дэв сделал шаг к Карне, но Кришна закрыл его собой, молча качнув головой и не дав забрать корону с пола. И в этот миг раздалось карканье ворона. Приближался тот, кто единственный из дэвов мог воздать плоды кармы любому дэву, любому асуру, ракшасу, якшу, человеку или гандхарву. Тот, для которого не было никаких преград как родственных, так и дружеских. Тот, кто мог наложить вакра-дришти даже на Махадэва. Шани-дэв. - Вернитесь в свои границы, Индра-дэв, - тихо обратился появившийся верхом на вороне Шани. Едва он сошел на мраморный пол, как апсары в страхе закрыли свои лица ладонями, а Дэви Рати чуть снова не упала на колени, поняв, что защитить ее не смог бы даже Кришна. – Если Вы сами не сделаете это, я верну Вас на путь дхармы. Индра огляделся по сторонам. Боги стихий так и стояли на коленях, апсары и гандхарвы тряслись в животном ужасе, Ями утешала Рати, Яма чуть наклонил голову, будто бы целясь рогами в царя богов. И только Кришна при появлении мрачного божества улыбался как от величайшего счастья. - Я Индра-дэв! – повторил дэврадж, задрав подбородок. – И даже ты, Шани, мне ничего не сделаешь. Я дэврадж, я царь богов, я… - Я, я, я… - передразнил его Кришна. - Вы забыли историю, Индра-дэв. Именно из-за этого слова Праджапади Дакша обзавелся чудесной козлиной головой, разгневав Махадэва. И Раздающий плоды кармы тоже не раз наказывал Вас. Но в этот раз все будет иначе. Дэви Ями… - ласково улыбнулся он богине. - Ваша похоть отвратительна, Индра-дэв, - заметила богиня, качая головой и глядя на дэвраджа. – Вы считаете женщин средством для удовлетворения своего раджаса и даже из наказания извлекаете для себя пользу. Но не в этот раз. Вы будете испытывать мучительный голод в чреслах, но больше не сможете осквернить ни одну женщину до конца времен. Вы больше не прикоснетесь ни к одной женщине против ее воли. Не унизите и не оскорбите ни одну женщину, богиню или смертную. Таково мое проклятье, - с этими словами она взмахнула рукой и окатила дэвраджа каплями своей водной божественной сущности. - Каждый раз, когда Вы только подумаете о том, чтобы раздеть женщину, Вы будете ощущать только мучительную боль от сдавливания лингама, - сказал Ямарадж, взмахнув петлей. – Вы никогда больше не дадите ребенка ни одной женщине в Мритью-локе. Никогда не оскверните ни словом, ни делом ни одну дэви – ни смертную женщину, ни богиню, ни якшини, ни ракшаси, ни асурини. Таково мое проклятье. Шани-дэв молча поднял голову и пристально взглянул на Индра-дэва, наложив на него вакра-дришти. - Семь с половиной лет Вы будете подвержены Саде-Сати, - тихо произнес Шани. – Я верну Вас на правильный путь для выполнения своих обязанностей. - И после прохождения пути осмысления и трансформации, на этом Ваше проклятье не закончится, - добавил Кришна, нагнувшись, подняв корону дэвраджа и протянув ее владельцу. – Вы будете смиренно выполнять свои обязанности до конца времен. Люди будут помнить Ваше имя, будут называть им великие открытия, но Вы лишитесь уважения как среди богов, так и среди людей. Вас не забудут, но перестанут чтить. Люди перестанут связывать грозы, молнии и дожди с Вашим влиянием. Люди перестанут Вам молиться. Индра молча принял корону из рук Кришны и надел ее прямо на мокрые волосы. Если он и мог бы проклясть в ответ наглых близнецов Сурья-дэва, то с Шани не сладила бы и Триада. А дерзить Васудеве Кришне было и того безрассуднее. И все же очень хотелось оставить за собой последнее слово, несмотря на действие вакра-дришти. - Этот шудра не станет снова мужчиной, пока не получит самого желанного для него, - выплюнул Индра, после чего исчез. Кришна широко улыбнулся, не став возвращать беглеца. *** Яма и Ями быстро успокоились и все-таки поприветствовали Кришну, как полагалось. Дэви Рати, поняв, что вакра-дришти миновал ее, поспешно выбежала из сабхи, а за ней последовали апсары, гандхарвы и слуги. Ями присела рядом с неподвижным младшим братом, но не прикоснулась к нему. Яма неловко потоптался рядом с сестрой и взглянул на Шани. - Дэви Рати не смогла бы снять с Карны действие стрел Кама-дэва, - заметил Дхармарадж. – А это означает, что Карна очнется, мучимый страстью. - И пока он не удовлетворит ее, мужчиной он не станет, – поддержала брата Ями, взглянув снизу на Кришну. – Господь, что же делать? Ведь Карна мужчина, но в теле женщины. Как же мужчине в таком положении унять раджас? Кришна сделал вид, что задумался. - Хороший вопрос, Дэви Ями. Ответ очевиден, но, мне кажется, есть и другой. Может быть, найдется тот, кто предложит неочевидный ответ? – он взглянул на единственную вахану – ворона, ставшего грузным мужчиной в черных одеждах с перьями на ней. – Какуль, может быть, ты что-то предложишь? Ворон сложил ладони в знак почтения и поклонился. - Я, Господь? – переспросил он. – Но я всего лишь птица и преданный моего бога Шани-дэва. Что я могу понимать в делах богов? Я ничего не знаю, Господь. - Вот и ответ, - не согласился с ним Кришна, поддержав ворона широкой улыбкой. – Страсть можно удовлетворить по-разному, - продолжил он. – Страсть в молитве принесет сладкие плоды очищения души от грехов, страсть в плотских наслаждениях даст ребенка, страсть в упражнениях и тренировках наградит тело крепостью и силой. Любовь и страсть всегда рядом, как Кама-дэв и Дэви Рати. Одно дополняет другое. Любовь без страсти скучна и уныла, страсть без любви вредна и опасна. Но и любовь может быть разной. Всего-то нужно понять, какую форму любви и страсти предпочел бы сам солнцеликий Карна. *** Кришна никогда не стал бы прикасаться к Карне против его воли, но нужно было каким-то образом переместить потерявшего сознание от чрезмерности самоконтроля Карну обратно в Мритью-локу, и только поэтому Кришна взял его на руки, как женщину. Доспех пропал, столько только Кришне его коснуться, что значило, что Карна чувствовал себя в безопасности рядом с Кришной, даже находясь без сознания. Его разум боролся с воздействием страсти на тело, поэтому Карна ушел глубоко в медитацию, хотя его тело реагировало на все, что ощущало. Кришна не стал бы делать ничего, что очень бы хотелось, тем более что после иссушающего жара гнева Сурья-дэва на небо наползли тучи и разразились ливнем, обильно поливая землю, людей и животных, а колесницу Кришна поставил под дерево, где вода лишь слегка капала сверху рядом, но не смачивала землю рядом со стволом. И здесь, в мерном шуршании дождя Кришна разглядел Карну как следует. Своим внутренним оком он видел, как апсары его украсили для выхода перед Индра-дэвом. Это было красиво, соблазнительно и для Карны – унизительно. Теперь же, омытый и умытый водой Дэви Ями, лик Карны снова приобрел естественную красоту, не подчеркнутую косметикой. Кришна оглядел стройное девичье тело в разорванном сари, и поморщился. Индра-дэв унизил свою жену, попытавшись размотать ее сари, из-за чего той пришлось переродиться в Мритью-локе, как Драупади, Драупади могла бы стать жертвой унижения после чудовищных событий в Хастинапуре, которые уже не произойдут, но Карна не считал обнажение своего женского тела чем-то постыдным. Унизительным для него было только упоминание его низкой варны. Он не стыдился того, что являлся сыном колесничего, но по рождению, по происхождению он являлся кшатрием и сыном дэва, сам того не зная. И снимать драгоценности, смазывать косметику с лица и разматывать сари он начал сам, тем самым показывая, что право на его тело и его внешность имеет только он сам. Если мужчине было неприятно видеть неубранную украшениями женщину, в адхарме своих мыслей был виноват только он сам. Если мужчина считал женщину в порванном сари распутной, в этом виноваты были его привычки. Даже волосы женщины принадлежали только самой женщине. И только она сама могла решить, заплетать их, распускать или отрезать, не подчеркивая ни свою варну, ни свои поступки или проступки. Не длина волос и не прическа делали женщину желанной. В конце концов, вид растрепанных волос Дэви Махакали привели в возбуждение самого Махакала. От гнева Махакали дрожали все дэвы и все мироздание, и чтобы унять эту ярость, сам Махадэв лег трупом под ее ногой, испытав при этом блаженство. И решение Карны стать непривлекательной в глазах Индры, тоже имело свое обоснование. Любая женщина, каждая женщина, от рождения созданная такой или обращенная чудесами, несла в себе частицу Шакти, грозной силой милосердия и созидания, но и разрушения и уничтожения. Карна как дэви сделал именно то, что могла бы сделать любая женщина, если бы поняла, что она не прислужница мужчины, а равный ему в правах, бесстрашный и свободный от предрассудков человек. Указал Индре его место. *** Кришна уложил Карну на сухую траву рядом со стволом дерева и достал из колесницы дхоти, а потом, немного подумав, еще и сари, прикрыв длинным куском ярко-синей ткани роскошные бедра красавицы. И хотя соблазнительный вид бессознательной юной прелестницы будоражил кровь и тревожил разум, Кришна не стал больше и пальцем касаться этого юного тела. Вместо этого он лег рядом, но чуть на расстоянии, чтобы даже во сне не коснуться Карны, и смежил веки.