Кришне скучно - пойте песни

Панчал Карна покинул не сразу. И хотя царь Друпада был совсем не рад задержке принца, Шикхандини вдруг заявила, что Карна никуда не поедет, пока не осмотрит царство, как следует, и не погостит столько, сколько сможет уделить времени. Это было дерзостью со стороны женщины, Друпада даже хотел одернуть дочь, но вдруг вмешался принц Дхриштадьюмна, согласившись со старшей сестрой и выказав гостю почтение. Было ли то вмешательством каких-то богов, нет ли, Карна этого не узнал, но принцесса светло улыбнулась поддержке брата. *** Друпада кипел от ярости. Мало того, что Карна явился так неожиданно, мало того, что еще вчера этот сын колесничего, безродный шудра, стал признанным сыном царицы Кунти, царя Панду и Сурья-дэва, теперь этот принц нагло врывался в чужое царство и вел непозволительные беседы с незамужней женщиной наедине. Хуже того, видя подобное, и сын Друпады проявил неуважение к отцу, заступившись за эту нечестивицу. До Шикхандини Друпаде не было никакого дела. Она была сенепати, пока не было мужчины, сына, теперь же ее ценность и вовсе стала не выше черепка от горшка. Слабая, бесполезная, со своим обетом мести Бхишме… как и Драупади, опозорившая Панчал на все царства, и эта дочь была обузой. Обратиться за помощью было совсем не к кому – хоть снова устраивай махаягью и проси еще одного сына, а лучше сотню, чтобы хоть так обезопасить свои порядком оскудевшие владения и свою честь. *** Как оказалось, Шикхандини была прекрасной собеседницей, разбиралась в травах, знала, какие лечебные, а какие ядовитые, живо интересовалась изготовлением лекарств из них, даже делала духи, хоть и не для себя, а для Драупади, когда она была во дворце до замужества. Принцесса прекрасно рисовала, тонко чувствовала вкус в подборе украшений, но опять же, не для себя, а для сестры. И сари она все-таки любила. Давно, еще в прошлой жизни, но все же. В этой же она носила их только очень маленькой. А еще выяснилось, что она немного скучала по своей внешности и очень бы хотела вернуть ее, пусть даже и для того, чтобы Бхишма каждый раз, видя ее, давился воздухом, как от напоминания своей адхармы. Принцесса рассказала, как совершила обряд сати на берегу Ямуны, как потом, уже переродившись, вспоминала сперва обрывки, а потом и целые события из прежней жизни, но каждое давалось болью и слезами. Карна же рассказывал о том, как рос сам, как терпел лишения, как боролся с мнением общества, с запретами, приказами, как узнал о том, что он сын двух матерей и целых трех отцов, как его в облике дэви пытался совратить Индра-дэв, как потом ему было тяжело от понимания того, что он больше не махаратхи в глазах людей, а всего лишь нежная дэви… которая, однако, чуть не лишила мужской гордости сластолюбивого лодочника, а принцесса искренне смеялась, но не над самим Карной, а над его рассказами. Казалось, два совершенно разных человека двух разных миров, испытывающих лишь уважение друг к другу, нашли какую-то одну точку соприкосновения и расширяли ее. Как показалось обоим, если бы был заключен брак, он основывался бы не на любви, которая пришла бы позже, а на глубоком уважении друг к другу, как к личности со своими привычками, желаниями и потребностями. Карне нравились и нежные дэви, которые мило смущались при виде него, понравилась и дэви Шикхандини, точно дикая пантера, хищная, опасная, большая, но все же кошка. А кошки любят негу и ласку. Это все знают. Нельзя было бы приручить кошку, постоянно крича на нее. Нельзя было бы добиться цветения кактуса, избивая его плетью. Карна подумал, что, если бы принцесса согласилась выйти за него замуж, это был бы сильный союз для достижения общей цели… ну, и сестры проводили бы больше времени друг с другом, потому что сейчас Драупади осталась совсем одна с двумя царицами-матерями, а ведь Шикхандини сказала, как они подружились, едва только Драупади появилась на свет. Принцесса так же рассказала и про брата с сестрой. Брат был послушным исполнителем воли отца, хотя и в нем, как выяснилось, зажегся огонек неподчинения и своего личного мнения, Драупади же была огнем сама по себе. И ей было намного сложнее жить, чем брату и даже старшей сестре. Отец был так против появления еще одной дочери, что проклял ее так сильно, что сам пожинал плоды своего поступка через унижение дочери. Шикхандини, едва узнав о замужестве сестры с пятью мужчинами, пришла в негодование, но смирилась, поняв, что она с этим ничего не сделает, даже собрав войско. Проклятая отцом, несчастная сестра будет вечно жить в унижении… если только не поймет, что можно жить иначе, что всегда есть другой путь. Шикхандини указала бы его, если бы только смогла, но она была слишком далеко от Хастинапура, а ее появление было бы неправильно расценено. В таких беседах прошло три полных дня и даже одна ночь, когда двое любовались на лик Чандра-дэва, сидя в саду, и обсуждали предпочтения в еде, споря о том, что лучше - ладду или модаки, кхир или просто сваренный рис. И выяснилось, что Шикхандини, как и подобает принцессе, умеет готовить, но и Карна, как ни странно, тоже умеет и знает, как и сколько чего класть в пищу. Наконец, слушая смех принцессы, Карна понимал, что его превращение в женщину стоило того, что он пережил в этом облике. Женщинам было нужно, чтобы их слушали и слышали, чтобы с ними говорили, как с равными, чтобы уважали чувства и мечты. Наконец, чтобы интересовались их потребностями. *** Через три дня Карна покинул Панчал, не став лишний раз напоминать о своем приглашении лично принцессе, зато пригласил лично принца и более официально – царя. И еще через день на пути в Хастинапур, Карна встретил Дурьодхану и Юдхиштхиру – уставших, пыльных, на взмыленных конях, но исключительно вдвоем и даже без драк и ругани. - Брат! – обрадовался Юдхиштхира, пришпорив своего коня навстречу Карне. Дурьодхана же молча подъехал степенно. Но если Юдхиштхира, спешившись, дождавшись, когда спешится и Карна, припал к его ногам, Дурьодхана не спеша слез с коня и упер руки в бока, неотрывно глядя на друга и тяжело дыша. Лишь когда Юдхиштхира отошел и Карна взглянул на Дурьодхану, последний сжал пальцы в кулаки и быком двинулся на Карну, но не чтобы убить. Совершенно молча, почти отчаянно, со всей силой и всеми чувствами, какие рвались наружу, Дурьодхана крепко обнял Карну и от души хлопнул его ладонью по спине. - Прости, что уехал, не попрощавшись, - услышал Дурьодхана шепот Карны. – Знаю, друг, я виноват. Прости. Дурьодхана опустил голову, ткнувшись носом в шею Карны и закрыл глаза. Пусть он не мог выразить чувства словами, но точно знал, что для друга это и не важно. Они столько выдержали вместе, через столько прошли, что научились обходиться без слов и даже взглядов. Праведное, неправедное, братское или дружеское – объятие говорило громче любого слова. И сказало. Дурьодхана едва мог дышать, настолько его душили слезы облегчения, что друг живой, здоровый, в серьгах и наверняка - в доспехе. Сердце грохотало где-то в горле, где после всех поисков почти пересохло, потому что Дурьодхана ничего не ел, не пил, толком не спал, а если и дремал, то видел жуткие кошмары, и только мысль о том, что он убьет любого, кто хотя бы подумал причинить другу боль и вред, грела его душу. Но стоило только увидеть друга, как сразу навалилась усталость и слабость. И стало все равно, что все это увидит Юдхиштхира, что непременно потом расскажет своим братьям о том, как он увидел слабого Дурьодхану, но тому было безразлично. - Друг… - хрипло выдохнул Дурьодхана, практически вжимая Карну в себя, а потом резко отстраняясь и оглядывая его. - Я правда не мог бы все рассказать, - извинился Карна. – Знаю, ты бы беспокоился за меня, даже дав армию, но это было дипломатическое дело ради будущего всей Бхараты. Мне нужно было успокоиться и собраться. - Куда? – так же коротко выдохнул Дурьодхана, часто моргая. - Ездил в Панчал, встречался с принцессой Шикхандини, - понял его Карна. – Пригласил ее на праздник, который готовят царицы. Ее – лично, ее брата – так же лично, ну, и царя Друпаду – более официально. Это был не визит вежливости, но подробностей пока не расскажу. - Живой, хвала Махадэву, - еле слышно выдохнул Дурьодхана и потерял сознание. - Друг! – вскрикнул Карна, подхватив его, укладывая его голову на свои ноги. - Брат! – испугался Юдхиштхира, более бодрый, хотя заметно уставший и мокрый от пота. – Ему нужно в тень. - Ему нужна вода, - сообразил Карна и огляделся. - Недалеко река, - Юдхиштхира огляделся, но по близости не было ни травинки, чтобы хоть как-то укрыться от палящего солнца. - Долго, - Карна закрыл глаза и прошептал мантру призыва. В паре шагов от него из-под земли выбилась тонкая струйка воды, поднялась столбом и превратилась в юную девушку. - Мое почтение, Дэви, - быстро произнес Карна, не давая Богине произнести и слова. – Нужна вода. Друг умирает от жара и жажды. - Мое почтение, Дэви, - поприветствовал ее Юдхиштхира. - Твой друг странный, - заметила Дэви Ями и оросила бессознательного принца водой, подождала, поняла, что мелкие брызги не помогут, и обрушила на него целый поток в виде ливня, стекая струйками и ему в рот, чтобы он еще и напился. – Помогло, - заметила она, когда веки Дурьодханы дрогнули и он открыл глаза. - Друг, как себя чувствуешь? – спросил Карна. - Чуть рассудка не лишился, - Дурьодхана сложил ладони вместе и слегка поклонился Богине. – Мое почтение, Дэви. - Всех благ и защиты от перегрева, - ответила Дэви с улыбкой, окатив для успокоения совести заодно и Юдхиштхиру, и самого Карну. – Здесь неподалеку река, в реке рыба, рыбу нужно поймать и съесть, чтобы восстановить силы, - как маленьким детям объяснила она. – И не ездить так далеко без еды и воды в такую жару. Вы же не бессмертные. И, создав из себя подобие водяного ведра, напоила коней, после чего исчезла. *** Нести Дурьодхану к воде не стали, попросту загнав коня в реку и аккуратно стряхнув принца в воду, следя, однако, чтобы тот не утонул. Тонуть Дурьодхана и не думал, очнувшись и весьма бодро начав орать на обоих старших братьев, что он утопит каждого по три раза хотя бы уже за то, что они настолько бессердечные и не могли донести едва живого младшего на руках. - Ты тяжелый, - заметил Юдхиштхира с улыбкой, стараясь отплыть от бушевавшего брата подальше. - А я устал, - пожал плечами Карна, вовсе уйдя под воду, чтобы избежать мести брата. Долго сидеть в воде, впрочем, он не стал и, пощекотав пятку Дурьодханы, заставил того с воплями вылететь на берег. – Да ты и так живее всех живых, - заметил Карна, появившись над водой со здоровенной рыбиной в руке, которую перекинул брату на берег. – А раз так, тебе искать ветки для костра. - Я так и знал! – продолжил сокрушаться Дурьодхана уже на берегу, мокрый, обиженный и несчастный, хоть и для вида. – Меня никто не любит! Злые вы, уйду от вас! - Далеко не уходи, - попросил Юдхиштхира, прицеливаясь к другой рыбине, но упустив ее. Дурьодхана, продолжив бубнить себе под нос, не одеваясь, отправился на поиски веток, оставив старших братьев купаться. Вокруг все равно никого не было, брахманов видно не было, ракшасов Дурьодхана сам бы победил, асуры здесь не водились, а дэвам, видимо, было попросту не до смертных. - Люблю его, - с совершенно счастливой широкой улыбкой заметил Карна, глядя вслед голому другу, что бодро топал от берега, размахивал руками и, кажется, сулил кому-то страшную месть. Юдхиштхира промолчал. Ему таких слов услышать было явно не суждено даже от родных братьев… впрочем, теперь Карна так же считался родным, но все же не совсем. Бхима не осмелился бы сказать старшему брату такие слова, младшие и без того смотрели Юдхиштхире в рот, у Кауравов воспитание было куда жестче, но Карна легко ломал все традиции, выражая мысли и эмоции прямо. И жаль, что он не произнес бы таких слов в сторону самого Юдхиштхиры. - Позволь задать вопрос, брат Карна, – попросил Юдхиштхира. - Конечно, – Карна даже не взглянул на него, глядя в воду и намечая очередную добычу. - Я не должен задавать таких вопросов старшему брату, но… - … но задашь, потому что мне нет дела до традиций, - закончил за него Карна. – Стану ювраджем, веди себя на людях, как того требуют традиции, а пока мы одни, пока рядом только братья, считай меня просто братом. Не надо церемоний. Юдхиштхира помялся, но любопытство было сильнее. - Как тебе жилось в теле дэви? Карна все-таки промазал, слишком поздно рискнув схватить хвост большой рыбы, но не от удивления, а потому, что как раз-то ждал именно этого вопроса и немного переживал, смог бы младший брат принять такую правду. - Нелегко, - ответил он, все так же глядя в воду в поисках следующей добычи. – Меня пытались изнасиловать. Юдхиштхира почувствовал холод, но не от воды. - Кто осмелился? - Лодочник, - просто ответил Карна, снова промазав. – Когда я купался, а делал я это так же, как и сейчас, без одежды. Он подплыл на лодке и решил, что я легкая добыча. Пришлось убедить его, что это не так. Ай! – вскрикнул он, выхватив из воды что-то мелкое, невзрачное, серое и почти плоское, намертво вцепившееся в его палец острыми зубами. – Это еще что такое? – удивился Карна, заметив в воде стайку таких рыбешек. – Юдхиштхира, вылезай из воды, - приказал он. – Тут что-то странное. Ой! Кажется, меня едят. Юдхиштхира вылетел из воды и вооружился валявшейся на берегу палкой – оружием слабым против неведомого противника, от которого Карна встряхивался всем телом и даже ойкал, пытаясь добраться до берега побыстрее. Выйдя на берег, он оказался весь облеплен мелкими рыбешками, которые даже на суше пытались сожрать его. Юдхиштхира замахнулся палкой, но не рискнул бить родного брата, пусть даже и в благих целях. Карна оторвал от себя парочку рыбешек и пригляделся. - Какие-то они странные. Дай-ка палку, - попросил он Юдхиштхиру. – Нет, ветку. Карна сунул рыбешке в пасть ветку, и рыбешка ее легко перекусила. - Интересный вид, - заметил Карна глубокомысленно, выбросив живых рыб обратно в воду и оставив двух для изучения. – Смотри, какие зубы, - подозвал он Юдхиштхиру, открыв рыбе пасть с острыми зубами. – Если одна укусит, еще ничего, а если нападут стаей, наверное, могут и съесть. - Я так и знал! – раздался донельзя возмущенный голос сзади, и оба обернулись. Даже мокрым, голым, с ветками в руках и с громадной связкой бананов на плече, невесть откуда взявшимися в совершенно неподходящем для них месте, Дурьодхана выглядел обиженным и злым одновременно. – Уже сговорились? - Брат Карна поймал рыбу, - объяснил Юдхиштхира, отойдя от Карны на шаг. - На себя, - дополнил Карна. - Вижу, - Дурьодхана глазами указал на его ноги, где, как выяснилось, его пыталась сожрать такая же рыбешка, но побольше, жуя его большой палец. – Дай, я, - попросил он, сбросив ветки и нагнувшись к ногам Карны, осторожно разжав рыбе пасть и неосторожно порвав от этого рыбу пополам. – Все равно, в ней и есть-то нечего, - ничуть не огорчился Дурьодхана, осмотрев палец Карны и решив, что на нем все равно все заживает мгновенно. Выбросив рыбу в реку, он увидел, как вода чуть ли не вскипела на короткое мгновение, когда порванную рыбу уже на лету разорвали такие же рыбешки, как она. – Интересный вид, - заметил Дурьодхана, чуть нахмурившись. - Я тоже так подумал, - поддержал его Карна. – Одна такая легко перекусывает ветку. - Правда? – у Дурьодханы даже глаза загорелись. – Вы пока займитесь приготовлением еды, а я еще порыбачу, - распорядился он. Юдхиштхира хотел возразить, что младший не может приказывать старшим, но Карна только молча коснулся его рукой и покачал головой. *** Пойманная огромная рыбина насытила сразу трех мужчин, хотя внимательно и сосредоточенно ели только Юдхиштхира и Карна. Дурьодхана же, наловив на рыбью голову целую палку мелких непонятных рыб с острыми зубами, занимался исследованиями, засовывая в пасть рыбам разные по толщине ветки и радуясь, когда рыбины их перекусывали. - Интересно, это их взрослая форма или маленькая? – пробормотал Дурьодхана под нос, пытаясь понять, как можно было бы использовать таких рыб и для чего. – Откуда вы только такие взялись? Ай! – полуживая, но агрессивная рыбина все-таки вцепилась ему в кончик пальца. Дурьодхана бросил ветки и оторвал рыбину от себя, впрочем, оставив голову, которая мертвой хваткой впилась зубами в кожу. Но даже это Дурьодхану не испугало, а заинтересовало еще больше. Даже мертвым, это мелкое существо продолжало есть свою добычу. – Карна, ты посмотри, - сунул он другу под нос свой палец. – Она меня до сих пор пытается съесть. - Друг, ты бы был поосторожнее, - посоветовал тот, разжав рыбьи челюсти и бросив рыбью голову в сторону. – Вдруг, она ядовитая? - Меня ни один яд не возьмет, - отмахнулся Дурьодхана. Юдхиштхира, до этого молча наблюдавший за братьями, едва заметно улыбаясь, не выдержал и разразился смехом. Отношения Дурьодханы и Карны выходили за рамки традиционных братских и дружеских. Этому даже не было определения, но забота, с которой эти двое относились друг к другу, почему-то вызывала улыбку и немного даже зависть. Страшный, злобный, эгоистичный Дурьодхана, каким Юдхиштхира его знал все эти годы, на деле оказался совсем другим человеком. И когда рядом был его друг Карна, Дурьодхана становился даже лучше, чем Пандавы между собой. Услышав смех Юдхиштхиры, Дурьодхана тяжко вздохнул, но не разозлился, а улыбнулся. Карна же закрыл глаза и покачал головой. - Ночью наловлю этих рыб и засуну их тебе в дхоти, - шепотом пообещал Дурьодхана Юдхиштхире. - Я буду спать без дхоти, - так же шепотом ответил Юдхиштхира. - Бесстыдник, - продолжил шепотом Дурьодхана. - Сам такой, - ответил Юдхиштхира. Карна звонко рассмеялся, слушая братьев. *** Чуть позже Юдхиштхира поинтересовался тем, откуда Дурьодхана добыл бананы, но в этом не было ничего интересного – нашел буквально на дороге. - Я серьезно, - начал кипятиться старший Каурав. – Я их нашел на дороге! Я шел за ветками, смотрю, а тут связка бананов. - Просто лежит, - продолжил сомневаться Юдхиштхира. - Стоит! – озверел Дурьодхана. – Я откуда знаю, как они там оказались? Может, кто-то потерял. - Кто? – уточнил Юдхиштхира. – Тут же никого нет. - Обезьяны! – зарычал Дурьодхана. – Гаруда, пролетавший по делам. Откуда я знаю?! - Значит, Господь Хануман, - покивал Юдхиштхира. - Я тебе муравьев в дхоти запущу, - пообещал Дурьодхана. - Нашел и нашел, - решил Карна, слушая перепалку братьев. – Всех благ тому, кто потерял или специально положил. - Надо что-нибудь оставить, если кто-то все-таки потерял, - забеспокоился Юдхиштхира. - Давай, оставим там тебя? – предложил Дурьодхана, сунув ему в руку три банана разом. - Я имел в виду оплату хотя бы украшением, - ничуть не обиделся Юдхиштхира. - Вот и оставим там тебя, как украшение династии Куру, - согласился Дурьодхана. – У тебя зрение, как у Арджуны, или ты считаешь меня ракшасом безмозглым? Юдхиштхира оглядел его и только сейчас заметил, что у брата нет ни единого украшения, за исключением брахманского шнурка. Все браслеты, ожерелья, даже перстни и корона отсутствовали. Значит, либо принц их потерял, что было нереально, либо, пока купался, их украли, хотя сделать это было просто некому, либо он оставил их в обмен на бананы, как воспитанный человек. И, судя по тому, что Дурьодхана отдал практически все, свою находку он оценил крайне дорого. - Я просто дразнил тебя, брат, - извинился Юдхиштхира, признав свою ошибку. – Я тобой горжусь. - Меня сейчас разорвет от счастья, - заворчал Дурьодхана, сунув ему еще пять бананов. – Ешь, а то в самом деле накопаю муравьев. *** Ночь началась спокойно, но, стоило только старшим братьям заснуть, продолжилась криком Дурьодханы со стороны реки. - Друг! – вскочил Карна. - Брат! – испугался и Юдхиштхира. - Идите сюда! – позвал виновник переполоха. *** На берегу извивалось некое существо, похожее на толстую змею с тупой мордой, рядком лежали уже частично знакомые рыбешки с острыми зубами и что-то большое, в рост человека, похожее одновременно на рыбу, аиста и крокодила. Дурьодхана, который почему-то сидел на песке, выглядел так, как будто в него ударила молния и подняла волосы дыбом. - Что это? Ты это поймал? – удивился Юдхиштхира, разглядывая его самого, пока Карна изучал толстую змею, по телу которой пробегали какие-то голубые огоньки. - Не я, - ответил Дурьодхана. – Друг, не трогай эту тварь! – вскрикнул он, заметив, как Карна протянул руку, чтобы коснуться голубых огоньков на теле змеи. – Оно жжется. Или… я даже не знаю… как будто жалит, как тысяча пчел. Меня даже отбросило. - Что это вообще такое? – прищурился Карна, пытаясь понять, откуда в реке могли оказаться плотоядные рыбы, вот это, светившееся в ночи, и вон то, явно оглушенное и совсем уж непонятное, как плод любви крокодила, рыбы и аиста – с массивным рыбьим телом, вытянутой мордой, усеянной мелкими острыми зубами, и с большими глазами. - Оно выбросилось на берег, когда мелкие твари начали его рвать, а потом выбросился и он, - кивнул на змею Дурьодхана, приглаживая волосы. - А что ты делал ночью у реки? – уточнил Карна, оглядев друга и решив, что его здоровью ничто не угрожает, а вот дары реки определенно какие-то не местные. - Хотел поймать еще несколько рыбешек, чтобы изучить строение их челюстей, - ответил Дурьодхана, пнув слегка пожеванного мелкими рыбешками крокодило-аиста. – Знаешь, что я подумал, друг Карна? Мы рубим деревья, а можно их пилить, если придумать такую штуку, как зубы этих рыб. - Пилить? – уточнил Юдхиштхира, задумавшись. - Да, - кивнул Дурьодхана. – Сделать это приспособление металлическим, заострить, как зубы рыб, придумать ручки и пилить вдвоем. - А если применить эту змею в качестве освещения, поместив ее в бассейн, можно одновременно и не зажигать лампады, и обретать душевное равновесие от лицезрения? – предложил Юдхиштхира. - Заодно и убивать врагов можно, - согласился Дурьодхана. – Толкаешь врага в бассейн, он и умирает от укусов. - По-моему, это не укусы, - прищурился Карна на существо с голубыми огоньками. – Зубы у этой змеи мелковаты. Оно что-то делает всем телом. Интересно, много ли таких в этой реке? - Я бы не стал проверять, - заметил Дурьодхана. – Надо будет потом вернуться и наловить таких. Но пока не знаю, как. Но я такое хочу! - А это тогда что? – указал Юдхиштхира на зубастого крокодило-аиста, который начал приходить в себя и бить плавниками по песку. – Может быть, это кто-то проклятый? Карна вспомнил неведомое существо, встреченное им ранее, когда он был женщиной, и пожал плечами. - Не думаю, но пусть лучше вернется в воду, - решил он, осторожно подвинув существо ближе к воде и толкнув посильнее, чтобы оно погрузилось в воду. – Странная река, – заметил он, когда существо нырнуло и тут же исчезло из вида. – Пошли спать, - велел он. *** Утро Дурьодхана встретил снова у реки, лежа на животе и наблюдая за выкопанной им глубокой ямкой с водой, в которой плавали крошечные существа, так же, как выяснилось, обитавшие в реке. Именно в таком положении его нашли братья. - Ты опять что-то нашел? – без приветствия спросил Юдхиштхира. - Тихо, - шепотом ответил Дурьодхана, приложив палец к своим губам. – Ложитесь и смотрите. Юдхиштхира оглянулся на Карну, но оба решили, что лучше убедиться в здоровье брата, чем спорить и сопротивляться. В импровизированном бассейне плавали крошечные существа, мордой почему-то напоминающие маленьких лошадок. - А это-то что? – шепотом спросил Юдхиштхира. – Это тоже ядовитое, зубастое или опасное? - Не знаю, но я поймал их ладонями, - ответил Дурьодхана. – Красивые, да? Друг Карна, что скажешь? Может, захватим их с собой? - Не во что, - так же тихо ответил Карна, разглядывая лошадок с крошечными плавниками и хвостом крючком. – Да и зачем? Они похожи на лошадей размером с ноготь, - заметил он. - По-моему, они безвредные, - согласился Дурьодхана. – Хотя они могут питаться, например, теми зубастыми рыбками. Или быть им кормом. Или что-то еще, что не приходит на ум. Может, взять их мертвыми? - Жалко, - возразил Юдхиштхира. – Отпусти их в реку. Дурьодхана, все еще лежа на животе, как и два брата, прочертил пальцем глубокую бороздку к реке, и соединил воду в своей ямке с водой реки. Крошечные лошадки бодро поплыли в речные глубины. - Это еще не все, - Дурьодхана все-таки поднялся и подождал, когда поднялись и братья. - Есть что-то еще? – удивился Юдхиштхира. - Это, - обеими руками указал на реку Дурьодхана, где высунулась еще одна зубастая морда и что-то то ли прокаркала, то ли прочирикала, то ли просвистела. – Не знаю, что это, но оно меня понимает. Существо свистнуло, легло на спину и помахало плавниками, как будто руками, после чего перевернулось и закивало мордой, на которой можно было бы разглядеть что-то подобное улыбке, если бы рыбы могли улыбаться. - Странная река, - снова заметил Карна. - Знаете, что я подумал, - произнес Юдхиштхира, глядя на дружелюбное создание в воде. – Мы же ехали искать тебя именно этой дорогой. И здесь вообще не было никакой реки. Здесь даже лужи не было. Откуда тогда она могла взяться? - Нас сюда направила Дэви Ями, - вспомнил Дурьодхана. – Наверное, это ее шутки. Карна не стал делать предположений, но подумал, что обитатели этой реки могли быть отражением нрава Богини, то нежной и милой, то смертельно опасной.