Кришне скучно - пойте песни

Когда к церемонии назначения Карны ювраджем было почти все готово, из Двараки прибыли коровы – белоснежные, без единого пятна и… - Стельные? – переспросил Карна. – Все? - Да, принц, - кивнул один из пастухов. – Царь Баларама выбирал только покрытых коров. - Но… - Карна даже растерялся. – Нельзя же приносить в жертву стельных коров! - Жертвы бывают разными, юврадж Карна! – раздался голос того, кто, казалось, знал ответ на любой вопрос, включая незаданные. - Кришна! – обрадовался Карна, только разглядев в одном из пастухов весьма скромно одетого царя Двараки – без короны, украшений, жемчуга, цветов, зато с ослепительной улыбкой и хорошим настроением. – Рад Вас видеть! Но Вы ошиблись, назвав меня ювраджем, церемонии еще не было. - Разве я ошибся, назвав бы звезду звездой, а царя – царем? – усмехнулся тот. – Разве Чандра-дэва не называют Чандрой независимо от его формы? Даже во время затмения, даже в новолуние, Чандра-дэв является для всех Чандра-дэвом так же, как Вы, царственный Карна, будете являться царем в очень скором будущем. И я просто не мог пропустить такое событие, - заявил Кришна с широкой улыбкой, принимая объятия Карны и наслаждаясь теплом его тела. Карна же едва сдержался, чтобы не обнять крепче, не отпускать совсем и… и поцеловать. Где-то внутри вспыхнул жар раджаса, точно кто-то раздул едва тлеющий уголек до бушующего пламени. Но разжать объятия пришлось. - Уже завтра прибудет обоз с подарками, - Кришна отстранился и огляделся. - Почему Вы это делаете? – спросил Карна. – Никто не одаривает подарками принца другого царства. - Разве нельзя нарушить правила, чтобы в будущем все делали так же? – Кришна даже чуть наклонился к нему, как будто передавал страшный секрет, и сердце махаратхи пропустило удар. Эти губы… смеющиеся, красивые… они были так близко, к ним хотелось припасть своими, как в источнику жизни… Но Кришна со смехом разогнулся и даже потянулся, разминая спину. Судя по всему, царь Двараки ночевал на земле, как и остальные пастухи, и так же не видел в этом проблем. – И мне очень хотелось доставить Вам удовольствие, юврадж, - добавил он. – Только попросите, Вы получите, что угодно. - Вы говорили, что в Хастинапуре это и случится, - вспомнил Карна. Кришна задорно подмигнул ему и, дав сигнал пастухам, погнал коров в отведенное им место. *** - Это будет роскошная ягья, - заявил Дурьодхана, узнав о даре Двараки. - Я так не думаю, – возразил Юдхиштхира. – Наш царственный брат не принесет в жертву стельных коров. И Васудева Кришна не стал бы дарить таких животных для убийства. - Кришна проницателен и добр, - согласился Карна. – И я не позволю забивать животных. Пора отменить убийства невинных животных ради задабривания богов и в поддержку традиций. Я их раздам. Оба брата удивились. Обычно цари не видели ничего дурного в жертвоприношениях, этим традициям были тысячи лет, никто даже не думал, что стоит что-то менять, хотя Юдхиштхира тоже очень бы хотел отменить кровавый ритуал. - Кому? – спросил Юдхиштхира. - Кому нужны коровы, - легко ответил Карна. – Тем, у кого есть дети, кому нужно молоко. Вдовам с детьми, бедным семьям. - Брахманам, - поддержал его Дурьодхана. - Нет, - вдруг сказал Карна. – Брахманы получают дары за свою варну, а не за дела. Каждый должен получить причитающееся, независимо от того, где и у кого он родился. Брахманы злоупотребляют своим положением, держа всех в страхе от своих проклятий, а проклятия они раздают щедрее знаний. Первыми коров получат бедные люди, которым корова нужна, чтобы выжить и не умереть от голода. Вторыми – те, у кого есть корова, но она уже старая. И только потом коров получат брахманы, но не за свою варну, а за благие дела. - Но ты рискуешь навлечь на себя гнев всех брахманов, - сказал Дурьодхана, нахмурившись. – Сам же сказал, что они мстительные. - Тогда такие брахманы будут изгнаны из царства за свою надменность, - решил Карна. – Если каждый человек знает свои обязанности, обязанность брахмана – просвещать людей, а не гордиться своим положением. Смирение должно стать основой жизни этой варны. Не они сами добились чего-то своим положением, а Всевышний дал им возможность родиться брахманами. И Всевышний сделал это с определенной целью. Что толку копить плоды своей святости, если они не принесут пользу людям? Знание, достигнутое аскезами, пропадет, если им не поделиться с другими людьми. Только тогда оно приумножится. - Ты прав, брат, но… - начал Юдхиштхира. - … но тебя все равно проклянут, - закончил за него Дурьодхана. – Мне интересно, а можно ли проклясть самого брахмана другому человеку, не брахману? Ты когда-нибудь задумывался о таком? - Друг, - Карна положил ему на плечо руку, заглянув в глаза. – Проклятья должны остаться в прошлом. Я стерплю любое проклятье, если оно будет заслуженным, но, как и риши Парашурама, я могу вооружиться и начать войну за справедливость, но не против кшатриев, а против брахманов. Махадэв снес Брахма-дэву пятую голову гордыни. Я не дэв, но и брахманы – не дэвы. В мире слишком много гордыни, злобы, лицемерия и зависти. Я приложу все усилия, чтобы искоренить это зло хотя бы в Хастинапуре. И начну я с отмены жертвоприношений коров. Ни одно животное, ни одна птица больше не пострадают из-за традиций кровопролития. *** Вечером за день до церемонии Карна не мог уснуть. Он знал, что и два его брата, которые до недавнего времени враждовали, но теперь могли сосуществовать вполне мирно, тоже были лишены сна, но они волновались за то, как пройдет церемония, Карна же мучился от другой проблемы. Его тело лишилось покоя, как только вернулся раджас. Кого он так прогневал, если и женщиной в прошлом, и мужчиной в нынешнем он пылал от страсти к мужчине, к царю, наконец, к другу? И почему в каждом взгляде этого мужчины, в каждом прикосновении, даже в его улыбке он видел иной смысл? Как будто Карна что-то знал, все понимал, все замечал и видел… но не мог осознать правду. Но ведь Кришна был женат и счастлив в браке, все знали, что во всей Бхарате не найти человека праведнее. Мог ли он испытывать недозволенные чувства к мужчине? И можно ли было даже думать о таком в отношении того, кто сделал для Карны и всей династии Куру так много, ничего не прося взамен? Карна устал метаться на ложе и встал, чтобы пройтись по покоям и остановить бег мыслей. Дворец не спал, слуги готовили сабху к утреннему событию, носили цветы, украшали стены, на кухне готовили угощение, казначеи пересчитывали дары брахманам и гостям, всем нищим и всем подданным, кто бы пришел. Никто не должен был уйти без дара, будь то сладости, ткани, золото или кхир. Царицы и принцесса принимали живейшее участие, контролируя каждый шаг слуг и стремясь к совершенству. Принцы следили за каждым цветком в каждой гирлянде, чтобы не попался порченый. Ради церемонии старались буквально все, даже царь Дхритараштра просил сделать новую корону ювраджу и до блеска начистить все золото для церемонии. Но не Карна. Как будто в последний момент его что-то начало грызть и смущать. Он был и оставался сыном колесничего и его жены, утром его родители прибудут во дворец, но не для того, чтобы сидеть, как это сделают принцы и цари-гости, а как подданные – стоя у стены и лишь глядя на то, как их сына омоют в молоке и меде, украсят драгоценными браслетами и наденут корону наследного принца. Это мучило. Карна готов был приказать сделать еще два сидения, но понимал, что ни отец, ни мать просто не смогут сесть на глазах у царственной семьи. Они шудры, их обязанность молчать и подчиняться. Они знают свое место и не ропщут. Но они так же должны знать, что их сын мучается от невозможности изменить все законы сразу, даже не став царем. Он навещал их днем, пригласил лично, обещал самые лучшие места рядом с собой, хотя все знали, что им все равно суждено стоять у стены с остальными подданными и лишь плакать от гордости или же смущенно прятать глаза, когда их сын наденет царскую корону. Адиратха смутился, сказав, что постарается прийти, но не обещает, ведь не дело – присутствовать шудре на таком событии. Мама Радха же только молча плакала. Они придут, как подданные, получат свои дары, будут кланяться всем и каждому… хотя их следовало бы осыпать золотом, к их ногам – припасть, благословляя за их тяжкий труд и за воспитание сына, который однажды станет царем. Но кого Карна обманывал? Ему просто не дадут даже кивнуть им. Карна вышел на балкон и взглянул на небо. Чандра-дэв был особенно блистателен. Астрологи сказали, что завтра будет идеальный момент для церемонии, что именно завтра тот, кто станет наследным принцем, будет величайшим царем в будущем. И еще сказали, что ночь до этого дня даст будущему царю все то, чего бы он ни пожелал. Карна даже думать боялся о том, чего он хотел бы на самом деле… просто потому, что этого он бы точно не получил. Его взгляд упал на сад под окнами. Сердце как будто замерло. Там гулял тот, о ком Карна подумал, и мыслей о котором так боялся. Кришна по какой-то причине тоже не спал и стоял у фонтана, разглядывая лотосы в воде. Карна думал один миг, после чего все-таки решился. *** - Юврадж! – обрадовался ему Кришна, как будто за несколько часов до этого не пожелал Карне спокойного сна, приятных сновидений и всех благ. – Вы не спите? - Не могу уснуть, Кришна, - признался Карна, взглянув на лотосы и не увидев в них ничего особенного. – Мучают мысли о том, что предстоит пережить. - Может быть, я помогу развеять Ваши тревоги? – предложил Кришна, присев на скамью рядом с фонтаном и жестом пригласив Карну присоединиться. – Что Вас так беспокоит? - Положение родителей. Не знаю, придут ли они, захотят ли, смогут ли. Кришна, мои родители шудры, если они и войдут во дворец, то не как мои родители, а только как подданные. Они будут стоять в очереди за получением подарков, как все. Или даже не осмелятся, потому что не смогут пересилить свой страх. Я могу припасть к их ногам в любое время, но не тогда, когда мне это действительно нужно. Я не смогу попросить благословения перед церемонией. Кришна, если они придут, их место будет у стен сабхи, а не рядом со мной. Они – моя семья. Мне некого больше приглашать, но какой прием я могу организовать для них? Кришна нахмурился. - Вы правы, юврадж Карна, - произнес он. – Наследный принц не может коснуться ног матери, когда ему хочется. Ведь что подумают люди? Это оскорбит их. Как может сын с почтением попросить благословения у отца? Как может принять объятия матери на глазах у всех? Карна взглянул на него с сомнением. - Вы смеетесь надо мной? - Нет, Карна, - покачал головой Кришна. – Я не смеюсь. Я бы не посмел смеяться над почтением к родителям. Я оставил отца Нанду и матушку Яшоду, когда пришло время освободить моих родителей, царя Васудеву и матушку Деваки, я очень давно не видел их, боюсь, и не увижу, но если бы было суждено, я бы лег перед ними обоими на землю, касаясь руками пыли у их ног. И, поверьте мне, юврадж, мне было бы все равно, кто на меня посмотрит и что скажет. Почему Вы думаете о том, что несущественно? Вы станете ювраджем, потом и царем, затем императором, это предрешено, но Вас заботят такие мелочи, как шепот за спиной и взгляды. - Откуда Вы знаете мое будущее? – уточнил Карна. - Да не знаю я будущего! – засмеялся Кришна. – Почему меня все об этом спрашивают, стоит мне только открыть рот? Я вижу людей, я вижу их поступки и оцениваю результат. То, что Вы стали сыном колесничих, было зачем-то нужно. Вы страдали, чтобы узнать страдания других. Вы приняли дружбу Дурьодханы, чтобы это тоже что-то значило в будущем. Вы без криков и кровопролития объединили двух противоборствующих братьев. Это практически нереальный подвиг, Карна! Я бы так не смог, - признал он, кивая своим словам. – И Вы стали дэви тоже по какой-то причине. Хотя бы даже для того, чтобы узнать, как тяжело живется женщинам, и изменить это. Карна поднялся и подошел к фонтану. Кришна неслышно присоединился к нему. - Вы правы, - вздохнул Карна, задумавшись. – Но лишь в том, что я стану царем. Это тоже предопределено. Наверное, - добавил он, вдруг вспомнив про царя Гандхара и возможные козни от него. – Но император… - Почему это-то Вас так удивляет? – всплеснул руками Кришна. – Вы один из самых справедливых людей Бхараты, которых я знаю. Вы мудрый человек, смелый, самоотверженный, для Вас дхарма и честь – не просто слова. Карна, - Кришна положил ладонь на его плечо, побуждая развернуться. – Я не знаю, что будет завтра помимо того, что запланировано, но я точно знаю, что Вы станете величайшим царем, что объединит всю Бхарату под свое правление, где каждый человек будет защищен Вашей справедливостью. И я точно знаю, что ради справедливости Вы пойдете на что угодно. И не потому, что я знаю будущее, - улыбнулся он, - а потому что я знаю Вас. А Вас, уж поверьте, я успел узнать. Вы меня измучили, - Карна озадаченно приподнял брови. – Ходили передо мной, блистая красотой, даже купались как апсара, исключительно в своей красоте, - Карна моргнул. – Карна, что мне еще сделать, чтобы Вы, наконец, сделали, что давно хотите? – сдался Кришна, поняв, что махаратхи действительно не понимает его. - Что? – переспросил Карна, глядя то в глаза Кришны, то на его губы, чувствуя, как раджас заставляет тело гореть от мучительного желания, как лингам так отяжелел, что еще бы миг – и Карна излился бы прямо в дхоти. Кришна возвел глаза к небу, будто беззвучно помолившись, после чего обхватил Карну за талию и шею, притянув его к себе и поцеловав. *** Карна испугался так, как никогда не боялся. Но, все же, не настолько, чтобы малодушно оттолкнуть Кришну, ударить его или сбежать. Он испугался по-другому и даже не из-за того, что кто-то их увидит и церемонии не будет. Да и пусть. Найдут другого принца, тем более, их еще сто пять. А вот поцелуй может быть единственным. И все может оказаться майей, очень жестокой майей. И Карна вдруг перестал и бояться, и сомневаться. Раджас затихал, уступая место медленному горению, а губы, ласкавшие его губы, были слаще меда и нежнее самого нежного лепестка цветка. И руки, сильные, мужские, обнимали и направляли далеко не нежно. Карна резко развернулся и почти вдавил Кришну в фонтан спиной, уже почти не целуя, а кусая его губы. В голове не осталось ни единой мысли. Он мужчина, он целовался с мужчиной, хотел мужчину и… Махадэв и вся Триада!.. он хотел бы стать женщиной для этого мужчины. - Хочу тебя, - вырвалось у него в перерывах между поцелуями, стонами, трением друг о друга и сдиранием друг с друга одежд вместе с драгоценностями. – Но не знаю, как. - А как ты хочешь? – прошептал Кришна, рванув на себе все ожерелья и отбросив их в сторону. – Просто скажи. Все, что пожелаешь. Как угодно. Карна не сразу сообразил, что нарушил не только правила приличия, но и правило вежливости. Трудновато было поймать хоть одну мысль, когда Кришна целовал его в шею и опускался все ниже, обцеловывая грудь, ставшую чувствительной… и явно не мужской. - Тебя, - выдохнул Карна, закрыв глаза и подаваясь бедрами вперед. – В себе. Как тогда… Хочу… как дэви… О, боги! – ахнул он, зажмурившись от ослепительного удовольствия, когда лингам обхватили умелые руки, а потом бутон лотоса погрузился в горячий рот, как будто в центр Вселенной. – Господь Вишну! – еле сдержался Карна от крика, закусив свой кулак и услышав смешок снизу, после которого излился прямо в засасывающую Вселенную. - Не совсем, - шепотом поправил Кришна, резко встав, и снова поцеловав Карну так, что тот увидел все звезды небесные. Карна понимал, что ему нужно что-то сделать в ответ, не оставлять Кришну мучиться от желания, но Кришна ему не позволил делать ничего, зацеловывая до потери сознания, как будто погружая в мед… паутину… ловушку, когда уже вообще не важно, кто он, где, с кем и чем занимается. *** - Ох! – Карна даже не успел осознать момент, когда стал явно ниже ростом, когда грудь явственно дала о себе знать затвердевшими сосками, а вместо лингама оказалась йони, истекающая соком и пульсирующая от жажды. Впрочем, недолгой. Кришна легко поднял его, вынуждая обхватить свои бедра ногами и вошел, не давая и мига опомниться. И начал пахтать Молочный океан гораздо быстрее, чем когда этим занимались дэвы и асуры. - Мой солнцеликий, - рвано выдохнул Кришна, опустив Карну ягодицами на бортик фонтана и войдя снова, взяв ритм быстро бегущей лошади, отчего у Карны едва не остановилось сердце. – Ты прекрасен, - зашептал он, дрожа всем телом и изливаясь внутрь Карны, но даже после этого не давая ни мига передышки, ссадив его с фонтана, поставив на ноги и развернув к нему лицом, войдя снова, придерживая руками под бедра и пальцами правой будто бы играя с жемчужиной наслаждений, из-за чего Карна начал стонать в голос, а потом закричал, чувствуя снова и снова, как Океан бурлит, выдавая из своих глубин бесценные дары, служащие лишь для удовольствия. - Еще! – попросил-потребовал он, еле сумев пошевелить языком. - Все, что пожелаешь, - прошептал Кришна, отодвинув Карну от фонтана и дав ему короткую передышку между пахтаниями, зацеловывая его снова и снова и увлекая прямо на траву. Карна все-таки успел насладиться чарующим видом царя Двараки – его длинным телом, совершенным в своей красоте, сильными руками, длинными стройными ногами и невероятной красоты лингамом с темно-розовым бутоном на нем. И, судя по тому, что лингам был прямее и крепче шивалингама, Кришна желал любовной игры так же сильно, как и Карна, мог и хотел дольше и больше. - Господь всемогущий… - вырвалось у Карны. - Все, что пожелаешь, мой преданный, - пообещал Кришна, ложась сверху и пронзая Карну своей горячей ваджрой. - О, мой бог! – Карна выгнулся от наслаждения, позволяя делать с собой, все, что бы только Кришна ни пожелал. И, судя по тому, что Кришна делал, желал он очень страстно. *** Карна изнемогал от жажды и как будто из ниоткуда появлялась вода, которую Кришна спаивал из своих ладоней. Карна хотел есть, и Кришна откуда-то находил кусочки манго и сладостей. Карна горел от страсти и Кришна… нет, не тушил ее – распалял всем собой. Стало не важно, прошел миг или вечность, минула одна ночь или тысяча – Карна никак не мог насытиться, как будто все его тело, вся сущность впитывала семя Кришны, как живительную воду, и хотела еще и еще. Карна не мог бы сказать, откуда взялась река, потому что Кришна вдруг подхватил его под ягодицы и вошел, когда оба были в прохладной воде по пояс, а вся вода светилась, как будто светлячками. Карна не знал, откуда взялся дивный сад цветов с громадными яркими бабочками, когда Кришна лег на спину и позволил Карне сесть на него сверху. Карна никогда бы не понял, как так вышло, что вокруг были звезды и планеты, а они оказались среди них, сплетаясь снова и снова, не чувствуя под собой ничего, но ощущая при этом друг друга. Карне просто нравилось слышать стоны Кришны, видеть его глаза, губы, язык, когда он облизывал губы и даже покусывал их, чувствовать мягкость его пышных волос, вдыхать его запах и ощущать всем телом даже не удовольствие – чистое блаженство, сравнимое с тем, что испытывает преданный, достигая своего бога. Карне показалось, что сверху сыплются лепестки цветов, что пахнет медом и морем, молоком и солью, где даже внутри него самого распускается лотос, ловя солнечные лучи, но этот лотос был лунным, его питал другой свет. - Как же ты красив! – услышал он срывающийся голос Кришны, изливающегося снова и снова. - Люблю тебя, - признался Карна, как будто ощущая себя одной из Тридэви в любовной игре с мужем. - И я люблю тебя, Карна, - ответил Кришна, смахнув с лица волосы и снова припав к губам Карны своими. *** Кришна, взяв резвый темп вначале, то замедлялся - и Карна чуть ли не кричал от изнеможения, то ускорялся - и тогда Карна действительно кричал, то резко толкался внутрь и замирал, пока Карну сотрясали от удовольствия спазмы, то двигался резко и часто, сразу переходя на медленный темп, а затем повторяя все снова… и Карна таял, как снега Кайлаша на прогретой солнцем земле. Раджас стихал, но желание не отпускало до конца, как будто для Карны было что-то еще, что-то более нужное, чем даже бурная любовная игра. Кришна, видимо, это понял, довел новую схватку до нового бурного финиша и упал на траву в полном изнеможении, сияя сумасшедше-счастливой улыбкой, а потом и начав смеяться в голос. Карна понял, что лежит рядом, смеется и даже чуть не плачет от переполнявших его эмоций. И что время замерло, что огни факелов наверху застыли, что не слышно ни одного голоса стражников, но рядом все так же бьет фонтан и где-то поют птицы. - Дай пару мгновений, - попросил Кришна, проводя ладонью по своему животу и тяжело дыша. – Обещаю тебе все позы Кама-Сутры, какие только смогу придумать и каких мир никогда не узнает. - Позы чего? – так же тяжело дыша, спросил Карна, даже не особо желая слышать ответ. – Нет, подожди, - попросил он, сев и оглядевшись. – Кришна, что это? – спросил он, поняв, что время действительно замерло, но как-то не до конца, если птицы действительно поют, фонтан мягко шумит, и ветер слегка остужает легкими порывами влажную кожу обоих. - Временная аномалия, - ответил Кришна. – Не бери в голову. Карна взглянул на него, как будто впервые увидел. Нет, не просто мужчина и не только царь Двараки. Возможно, совсем не мужчина и царь не только Двараки. Владыка… всего? Кто бы мог сказать, что за ласковой улыбкой, за взглядом умных глаз, за смехом и теплотой отношений мог бы скрываться тот, кто владел всем, был всем, давал все, но и брал себе все, что ему предлагали, ни в чем, однако, не нуждаясь и ни к кому не привязываясь? Кришна заметил легкую перемену в глазах Карны и сладко потянулся всем телом, разминая мышцы и немного красуясь. - Я люблю тебя, Карна, - снова произнес Кришна. – Не как всех, а я люблю абсолютно всех. И для меня это не просто лила или даже махалила. Я тоже могу устать от бессмысленной вражды, войн и распрей людей, хотя сам это планировал. Что сначала было лилой, стало чем-то большим, когда вышло даже из-под моего контроля. А я держу под контролем абсолютно все. Но не тебя, солнцеликий Карна. Ты был свободен и волен делать, что бы ни пожелал. Жаль, что тебя самого пожелал Индра-дэв, - Кришна чуть заметно нахмурился. – И жаль, что он приказал Дэви Рати выстрелить в тебя стрелами из лука Кама-дэва, чтобы ты страдал от страсти. Ты страдал, а с тобой страдал и я. И унять эту страсть можно было только одним способом, тем, о котором говорил Шани-дэв. Ты должен был получить то, что тебе полагалось. - Что мне полагалось? – не понял Карна. - Уважения как к человеку. Понимания. Внимания. Любви, наконец. Уважение ты получил почти от всех, кто был тебе близок. Понимания, внимания и признания – от матери, царицы Кунти, от своей небесной семьи, а любовь… - Кришна лег на бок и подпер голову рукой. – Любовь не полагается ни человеку, ни воину, ни дэву. Любовь просто есть или ее нет. Любовь невозможно заслужить, украсть или получить в дар. Ты любишь людей, Карна. Ты любишь их и стараешься понять их поступки, даже самые низкие, направленные против тебя. Дурьодхана не стал бы собой, если бы не твоя любовь к нему и его – к тебе. Между вами чувства глубже любой любви и братства. Это какая-то новая форма дружбы и полного взаимопонимания. Но ко мне ты чувствовал неподдельную любовь, какую я ощущаю ко всему мирозданию. И этому суждено было случиться – любви между нами. У людей, которых пока нет, будет поговорка – и досыта, и без греха. Это наиболее четкое определение нашей любовной игре. И я почувствовал, что даже этого тебе мало. - Мало, - согласился Карна, все поняв, но решив не отступать. – Но как же… но ты говорил, что не знаешь будущего! - Да не знаю я будущего! – засмеялся Кришна, упав обратно на спину и закрыв лицо ладонями. – Я его не знаю! Я аватар Вишну-дэва, и я знаю, кто я, но будущего я не знаю. Все то, кем и чем я являюсь в каждый момент своей земной жизни, я просто человек, мужчина, царь, наконец, пастух, я живу, как и все. А еще я не всегда говорю честно, потому что не хочу и меня это развлекает, - признался он. – Но с тобой я всегда был честен, - Кришна снова посмотрел Карне в глаза. – И я хочу знать, что ты хочешь еще, чтобы получить все, что тебе полагается по твоему мнению. Карна задумался. Перед ним лежал сам Всевышний в облике красивейшего мужчины, они столь долго играли, как муж с женой, не будучи в браке, судя по всему, время остановилось уже давно, возможно, до начала игры, до поцелуя, до… или же оно идет, но чуть иначе. И Всевышний дал Карне так много, что такого счастья заслуживала бы только царица Рукмини, как жена Кришны. Но Кришна был прав. Даже этого, сладчайшего из наслаждений, единения с Богом в буквальном смысле, Карне было мало. Он видел удовольствие Кришны, слышал его, впитывал всем собой, это потушило раджас, но внутри женской формы Карны, и лишь один уголек внутри его-мужчины все еще тлел. Карна даже не стал спрашивать разрешения, поняв, что если бы Кришна чего-то не хотел или ему было неприятно, уж он-то точно дал бы об этом знать. Он просто поцеловал Кришну. Он. Его. Поцеловал. И это возбудило их обоих. Снова. *** Священно единение лингама и йони, Шивы и Шакти, но по поводу всего остального брахманы предостерегали. Хотя двум мужчинам было все равно, что и кто думал. Мужчина и мужчина, обнаженные, возбужденные, жаждущие друг друга, не стремились проникнуть один в другого, но касались всем телом другого с той же страстью, что была между мужчиной и женщиной. Кришна развел ноги лежа на спине, и крепко держал Карну за бедра, стараясь двигаться в одном ритме. Их лингамы истекали соками, терлись друг о друга – и это было прекрасно. И Кришна излился первым, выгнувшись всем телом и толчками выплескиваясь себе на живот. Карна же, во все глаза глядя на удовольствие Кришны, продержался чуть дольше, едва не взвыв от пронзившего вихря наслаждения от копчика до макушки, а потом просто упав на грудь Кришны и целуя его шею, а потом, когда Кришна отдышался, и губы. - А это уже адхарма, - произнес Карна, приподнявшись на руках и глядя в темные глаза перед собой, в которых отражалась вся Вселенная и он сам. - Ты про семя, пролитое не в йони? – фыркнул Кришна. – Карна, все, что пишут и говорят люди, пишется и говорится для людей. Даже боги не такие, какими они являются по сути. У богов нет ни формы, ни дворцов, ни жен, ни детей. Богов не существует в привычном тебе понимании. Это чистая энергия, но для простого понимания человека, это человекообразная форма жизни с присущими людьми признаками и поведением. В Сурья-локе нет дворца, это звезда, больше того, это крошечная звезда, желтый карлик, одна из таких же крошечных звезд в этой галактике, а когда люди будущего достигнут Чандры, там не будет ни дворца, ни даже воздуха. Чандра – спутник Земли, безжизненный осколок Тейи, который сам по себе не светит, а всего лишь отражает свет Солнца. Брахма-дэв не писал Веды и даже не мог их изобрести. И про меня люди сочинят красивую историю любви с Радхой, назовут нас одной душой в двух телах и поместят в Гокулу для вечного наслаждения, хотя Радха для меня была просто старшей замужней подругой, которая полюбила меня, но не как женщина мужчину, а как преданная своего Бога. Хочешь узнать о новой религии, что еще будет? – спросил он, когда Карна лег рядом. – В будущем будет один очень хороший человек, от рождения которого люди начнут исчислять новую эру. Дело не в этом человеке, дело в его учении. То, что он говорил… вернее, только еще скажет, все его деяния, все деяния его народа и все сказания люди изменят, чтобы проще было управлять другими людьми, держать их в страхе. Царицу назовут блудницей, человека – сыном бога, про появление беременности скажут, как о непорочном зачатии, придумают писание, которое полностью будут менять, ставя главным мужчину, а не женщину, напишут книгу, где назовут грехом то, что таковым не может являться, и будут верить в то, во что хотят верить, а не в то, что является истиной. Скажи, Карна, как разумный человек, как умный человек, является ли адхармой ночное излитие семени? - Нет, - уверенно ответил Карна. - Только потому, что мужчина спит и не контролирует свое желание и тело? А если во сне он видит апсар? А если грезит о гандхарвах? – Карна промолчал. – А является ли грехом оправление потребностей? А случайное оправление в священной реке? Бывает и такое. Если спросишь брахмана, он, конечно, скажет, что адхарма – вообще все, что в его понимании таковым и является, но брахман – всего лишь представитель варны, получающей разрешение на изучение Вед. Даже Веды – не вся мудрость, а лишь часть. Основа. Ты понял это ребенком, взывая к справедливости и непредвзятости, считая себя правым на то, что ты не мог получить по варне. Ты как другой твой брат, тоже столкнулся с жестокостью, чтобы искоренять ее в будущем. Ты страдал, чтобы потом не дать страдать другим. К тебе относились несправедливо, чтобы в будущем ты не повторял такого же поступка. Твой брат Шани – самый справедливый дэв из всех, он карает и вознаграждает, не испытывая привязанности. Но ты человек, хоть и сын Сурья-дэва. Твоя справедливость будет другой. Твоя истина будет другой. Ты сам будешь другим. И ты уже сейчас понимаешь, что тело хоть и сосуд души, но сосуд этот несовершенный, временами его нужно опорожнять, чтобы заменить его содержимое. Как человек оправляет потребности, очищая себя, так и в пролитом куда-то там семени нет никакого греха. Если при этом человек получает удовольствие, никому не вредит, никого не оскорбляет своим видом, что в этом дурного? Даже женщины научатся доставлять себе удовольствие без мужчины. И это так же не будет грехом. Больше того, застой семени приводит к болезням, а массаж железы, которая и может заболеть, помогает исторгнуть застоявшееся семя даже без соития. Карна, жизнь проще, чем ты думаешь. Суждения, поступки, отсутствие поступков не делятся только на дхарму и адхарму. Нет ни одного человека… не было, нет и не будет ни одного человека, кто не совершил бы хоть один раз адхарму. И это не сделает человека плохим. Человек не бывает исключительно хорошим или однозначно плохим. Каждый человек несет в себе оба качества. А вот что перевешивает, по тому человека и судят на данный момент жизни. Потому что вор, укравший монету, конечно, вор, но вчера он мог спасти из реки ребенка, а завтра спас бы от голода вдову, которой и предназначалась эта монета. Хороший это человек или нет? – Карна снова промолчал. – Не хороший и не плохой. Но в конкретный момент, когда его поймали, он плохой и его накажут за воровство. Почему он не мог заработать честным трудом – это другой вопрос. Твоя же задача, как будущего царя, а потом и императора, дать людям понять разницу между плохим и хорошим поступком. Воздать наказание или наградить. И делать это для каждого, кто будет взывать к твоей справедливости, будь то мать, брат, друг или незнакомец, будь то брахман, дэвадаси или далит. Я тебя запутал? - Нет, - ответил Карна. – Но я не все понял. - Потом поймешь, - Кришна зевнул. – А если хочешь еще проще – все то, что было, не адхарма, потому что я так решил. Карна фыркнул смешком, но сразу перестал. - Я не смогу забыть об этом, - сказал он. - Я бы хотел, очень хотел, чтобы ты помнил, но нельзя, - извинился Кришна. – Ты будешь постоянно думать об этом, сомневаться, не сможешь идти дальше, нормально жить, ты сойдешь с ума, а миру нужен здравомыслящий правитель. Поэтому утром ты будешь ощущать только глубокое удовлетворение и умиротворение, но не будешь знать, почему. А вот когда утро наступит – это уже зависит от меня. И моя задача – удовлетворить тебя настолько, насколько ты только выдержишь. И себя не забыть, конечно же. Продолжим? Карна успел только подумать о том, что он даже не сможет пожалеть о забытом, потому что все забудет, как Кришна потянулся к нему и увлек в новый сладкий поцелуй, игривыми пальцами потянувшись к его лингаму и издав тихий стон, когда Карна стал обцеловывать его губы, шею, грудь и опускаться губами все ниже.