Кришне скучно - пойте песни

Церемония еще не началась, а Карна уже встретил своих отца и мать и лично проводил их в сабху, попросив благословить перед началом. И ему действительно было все равно, смотрят ли на него, шепчутся ли или обвиняют. Никто не шептался, наоборот, люди оценили почитание отца и матери будущего ювраджа и царя, даже если их разделяли разные варны. - Я рад видеть вас, - сказал Карна, глядя то на отца, то на мать. - Мы не должны были приходить, сын, - начал вдруг Адиратха, пряча глаза, - но прибыл сам Великий Бхишма и попросил не отказываться от гостеприимства будущего ювраджа. - Владыка сказал, что все началось с алчности женщины и ее гордыни, но закончиться должно праведностью мужчины, - добавила Радха. – И еще что ты единственный не из прямых наследников династии Куру, которая и была проклята. Карна нахмурился, пытаясь понять, что за женщину имел в виду Владыка, но даже задать вопрос ему уже не дали, торопя готовиться к церемонии. *** В сабхе уже ждали гости, Карна вышел из своих покоев, намереваясь вступить в свои права, как его окликнул голос, который Карна слышал во дворце все реже и реже. - Принц Карна, уделите мне несколько минут, прошу Вас, - он замедлил шаг и обернулся, встретившись глазами с молодым принцем, который был на самом деле принцессой, что молитвенно сложила ладони и в отчаянии смотрела на Карну. - Конечно, принцесса Драупади, - разрешил Карна. – Я слушаю Вас. - Я знаю, что задерживаю Вас, - волнуясь, начала она, - но я должна сделать это прямо сейчас. - Принц, Вас уже ждут, - перебил ее слова подошедший слуга, поклонившись Карне. - Подождут, - решил Карна. – Если кому-то нужна моя помощь, он ее получит, - слуга бесшумно покинул их. – Прошу вас, принцесса, продолжайте. - Прошу, принц Карна, простите меня, - Драупади хотела упасть на колени, но Карна удержал ее. – Я знаю, что вела себя недостойно, что унизила Вас на сваямваре. Я была надменной, слишком гордой своим положением, я гордилась своей красотой. Прошу Вас, принц, простите меня, я раскаиваюсь. - Я давно простил Вас, принцесса, - ответил Карна, удерживая ее за плечи. – Знаю, что эти слова дались Вам нелегко. Я желаю Вам только счастья. Драупади покачала головой. - Этого не сможете дать мне даже Вы, принц. Я больше не могут так жить, не зная, кто я, - по ее щеке скатилась слеза. Карна тепло улыбнулся ей. - Думаю, теперь узнаете, если посмотритесь в зеркало, - посоветовал он. – Вы – золотой лотос Панчала, принцесса. - Вы смеетесь надо мной, принц, - Драупади вытерла слезы и замерла, взглянув на свою руку – тонкую, с маленькой ладонью, аккуратными ногтями. – Я стала собой? – удивилась она, услышав и свой прежний голос. – Карна кивнул. – Но что случилось? - Сломалась стрела гордости, принцесса, - Карна поклонился ей и жестом предложил пройти в сабху, но Драупади отказалась, поспешив в свои покои. *** В самой церемонии не было ничего необычного, Карну натерли сандаловой пастой, омыли в священной воде и в молоке, украсили драгоценными браслетами, подчеркивающими статус, ожерельями, дупаттой и только после этого царь Дхритараштра, сидя на своем троне, разрешил надеть на голову ювраджа корону. Такое полагалось делать старшему по возрасту, но Бхишма только покачал головой, видя нетерпение братьев Карны – Дурьодханы и Юдхиштхиры. И только поэтому корону надели сразу трое – два брата и сам Бхишма, возвестив собравшимся о том, что принц Карна теперь юврадж Карна. *** К окончанию церемонии царь Дхритараштра и царица Гандхари должны были раздать подарки брахманам и всем присутствующим, но сабху вдруг осветило сияние Сурья-дэва и его детей – Ямы, Ями, Шани и Ашвинов, и царь с царицей уступили свое право на поздравления. - Сын Карна, ты стал наследником трона этого царства, - сказал Сурья-дэв после приветствий со стороны Карны и остальных собравшихся и благословений со своей стороны. – И я пришел одарить тебя всем, что бы ты ни пожелал. - Господь и отец мой, - почтительно сложил ладони Карна. – Я желаю лишь твоих благословений. Прошу тебя, Сурья-Нараяна, одари лучше подданных Хастинапура. Сурья улыбнулся, глядя на сына. - Ты щедр, Карна, - произнес он. – И поэтому я дарую твоим подданным свое благословение щедрости. Отныне вся земля, что тебе принадлежит, будет плодородной. С одного посаженного зерна риса люди будут собирать тысячу колосьев, из одного семечка вырастет сто деревьев, плоды с которых будут самыми сладкими. Даже пустыня, принадлежащая тебе, будет плодородной землей. Твои подданные больше не будут голодать. Так же я дарую твоей земле неисчислимые богатства. Вся земля под твоим управлением будет приносить золото и драгоценные камни. Даже дети будут играть золотыми игрушками, никто не будет испытывать нужду. Таково мое благословение. И из руки, поднятой Сурья-дэвом, посыпалось золото – золотые бусины, что целыми ожерельями украсили всех присутствующих. Бусины, как дождь, пролились во всем Хастинапуре, и люди подбирали их горстями, и земля была усыпана золотом. - Брат Карна, - взял свое слово Яма-дэв. – Я царь дхармы, я вижу твою праведность и благословляю твоих подданных тихой и спокойной смертью без боли. Никто из твоих подданных больше не будет страдать и каждый будет готов ко встрече со мной только по старости. Таково мое благословение. - Брат мой Карна, - тепло улыбнулась красавица Дэви Ями. – Ты защитник всех людей, независимо от пола, варны и положения. Так и я даю твоим подданным и твоим землям свое благословение защиты. Я дарую всему, что живет под твоим правлением, избавление от жажды. Даже в засуху, когда будут пересыхать реки и озера, твоя земля будет напитана водой. Деревья, звери, птицы, люди не будут испытывать жажду. И где бы не находился человек, пока он будет носить при себе хоть одну жемчужину, данную мной, он не будет испытывать жажды и сможет напоить других людей, животных и даже напитать целую реку. Таково мое благословение. И со смехом подняв руку, Богиня щедро осыпала собравшихся мелким речным жемчугом, украсившим людей целыми нитями бус. А вне дворца пролился целый дождь из жемчуга, и люди собирали его, чтобы сделать бусы, серьги и браслеты даже для детей. - Брат Карна, - произнесли Ашвини-кумары, - ты ценишь дары природы и делишься ими с другими, поэтому мы даем твоим подданным свой дар здоровья. Каждая травинка, каждый цветок, каждый плод на земле под твоим правлением отныне станут целебными. Раны затянутся от мази даже из листа ядовитого дерева, а отвар вылечит любую болезнь тела. Встреча с Ямараджем для твоих подданных пройдет без боли даже от смертельных ран, если их не успеют исцелить. Таково наше благословение. Карна почтительно склонился перед отцом, братьями и сестрой, но только один дэв даже не поднял головы и промолчал. - Сын Шани, разве ты не предложишь даров брату? – обратился к нему Сурья-дэв. - Мой брат щедро наделен всем, что не могу предложить даже я, - ответил Раздающий плоды кармы, глядя в пол. – Он выдержал все испытания, какие я мог бы дать ему. Но я бы тоже хотел одарить подданных моего брата и его самого. Я не могу дать ни золота, ни воды, ни тепла. Я не дарую ни долголетие, ни здоровье. Я могу дать людям возможность встать на правильный и праведный путь. Мой дар для одних будет благословением, а для других станет проклятьем. Брат Карна, - обратился Шани к нему. – Ты защитник прав человека, ты на себе ощутил несправедливость отношения к тебе, как к мужчине, и как к женщине. Ты познал отношение к тебе, как к сыну колесничего, и как к сыну Сурья-дэва. Я дарую твоим подданным защиту от гнева, подозрений и оскорблений. Тот мужчина, что обвинит, оскорбит и унизит женщину – свою жену, мать, дочь или невестку, сам станет женщиной, и ты, Карна, дашь ему наказание, будь то извинение перед одной женщиной, тысячей или что-то иное, если его грех будет тяжек. Ты справедлив и даже если прикажешь мужчине искупить свою вину рождением дочери, сказанное тобой исполнится. Каждый мужчина из твоих подданных должен понять и увидеть не женщину рядом, а человека и личность. Каждый должен научиться уважению другого. И если женщина обвинит другую женщину, наказание понесет и она. Ты дашь ей его в зависимости от ее проступка. Ни одна вдова больше не взойдет на костер после смерти мужа, порицаемая обществом, а сможет выйти замуж, если сама того захочет, столько раз, сколько захочет, как и мужчина сейчас женится несколько раз. Ни одна девушка не выйдет замуж по приказу родителей - только когда сама захочет и будет готова к замужеству, найдя того, с кем будет счастлива. Никто не осмелится похитить невесту для себя или для другого. Ты, мой брат, будешь справедливо судить каждого, кто обратиться к тебе, не жалея ни себя, если будешь виновен, ни жены, если будет виновна она, ни матери, ни брата, ни царя, ни раба, ни далита, ни брахмана. В любом спорном деле ты увидишь истину и решишь в пользу правдивого, наказав лжеца. И мой дар всем твоим подданным – терпение брахманов, которые больше не будут злоупотреблять своим положением и проклинать, не дав возможности высказаться. Тот брахман, что пренебрежет моим даром, станет изгоем среди брахманов и среди людей. Я дарую твоим подданным самого справедливого, смелого и самоотверженного правителя. Да будет так! На стоявшего посреди сабхи Карну пролился целый дождь из лепестков цветов, когда все божества подняли свои руки для общего семейного благословения. *** Кунти задумчиво разглядывала и крутила в пальцах золотую и жемчужную нити, что украсили ее шею как дар богов, и ее разум пребывал в смятении. Карна стал только ювраджем, но не к ней пришел за благословением перед церемонией. Не к ее ногам склонился и не ее обнял. Кунти не испытывала ревности к женщине, которую сын звал матерью, но материнская боль от своей второй роли в его жизни терзала царицу. Но еще больше мучила давняя боль – от потери мужа. - Кунти? Ты здесь? – раздался голос царицы Гандхари, что вывел Кунти из тяжких дум. - Я здесь, сестра, - отозвалась Кунти. - Оставь нас, - приказала Гандхари служанке, когда та привела ее в покои Кунти. Когда девушка ушла, Гандхари медленно подошла к ложу и села рядом с Кунти. – Я не вижу твоего лица, но знаю, что ты обеспокоена, Кунти. Что случилось? - Мой разум пребывает в смятении, сестра, - ответила Кунти. – Боги одарили всех золотом и жемчугом, их благословения дадут всем нам мирную и спокойную жизнь, но лишь когда Карна станет царем. Но моя печаль не из-за этого, Гандхари. Я знаю, что Карна будет великим царем и его народ будет счастлив. Дело в подарках Сурья-дэва и Дэви Ями. Я вдова, я уже очень давно не ношу ни шелк, ни украшения. Вдовы не заплетают волосы, не украшают себя даже увядшим цветком – что говорить про золото? Но как мне осмелиться и снять дары богов? Зачем мне украшать себя? Для кого? Гандхари коснулась своей мангалсутры на груди и ощупала свои золотые бусы и жемчужную нить на шее. - Шани-дэв благословил вдов выходить замуж и после смерти мужа, - напомнила она. – Ты никогда не думала о том, что у мужчин так много прав, а у нас есть только обязанности? Когда умирает жена, мужчина просто женится снова, а когда умирает муж, вдова совершает обряд сати, чтобы остаться ему верной. А если продолжает жить, то больше не носит даже цветов в волосах, как будто наша скорбь не должна иметь конца. Жены остаются преданными мужьям, даже если в браке не было ни любви, ни уважения. Но девушки могут выйти замуж за очень старых мужчин и стать вдовами совсем юными. И наша юность, наша красота тают с каждым днем, наша жизнь становится бессмысленной и пустой. Но ведь Шани-дэв прав. Муж может принять ребенка, зачатого от мантры или нийоги, почему же тогда женщина не может выйти замуж второй раз и зачать в новом браке? Кунти, наличие или отсутствие ребенка не делает женщину нечистой, если она стала вдовой. Ты уже носишь золото и жемчуг, значит, обществу придется принять свободу вдовы снова стать счастливой и обрести счастье в новом браке. Кунти встала и заходила по покоям. - И ты вышла бы замуж после того, как стала бы вдовой? – спросила она. - Возможно, - осторожно ответила Гандхари. – Мир должен измениться, Кунти. И я верю, что царствование твоего сына приблизит день, когда больше ни одна вдова не взойдет на костер и не будет отвергнута обществом. Кунти отвернулась от нее и подошла к окну. - Я жду этого дня, Гандхари, но и боюсь его. Когда Карна станет царем, твой муж должен будет уступить трон, а мы обе знаем, что царь Дхритараштра на это не пойдет по доброй воле. Но даже не это терзает меня, сестра. Я больше не чувствую, что нужна сыновьям. Я не нужна здесь. - Не говори так, сестра, - попросила Гандхари. – Я знаю, что твои сыновья любят тебя и нуждаются в тебе. - Не все, - прошептала Кунти, глядя на сад под окнами. Гандхари поднялась и медленно подошла к ней. - Дай ему время, сестра. Карна молод и горяч, для него родители, воспитавшие его, важны, как важны отец и мать для любого ребенка. Но он любит тебя, уважает тебя… - Как царицу-мать! – вырвался из груди Кунти горестный стон. – Что мне сделать, чтобы он не просто признал меня матерью, но и относился, как к матери? Он носит золотой доспех на груди, но как мне пробить его своей любовью? Как дать понять, что мне нужно не его почтение, а его прикосновение, его объятия? Боги даровали нам, женщинам, благословения защиты и почтения от мужчин, но мне нужно всего одно объятие сына ко мне, как к матери. Даже твой сын Дурьодхана обнял меня, как тебя, его мать, а Карна обнимает дэви Радху. Я очень стараюсь не подавать вида, но мне больно. Гандхари коснулась ее плеча в жесте поддержки. - Я тоже мучаюсь от стыда, сестра, - призналась она. – Мой обет сделал моих детей несчастными. Ради того, чтобы понять жизнь слепого мужа, я обрекла детей жить не только со слепым отцом, но и с матерью, которая закрыла повязкой свои глаза. Дурьодхана стал жестоким из-за влияния моего брата, который постарался заменить отца и мать, глядя и видя моих детей. Но теперь, я уверена, что брат не вернется в Хастинапур. - Почему? - Испугается своего поведения и превращения в женщину. Мой брат слишком далек от уважения к женщине, сестра. Но я пришла не из-за него. Я хочу попросить твоей милости. Кунти подняла брови. - Моей? Но что я могу тебе дать? Я живу во дворце, как тень. - Ты мне как сестра, а не тень, - ответила Гандхари. – И ты мудра. Боги благословили правление Карны, но мы обе знаем, что мой муж упрям и властолюбив. Как мать и царица, я конечно же хочу дать трон своему старшему сыну, как и ты – своему, но мы обе знаем, что Дурьодхана и Юдхиштхира отказались в пользу Карны. И я считаю, что это единственное верное решение. Род Куру проклят за властолюбие царицы Сатьявати. Она вынудила Великого Бхишму отказаться от трона в пользу ее сыновей, но ее дети были слабыми и рано умерли, не оставив наследников, а твой муж и мой – сыновья Вьясы, сына Сатьявати. Они так же были прокляты из-за поступка царицы-матери и ее жажды власти. Наши дети могли развязать войну друг против друга, если бы не Карна, который единственный не является прямым наследником династии, даже если Панду признал его сыном. Сын Сурья-дэва, зачатый до твоего замужества, стал спасением рода Куру. И он должен править Хастинапуром, чтобы все благословения богов сбылись как можно скорее. Каждый день промедления – чья-то боль и слезы, голод и унижения. Каждый день еще одна женщина совершит сати, потому что общество отвергнет ее и она будет голодать и нищенствовать до конца жизни. Я великая йогини, я хочу отдать плоды моей аскезы твоему сыну, но я не знаю, чего ему пожелать и примет ли он мой дар. Я пришла просить тебя поговорить с ним, потому что знаю, мне он откажет из уважения и попросит передать дар Дурьодхане. Мой сын для меня великое благословение, но я знаю, что он стал счастлив благодаря Карне. И он не примет мой дар. Кунти неслышно заплакала. - Плоды твоей аскезы – великий дар, сестра, - прошептала она, - но даже я не смогу уговорить Карну принять их. Дар ювраджу, у которого есть все, что ему нужно, кто щедр, добр и справедлив, не пойдет на пользу. Он раздал всех коров бедным, он раздал лучшие ткани всем женщинам царства, накормил, напоил и обогатил дарами своего отца, братьев и сестры всех людей. Что ему может сказать та, что для него лишь царица-мать? Нет, сестра. Он не примет твой дар не из гордости, а из уважения к тебе. Гандхари опустила голову и из-под повязки скатилась слеза, смочив ткань. - Тогда что мне делать, Кунти? Сегодня я ощутила покой в душе, какого не испытывала никогда в жизни. Я знаю, что мне нужно отдать плод моей аскезы именно Карне. Кунти вытерла лицо и слабо улыбнулась. - Тот, кто обрел братьев, захочет поделиться с ними всем, что имеет, - заметила она. – Пусть я не знаю своего сына, но я понимаю его, и я знаю своих пятерых сыновей. Кажется, я знаю, что сделать, но для того, чтобы Карна принял твой дар и он пошел ему на пользу, сперва Карна должен стать царем. Гандхари подняла голову. - Как же это сделать? *** Поздно вечером, когда в Хастинапуре продолжились торжества в честь назначения Карны наследным принцем, во дворце пиршества начали затихать. Гости, сытые, веселые и довольные, расходились по выделенным им покоям или по своим домам. Царь Дхритараштра же покинул пир под предлогом усталости одним из первых, но пошел не в свои покои, а велел привести главного астролога в храм при дворце. - Приветствую, царь, - почти немедленно появился тот в сопровождении трех помощников, нагруженных свитками. – Я выполнил Ваш приказ и рассчитал идеальное время. - Говори же скорее, - поторопил царь. *** В покои царя Гандхари привела Кунти, но стража сказала, что царь ушел в храм, и обе царицы поспешили туда, гадая о том, для чего царь так поздно решил молиться. Но едва ступив внутрь, Кунти увидела то, от чего ее сердце чуть не остановилось от страха. На полу, прямо перед шивалингамом расположились астрологи, сверяя гороскопы со своими расчетами, а царь интересовался тем, когда же можно будет все решить с Карной. - Господин? – дала о себе знать Гандхари. – Вы здесь? Я слышу голоса. - Что Вы делаете? – спросила Кунти. - То, что должен, - коротко ответил Дхритараштра, повернув голову на голоса женщин. – Главный астролог рассчитал наилучшее время для церемонии назначения принца наследником трона - и нас благословили боги. Но сразу с расчетом для этой церемонии я велел сделать расчет на коронацию принца. - Это была долгая работа, царицы-матери, - добавил астролог, выкладывая на свитки разноцветные камни. – На момент расчета грахи показывали одно время, но после сегодняшней церемонии их положение изменилось. - Как сильно? – спросила Гандхари. - Очень сильно, царица-мать, - ответил астролог. – Если раньше идеальное время для коронации было только через тридцать три года, теперь же – через три дня. Ровно через три дня тот, кто взойдет на трон Хастинапура, станет величайшим правителем всей Бхараты, кто объединит под один флаг все царства и принесет мир и благоденствие всем людям. Если упустить это время, следующее благоприятное время для коронации произойдет спустя пятьдесят лет. Царицы неслышно ахнули, царь же нервно заерзал. - Я хочу передать трон ювраджу Карне, - сказал он. – Я желаю народу Хастинапура и всей Бхараты счастья и процветания, но я не знал, как сказать об этом тебе, Гандхари. Дурьодхана наш сын, для него я берег трон, но Дурьодхана отказался, отказался и твой сын, Кунти, Юдхиштхира. Они оба поддержали своего старшего брата Карну. Его поддержали и благословили боги. Если Карна не станет царем, мы можем оскорбить дары богов и тогда произойдут несчастья по всей Бхарате. - Будет ужасная засуха, - вставил астролог. – Будут гибнуть растения, животные и люди. Все созвездия встанут в неблагоприятные соединения. Событие такого масштаба изменит весь мир. Если человек, из-за которого эти события произойдут, не станет царем, нас ничто не спасет. Юврадж Карна – великий человек, если из-за него звезды пророчат либо всеобщее счастье, либо всеобщую гибель. Такие люди рождаются раз в тысячу лет. - Господин, Вы действительно хотите передать корону Хастинапура Карне? – уточнила Гандхари, чувствуя слабость в ногах. - Сначала я не хотел, а уточнить решил, из-за опасения, что Карна возьмет власть силой, - ответил Дхритараштра, - но теперь без сомнений я лишился страха. Твой сын, Кунти, снимет с династии Куру все проклятья. Через три дня он станет царем Хастинапура! – громко провозгласил он. Гандхари не сдержалась и разрыдалась, поняв, что, даже разделив с мужем его слепоту, так и не поняла его до конца. *** - Три дня… - протянул Кришна задумчиво, встретившись с принцами и царицами наутро. – Еще ни одного ювраджа не короновали так быстро, – заметил он. – Вы действительно уникальная личность, юврадж Карна, если даже звезды принимают благоприятное положение ради Вас. - Уверен, что звезды принимают любое положение не из-за меня, Кришна, - возразил Карна, глядя на него и чувствуя внутри необъяснимое ощущение знания чего-то непостижимого. – Если гороскоп составляется для одного человека с определенным часом рождения, то он действителен и для другого человека, родившегося в этот же миг. А люди рождаются каждый миг. Значит ли это то, что в мире прямо сейчас живет другой человек, может быть, и не один, кто так же может занять трон какого-то своего царства в другой стране? - Какое необычное суждение, - прищурился на него Кришна с улыбкой. – Вы даже теперь думаете не о себе, а о ком-то еще, кто так же велик, как Вы, юврадж. Значит, звезды правы. Один великий человек или несколько – я думаю, что чем больше, тем лучше. - В галактике множество звезд, - вдруг произнес Карна. – Во Вселенной множество галактик. Если какие-то звезды принимают какое-то определенное положение, значит, так было предопределено давным-давно. Кришна перестал улыбаться и чуть склонил голову набок, разглядывая Карну. Никто из принцев и цариц даже не понял, что сказал юврадж. Для них это было сродни предсказанию астролога, но только не для того, кто играл всеми звездами, как крошечными блестками. Что же Кришна не сделал, если Карна забыл не все то, о чем говорил Кришна в ночь, которой для Карны не было? Или что сделал, но не так, если Карна вспомнил? И были ли эти слова именно воспоминанием, или же Карна получил какое-то благословение от богов, сделавшее его столь мудрым? Для этого времени такие знания были рановаты. - Мудрая мысль, юврадж, - сказал Кришна, решив разобраться с этим чуть позже. – Уверен, что так все и есть. Но праздник в честь ювраджа продлится целую неделю, – напомнил он царицам. – Уместно ли проводить коронацию нового царя в середине недели? Я ни в коем случае не хочу обидеть Вас, юврадж Карна, - заверил он, - но если уж Ваша церемония назначения наследником трона прошла столь пышно и с такими дарами, я уверен, если бы все цари Бхараты узнали о ней, они так же захотели бы присутствовать на коронации. Это событие целой юги! Мне даже неловко, что я пригнал Вам в дар только коров, еще и так мало, - тяжко вздохнул он, опустив голову. - Вы дали мне все, что я желал, Кришна, - ответил Карна, коснувшись его плеча ладонью и заглянув в глаза. – Вы подарили мне всю Вселенную. Присутствующие принцы и царицы даже побоялись вздохнуть, чтобы не нарушить момент. По какой-то неясной причине они понимали, что даже этот разговор, даже встреча были предназначены лишь для двоих, а они все оказались невольными слушателями, которым лучше было уйти и не мешать. Юдхиштхира молча сделал всем братьям знак, чтобы так же молча все разошлись, и ему подчинились даже Кауравы во главе с Дурьодханой, который один ощущал и тревогу, и одновременно с этим уверенность, что то, что происходит, правильно и своевременно. Кришна настораживал старшего сына Дхритараштры, немного пугал, немного вызывал уважение и где-то очень глубоко – частичку любви и принятия, но Карну Дурьодхана любил гораздо больше и… нет, наверное, не боялся за него – Кришна не стал бы даже мыслью вредить Карне, но все-таки Кришна вызывал странное ощущение, какое Дурьодхана испытывал не раз, но каждый раз – с неприятными последствиями для Пандавов. Принц испытывал ревность. И не без основания, потому что эти взгляды Кришны и Карны друг на друга явно говорили о чем-то личном, чего бы друг Карна не стал ни говорить, ни обсуждать с Дурьодханой. И принц никак не мог понять – что же такого он упустил из виду, если царь Двараки перестал улыбаться от простого прикосновения к себе руки Карны? - Знаешь, брат, - вдруг произнес Духшасана задумчиво. – Я почему-то вспомнил, что когда мы с Арджуной были в Двараке, и когда я с Васудевой Кришной был в парке с той громадной ящерицей, большими бабочками и цветами, я там наступил на муравья. Васудева Кришна говорил только о том, чтобы не раздавить бабочку, но они были такими большими, что этого бы сделать не смог, а вот одного муравья не заметил. Но я его не насмерть раздавил, а только лишил ноги. Это может что-то значить? Поскольку это признание услышал только Дурьодхана, сам Дурьодхана даже не понял, что такого страшного было в каком-то муравье. Да и история Духшасаны о громадной ящерице по мнению Дурьодханы была явно выдуманной, ведь крыло бабочки Духшасана не привез. Но деталь о лапке муравья почему-то перестала быть глупо выдумкой. Духшасана мог выдумать что-то величественное, как ту же ящерицу, но лапку муравья… Дурьодхана поежился, оглянувшись на Карну и Кришну. Они просто стояли друг напротив друга и смотрели друг на друга, но Дурьодхана кожей ощутил, что между ними что-то происходило. Или даже уже произошло, правда, непонятно, когда. И это почему-то пугало.