Кришне скучно - пойте песни

Карна даже забыл, куда намеревался выехать, стоило только увидеть девушку, подобную нежному лотосу. Без красивого сари, без каджала на глазах и косметики на лице, без цветов в волосах, она была прекрасна, как дивный лотос в далеком озере дикого места, куда не ступала нога человека. Но все же она была знакомой. Каким-то непостижимым образом принцесса Шикхандини, перестав быть собой, не стала принцессой Амбой из прошлого, а стала кем-то из своего же будущего. И она была невероятной. Большеглазая, миниатюрная, с такой тонкой талией, что ее можно было обхватить одной рукой, с пышными длинными волосами и юностью, которая как будто светилась изнутри, Падмини была желанна для того, кто еще не открывал свое сердце ни одной дэви. Если она выглядела для Карны так соблазнительно в дорожном виде, как же тогда блистательна она стала бы в сари и украшениях? - Вы станете моей женой? – спросил он. - Я приехала для того, чтобы стать Вашей женой, - ответила она. *** - Свадьба? – царица Гандхари чуть не схватилась за сердце. Для нее три церемонии сразу приравнивались к величайшему счастью, одновременно же – к катастрофе, потому что только-только прошла церемония назначения Карны ювраджем, близилась церемония коронации, а сам юврадж, сияя глазами и крепко сжимая своей рукой руку прекрасной девушки, сообщил о свадьбе, а если она будет отложена хоть на миг – предупредил, что женится по обряду гандхарвов в первом попавшемся храме Вишну-дэва. – Но юврадж… - Я желаю жениться немедленно, - повторил Карна. - Но юврадж, - взмолилась царица, - мы едва успели подготовить Вашу церемонию коронации! Все будет так поспешно выполнено, что мы рискуем стать посмешищем в глазах подданных! - Завтра же и ни днем позже, - предупредил Карна. – Благословите, царица-мать! - Благословляю, дети, - Гандхари коснулась их голов, когда оба наклонились к ее ногам. – Всех благ. - Получим благословения у царя, матушек и отца, - заявил Карна, едва получив благословение от царицы и почти бегом удалился вместе с юной невестой. - Сын! – простонала Гандхари. – О, Махадэв, за решениями ювраджа не угнаться уже сейчас, что же он будет вершить, став царем! *** - Юврадж, подождите! – притормозила своего возлюбленного Падмини. – Прошу Вас, юврадж! - Без церемоний, - напомнил он, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, хотя тело хотело движения и бега рука об руку с принцессой. – Просто Карна. - Но так же… Хорошо, как скажешь, Карна, - согласилась Падмини. – Но ты даже не дал мне все объяснить! - Что именно? - удивился Карна. - Моя аскеза имела не только сладкие плоды, но и горькие тоже, - на прекрасные глаза принцессы навернулись слезы. – Махадэв принял мою аскезу, но напомнил, что я уже дважды отказалась стать женой и матерью – как Амба и как Шикхандини. Мои дети появятся не из моего лона и не от меня. Мне не стать матерью самой, но ты станешь отцом, твои дети будут мне родными. - О чем ты говоришь? – не понял Карна. – Как это может быть? С помощью мантр? - Нет, обычным способом, - ответила Падмини. – Ты возьмешь еще двух жен. Но не принцесс. Я буду твоей первой женой, второй станет та, что росла рядом с тобой и любила молча, третьей станет та, что служила жене твоего друга и полюбила, лишь услышав о тебе. - Но я не хочу иметь других жен, - нахмурился Карна. – Как я могу иметь других жен, когда сам хотел привести мир в равновесие и дать женщинам такие же права, как у мужчин? Если у мужа несколько жен, любит он все равно одну, а вторую лишь уважает. Невозможно любить двух женщин сразу. - У царя Дашаратхи было три жены, он любил всех трех и каждая из них была матерью своего ребенка и четырех сыновей сразу. Царица Кайкеи любила Шри Раму больше своего сына Бхараты. Три царицы жили в мире, пока царице Кайкеи не смутила ум ее служанка. Карна, народ будет любить тебя, почитать, превозносить, но если я не дам тебе сына, люди будут роптать. Махадэв благословил меня материнством только через двух других твоих жен. Твои дети примут меня как старшую мать, а я буду любить их, как своих. - И ты согласишься разделить меня с другими женщинами? - Когда счастье и любовь делятся на части, они только приумножаются. Когда боль и горе делятся на части, они уменьшаются. Карна на миг задумался. Он увидел в Шикхандини не только человека и женщину, воина, сильную личность, но и глубоко несчастную женщину. И своим почтением к ней хотел заключить брак, чтобы дать ей любовь и заботу мужчины, равного ей, но Падмини… в этом образе Шикхандини была другой и вызывала совсем другие чувства. Карна вдруг понял, что просто не сможет жить без этой девушки. Он отказался бы от царства и короны ради того, чтобы быть с ней, жить даже в джунглях, ходить босиком, не видеть ни одного человека до самой смерти, но быть с ней, звать ее женой и любить так сильно, что им хватило бы только друг друга. Но Падмини была права. Все блага дэвов даровали бы людям сытость и благополучие, но не праведность, потому что в умах людей зрел бы вопрос о том, почему у царя нет наследника. Если уж было суждено разделить царицу с другими женами, Карна согласился. Согласился, уже зная, кто эта – вторая его будущая жена. И если третья была такой же праведной, как вторая, он сделал бы счастливыми всех своих жен. Возможно, стал бы счастливым и сам. - Я согласен, - сказал он. – Завтра же ты станешь моей женой. А теперь нужно получить все благословения. *** Радха и Адиратха удивились куда больше царицы Гандхари, когда к ним домой явился наследный принц – их сын, в сопровождении невероятно красивой девушки и попросил благословить на брак. Кунти удивилась куда больше семьи колесничих, так же благословив жениха и невесту. Но больше удивился только Дурьодхана. Благословлять старшего брата он не мог, но, едва увидев принцессу Падмини, понял, что несмотря на защиту груди друга золотым доспехом, для цветочных стрел Кама-дэва Карна так же беззащитен, как и другие люди. - Друг, ты не поверишь, но я тоже хочу жениться, - прошептал Дурьодхана, оттащив Карну от поздравлений всех братьев и матерей с отцом. – Я тебе уже говорил, что я влюблен в принцессу Бханумати. Если б не ее отец, никакой сваямвары бы не было, и прости меня, Карна, но я ее украду. - Это неправедное дело, друг, - нахмурился Карна. - Не для нее, - Дурьодхана потряс перед ним красной ленточкой. – Я посылал к ней сокола с сообщением, что если она действительно хочет выйти за меня замуж, она должна прислать мне красную ленту. Карна, друг мой, брат мой, я готов отказаться от всех корон ради нее! – он молитвенно сложил ладони у груди. – Я люблю ее, а она любит меня! Я честно сказал ей, что она не станет царицей, но будет женой сенапати. И она согласилась, чтобы просто быть со мной. Я хочу на ней жениться! - А ее отец не согласен? – уточнил Карна. - А ему Хастинапур не нравится, - махнул рукой Дурьодхана. – Карна, клянусь Махадэвом, я без Бханумати жить не смогу! Я украду ее до сваямвары и пусть меня казнят. - Никто тебя не казнит! – возмутился Карна. – Что за дикость? Если принцесса любит тебя, а ты любишь ее, с ее отцом мы договоримся. - Друг, это еще не все, - тяжко вздохнул Дурьодхана. – Сваямвара еще нескоро, но я хочу предупредить тебя заранее и попросить прощения за обещание без твоего разрешения. Дело в Суприи. - В ком? – не понял Карна. – Ты хочешь похитить двух принцесс и жениться на обеих? - Суприя – служанка Бханумати, - осторожно начал Дурьодхана. – Моя любовь сказала, что не выйдет за меня, если ее служанка и лучшая подруга тоже не выйдет замуж. - За тебя? – переспросил Карна. – Если ты не против… - За тебя, - еще осторожнее закончил Дурьодхана. – Бханумати дала понять, что Суприя без ума от тебя. Оказывается, она влюбилась в тебя, едва услышав о тебе, и даже не видя. Слышал, что такое было только с женой Кришны, Рукмини. Друг, - Дурьодхана даже рискнул встать на колени, но был остановлен Карной, - прошу, молю, сделаю все, что ты захочешь, только возьми Суприю в жены! Знаю, этот брак неравный, все-таки, ты сын Сурья-дэва, а она… - …а она станет моей третьей женой, - согласился Карна. - Уже третьей? – удивился Дурьодхана. – Первая Падмини, а вторая кто? - Вришали, мы росли вместе, она дочь колесничих. Дурьодхана закрыл глаза и сделал глубокий вдох, после чего выдохнул и открыл глаза. - Я не должен этого ни говорить, ни даже думать, но союз разных варн – это что-то новое. Впрочем, ты станешь царем – делай, что сочтешь нужным, а я всегда на твоей стороне. Не уверен только, что Юдхиштхира поддержит, - кивнул он куда-то в пространство. – Он по своей принцессе страдает, она – по нему, а у Пандавов вообще не жизнь, а праздник, - наябедничал он. – Бхима грозится притащить во дворец свою жену ракшаси, Арджуна уже наяву бредит сестрой Кришны Субхадрой, Накула с Сахадэвой пока держатся, но тоже кого-нибудь найдут. Дворец столько народу не выдержит, придется разогнать всех по провинциям. А что ты думаешь о том, чтобы Арджуну с его будущей женой выгнать в Кхандавапрастху? Духшасана говорил, что даже готов поехать с ним и лично заниматься контролем над строительством дворца. Обычно брат все мне рассказывает, но я пока не понял, что у него за интересы к тому месту и Арджуне. Что вообще могло их так сблизить в Двараке? Может, его кто-то укусил в том лесу с ящерами и бабочками? Ты как думаешь? - Подожди, Юдхиштхира с Драупади страдают друг по другу? – перебил его Карна. – Я не понимаю. - Да все уже поняли, что у Пандавов с общей женой разлад, - отмахнулся от него обеими руками Дурьодхана, после чего снова залюбовался ленточкой в руках. – Как Драупади стала снова собой, так выгнала всех мужей из своих покоев. Ходит тенью, постоянно плачет. Юдхиштхира и того не лучше. Одна глаза и остались, бродит, как прет, скоро сквозь стены проходить научится. Зато другие счастливы, как будто им жена в тягость. Друг, я тебе говорил, что Пандавы ненормальные? Нет? Сейчас и скажу. Пандавы – ненормальные. Зачем было жениться на одной женщине, делить ее, если потом она стала никому не нужна? Мне все равно, что у них там, но если уж ты станешь праведным и справедливым царем, я тебя прошу – разберись с этими ненормальными. Если в царстве будет страдать хоть одна женщина, боги нас проклянут. - Я не могу прийти к женщине с такими вопросами, это оскорбительно, - покачал головой Карна. - Тогда я приду, - решил Дурьодхана. – Пусть оскорбит меня и явится к тебе, а то тошно уже от ее кислого вида, а от вида Юдхиштхиры у меня желудок болит. - Друг, не надо к ней приходить, - попросил Карна. – Если захочет с кем-то поговорить, разрешить такой вопрос, то она придет к царице Кунти, а не ко мне. - Да хоть к риши Дурвасе! – воскликнул Дурьодхана. – Только б побыстрее, а то у тебя свадьба завтра, через два дня коронация, а тут два кислых лица, от вида которых молоко свернется. *** Дурьодхана был прав – во дворце, где радовались все, было двое очень несчастных человек, кто не мог быть вместе, несмотря на свой статус. Драупади выполнила свою угрозу и прекратила всякое общение с мужьями, сказав, что, если в царстве счастливых женщин она несчастна и никому не нужна, она скорее станет вдовой, чем позволит мужьям страдать рядом с ней. Юдхиштхира же мучился невозможностью решения проблемы с браком. В его понимании Драупади исполнила приказ матушки, вышла замуж за пятерых мужчин, но лишь с ним одним была если уж не счастлива, то довольна ночами. Однако же, и при этом Юдхиштхира мучился виной за то, что бросил жену, поехав искать старшего брата. Жена осталась одна, никому не нужная, брошенная четырьмя из пяти мужей, которые даже не попрощались с ней. Юдхиштхира не мог винить братьев. Каждый из них считал, что в период, когда Драупади перестала быть женой старшего брата, она должна была совершать аскезу, чтобы забыть о семейной жизни с одним мужем и вступить в новый брак с другим, чтобы так же нести свои обязанности жены. Но Бхима был слишком увлечен предстоящим боем с врагами, если бы кто-то похитил Карну, Арджуна и вовсе думал только о том, что еще раз докажет всем, что он – лучший лучник в Бхарате и именно он спасет Карну, чем заслужит его признание, а Накула и Сахадэва молча собрались в дорогу, чтя свои обязанности младших и послушных братьев. И только Драупади продолжала думать обо всех мужьях, а Юдхиштхира даже в дороге думал о ней, вынужденной мириться со своей ненужностью и положением. Женщина могла бы плакать, но Драупади на тот момент была мужчиной, а мужских слез мир не видит. Ей даже не к кому было обратиться за помощью. И ее наказание для мужей было справедливым, как думал Юдхиштхира. Она возлегла со всеми своими мужьями разом, разделила с ними ложе, как жена, но только у него в ту ночь не было сна, только Юдхиштхира мучился невозможностью заключить молодого мужчину в свои объятия и насладиться любовной игрой с ним. Даже увидев красоту Драупади, вернувшей себе свой женский облик, Юдхиштхира вдруг понял, что его тело, сердце и душа по-прежнему принимают жену. Но его братья изменили свое решение и начали проявлять внимание и заботу к той, которая чувствовала себя красивой новой игрушкой, заменившей старую и сломанную. Даже Арджуна, до этого старавшийся не замечать жену, начал оказывать знаки внимания. Вот только Драупади это не радовало, а огорчало до слез. И никто из них не знал своего статуса. Являлись ли они по-прежнему мужьями и женой или уже нет? И задать такой вопрос было просто некому. Юдхиштхира был старшим, как старший он обязан был наставлять младших, но что он мог знать о таком сложном положении, если сам хотел найти наставника? Он обратился бы к Кришне, как к мудрому человеку, но Кришна был младше, а еще было просто стыдно обсуждать жену с другим мужчиной. К матушке с таким вопросом и подавно было не подойти. Искать Вьясу было стыдно, а другие брахманы сказали бы то, что считал и сам Юдхиштхира. Если муж и жена обошли семь кругов вокруг священного огня и связали свои одежды, они были мужем и женой. Ни один брахман не стал бы учитывать тот факт, что женой для пятерых мужчин был такой же мужчина, вернее, женщина в мужском облике. Юдхиштхира молился Махадэву, прося вразумить его, но он и сам понимал, что едва ли получит ответ на свои молитвы. Люди просят в своих молитвах благополучия, любви, счастья, здоровья, а о чем просил сын Ямараджа? О том, чтобы Бхоленатх помог разобраться с одной женой пятерых мужчин? В конце концов, Юдхиштхира понял тщетность своих мыслей и пустоту своего ума. Нужно было думать не о себе и своих проблемах, а о Драупади и ее беде, молиться за нее, но и тут Юдхиштхира не справился. Он радовался, когда старший брат стал ювраджем, был счастлив дарам богов, будущему счастью всего народа Хастинапура, но его душа все равно болела из-за горя Драупади, которая держала лицо, сияла, подобно золоту, поздравляла ювраджа, но когда церемония закончилась, Драупади просто тихо ушла, а Юдхиштхира не нашел в себе смелости последовать за ней. Ему было уже все равно, что бы и кто бы ни сказал, но он считал правильным просто поговорить с ней, дать ей понять, что она по-прежнему дорога ему, любима им. Что для него ничто не изменилось. Что он, наконец, хочет быть с ней любой ценой. Что попросит Карну освободить его от обязанностей, которые уже были оговорены, но… Но он лишь проводил ее взглядом, оставшись с братьями, а теперь терзался от душевных мук. И новость о свадьбе Карны Юдхиштхира воспринял спокойно, пожелав счастья жениху и невесте. А узнав, что невестой стала сестра Драупади, он хотел сообщить об этом самой Драупади… но опять не стал. Не стал только потому, что Драупади никого не желала видеть. *** Было больно. Так больно, как никогда еще не было. Да, она снова стала собой, прекраснейшей из женщин, она радовалась, видя принца Карну ювраджем, искренне пожелала ему счастья, осыпала его цветами и всем сердцем желала ему долгого правления, но не могла даже взглянуть в сторону, чтобы увидеть лица своих мужей. И не могла понять, что ей теперь делать. Как мужчина она была нужна только Юдхиштхире, остальные ее лишь терпели, но тот, кто выиграл в сваямваре, тот, кто первым стал ее мужем, принц Арджуна, не желавший даже лишний миг находиться рядом с ней, когда она была мужчиной, немедленно воспылал к ней любовью, едва она стала женщиной. Это было даже не больно, а горько и обидно. Неужели тот, кого Говинда ей сватал, видел в ней только свою награду? Почему Арджуна, избегавший ее тогда, сразу обратил на нее внимание теперь? И почему у нее, полюбившей Арджуну еще тогда, в Панчале, теперь сердце замолчало? Муж Бхима не удивился ни ей-мужчине, ни ей-женщине, как будто она и не менялась. Муж Накула как будто обрадовался тому, что она теперь женщина и ему не конкурент в красоте. Муж Сахадэва снова опустил глаза, как будто извинялся за что-то… И только муж Юдхиштхира смотрел так, что внутри разгорался огонь, а сердце начинало биться сильнее. Тот, кто принял ее мужчиной, принял бы и женщиной, Драупади в этом даже не сомневалась, но как она теперь могла принять его, если и ему была дорога его дхарма, а не женщина, которая отдала ему все, что могла и имела? Он не подошел к ней после церемонии, не заговорил, не прикоснулся. Даже не улыбнулся. Он… он отвел взгляд, как будто и ему было стыдно. Но она и не думала задерживаться во дворце. Когда бы кончились празднования, она просто ушла бы в лес, тихо и незаметно. Невестка династии никогда и не была невесткой, она была позором, хиджрой. Но новость о скорой свадьбе ювраджа добила ее окончательно. Стало пусто и холодно оттого, что она сама была женой без красивой свадьбы, без синдура, мангалсутры, без цветочных гирлянд и браслетов. Она даже не была женой! Но кем бы ни была невеста ювраджа, Драупади приняла бы ее и как матушку, и как сестру… если бы только знала свой статус. *** Вечером Карна не мог уснуть. Все мысли были только о Падмини и свадьбе. На стук в двери он подскочил с ложа. - Войдите! - Юврадж, - поклонился ему вошедший слуга. – К Вам пришла принцесса Падмини. - Впустите, - Карна встрепал волосы и поправил дхоти. - Я не хочу пышную свадьбу завтра, - сказала принцесса, переступив порог покоев. Сердце Карны чуть не остановилось. - Ты передумала? - Я хочу свадьбу прямо сейчас, - ответила она. – Мне не нужны ни сари, ни цветы. Если ты принял меня некрасивой, в дорожной пыли и без украшений, примешь ли ты меня такой, какая я сейчас? Карна только сообразил, что перед ним уже не уставшая с дороги девушка, а настоящая принцесса – в нежно-голубом сари с серебряной вышивкой, голубом чоли, украшениях и с лицом, подобном полной луне, украшенным цветочным узором, каджалом и румянами. Нежная апсара, вызвавшая раджас в теле, который захотелось немедленно погасить… или разжечь вдвоем. - И я не могу ждать, - признался Карна. – Мы поженимся немедленно! – решил он, начав развязывать узел дхоти и лишь услышав тихий смешок, понял, что захотел раздеться перед невестой, но еще пока не женой. – Дай мне пару мгновений, я буду готов, - попросил он, увидев на ее лице лукавую улыбку и поняв, что ту, что была принцессой-воином, никакое мужское тело не смутило бы. - Я подожду снаружи, - согласилась Падмини, после чего вышла. *** - Скажи хотя бы, куда мы направляемся? – спросила она, когда оба выехали из дворца верхом на лошадях. К облегчению обоих, на разных, потому что для оба знали, что просто не выдержат еще и мига рядом, но без прикосновений друг к другу. - В ашрам риши Вьясы, - ответил Карна, погоняя свою лошадь. – Это близко. *** Веда Вьяса в своей жизни не удивлялся уже ничему и никому. Он просто жил и знал то, чего не видели и даже не замечали другие. И он понимал, что появление девушки дивной красоты для ювраджа означает новую дорогу его жизни. Молодой юврадж был горяч и нетерпелив, так что Вьяса был готов и к его вечернему визиту. И не ошибся, когда по дороге, поднимая пыль столбом, пронеслись два всадника - прямо в его ашрам. - Мудрец Вьяса, пожените нас! – услышал он голос ювраджа, не успевшего даже сойти с лошади. - Я ждал вас, дети мои, - улыбнулся Вьяса, жестом пригласив их внутрь, где уже горел священный огонь и были подготовлены дары для богов. Юврадж конечно же забыл обо всем, его это не волновало, но Вьяса не хотел бы гневить Вишну-дэва чем-то забытым. *** - Церемония окончена, - объявил Вьяса, когда Карна нанес синдур на пробор волос Падмини и надел на ее шею мангалсутру. К счастью, невеста оказалась более собранной и привезла все самое необходимое с собой, поняв, что жениху доверять мелочи просто нельзя. После того как Карна и его жена коснулись ног мудреца, когда тот благословил обоих и пожелал им всех благ, пара вскочила на лошадей и умчалась в ночь, окончательно забыв о дакшине за труд брахмана, хотя, видя такое счастье и нетерпение молодости обоих, Вьяса был и одарен, и благословлен, зная и понимая, что молодожены просто не доедут до дворца, сгорая от нетерпения. - О, Нараяна, благослови эту пару и дай им всех благ! – попросил он, закрыв глаза и улыбаясь. *** Счастливые, а еще уставшие, но довольные супруги проснулись в манговой роще, что была неподалеку от Хастинапура и ашрама Вьясы. Сил ехать до дворца, принимать все поздравления и благословения уже не было, поэтому, увидев залитое лунным светом красивое место, оба спешились и сплелись, как две лианы, не обращая внимания ни на льющийся на них свет Чандра-дэва, ни на легкий теплый ветерок, ни на ароматы цветов, ни, тем более, на целый дождь из лепестков цветов. Их благословляли все боги, но им было все равно, кто и как. *** - Он меня до смерти доведет, клянусь Махадэвом! – заявил Дурьодхана, оглядев притихших братьев и совсем уж бледного Юдхиштхиру. – Что значит, пропал? – прорычал он на последнего, новость об отсутствии во дворце ювраджа которому сообщил Сахадэва. – Как можно пропасть из дворца? - Мне было видение, что наш брат уехал из дворца верхом, - ответил Сахадэва. - Куда?! – взревел Дурьодхана. - Не знаю! – возмутился вдруг тишайший Сахадэва. – Почему ты кричишь на меня, брат? - Я кричу? – зарычал Дурьодхана. – Я еще не кричу! Где мой друг Карна? - Брат, - еле слышно поправил Юдхиштхира. - Это тебе он брат, а мне больше, чем брат! – набросился на него Дурьодхана. – Он что, опять стал дэви или поехал свататься к очередной принцессе? Это я виноват, - вдруг так же резко, как и вспылил, утих он, отвернувшись к стене с намерением побиться о нее лбом. – Зачем я сказал ему о Суприи? Он же юврадж, зачем она ему? Что я скажу матушке и царице Кунти? - Брат, кто такая Суприя? – испугался Юдхиштхира, решив, что брат Карна действительно мог сбежать по очередной какой-то важной причине, а то и вовсе без причины. Карна и так сам решал, что, когда и где ему делать, еще только став принцем, а став ювраджем и вовсе не был обязан перед кем-то отчитываться, забывая, однако, что сто пять его братьев и минимум двое из них сойдут с ума, если с ним что-то случится. С ним и случиться-то ничего не могло, он был так защищен, что и палец бы не оцарапал, тем более теперь, когда его защищали его божественный отец, братья и сестра, но Дурьодхана был прав – мало ли, кто бы польстился на красоту царственного Карны. Вон, Индра-дэв уже рискнул… Вдруг бы Карну, теперь уже мужчину, соблазнила какая-нибудь принцесса якшей или гандхарвов? - Его будущая жена, - застонал Дурьодхана, закрыв лицо ладонями. – Третья! - Третья? – забормотал Духшасана. – А вторая тогда кто? - Вришали! – услышал его бормотание Дурьодхана. – Так, - вдруг еще более резко пришел он в себя, развернулся и грозно оглядел братьев. – Попарно – по коням и найти Карну! Тому, кто найдет первым, дарую Кхандавапрастху. Не я, конечно, но Карна не против. - Ты - со мной, - распорядился Духшасана, ткнув пальцем в Арджуну. - А ты – со мной, - бросил Дурьодхана Юдхиштхире. *** - Кхм… - тихо и деликатно кашлянул Духшасана, глядя на спавшую под деревом пару. - Что? – уточнил Арджуна, глядя больше на манговые деревья, чем под них. Духшасана молча ткнул пальцем вперед, первым заметив пропажу и вовремя остановив коней, стараясь не потревожить сладкий сон этой самой пропажи и его невесты. Вернее, судя по синдуру в ее волосах, уже жены. - Да где? – Арджуна даже спешился. - Под деревом же! – приглушенно прошипел Духшасана. – Ты что, не видишь? - Я увидел муравья на плоде манго, - обиделся Арджуна. - Знаешь, я тут говорил с Васудевой Кришной, он сказал, что в Двараке есть стекла, которые дают возможность увидеть что-то мелкое, сделав его крупным для глаз, - начал Духшасана, уперев руки в бока. – Может, тебе нужны такие стекла для глаз? - Зачем мне какие-то стекла? Ты вот видишь муравья? – Арджуна развернулся к нему всем телом. - Зачем мне видеть муравья? – повернулся к нему и Духшасана. – Если мне будет нужно, я наловлю сколько угодно муравьев и засуну их тебе в дхоти, раз они тебе так нравятся. - За что? – оскорбился Арджуна. - Да за все, - пожал плечами Духшасана. – И я первым заметил брата. - Нет, я, - ответил Арджуна. – Я увидел издалека, просто ничего не сказал. - Издалека увидел, а вблизи – нет? – прищурился на него Духшасана. - Тебе точно нужны такие стекла. - А тебе – уважение, - заявил Арджуна. Духшасана на миг прикрыл глаза, беззвучно помолившись о терпении, после чего открыл их и продемонстрировал Пандаву увесистый кулак. - Я все Юдхиштхире расскажу, - еще больше обиделся Арджуна. - А я Дурьодхане расскажу, - фыркнул Духшасана. – А он тебе свой кулак покажет за то, что ты старших не слушаешь. - Тогда я пожалуюсь брату Карне. - Ты его под деревом разглядеть не можешь! - А ты его только вблизи и увидел! *** - Доброго утра, муж мой, - сладко потянулась Падмини в объятиях Карны. – Кажется, твои братья ругаются. - Доброго утра, жена моя, - улыбнулся ей Карна. – И нет, они так дружат. Просто поверь, они прекрасно ладят после того, как побывали в Двараке. Может, Дурьодхана и прав, отправить бы их вдвоем править провинцией, они бы справились, - добавил он, быстро завязывая на себе дхоти и позволяя жене так же быстро и незаметно одеться. - Почему вдвоем? - спросила Падмини, любуясь красотой мужа в утреннем свете. - Потому что Арджуна видит глаз птицы, но не видит всю птицу, а так же все, что с птицей связано, а Духшасана видит птицу, ветку, дерево, сад, но не видит ни глаза птицы, ни муравья рядом, ни даже манго на ветке, на которой сидят птица и муравей. А вместе они вполне способны увидеть все сразу и вполне нормально править, - ответил Карна, подав ей руку и помогая встать, но даже не решаясь прервать спор братьев, что просто забыли о том, что искали и начали выяснять личные отношения. - Даже жалко прерывать, - поняла его мысли Падмини. - А придется, - вздохнул Карна, поняв, что просто так эти двое тут бы не появились, а это означало, что Дурьодхана отчасти обеспокоен до седых волос, отчасти в бешенстве, что за его другом опять не уследили и он снова исчез. – Доброго утра! – крикнул он. - А ты… - Арджуна прервал фразу на полуслове, вздрогнул и развернулся к Карне, тут же склонившись перед ним. – Доброго утра, брат. - Доброго утра, юврадж, - хитро улыбнулся Духшасана, так же поклонившись. - Я женился на принцессе Падмини, - сообщил Карна. - Ага! – торжествующе заявил Духшасана сникшему Арджуне. – А ты говорил – устали, заснули… Тебе точно нужны эти стекла! Мое почтение, царица, - поклонился он, после чего коснулся ног и брата, и его жены. - Мое почтение, царица, - повторил за ним Арджуна, так же коснувшись ног Карны и Падмини. – А тебе нужно дать палок, - прошептал он в сторону Духшасаны одними губами. - Я говорил, - покивал жене Карна, направляясь к своим лошадям, поняв, что пока братья не договорятся, они всю дорогу будут пререкаться, хоть и не подерутся. И даже присутствие ювраджа и его жены им не помеха. - Я счастлива быть частью такой семьи, махарадж, - улыбнулась Падмини.