КОЛАМБИЯ ПИКЧЕРЗ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТ

      Натаниэль делал домашнее задание... (Вау! Парень не занимался с начальной школы!) Потому что один учитель-маразматик с дурацким именем Эрнандес пригрозил исключением, если логарифмы не будут сданы к концу недели. А после отчисления попасть в колонию совсем не хочется. Эти дурацкие вычисления совершенно не понадобятся в будущем! Тогда для чего он должен подвергаться таким пыткам?       Натаниэль пристроился у тумбочки на шатко-валкой табуретке, уткнувшись носом в учебник и корябая уравнения в скудном свете лампы. По краям длиннющих столбцов примеров предки оставили послания для будущих поколений: «Полная хрень», «Согласен, брат» и «В пятом ответ четыре». Какой-то умник додумался подтереть правильные ответы, написанные карандашом. Учитывая, что страницы с ключами в конце книги варварски вырваны, шансов списать совсем не осталось. Натаниэль уже подумывал, что без помощи одноклассников ему не обойтись.       Рядом с ним примостились двое пятиклассников. Они строчили с таким рвением, будто всё понимали. Вот бы ему их мозги! О нет, он превращается в зомби...       Слабое подобие тишины, которое только возможно в подростковой гостиной, нарушил шум со стороны телевизора, где завязалась потасовка.       «Это моё!» — кричал ребёнок. «Если вы хотите посмотреть, садитесь с нами!»       Как ни старался Натаниэль игнорировать происходящее ради учёбы, детские крики, быстро переросшие в плач, не оставил выбора. Он швырнул ручку между страниц вместо закладки и захлопнул учебник.       С хохочущим карканьем вороны сбежали с места преступления, бесцеремонно расталкивая малышню на своём пути. В суматохе удалось разглядеть лишь спины парней — красная футболка с черепом и вторая, чёрная, с изображением ангела.       За ручки радостно держась, стояли рядом, мразь и мразь.       Натаниэль подошёл к дивану, где кучка детей окружила рыдающего мальчика.       — Эй, в чём дело? — спросил Натаниэль, возвышаясь над мелюзгой.       Дети заговорили все одновременно, перебивая друг друга и махая руками. Натаниэлю пришлось громко похлопать в ладоши, чтобы добиться относительной тишины. Заплаканный ребёнок шмыгнул носом, вытерев лицо рукавом кофты.       — Они забрали мои диски!       — Какие диски?       Ребята выкрикнули хором:       — Властелин колец!       — Все три части в одной коробке! — добавил пострадавший, готовый разрыдаться с новой силой.       Натаниэль посочувствовал всей душой, будто это у него украли трилогию. С одной стороны, он понимал, почему воры позарились на диски. Это же Властелин колец! Кто в здравом уме не захочет владеть такой вещью? Но с другой — пострадали невинные дети. Воронов наверняка послал Рико, не иначе. Зачем им диски, если посмотреть фильмы можно только с помощью телевизора? Натаниэль припомнил тот день, когда забирал матрас, он видел на тумбочке ящик. Скорее всего, грабители уже вовсю наслаждаются заставкой.       Дети снова загалдели, обсуждая несправедливость. Натаниэль молча смотрел в сторону коридора, куда упрыгали вороны. В голову закралась гениальная идея.       — Тихо! Слушайте меня внимательно, — Натаниэль заговорщически прищурился, обводя детей взглядом. — Вы думаете, это просто диски? Нет! Это объявление войны! И кто её начал? Рико!       Младшеклассники мгновенно замолкли, испуганно переглядываясь. Имя Рико подействовало моментально. Кто-то втянул голову в плечи, самые маленькие отступили назад. По комнате пронёсся тревожный ропот.       — Вы же помните, что он сделал? Кто на прошлой неделе запретил вам играть в коридоре, потому что ему мешал топот ног? Кто отобрал у парня из третьего PSP и сказал, что вернёт в конце года? А помните обливания ледяной водой в душе исподтишка, которые он прозвал закалкой для слабаков?       Страх на лицах учеников начал сменяться обидой. Те, кто ранее отводил глаза, стали кивать, припоминая пережитые унижения. Владелец фильмов перестал всхлипывать и сжал кулаки. В толпе послышались согласные возмущённые возгласы.       — Рико питается вашими слезами и страхом. Прямо сейчас он сидит в своей комнате, смотрит «Братство кольца» и жрёт ваши конфеты, смеясь над тем, какие вы беспомощные. Он думает, что вы просто кучка сопливых детишек, которые поплачут и забудут. Но это же не так?       Группа вспыхнула негодованием. Сморщенные от злости дети больше походили на голлумов, чем на хоббитов, которыми Натаниэль собирался их прозвать.       — Но он забыл одну важную вещь: даже самые маленькие хоббиты могут свергнуть тирана, если соберутся вместе! Неужели мы позволим ворону праздновать победу? Но если вы сейчас сдадитесь, он заберёт у вас всё! Завтра это будут ваши игрушки, послезавтра — обеды.       Жертва воришек решительно выпрямился в полный рост метр с кепкой, глядя на Натаниэля с фанатичной преданностью.       — Мы не дадим ему всё забрать! — крикнул он.       Остальные подхватили. Их лица стали суровыми, как у настоящих воинов перед битвой. Воздух в гостиной искрил решимостью отомстить.       — Объявляю общий сбор! Нам нужна армия! Тащите всё: бутылки, наполненные водой, с дырками в крышках, подушки, вонючие носки, тяжёлые учебники — математика отлично подойдёт для снарядов! Мы устроим ему такой Мордор, что он падёт на колени просить прощения! Чего стоите? Вперёд, готовьтесь к бою! Через пятнадцать минут собираемся в гостиной и наступаем!       Толпа взорвалась боевым кличем «Ура!». В глазах горел огонь войны, что раздул Натаниэль. Ещё несколько минут назад дрожавшие от одного упоминания Рико дети теперь неслись к своим комнатам, снося всё на своём пути. Они переворачивали тумбочки в поисках оружия, гремя гремели шкафчиками.       Натаниэль развернулся, чтобы пойти к спальням старшеклассников, но застыл, увидев перед собой Эндрю.       — И кто разрешил тебе устраивать переворот? — одноклассник поднял на него светлую бровь.       — Вопрос не в том, кто разрешил, а в том, кто меня остановит, — хмыкнул Натаниэль.       Эндрю покачал головой и пошёл в их комнату. Натаниэль последовал за ним, но свернул немного раньше, чтобы постучать в спальню девушек, а затем в комнату Сета и Мэтта.       — Итак, дамы и господа, — наигранно-властным тоном начал Натаниэль. — Спасибо, что собрались сегодня в нашей крохотной спальне на пятерых, чтобы обговорить детали операции под названием «Кровавая война за телевизор».       Ники тут же вскинул руку. Он ютился на нижней койке Аарона вместе с братом, его девушкой Кейтлин и Мэттом. В первый день, когда Аарон начал официально встречаться с Кейтлин, он поймал Натаниэля в коридоре, со счастливой лыбой. «Это сработало!» — воскликнул близнец, подразумевая стихотворения, с которыми ему помогал Натаниэль. «Оказывается ты далеко не такой дурак, каким я тебя считал». Он принял оскорбление, как комплимент и ответил: «А я и вблизи ни чё такой». Теперь Кейтлин чаще всего тусовалась с ними. Вот, наверно, её зауважали одноклассники! Встречаться с парнем на класс старше — это же так круто!       Дэн устроилась на полу, примостившись на чьей-то подушке между кроватями. На второй Кевин забился в угол, где обычно читал свои книги, но сейчас он обхватил колени руками и выглядел больным. Лицо его осунулось и приобрело землистый оттенок. Сет уместился между ним и Эллисон. Эндрю добросердечно разделил свою кровать с Рене. Он поочерёдно чесал запястья, скрывающиеся под одеждой. Натаниэль же стоял у зеркала, рисуя на нём план.       — Прольётся кровь? Как-то это не по-божески. Я в таком участвовать не хочу, — расстроился Ники. — Но само название хорошее, звучит как триллер.       Натаниэль указал на него фломастером.       — Это просто красивое название, спасибо за комплимент. Я уже агитировал полуросликов на сборы. Через, — он глянул на будильник, — десять минут мы должны возглавить войска в гостиной и начать наступление.       — Почему в названии присутствует телевизор? — спросила Дэн. — Украли же диски.       Натаниэль щёлкнул пальцами.       — Именно. Спасибо за вопрос… Ээ, — он на секунду замялся. — Кевин, перечисли-ка нам военные должности.       Кевин поджал губы, задумавшись, будто не хотел отвечать и участвовать в наступлении. Оно понятно — страх перед Рико присутствовал не только у младших, но и у их павшего рыцаря.       — Генерал, маршал, адмирал, главнокомандующий… — неохотно перечислил он.       — Отлично, — Натаниэль вновь посмотрел на Дэн. — Спасибо за отличный вопрос, главнокомандующая Дэн. Отвечая на него, — он указал на зеркало, где посередине был нарисован квадрат. — Телевизор — это символ победы над диктатором.       — А недостаточно просто забрать коробку с фильмами? — усомнился Сет.       Натаниэль вздохнул, всем видом показывая, как он разочарован в их стратегическом мышлении.       — Мы заберём у него диски, и что? — Он развёл руки в стороны. — Завтра Рико побьёт мелкого и отберёт их снова. Чтобы он не дёргался, нам нужен залог. Пока телевизор у нас, Рико будет ниже травы тише воды.       Сет ухмыльнулся.       — То есть ты просто нашёл возможность заграбастать себе телик.       Натаниэль упёр руку в бок и, не скрывая зубастой улыбки, провозгласил, тыча фломастером в простыню с Леопольдом на потолке:       — Да будет жить дружно общажный народ отныне и во веки веков!       Одноклассники расхохотались.       — Разведчики, — Натаниэль указал на Мэтта и Сета, потому что они живут в одной комнате с двумя воронами, — доложите о ситуации.       Мэтью откашлялся, полностью войдя в роль.       — Двое наших соседей вышли из спальни примерно в то же время, когда произошло нападение.       — Это недостаточно для доказательства вины, — промурлыкала с верхней койки Рене. Судя по её довольной улыбке, девушку очень забавляло их военное собрание.       Натаниэль улыбнулся ей в ответ.       — Так точно. Но я заметил, что злоумышленники носили красную футболку с черепом и чёрную с ангелом, как на музыкальном альбоме Нирваны. Это они?       Сет выпрямился.       — Да, да, точно они!       Натаниэль удовлетворенно кивнул и вернулся к схеме на зеркале, приступая к самому главному.       «— Я вижу в ваших глазах тот же страх, который сжимал моё сердце. Возможно наступит день, когда мужество оставит трудные дни и мы предадим друзей, и разорвём все узы дружбы, но только не сегодня. Может быть, придёт час волков, когда треснут щиты и настанет закат эпохи людей, но только не сегодня. Сегодня мы сразимся! За всё, что вы любите на этой славной земле! Зову вас на Бой, люди с Запада!».       План был расписан чёрным маркером на зеркале прямо поверх брызг от прыщей и жирных пятен от самовлюблённых носов. Должности розданы, классы распределены поровну. Десятый «Б» двигался в сторону гостиной, когда Натаниэль вспомнил о рыцаре. Он оглянулся в поисках Кевина, который плёлся в конце строя, скукоженный от страха. Натаниэль притормозил, пропуская одноклассников, пока не поравнялся с Кевином. Тот выглядел так, будто его вели на эшафот: плечи втянуты, пальцы судорожно сжимают рукав свитера, прикрывая шрам от перелома. Взгляд прикован к полу, словно он надеялся потеряться в коридорах и не участвовать в войне. Натаниэль дождался, пока Кевин наконец поднимет на него полные паники глаза, и усмехнулся дерзкой улыбкой, предшествующей хаосу.       — Рико строит из себя короля только до тех пор, пока стены его замка кажутся неприступными. Сегодня мы зайдём в его почивальню, как к себе домой. Держись рядом. Сначала Рико придётся пройти через мой труп, если он посмеет снова коснуться тебя, а я сегодня умирать не планирую, — Натаниэль хлопнул его по спине так, что Кевин вздрогнул. — Выпрямись! Будет весело.       Дэн, как самая ответственная из них, возглавляла младшие классы. Мелкие шли впереди. Каждый второй вооружённый водяным пистолетом или шариком с водой. Другие держали подушки и книги, готовые пустить их в ход. У некоторых даже были мётлы и швабры. Дети сплотились, стоя плечом к плечу против злого короля, который на самом деле был всего лишь тщеславным мальчишкой.       Воздух в коридоре перед комнатой Рико дрожал от сдерживаемого дыхания полусотни детей. Натаниэль поднял руку, призывая к тишине. По ту сторону свистит флейта издевательски-уютной темы Шира. Гэндальф как раз въезжает в Хоббитон, не подозревая, что по эту сторону реальности начинается война.       «Вперёд!» — скомандовал Натаниэль, и дверь слетела с петель под напором детских тел.       Волна мелкотни захлестнула порог с неистовым воплем. В королевской спальне яблоку негде было упасть, здесь собрался весь класс. Птицы вмиг побледнели, удивлённые просочившемуся в их киномарафон хаосу в грязных штанишках. Повсюду на дорогих покрывалах был рассыпан попкорн, пахло карамелью и чипсами, а в центре пиршества на тумбочке у стены сиял пузатый телевизор.       Пятиклассники ворвались внутрь, размахивая швабрами, как кавалерийскими пиками. Первые водяные снаряды полетели точно в цель. Один попал в сгорбившуюся спину, второй прилетел в плечо. Девушки с визгом повскакивали с дивана, пытаясь увернуться от брызг, но их настиг залп из бутылок с водой. Подростки кричали, отмахиваясь от струй. Простыни взметнулись вверх, еда полетела в стороны.       Они пытались драться, отбивались подушками, закутывали врагов в одеяла, чтобы противники больше не могли пошевелиться, выбивали оружие из рук, но были повержены числом. Одна девушка, как настоящая амазонка, всё не сдавалась, вгрызалась зубами в руки, бросалась едой и кричала, как психопатка, пока её не отправили в нокаут одним сильным ударом подушки. Амазонка повалилась на матрас и её поверженное тело уволокли, как раненую, в тыл (за дверь).       Сидевший на центральной койке в позе императора Рико застыл с зажатой в руке печенькой, глядя на разворачивающийся хаос широко распахнутым ртом. Сначала он просто впал в ступор, глядя, как его верные подданные ныряют под кровати, спасаясь от обстрела учебниками математики, потом его лицо пошло багровыми пятнами, и он заверещал что-то нечленораздельное, пытаясь заставить своих воинов подняться с колен и дать отпор сопливой армии.       Но его верные подданные уже не выглядели так устрашающе. Один ворон пытался огрызнуться, за что получил по лицу подушкой от мелкого пацана. Ребёнок лупил его со всей пролетарской ненавистью.       «Огонь!» — крикнула Дэн из коридора, и в комнату полетело биологическое оружие в виде вонючих носков, завязанных в тугие узлы.       Пока младшеклассники с остервенелым фанатизмом лупили подушками по головам дезориентированных старшаков, превращая спальню в заснеженное поле из перьев и пуха, за порогом столпились одиннадцатиклассники, которые не принимали участия в побоище, а просто качали головами, хлопали себя по бедрам от хохота и тыкали пальцами в особо комичные моменты расправы. Девушка по имени Лайла смахнула слезу, наблюдая, как самый тихий мальчик из третьего класса тычет шваброй в бок забившегося в угол ворона. Кэт стояла на коленях, задыхаясь от хохота.       В самый разгар потасовки, когда в воздухе стоял гул от криков и плеска воды, что не было слышно собственного голоса, в комнату ввалилась тяжёлая артиллерия в лице Мэтта, Сета и Кевина, которые выглядели настолько устрашающе, что даже самые смелые из воронов предпочли прикинуться ветошью. Ники плелся сзади, всем своим видом показывая, что он здесь только ради компании и вообще против насилия, но всё же преградил путь какому-то парню, пытавшемуся накинуться на его друзей.       Эллисон, ловкая как кошка, юркнула под руку громиле, проскочила между дерущимися и в два движения вырвала шнур телевизора из розетки, пока Натаниэль на полной скорости летел прямо на Рико, который уже вскочил на ноги, преграждая ему путь к трофею. Натаниэль не стал тормозить, он прыгнул, сбивая короля с ног и печатал его в матрас так, что тот только крякнул, и заорал ему прямо в перекошенную рожу:       — Правосудие восторжествует! Возвращай ребёнку Властелина колец, ничтожный король, охочий до власти!       — Ты! Откуда вылез?! — прорычал Рико.       — И, откуда не возьмись, появляюсь я, смирись!       Рико брыкался и орал, что он ничего не крал, но Натаниэль ткнул пальцем в экран, где Гэндальф пускал фейерверки, а праздничный свет отражался в разгневанных глазах казаха, и прошипел: «Врёшь как дышишь, супостат! А это кто? Призрак Саурона?!». Взгляд Рико в панике метался между ящиком и толпой детей, которые в этот момент с упоением добивали его одноклассников мокрыми носками.       В какой-то момент Рико изловчился и со всей дури зарядил Натаниэлю коленом в пах, а головой в лицо, отчего тот со стоном отвалился в сторону. В следующее мгновение король вынул из-под подушки складной нож, оскалившись, как дикая птица, у которой отнимают последнюю корку хлеба. Лезвие поймало отблески разноцветных взрывов из телевизора.  Натаниэль, недолго думая, выхватил свой клинок из кармана, и сталь лязгнула о сталь прямо перед его носом, превращая детскую забаву в по-настоящему опасный бой, где каждое движение могло стать последним.       Они катались по полу, сцепляясь руками и сталкиваясь ножами. Вблизи перепуганных пятиклассников это выглядело настолько дико, что даже Рене с Аароном начали потихоньку выталкивать детей и поверженных воронов из комнаты. Драка уже шла не за диски, не за телевизор, а за честь и звание. Обстановка накалилась.       Когда Рико замахнулся для решающего удара, Кевин, преодолевая свой вечный ужас, бросился вперёд, спасая друга, и схватил бывшего одноклассника за подмышки, пытаясь оттащить, но Рико в слепой ярости махнул ножом назад, полоснув Кевина по щеке. Парень ахнул, отпуская его и хватаясь за лицо. Между пальцев потекла кровь, и он отпрянул к стене, глядя на Рико как на взбесившегося кота.       — Кевин! Гнусный предатель! — прорычал он. — Сначала ты, потом Натаниэль, оба портите мне жизнь! Почему вам всё неймётся?! — парень сплюнул кровь от разбитой губы на ковёр, пытаясь снова кинуться на Кевина, но между ними появился Эндрю и метким ударом в челюсть отправил казаха в нокдаун.       Натаниэль не ожидал увидеть Эндрю среди воинов. Несмотря на свои опасения по неосторожности снова убить человека, тот не колеблясь вступил в битву, как только возникла угроза его друзьям и близким.       Окончательно потеряв рассудок, Рико был готов подло всадить клинок Эндрю прямо в печень, но Натаниэль вовремя оттащил короля за шкирку и приставил нож к его горлу. Ворон замер, ощущая кадыком острую прохладу металла. Натаниэль вынул из кармана их спасение в виде длинного медного ключа на шнурке, резво тряся им перед лицом врага. Рико стиснул зубы и зарычал.       — Тебя Бес попутал, окаянный? Диски и телевизор в обмен на ключ от твоего спокойствия, — предложил Натаниэль с одышкой. — Договорились?       Глядя на вещицу широченными глазищами, Рико тяжело выдохнул. Вся спесь тут же сошла.       — Договорились, — поспешно согласился он. — Ваша взяла, просто свалите уже.       Натаниэль расплылся в торжествующей кровавой ухмылке.

***

      Война за телевизор перевоплотилась в войну розыгрышей, которая шла целую неделю, пока чья-то шутка не вышла из-под контроля и Ваймак не искупался в холодной воде из ведра, стоящего над дверью. В наказание в тот день седьмой класс готовил ужин на всю школу. Когда десятый поведал эту историю Бетси, учительница, как всегда, нашла положительную сторону ситуации. «Хорошая практика!» — сказала она. «Вдруг кто-то из них в будущем станет поваром?». Макароны с котлетами есть было можно, но Натаниэль не мог представить, что возможно приготовить еду хуже школьной столовой. Кстати, питание в церкви было в разы вкуснее, чем в других школах. Непонятно, что повлияло больше — Божье благословение или хорошая работа поваров.       Среди учащихся поползли слухи о том, что Рико профукал ключ. Похоже, кто-то увидел, шантаж Натаниэля и разболтал остальным. Тема ключа была всеобщим секретом, который старались не обсуждать в коридорах, только за закрытыми дверьми спален, шёпотом. Это бесило Натаниэля, потому что он до сих пор не догадался о значении этой вещицы. И ведь никто не мог нормально ответить на его расспросы! Тихушники хреновы!       Ребята больше не воспринимали Рико всерьёз. Если он кричал на своих одноклассников, требуя подчинения, то те только пожимали плечами и говорили «снова чудит». Младшеклассники тоже не злились на него. На удивление Рико даже не стал изгоем. Если общественное порицание и присутствовало, то только в виде смешков во время выступлений Рико. Всё остальное время его считали одним из своих. Сначала Натаниэль не мог понять почему все относятся к его истерикам так спокойно, но потом осознал, что они давно смирились с личностью бывшего короля. Рико просто был таким, какой есть, крикливым сопляком с нехваткой внимания.       «Стандартный случай» — как-то сказал одиннадцатиклассник своему другу, когда Натаниэль проходил мимо. «Сравним с потерей матери, когда та оставляет ребёнка в детском саду и уходит на работу. Поплачет и успокоится».       Телевизор теперь жил на столе. За ним итак никто никогда не сидел, потому что тот как обычно был завален всяким хламом. Тетради, кружки и учебники пришлось вытеснить на край. Но провода до розетки никак не дотягивались, поэтому пришлось искать свободный удлинитель по всему общежитию. Несколько дней мальчики смотрели на чёрный экран и вздыхали. Соседи, которые проходили мимо комнаты, видя, что телевизор до сих пор не реанимировали, тоже вздыхали.       В конце концов Натаниэль не выдержал и попросил удлинитель у Стюарта под предлогом отсутствия свободной розетки для чайника. Когда он поднял многодырчатого монстра вверх, как обезьяна маленького львёнка, ликовало всё общежитие. За компанию. Многие спрашивали где он его раздобыл, но не мог же Натаниэль сказать, что попросил у дяди, который по совместительству был директором школы?       Так что рыжий раздобыл его в бою. С троллем. Позже в кладовке они откопали старую антенну, чтобы показывало не хуже, чем в гостиной. Вот только в подвале нифига не ловило, поэтому её высунули в окошко наверху, а провод протянули через вентиляцию. Отвратительная затея, замаялись, как слепой с глухим.       Одноклассники теперь частенько набивались в их комнатушку. Кевин даже выгреб из-под кровати вонючие носки и отнёс их в стирку! Ребята всем скопом приходили в гости, валялись на полу, свешивались с кроватей, увлечённые просмотром. Иногда отодвигали чайные чашки на край одеяла и играли в карты, переодически сплёвывая семечки на блюдечко.       Свет прыгал по лицам. В глазах отражался боевик с лысым мужиком в главной роли. Больше всего фильм нравился девочкам. Не из-за лысого, как понял Натаниэль, а из-за крови и непрекращающегося мочилова. Вот нынче девушки пошли. Натаниэль бы лучше в сотый раз пересмотрел Терминатора, чем Крепкого орешка или Убить Билла.       По вечерам, когда не было гостей и пока ещё не отключили электричество, Эндрю крал пульт и забирался на свою кровать, смотря Следствие вели. Не сказать, что Натаниэлю нравилась эта передача, но он невольно вошёл во вкус, день за днём наблюдая, как раскрываются загадочные убийства. Даже задумался выйдет ли когда-нибудь серия про его отца. К удивлению всех Натаниэль оказался единственным, кто мог убедить Эндрю отдать пульт.       На перемене Натаниэль едва не врезался в парня из одиннадцатого класса. Он неожиданно возник перед носом и отказывался уходить, как бы рыжий ни шагал вправо или влево. Парень выглядел так, будто только что сошёл с плаката о благонравии: светлые волосы аккуратно уложены, воротничок рубашки идеально выглажен, ни одной лишней складки на одежде, при том, что никто не носил школьную форму нормально. Это был Джереми. Натаниэль видел его впервые, но слухи долетели до него раньше, чем сам человек, и были они, мягко говоря, жуткими. Поговаривали, что в прошлой школе Джереми запер двоих одноклассников в кладовке, надеясь, что в замкнутом пространстве они наконец помирятся, но те просто взяли и умерли. И никто не знал причину неожиданной детской смерти. Слухи не стыковались с его мягкой, вежливой улыбкой, и от этого несоответствия его продирал мороз. Но как знал Натаниэль слухи не всегда означают правду.       — Меня попросили передать, что на этой неделе дежуришь ты, — негромко произнёс Джереми.       — А? — не понял Натаниэль. — Какое ещё дежурство?       — Об этом написано на карте.       Джереми протянул ему помятый клочок с текстом, вырванный из обычной тетрадки в линейку.       — Ты же в курсе, что это не карта? — Натаниэль недоверчиво покрутил бумажку в руках.       Парень ничего не ответил, лишь ещё раз мимолётно улыбнулся и пошёл дальше по коридору, оставив Натаниэля в замешательстве.       Следующие полдничные двадцать минут он проклинал всё на свете. Разодетые в цветастые костюмы школьники сновали туда-сюда, собираясь на репетицию новогоднего спектакля и мешая незаметно разыскивать подсказки. Нескончаемые записки, на которые указал огрызок Джереми, заставляли его метаться из одного крыла школы в другое. Натаниэль чувствовал себя полным идиотом. С каждым новым найденным клочком бумаги голову не покидала мысль о том, что его разыгрывали. Натаниэлю совершенно не улыбалось таскаться по этажам ради чьей-то сомнительной шутки, но гордость не позволила ему остановиться, заставляя проверить следующее место.       Наконец, последняя записка привела его в тупик, пустой, давно заброшенный коридор, где он почти никогда не ходил. Там, под старой деревянной скамьёй, обнаружилась картонная коробка из-под обуви. Углы были сбиты и потёрты, края старательно обклеены тёмно-синей бумагой, но теперь та местами облезла, обнажая рисунки с детскими сандалями. На крышке красовалась кривая надпись: «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО!!!».       Внутри лежал какой-то мусор: бесформенные тряпки, потрёпанная зелёная тетрадь, обложка которой заляпана жирными пятнами, и нелепый крест, сооружённый из двух красных карандашей, скреплённых в центре пластилином. На тетрадке было написано «ИНСТРУКЦИЯ».       Он пролистал изжёванные страницы и застыл в изумлении, взирая сверху на весь этот хлам. В памяти всплыл старый разговор с Ники, когда тот рассказывал про Безмолвного помощника — местную традицию, которой было уже лет сто. Для собственного же блага не рекомендовалось выкладывать школьному священнику свои секреты, ведь никогда не угадаешь, что старик сделает, если прознает о грехе. Поэтому давным-давно старшеклассники придумали безликого и безмолвного помощника. Ученик мог прийти к нему, чтобы исповедаться, зная, что после этого его не сдадут и не накажут. Личность того, кто в этот раз сидел под мантией, всегда оставалась скрыта, однако по правилам это всегда был человек из одиннадцатого.       Натаниэлю пока не довелось воспользоваться услугами старших, тем не менее теперь роль помощника досталась ему. Но почему? Он не знал ни одного одиннадцатиклассника, при том, что был новеньким, но сейчас коробка находилась в его руках. Значит, сегодня он тот самый Безмолвный помощник, не святой и не священник, а человек, который слушает исповедования младших.       Натаниэль подхватил коробку и направился к указанному в записке кабинету. Соседние двери в коридоре заросли густой паутиной, затянувшей дверные косяки. Однако нужная комната выглядела иначе: замок был исправен, а на ручке не сидело ни пылинки. Он оставил коробку внутри, как велела инструкция.       У него оставалось еще немного времени до того, как нужно будет вернуться и заступить на дежурство. Сердце вдруг пустилось вскачь от предвкушения скорой встречи с Эндрю в барабане. Это был их уединённый уголок, оторванный от всего остального шумного школьного мира. Утром через пыльные узкие стёкла можно было увидеть первые лучи рассвета, вечером наблюдать, как закат окрашивает стены в кровавый цвет, а ночью наблюдать за звёздами.       Натаниэль как раз сворачивал за угол, прикидывая в уме, сколько времени у него займет дорога до барабана, когда мир внезапно вспыхнул темнотой.       Удар прилетел с такой силой, что в ушах мгновенно зазвенело. Он не понял, что произошло, пока лоб не отозвался пульсирующей болью. Головы столкнулись с такой силой, что глухой стук разнёсся по пустым коридорам.       Натаниэля отбросило назад, он неловко взмахнул руками, пытаясь поймать равновесие, в итоге впечатался лопатками в стену. Из лёгких вышибло воздух. В глазах поплыли чёрные пятна.       Потирая ушибленное место на голове, которое уже начинало гореть и наливаться шишкой, сквозь злые слёзы Натаниэль наконец разглядел своего обидчика. На полу, тяжело дыша и прижимая ладонь к виску, сидел Рико. Его обычно безупречно-зализанная причёска превратилась в воронье гнездо, а на лице застыло выражение загнанного ужаса. Натаниэль на секунду забыл, как собирался его обматерить.       Рико оглядывался назад, как заведённый, всматриваясь в пустоту коридора, будто черти гнались по пятам.       — Вставай! — прошипел Рико, хватая Натаниэля за локоть и пытаясь утянуть за собой. — Поднимайся! Быстро, быстро, быстро!       — Еще чего, — он сбросил руку одноклассника, упёршись ногами в пол. — Обойдешься. С какого перепугу я должен тебя слушаться?       Перед глазами еще немного двоилось, в висок стреляло, но уступать он не собирался. Если бы взгляд Рико мог убивать, Натаниэль был бы уже мёртв. Парень скрипнул зубами, но прежде чем он успел выдать гневную тираду, до них донеслась шаркающая поступь в сопровождении характерного сухого покашливания, которое ни с чем нельзя было спутать.       Это мог быть только один человек во всей школе.       — О нет... — выдохнул Натаниэль.       — А я тебе говорил, — с ужасом процедил Рико.       — Не бойся я с тобой.       — От тебя только страшнее!       Из-за угла, неспешной походкой зомбика, выплыл священник. Он остановился, поправляя длинные рукава чёрной рясы, и окинул двух парней недовольным прищуром с разочарованием в молодом поколении и предвкушением долгой воспитательной работы. Старик крякнул, властно махнул рукой, подзывая к себе учеников.       — Молодые люди, как удачно я вас встретил. Ну-с, подите-ка сюда, мне понадобится ваша помощь.       Просьба о помощи от Мориямы никогда не сулила ничего хорошего. Это могло значить что угодно — от чистки едким средством без перчаток старых кандило до жестокого индивидуального наказание за неправильное выражение лица. Это была ловушка, выбраться из которой льстивыми словами было невозможно.       Священник отвернулся проверить, открыта ли каморка с чистящими средствами. В этот миг Натаниэль и Рико коротко переглянулись, синхронно развернулись и рванули прочь по коридору с такой скоростью, на которую не пробегали даже на уроках физкультуры. О последствиях, наказаниях и о том, как они будут оправдываться перед Мориямой, они подумают позже. Сейчас главное спастись от высасывающей жизнь «помощи».       Парни бежали без оглядки, остановившись только на другом этаже, в пустом тупике у спортзала. Оба едва держались на ногах. Рико согнулся пополам, упёршись ладонями в колени. Натаниэль прислонился к стене, сползая по ней вниз, чтобы отдышаться.       — Я быстрее, — самодовольно прохрипел Рико.       — А ты что со мной соревнуешься-то? Тебе пришла в голову шальная мысль, что мы с тобой на равных? — Натаниэль издал нервный смешок, который тут же перерос в полноценный хохот.       Рико вскинул голову, глядя на одноклассника со смесью раздражения и недоумения, но через пару секунд его плечи тоже затряслись. Он прикрыл рот рукой, пытаясь сдержаться, но в итоге громко расхохотался в ответ.       В этот момент всё их соперничество казалось бесконечно далёким. Нелепость ситуации стёрла все обиды и разногласия.       — Я думал, ты меня совсем возненавидишь после войны за телевизор, — выдавил Натаниэль, когда смех немного cтих. — Ты тогда выглядел так, будто планируешь мою скоропостижную кончину.       — Не хочешь извиниться за нападение?       — Определённо нет.       Рико отвёл взгляд в сторону окна. В его глазах промелькнула не злость и не гордыня, как ожидаемо, а неотличимая грусть. Странно видеть как она оседает в глубокую печаль на дне тёмных глаз.       — Ненависть — это пустая трата времени, — тихо произнёс он, и голос его прозвучал очень серьёзно. — Наверно я уже смирился со своей судьбой.       Натаниэль замер, рассматривая казаха, пытаясь понять, не морочит ли тот ему голову. Он не ожидал услышать от Рико ничего мудрее стандартных угроз, а тут парень вдруг заговорил как адекватный человек. Оказалось, под слоями пафоса и агрессии скрывался вполне себе нормальный человек. Хотя, конечно, к категории нормальных людей никто из них двоих не относился.       — Значит, у нас всё хорошо? Типа мир? — Натаниэль выгнул рыжую бровь.       Рико поднял на него взгляд, подозрительно сузив глаза.       — Не думай, что мы теперь друзья, Веснински.       Натаниэль примирительно вскинул ладони, расплывшись в игривой улыбке.       — И в мыслях не было.       Уголки губ Рико дрогнули в ответ, словно признавая, что сегодня они сыграли вничью. Затем он неловко кивнул, будто бы сам не до конца понимал, как вести себя после спонтанного перемирия, и не говоря больше ни слова, зашагал в сторону общежития. Натаниэль проводил его взглядом, чувствуя, как напряжение окончательно отступает. Он потёр шишку на лбу и с нежной улыбкой вспомнил о том, к кому шёл.       Зимой темнота приходит быстро, а в барабане этим вечером необычно светло. В преддверии Нового года на стенах церкви со стороны улицы повесили гирлянды, что эпилептоидно мигали, отсвечивая в окна всеми цветами радуги. Помимо моргающего света их уединение нарушила громкая музыка, просочившаяся сквозь доски пола. Репетиция новогоднего спектакля предсказуемо перетекла в танцы-пляски с дикошарыми криками обезумевших от стробоскопов и басов детей. Уютное жёлтое свечение от керосиновой лампы растворялось в разноцветной гирлянде.       Натаниэль сидел на матрасе, сложив ноги по-турецки и облокотившись на руки. Он тараторил без остановки. Впечатления так и пёрли наружу. События сменялись с бешеной скоростью, будто если он не расскажет всё за несколько минут, то больше никогда не сможет передать весь спектр эмоций этого дня. Он чувствовал себя центром их вселенной, собравшейся в этом барабане, пока Эндрю сидел рядом и внимательно слушал. Натаниэль в красках расписал, как они с Рико эпично столкнулись со священником, даже рассказал про Джереми и должность Безмолвного помощника, за что Эндрю его отругал, так как такое нельзя рассказывать ни одной живой душе. Казалось, Натаниэль не мог утаить от него ни одну тайну, но всё-таки верил, что Эндрю никому не расскажет. Они обменивались правдами одна за другой, постигая друг друга лучше с каждым словом.       Так Натаниэль узнал, что близнецы родились без отца за плечами, когда их матери было всего шестнадцать лет. Ещё одна трагичная история неожиданной подростковой беременности. Спасибо, Боженька, что мама родила пацаном. Но на удивление Тильда оказалась хорошей матерью. Позже Эндрю показал ему фото ужасного качества на своей чёрной раскладушке с брелком-черепушкой: женщина в рабочем комбинезоне зоопарка с такими же светлыми волосами, кривым носом и опущенными веками, как у близнецов, указывала на вольер с белыми лисами, что-то объясняя счастливому Аарону.       В какой-то момент переполнявшее его возбуждение иссякло и Натаниэль замолчал. Внизу трек сменился следующим, более спокойным, чем предыдущие. У кого-то начался медлячок. Эндрю выбрал из кучи конфет синюю с рыжей лисой и развернул фантик, обнажив молочный шоколад. Ещё один секрет, которым он не делился, но Натаниэль выяснил сам — Эндрю нравился синий. Раньше он думал, что если тот носит чёрное, то и любимый цвет у него тоже чёрный, но однажды, когда они были в ларьке Берты, Эндрю выбрал синюю тетрадь, затем, синий обруч на уроке физкультуры.       Он достал из кармана коробок и сигареты. Курево пополнялось, а вот спичек становилось всё меньше и меньше. До Нового года осталось две недели и примерно столько же спичек, на каждый день по одной, две. Время утекало, как сквозь пальцы. Скорее всего они закончатся раньше, как и пребывание в интернате учеников. Тридцать первого числа должны приехать родители, чтобы забрать своих детей. Натаниэль чиркнул красной головкой о коробок и его лицо озарил огонёк. Парень быстро прикурил сигарету, взмахнул рукой, чтобы потушить пламя, затянулся и передал её Эндрю.       Свет гирлянды мазнул по лицу одноклассника ярко-оранжевым цветом, точно огонёк от спички. У Натаниэля перехватило дыхание от того, как светлые волосы меняли цвет в зависимости от гирлянды. Красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, синий, фиолетовый, белый. И снова красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, синий, фиолетовый, белый.       Эндрю посмотрел на него выжидающе, но когда Натаниэль ничего не сказал, загипнотизированный его красотой, поднял бровь и бросил в него фантик. Он моргнул и отмер. Не зная что ещё сказать, нервно и слишком громко спросил:       — Почему ты не внизу? — Натаниэль смущённо отвёл взгляд в надежде, что гирлянда скроет его румянец. — Там музыка, танцы, куча девчонок.       Эндрю пожал плечами.       — Потому что мне там не нравится.       Может это была его фантазия, но Натаниэль уловил в глазах напротив невысказанное «не то, что здесь». Сердце забилось чаще, гоняя по телу неловкое смущение. Ведомый желанием превратить всё в шутку, он дерзко ухмыльнулся и подался вперёд.       — Как мило, — протянул Натаниэль. — А я тебе нравлюсь? — выпалил Натаниэль прежде, чем успел подумать.       Эндрю молча сверлил его серьёзным взглядом, неосознанно запуская пальцы под рукав олимпийки. Натаниэль подскочил на месте от внезапной догадки и почти выкрикнул её в лицо другу.       — Я тебе нравлюсь!       В этот момент из колонок внизу Глюкоза запела «Я… Ненавижу тебя. Ненавижу тебя. Ненавижу…».       Эндрю дождался, пока слова сменятся музыкой, и повторил за певицей низким голосом:       — Я ненавижу тебя.       Натаниэль засиял так, будто выиграл в лотерею, а подарки на Новый год и День Рождения разом свалились ему на колени. Эндрю сказал это ровно так же, как говорил во время их первой встречи в барабане. И только сейчас Натаниэль понял, что за этой фразой всё это время скрывалось нечто совсем другое. Эндрю никогда не пресекал его болтовню, не выгонял из барабана и не выдавал его секретов. Он всегда слушал и даже участвовал в разговоре, вставляя редкие комментарии, которые Натаниэль ценил больше, чем чьи-либо комплименты. Сердце Натаниэля так сильно заколотилось в ушах, что перекрыло звуки дискотеки. В голову ничего нормального не лезло, он на нервах начал тараторить:       — Я тебе не верю, — Натаниэль был не в силах скрыть счастливую улыбку. — Ты же в курсе, что от ненависти до любви один шаг? Мне важно, чтобы ты знал, потому что это основа всей литературы и...       — Заткнись.       — Заткни меня, — парировал Натаниэль, вскинув подбородок и смело зыркнув в глаза напротив.       Следующие слова Эндрю произнёс со всей серьёзностью, так, чтобы не осталось места для шуток:       — Я хочу тебя поцеловать, — ещё одна правда.       Натаниэль разинул рот, потеряв дар речи и тут же подавился воздухом. Это было настолько неожиданно, что он даже не пытался скрыть своё замешательство.       — Я не педик, — бросил он, скорее из вредности, чем в силу убеждений. Он уже не был ни в чём уверен.       Глаза Эндрю хитро блеснули.       — Я тебе не верю, — передразнил он.       — Да или нет?       Вопрос был прост. Натаниэль знал что будет дальше, ни секунды не раздумывая над ответом.       Воздух между парнями искрил так, что можно было прикурить. Натаниэль до последнего не верил, что это происходит на самом деле. Они начали медленно сближаться. Когда до лица Эндрю осталось всего ничего, Натаниэль почувствовал его тёплое дыхание на своих губах. Нос соприкоснулся с носом, и время остановилось. Он прошептал «да».       Поцелуй начался осторожно, почти невесомо, как будто они не знали, что делают. Но по мере того, как они набирались уверенности, он становился всё более глубоким, превращаясь из робкого и застенчивого в жадный. Эндрю впечатался в его губы с новой упоительной силой, обхватив рукой веснушчатое лицо. Натаниэль ощутил сладость конфет и соли кожи. Кончики пальцев близнеца очертили контур единственной золотой серьги и впились в мягкое место за ухом. Натаниэль блаженно ахнул.       Это не было похоже на романтическую сцену из книг, где после первого прикосновения губ герои в испуге отстранялись. Это превратилось настоящую битву, в которой каждый старался одержать верх. Клацали зубы, дыхание сбилось к чертям. В какой-то момент Натаниэль почувствовал язык, но уже не мог понять, чей он, потому что всё смешалось в кучу. Люди, кони… Парни сплелись, издавая тихие, слышимые только им двоим вздохи, которые тонули в шуме дискотеки. Натаниэль запустил пальцы в светлые волосы на затылке и крепко сжал их, притягивая Эндрю ещё ближе, заставляя того издать горячий выдох.       Эндрю вгрызся в губы с новой силой. В каждом движении чувствовалось страстное влечение, которое он, похоже, гасил всё это время. Натаниэль на мгновение подумал, запрещал ли Эндрю себе это так же, как он. Насколько это всё неправильно для православной школы? Разве можно в церкви заниматься таким непотребством? С другой стороны, разве можно было в этой же церкви стрелять из оружия? Но сейчас Натаниэль было плевать. Укусы Эндрю ощущались как щекотка, от которой по коже ползли приятные мурашки.       Натаниэль добавил к волосам вторую руку, обвивая плечи блондина и прижимая его к себе. Ему удалось вырвать из Эндрю ещё пару рваных вздохов, когда тот неожиданно повалил его на бок, вдавливая своим весом в матрас. Эндрю перехватил руки и прижал их по обе стороны от рыжей головы. Натаниэль смотрел на него снизу вверх и довольно лыбился. Было чертовски приятно осознавать, что Эндрю не доверяет его рукам, которые лезли куда ни попадя, вырывая из него эти греховные звуки.       — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, тяжело дыша.       Натаниэль довольно усмехнулся.       — Обычно я произвожу на людей такое впечатление.       Он снова потянул Эндрю к себе для поцелуя, но на этот раз сделал это мягче и короче. Миньярд отстранился первым, решив немного подразнить его.       — Целуешь людей до беспамятства?       Натаниэль подался вверх и прошептал так, что горячее дыхание опалило ухо.       — Только тебя.       Поскольку его руки оставались в крепком захвате, Натаниэль решил действовать иначе. Губы соскользнули в уголок рта, прошлись по подбородку и наконец уткнулись в шею, где под бледной кожей билась жилка. Натаниэль обхватил её зубами. Эндрю над ним тут же вздрогнул, как током прошибленный. На этот раз вышел полноценный и громкий стон.       Натаниэль довольно хмыкнул, и смешок заставил Эндрю опомниться. Он сел на матрасе, расчёсывая пальцами растрёпанные светлые волосы, тщетно пытаясь вернуть себе привычный невозмутимый вид. Эндрю повернул голову к Натаниэлю, взирая на него сверху вниз.       — Это наш с тобой секрет.       Рыжий усмехнулся, чувствуя удовлетворение от маленькой победы.       — Понял.       Люблю глаза твои, мой друг,       С игрой их пламенно-чудесной,       Когда их приподымешь вдруг       И, словно молнией небесной,       Окинешь бегло целый круг...       Но есть сильней очарованья:       Глаза, потупленные ниц       В минуты страстного лобзанья,       И сквозь опущенных ресниц       Угрюмый, тусклый огнь желанья.       Когда пришло время появиться Безмолвному помощнику, Натаниэль сидел в небольшом заброшенном классе. Кабинет был небольшим, немного больше каморки. Парты расставлены по углам, некоторые стулья перевёрнуты, другие водружены сверху. Зелёная доска висела тёмным пятном на стене, похожая на окно в ночь. На полу лежала куча подушек разных форм и размеров, штук двадцать, не меньше. Плюшевые игрушки лежали в длинном сером одеяле, словно оно было рекой, а игрушки — жертвами кораблекрушения. Видимо они тоже работали своеобразными помощниками, чтобы располагать и успокаивать маленьких детей. Натаниэль ощупал стены, но не нашёл выключатель, наверно поэтому повсюду рассованы свечи. Благо в коробке лежала зажигалка.       В правилах зелёной тетради не говорилось, каким образом он должен нацепить на себя лохмотья, называемые одеянием Безмолвного помощника, но дважды подчёркивалось, что Натаниэль обязан закрыть своё лицо и помалкивать. Спасибо на том, что двигаться разрешили: поддерживающие похлопывания или объятия для плачущих детей приветствовались. Натаниэль оделся, подвязав тёмно-синие простыни на талии шнурком, заботливо предоставленным коробкой, накинул на голову пододеяльник, словно он загадочный маг-мудрец-волшебник, так, что лицо скрылось глубоко в тени постельного белья. Нацепил на себя карандашно-пластелиновый крест и уселся на мягкие подушки в конце комнаты. Он заранее повесил на ручку с другой стороны двери табличку «открыто/закрыто», как в магазинах, только эта была сделана из огрызка картонной коробки с надписью чёрным мелком. Изначально она лежала у двери, Натаниэлю оставалось надеяться, что он сделал всё правильно.       От скуки парень задрал голову, чтобы рассмотреть потолок, и удивился, увидев там дохренища ловцов снов: самодельных, из палок перьев и ниток, и покупных. Может, они так круто сделаны, что теперь неотличимы от магазинских. Не на заводах же их клонируют! Существуют ли вообще заводы по производству ловцов снов?       Когда постучался первый человек, Натаниэль занервничал. Жопу кололо от долгого сидения, поэтому он по-быстрому сменил позу, в которой теперь походил на султана, развалившегося на простынях в компании детских игрушек — одна нога согнута в колене, вторая просунута под первой, руки в стороны, чтобы не задрались простынные рукава. Не хватало только опахал в виде картонных коробок.       Дети рассказывали обо всём на свете, больше о сложных взаимоотношениях с родителями или ссорах с друзьями, в которых периодически участвовали ножи и пистолеты. Невинные дети! Цветы жизни! Прорежут заточкой, если нарвёшься. Ладно, Натаниэль не лучше их. В детстве был намного неусидчивее и коварнее, чем сейчас, настоящий дьяволёнок, только и читай молитвы перед сном, изгоняя бесов. Держался за прутья деревянной кровати и орал как резаный. У него даже фотка есть с ярко-рыжей копной кудрей, как у домовёнка, и горящими красными глазами от вспышки фотоаппарата. Столько лет уже висит на холодильнике, каждый раз перед гостями стыдно, а мать всё хвастается и умиляется.       Он вспомнил разговор недельной давности, когда звонил ей. Связь в интернате паршивая, приходилось ловить деления, высунув руку в форточку на холод собачий, и молиться, что они чудесным образом останутся после.       — Но вообще, тут круто, — Натаниэль поудобнее перехватил мобильный, чувствуя, как от звуков родного дома по коже бегут мурашки. — Нашёл друзей. Такие же отбитые, как я, так что мы быстро спелись. Сегодня устроили переполох в общаге, — он замолчал, думая рассказывать ли подробности, но решил приберечь их для кухонных посиделок, чтобы было о чём говорить. — Скучаю по дому, если честно. Без ваших криков тут как-то слишком тихо, — выдохнул Натаниэль в микрофон, прислонившись лбом к прохладному стеклу окна.       — Я рада это слышать. Мы тоже скучаем, засранец, — тепло прозвучал в динамике голос дерзкой Мэри. — Одному сложнее закапывать трупы. В этой школе друзей находишь на всю жизнь, запомни.       Она сделала паузу, и Натаниэль услышал на заднем плане знакомый щелчок предохранителя или зажигалки.       — Погоди, тут твой старик извёлся весь. Делает вид, что чистит оружие, но уши развесил так, что скоро в трубку залезут. На, поговори с сыном.       В телефоне зашуршало, и вскоре раздался низкий голос Натана.       — Нат, — поздоровался отец. — Слышал, ты там веселишься, — сказал он, и помолчав, добавил: — Хорошая работа, малец. Держи хвост пистолетом.       Короткий гудок возвестил о конце связи. Натан так смутился своих слов, что тут же бросил трубку. Отец не любил лишних сантиментов, но его уверенный тон всегда заряжал Натаниэля силой. Он спрятал телефон в карман, чувствуя умиротворение от разговора.       Зашёл следующий посетитель султанской палаты для умалишенных. Ни здрасьте, ни привет, молчит, сволочь, как в рот воды набрал. А Натаниэлю то не видно ни лица, ни тела — вид закрывает простыня. Слышен только звук чужого дыхания, да неуёмное нервное ёрзание на подушке. Натаниэль любезно предоставил человеку время перевести дух и собраться с мыслями. В какой-то момент он было решил, что это Эндрю пришёл составить ему компанию. Но Миньярд не стал бы отнимать драгоценное время беседы у детей. Какое-же огромное терпение требуется от Безмолвного помощника, мама, не горюй. Натаниэль почти уснул, когда человек наконец заговорил.       — Я сломал ему руку.       Он так знатно прихуел, когда понял кому принадлежал голос. Пришлось насильно сдержать удивлённый вдох. Рико, мать твою, павший король воронов, сидел напротив и изливал душу Безмолвному помощнику, не зная, что под тряпьём скрывается его заклятый соперник Натаниэль.       — Они... Все начали расхваливать его, уважать больше, чем меня, и я... Я испугался.       Потребовалось мгновение, чтобы Натаниэль понял, что Рико говорит о том дне, когда сломал Кевину руку. Неужели за всё время после случившегося казах никогда не исповедовался Безмолвному помощнику? Вот это легендарное совпадение, ничего не скажешь. Прямо в смену Натаниэля.       — Я не трус! — выпалил Рико, будто Безмолвный помощник собрался отчитать его. — Просто это важно для меня. Чёрт возьми... — парень тяжело задышал, будто в помещении не хватало воздуха. А может так и было, потому что свечи жрали кислород, как монстры. Судя по звуку Рико подобрал под себя ноги и впился пальцами в волосы. — Я потерял его... И это навсегда. Я пытался, честное слово пытался всё исправить, чтобы вернуть его. Но я не могу показать слабость перед другими. Они и так меня уже ненавидят, сволочи. Пришлось сделать из Кевина предателя, чтобы не потерять лицо.       Натаниэль окоченел, боясь лишний раз шумно вдохнуть. Слова Рико, обычно звучавшие язвительно и колко, теперь сочились искренним человеческим сожалением. В голове Натаниэля нарисовалась совсем иная картина того дня. Рико не собирался хладнокровно устранить конкурента, как все привыкли думать. Это была минутная слабость человека, который так долго играл в Бога, что сам поверил в свою неуязвимость, пока тень Кевина не стала длиннее его собственной. Рико просто не справился со страхом оказаться ниже кого бы то ни было. И теперь бывший король задыхался под весом проступка, пытаясь оправдать свою трусость перед немым безликим свидетелем.       Но за осознанием пришло понимание абсолютной безнадёжности ситуации. И Рико это знал. Он мог сколько угодно изливать душу в темноте и строить жертву обстоятельств, но Натаниэль знал Кевина достаточно, чтобы понимать, что для него хруст костей стал точкой невозврата. Кевину было плевать на внутренние терзания Рико, на его приступы ярости или на попытки вернуть друга под своё крыло. Для него Рико навсегда остался монстром. В девяти случаях из десяти Кевин выберет бегство, потому что десятый — тот, когда Рико снова не справится со своей яростью — станет для него последним. Как все животные в мире идут на поводу у инстинктов — Кевин боится умереть. Рико, кстати говоря, тоже. Но его инстинкт выживания исходит из страха быть непризнанным обществом. Но кто мог наградить такой травмой, как не родители? Что там говорила Дэн в первый день? Строгий отец? Вот откуда ноги растут.       Он не знал всех подробностей прошлого, но никакое запоздалое раскаяние не могло склеить их дружбу, какой бы она ни была крепкой до этого. Неизвестно ещё как Рико относился к Кевину до сломанной руки. Натаниэль чувствовал, как в этой тесной, пропахшей воском комнате рушится миф о великом и беспощадном Короле воронов, который он себе придумал. Перед ним сидел не жестокий лидер, а напуганный мальчишка, который так боялся потерять власть, что уничтожил единственного человека, способного быть ему равным.       — Скоро всё закончится. Я знаю это, потому что Веснински пришёл в школу. Знал с его первого дня и уже ненавидел его за это. Этот глупый мальчишка ничего не знает и не понимает что в его руках. Как же бесит, — прорычал Рико.       Натаниэль ошарашенно перебирал в голове кусочки пазла, но детальки никак не стыковались друг с другом. Не мог ли Рико отбросить загадки и сказать прямо что он имеет ввиду? Как Натаниэль относится к плачевной ситуации Рико? Так и хотелось сбросить пододеяльник и накинуться на казаха с требованием пояснить за базар, но он не мог пошевелиться, боясь, что если дёрнется, то спугнёт птицу и та упорхнёт, не дав ему больше кусочков головоломки.       — Я боюсь... — признался Рико, протерев ладонями лицо. — Этот день рано или поздно настанет. Обычный процесс передачи ключа в интернате. Я знаю, что мне придётся пережить его, но я не могу расстаться с ним. Со всем этим. Незнание того, что будет после, — парень сглотнул, озвучив следующие слова уже шёпотом, — пугает меня до чёртиков.       Натаниэль невольно сжал под простынёй кулак, словно всё ещё чувствуя холод металла. На первый взгляд обычный кусок меди. Увесистый, с вычурными бороздками, но всё же обычный ключ. В голове совершенно не укладывалось как такая обычная вещь может вызывать у самопровозглашённого короля подобный ужас? Возможно, этот ключ открывает что-то важное? Какую-то тайную комнату или это просто дурацкая традиция, о которой он не знает? Натаниэль вспомнил, как Эндрю назвал это детской игрой, в которой дети в песочнице не могут поделить лопатку. Был ли ключ той самой пластиковой лопаткой? Тогда кто хочет поделить его? Когда Кевин увидел ключ в руках Натаниэля, с его лица сошло несколько оттенков, которые остановились на болезненно-сером с видом «щас наблюю».       Натаниэль вздрогнул. Его размышления прервало резкое движение напротив. Он испугался, что Рико сейчас набросится на него, как на человека, который знает слишком много, но тот вскочил и вылетел из класса, хлопнув за собой дверью так, что ловцы снов на потолке тревожно забренчали колокольчиками.