Городские Реинкарнации

В документе, добытом Ириной в мэрии, было чётко расписано, кто где может остановиться на время пребывания в городе, а также некоторые организационные и бытовые моменты. Несколько жителей предоставили квартиры, в которых поселятся единицы из отряда, и там же все остальные в порядке очереди будут, например, принимать душ или стирать вещи. Тем, кто не попал в число счастливчиков, придётся ночевать или в машине, или в отеле, или в трейлерах, куда определили и Каца с Варламовым. На их вполне резонное предложение забронировать номер за собственные средства ответили, что все места в небольшом мотеле, чудом уцелевшем после обстрелов, уже заняты, к тому же из-за нехватки персонала не все услуги предоставляются в должной мере. Что это значит, они предпочли не уточнять. Всего трейлеров было три, в каждом по два человека. Сохранились они неплохо, хотя при обычных обстоятельствах их вид вызвал бы массу вопросов. Внутри располагалась двухъярусная кровать, подобие душа в углу, при входе – кухонный блок, после него – диван с небольшим столиком перед ним, чуть подальше – шкаф для одежды. — В тесноте, да не в обиде, — невесело хмыкнул Максим, располагая сумку с аппаратурой на посеревшем ковре посреди жилища. Во второй, как предугадал Варламов, находились вещи первой необходимости и одежда, которую мужчина принялся развешивать в гардероб. — Эй, ты там мне хоть немного места оставь, — пробурчал Илья, с тихой руганью разбирая рюкзак, где всё каким-то образом ужасно перемешалось. — Хочешь сказать, ты взял с собой одежду и не будешь ходить в одном и том же? Не верю, — подлил масла в огонь политик, на что архитектор закатил глаза и раздражённо выдохнул. Сжалившись, Кац опустился на пол рядом с другом. — Давай помогу. Провода от компактного генератора мало того, что спутались, так ещё и перекрутили соседние вещи, и вместо привычного порядка внутри рюкзака царил полный хаос. — Тебе повезло, что я чемпион по покеру. — Карты я с собой не брал. — Я к тому, что надо подойти к решению логически. Определить, что доставать первым, что вторым и так далее, чтобы наиболее продуктивно… В противоположность недосказанному Варламов снова дёрнул свёрток с мылом, зубной щёткой и пастой. Настал черёд Каца закатить глаза. — Так без генератора нас оставишь… Ну-ка дай сюда. Мужчина перехватил многострадальный рюкзак и около минуты оценивал обстановку, прежде чем начать поочерёдно ослаблять провода и поштучно вытягивать пленённые предметы, пока генератор не оказался на полу. — Дальше сам, — возвращая рюкзак, урбанист по-доброму улыбнулся. — Тебя научить аккуратно вещи складывать? — Ой, иди к чёрту, — Илья подтянул ноги к груди и, наклонив голову, посмотрел прямо в карие глаза. Несколько секунд молчал, что-то обдумывая. — Ну вот, а ты говорил, что без меня не справишься. Выходит, наоборот. — Мы с тобой отличная команда. Размещались недолго. Выяснили, что воды максимально ограниченное количество, газ работает только в одной из двух конфорок, а отопления нет никакого. Совсем. Повезло, что стены утеплённые, но от сильного мороза это вряд ли спасёт. В ящике под нижней кроватью обнаружились два комплекта постельного белья и два шерстяных пледа. — Я бы переоделся и перекусил. Что скажешь? — Кац потёр ладони и обернулся на изучающего шкафчики в кухонной зоне Варламова. — Я ничего съедобного, кроме батончиков, с собой не брал. — Тоже. Они переглянулись. — Вроде говорили, что должны кормить… — Да. Жителей. — Журналист покачал головой. — В шкафчиках пусто. Ладно, спрошу у Вельденевой, может, реально покормят чем-то. Не тащили же все с собой продукты из дома. Нужный чат отыскался быстро. Пока Илья вёл переговоры, Максим изучил доступные источники освещения. Белые споты горели слишком слабо, а вот небольшая настенная лампа, совсем не сочетавшаяся с остальным интерьером из-за бархатного оранжевого абажура, источала приятный жёлтый свет, но она находилась рядом с койками, отчего озаряла в лучшем случае половину пространства. От поиска решения внезапной проблемы его отвлек тихий смех Варламова. Политик нахмурился. — Ты там что, кафе со смешным названием нашёл? — Да не, неважно. Короче, Ира сказала, что есть отдельные наборы для волонтёров. Это всё включено и посчитано, как и продукты для жителей. На раздачу можно подойти до… десяти вечера. — У нас полчаса. — Угу. Отвечу и пойдём, секунду. Прошло в триста раз больше секунды, но на освещённом дисплеем лице Варламова по-прежнему играла улыбка, а его пальцы так же бодро бегали по клавиатуре, как и пять минут назад. С каждым новым его смешком раздражение внутри Каца росло в геометрической прогрессии. Не выдержав, он резко поднялся с нижней койки, схватил пальто и, распахнув хлипкую дверь, вылетел на улицу. В лицо тут же ударил ледяной воздух ночи, слегка охладив пыл. Из-за чего он вообще так завёлся? Хорошо же, что кудрявый холостяк завёл знакомство с женщиной. Да, у неё есть муж, но кто знает – может, они разводятся. Надо бы порадоваться за друга, но поперёк горла почему-то встал ком. Неужели это зависть? Вельденева определённо не типаж Каца, но, возможно, сам факт… Непонятно. — Макс, подожди! Мужчина резко замер и развернулся, а несущийся к нему на всех парах Варламов не успел затормозить. От падения их спасло сухое дерево, в которое Кац впечатался спиной. Сдавленно охнув, он оттолкнул от себя взмыленного коллегу и грозно уставился на него, отряхивая абсолютно чистый лацкан пальто. — Нахихикался? — Чего? — журналист озадаченно уставился на политика, который сунул руки в карманы и, кивком предложив продолжить поход за продуктами, двинулся к площади. — С Ирой своей. Ты просил подождать, я ждал. Пять минут, Варламов, при бюджете в тридцать. Без учёта очереди. — Прекрати сводить всё к расчётам, покерист. Прости, что заставил ждать. Не думал, что тебя это заденет, правда. Ему захотелось ответить, что проблема не в этом, но, если честно, Максим сам не до конца понимал, в чём именно она заключалась. Успокоившись, выдохнул. — Прости, что вспылил. — Значит, мир? Кац огляделся вокруг, где каждая дыра в асфальте, каждый обугленный балкон, каждый ракетой прошитый насквозь подъезд напоминал о войне. Горько усмехнувшись, протянул руку. — Мир. Заняв конец очереди, мужчины с присущим исследователям любопытством начали наблюдать и прислушиваться. Впереди них стояли две девушки, обсуждающие трудности адаптации детей к садику, чуть поодаль несколько парней показывали друг другу разные видео и смеялись, а в начале толпы кто-то ругался с выдававшим провизию волонтёром, но конфликт быстро сошёл на нет. Ещё выяснилось, что находиться на ночной улице поздней осенью почти без движения даже пятнадцать минут практически невыносимо, поэтому, когда настал черёд блогеров, оба пританцовывали в попытках согреться. Каждый получил по ящику, накрытому белой тряпкой. — Это на два дня, — предупредил волонтёр, — но если что-то понадобится – обращайтесь на пункт выдачи или сразу к Вельденевой. — Не проблема, — подмигнул Варламов, одёргивая едва не слетевшую из-за ветра ткань. Не успели они сделать и двух шагов, как к ним приблизилась сама Ира. — Вспомнишь солнце – вот и лучик, — просиял архитектор. Кацу на ум пришёл немного иной вариант этой поговорки. — Справились? — задорно спросила девушка, хотя видно было, что устала она за этот день чертовски. — Напрасно сомневалась. Ты тоже за едой? — Не, у меня есть. Просто проверяю, чтобы всё функционировало как надо. Вдруг кто-то ещё помимо вас общий чат не читает, — она многозначительно посмотрела на Илью, и тот, переместив ящик в левую руку, правой отдал честь. — Такого больше не повторится. — Прошу прощения, что перебиваю, — вклинился Максим и после извинения перед дамой перевёл взгляд на приятеля. — Я могу пойти? Замёрз ужасно. Варламов поджал губы, с сочувствием глядя на мужчину. — В следующий раз перед сборами куда-то не на юг я буду тебя, придурка, консультировать, чтобы в чемодане лежало не красивое пальтишко, а тёплый пуховик. — Если я вообще с тобой куда-то ещё раз поеду. — Куда ж ты денешься. С этим поспорить было трудно. Максим любил Израиль, но, пусть там и жила большая часть его редакции, он так и не смог ощутить эту страну своей. Кац знал: когда власть диктатора закончится, он непременно вернётся в Россию, но пока необходимое ощущение дома дарить мог только Илья, вечно находящийся в разъездах по разным странам. И это было взаимно – никакое путешествие не могло сравниться с теми, которые журналист проделывал вместе со своим другом. Пожелав Ире спокойной ночи, Максим поплотнее запахнул пальто и, прижимая к груди тяжёлый ящик, направился к временному жилищу. Темноту улицы прорезали блеклые лучи редких фонарей, большинство из которых были с выбитыми стёклами, отчего свет распределялся ещё хуже. Мужчина начал беспокоиться, что заблудился, но басовитый смех из соседнего трейлера подсказал путь. Хорошо, что Варламов отличался предусмотрительностью и дверь закрыл плотно, иначе вместо лёгкой прохлады внутри его встретил бы дубак. Урбанист успел только руки вымыть и переодеться в тёплый свитер и домашние штаны, когда вернулся сосед, ёжась от холода. Теперь с сочувствием смотрел Максим. — Тоже замёрз? — Н-нормально, отогреюсь. Почему тут так темно? — Споты тусклые, а дополнительный свет только там, — политик кивнул в сторону странной лампы. — Включил всё, что нашёл. — Ща разберусь, переоденусь только сначала. Илья облачился в меховые штаны и оверсайз футболку с изображением достопримечательностей Нью-Йорка, поверх которой, поразмыслив, накинул чистую толстовку. — Вот, — журналист достал из бездонного рюкзака две пары толстых носков с пряничными человечками. — Какие были. Знал, что ты с собой не додумаешься взять. — Не уверен, что в Израиле вообще такие есть, — задумчиво произнёс Кац. — Спасибо. Если честно, я уже пальцев ног не чувствую. — Конечно, в одних тапках-то и тонюсеньких носочках. Надевай давай. Смотрелись они неплохо как на одном, так и на втором, хотя никто из них в жизни подобное не надевал. Разве что в детстве. Разобравшись с утеплением, Илья принялся расследовать пропажу света. — Откуда эти лампочки питаются? Двигатель же выключен. Непонятно, — мужчина направился в отсек, изначально считавшийся водительским, и через минуту вернулся, хохоча. — Прикинь, там генератор стоит! Херовый, правда, пыльный весь. Зачем, спрашивается, свой тащил… — Может, лампы так плохо работают из-за его неисправного состояния? — предположил политик и, заложив руки за спину, подошёл к Варламову, который шарился в кухонных шкафчиках. — Думаешь, здесь ещё один спрятан? — Когда еду искали, где-то тут я видел чемоданчик пластмассовый, в таких инструменты часто хранят, — Илья выглядел сосредоточенным, и Максим мешать не стал, отступив на пару шагов назад. Набор был повторно найден на предпоследней от входа полке. Архитектор задумчиво осмотрел его содержимое и, придя к какому-то умозаключению, вернул внимание к Кацу и его предположению: — Нет, такие генераторы или нормально работают, и тогда всё работает, или работают плохо, и тогда не работает вообще ничего. Сейчас попробую разобраться, в проводке ли дело или в самих спотах. — Ты прям разбираешься? — несмотря на отчётливое недоверие в голосе, урбанист вполне заинтересованно следил за движениями и мимикой собеседника. — Не особо, если честно, но базу вроде как знаю. Не зря в детстве заставляли ремонт делать. — Могу как-то помочь? — Если посветишь, буду благодарен. Через какое-то время пришлось признать, что проблемы всё же с проводкой, ибо как споты Варламов ни крутил, чуть ли целиком из крыши их вынимая, проблема не обнаруживалась. Разбирать половину трейлера было не только непрактично, но и опасно, ведь имелась вероятность не вернуть ему прежний вид. Оставалось одно. — Напишу Ире. — Опять? Ты теперь все проблемы через неё решать будешь? — А как, глаза ломать? Или с фонариком постоянно ходить? Кажется, кто-то минуту назад ныл, что руки затекли телефон держать, — Илья поднял свой и, стянув зубами строительную перчатку, принялся листать список чатов. — Не знаем таких. Но, так и быть, Вельденевой напиши. Та ответила моментально. — «Лишних ламп нет, но что-нибудь найти попробуем», — процитировал журналист и, напечатав ответ, отложил гаджет. — Давай посмотрим, что в пайке? — Точно, я уже и забыл про него. Больше всего места в ящиках занимали пятилитровые бутылки с водой – по одной на каждого. Внутри также оказались крупы, немного овощей и фруктов, половина десятка яиц, палка колбасы, батон чёрного хлеба и пакетики с солью и сахаром вроде тех, которые выдают в кафе. Изучив содержимое и их сроки годности, Максим предложил: — Можем сварить кашу, а на завтрак яичницу с колбасой сделать. И салат какой-нибудь. Илья не возражал. Пока политик занимался вычитыванием граммовок с бока упаковки, журналист принялся загружать продукты в холодильник и только под конец понял, что тот не работает. Пришлось повозиться и с ним, однако результат не обнадёжил – охлаждающее устройство начало гудеть, но помимо шума ничего больше не производило. — Сколько этому хламу лет, — проворчал самопровозглашённый муж на час. — Ни хрена не работает, так ещё и починить не даёт. Бред какой-то. — Забей, — зевнул Максим. — Выключи, чтобы не шумел, а колбасу с яйцами на улице оставим, там примерно такая же температура, как в среднестатистическом холодильнике. — Бездомные собаки для тебя шутка? Но в остальном ты прав. Скоропортящиеся вещи завернули в плед, чтобы не выпускать холод, и положили в один из нижних шкафчиков. Поужинали быстро – спать хотелось неимоверно. Помыв за собой посуду и закончив с гигиеническими процедурами, ради которых пришлось выходить на улицу, уставились на двухэтажную кровать, потом друг на друга. Складывалась ситуация, как в купе, где выкупили верхнюю и нижнюю полки, и под потолок лезть не хочется никому. Молчание нарушил Кац: — Ты ж у нас спортсмен? Вот и полезай наверх. Не придумав отмазку, Варламов сдался. — Ой, да пожалуйста. Места на койках было мало, вытянуться в полный рост они точно не позволяли. Но глаза слипались после долгой дороги, смены часовых поясов, холода и возни с базовыми удобствами, поэтому, пожелав спокойной ночи, оба отрубились моментально.