Городские Реинкарнации

Максим, щурясь, медленно сел в кровати, едва не ударившись головой о койку сверху. Вокруг было темно так, что разглядеть удавалось только очертания окон. Который сейчас час? Пошарив рукой вокруг себя, мужчина нащупал телефон рядом с подушкой. Свет дисплея с непривычки ярко ударил в глаза, и урбанист недовольно сощурился. 8:38 утра и несколько десятков непрочитанных сообщений. Возможно, от звука уведомлений он и проснулся. Неужели волонтёры уже хозяйничают? — Илья, спишь? Илья? — не дождавшись ответа, политик встал, чтобы обнаружить второй ярус пустым. Далее проверил чат. Кто-то хотел начать работу в половине девятого, но многие ещё спали, поэтому всю деятельность запланировали после десяти. Странно, что заранее о таких вещах не договорились. С другой стороны, всё просчитать невозможно. Интересно, этим одна Вельденева занимается или у неё есть помощники? Наверняка в каждом из отрядов свой начальник, а она общий и, получается, харьковский. Как бы то ни было, нужно привести себя в порядок и приготовить еду. Накинув на плечи плед, Кац взял стакан воды, щётку и пасту, и со всем этим добром вышел на улицу. После тёплой постели минус пять градусов казались лютым холодом, и задерживаться снаружи не хотелось. Но у судьбы были другие планы. — Ого, уже проснулся? Доброе утро! — В полной спортивной амуниции, весь мокрый, но безобразно довольный Варламов подбежал к Максиму. Он не остановился, а продолжил бег на месте, чтобы сбить темп постепенно. — Доброе, жаворонок, — блогер прополоскал рот и укоризненно уставился на друга. — Ты заставляешь меня чувствовать себя антипродуктивным. — «Антипродуктивным», — хихикнул журналист, за что словил ещё один неодобрительный взгляд. Кашлянув для возвращения серьёзности, Илья подбодрил: — Ничего, зато ты легче ночью за работой сидишь. — Ну спасибо. Чтобы не смущать сожителя, пока тот принимает холодный душ, Кац наскоро оделся и отправился на разведку. Он был прав, предположив, что центр деятельности сконцентрируется на площади. Там ставили палатки, выгружали ящики, разбирали их и составляли комплекты, проверяли списки. Суета, гомон, редкие выкрики – база любых социальных кампаний. Среди этого балагана найти Ирину оказалось непросто. Отыскалась она в палатке, от которой на всю округу пахло куриным бульоном. О чём-то разговаривала с кухаркой, и Кац не встревал, пока Вельденева сама не обратила на него, прислонившегося к боковой балке палатки, внимание. — Я сейчас, — бросила она собеседнице и приблизилась к урбанисту. На её губах тут же заиграла улыбка. — Доброе утро, Максим. — Доброе. Вижу, начинается оно бодро. Нужна помощь? — Пока нет, но чуть позже, возможно, понадобится. Вы с Ильёй же не побрезгуете стоять на раздаче? — Нет, конечно. —  Кстати! Он говорил, что у вас с освещением проблема. Минутку, принесу кое-что. Она ему не нравилась. Отторгала одним своим присутствием. И Каца, являющегося олицетворением слова «рациональность», это выводило из себя, потому что ни одной логичной причины для неприязни он найти не мог. Ира классная, ответственная, добрая девушка с хорошим чувством юмора, раз вчера весь вечер Варламова веселила, а ещё умная и расчётливая. Чем-то она напоминала самого Каца, его общительную и суетливую версию. — Вот, — вернувшись, Вельденева протянула мужчине детский светильник, расписанный в тематике американского Винни-Пуха. —  Единственное, что удалось раздобыть. Первым порывом было отказаться – негоже двум взрослым мужикам сидеть при свете мультяшного светильничка. Но вовремя одумался: кто решил, что негоже? Что теперь, глаза ломать? Да и в целом выглядел он мило, особенно в контексте: чей-то ребёнок ведь отдал свою вещь, чтобы дяди, которых он в глаза не видел, с комфортом проводили вечера в промозглом трейлере. — Спасибо, — блогер забрал находку и улыбнулся, рассматривая её. — И тому, чей он был, передай. — Ещё чего, мне этот светильник в плитку шоколада обошёлся. Будете должны! Кухарка окликнула координатора, и та, извинившись, ретировалась. Максим поспешил в жилище, надеясь, что сосед уже оделся и посушил свои отросшие кудряшки портативным феном. Первое, что политик услышал, переступив порог, это шкворчание яичницы на сковороде и «The winner takes it all» из динамика телефона и рта Варламова, неумело подпевающего припев. Вошедший не смог сдержать улыбки. — Ты где пропадал? — архитектор, пританцовывая в такт музыке, выложил кусочки колбасы рядом с яичницей, затем обернулся и оценил аутфит коллеги. — Тебе идёт тёмно-зелёный. Кац опустил взгляд на свитер изумрудного цвета с высоким воротом, который прихватил с собой из дома в самый последний момент. Он и подумать не мог, что Илья сделает ему комплимент. Тот вообще был непривычно расслабленным и свободным. Наверное, такой он дома. Домашний Варламов, вот это да. — Смотри, что Вельденева передала. Мы ей теперь шоколад должны. — Ух ты, — архитектор забрал светильник и деловито его осмотрел. — Ничего себе, вот это улов! Правда, его к генератору придётся подключать… Или что тут за… Ой, ладно, давай поедим сначала, потом с этой прелестью разберёмся. Внезапно песня прервалась. Пару минут, пока готовили салат, на это внимания не обращали, но как только сели завтракать, тишина напомнила о себе. Илья попробовал перезапустить приложение, потом интернет, потом телефон. Оба подумали об одном, и стало не по себе. Максим открыл гугл, проверяя гипотезу. — Связи нет, — подытожил он. — Только у нас так или у всех? — Когда на площади был, вроде работало всё. — В то время и у меня работало. Ничего, сейчас доедим и пойдём разбираться. Желание разбираться с отсутствием интернета оказалось выше желания мыть посуду, поэтому её сгрузили в раковину до лучших времён. Чтобы зря не ходить туда-сюда, блогеры взяли аппаратуру, ибо поснимать утром первого дня планировали ещё в автобусе, и направились на площадь. На ней вовсю кипела жизнь. Теперь тут помимо волонтёров находились местные жители, занимающие очередь у палаток с горячей едой, набором продуктов или тёплой одеждой. Варламов знал, что делать: проверял работоспособность и заряд техники, оценивал ракурсы, размещал штатив, примечал любопытных людей, с которыми можно было бы пообщаться. Кац же ожидал отредактированного сценария, но так как интернета не было, связаться с командой не представлялось возможным. — Друзья, всем привет, — начал Илья, встав напротив камеры, — прямо сейчас я нахожусь в Украине, в Харьковской области. Это город… Максим огляделся. Он понимал, почему журналист начал снимать сразу же, как они прибыли в центр волонтёрской деятельности – необходимо цеплять момент, когда на улице светло, вокруг много местных, кипит работа группы и есть вдохновение. У политика его пока не наблюдалось. Попросту не знал, о чём рассказывать – времени прошло слишком мало, он не успел получить никаких принципиально новых сведений или опыта. Кормить свою аудиторию абы чем было не в его правилах. У Варламова другой тип контента, тоже важный и нужный, и конкретно им он мог сейчас заниматься. Кац – нет. Зато он мог попытаться отыскать кого-то из руководства и спросить о проблемах со связью и способах их решения. Одна загвоздка: из всех кураторов Максим знал только Иру, с которой видеться не очень хотелось. Можно попробовать отыскать Николая, но велика вероятность, что он даже не заметил возобновления проблемы, с которой сталкивался чуть ли не каждый день, пока шла война. Пастушенко о чём-то беседовал с двумя пожилыми леди, стоя возле палатки с продовольствием. Заметив вчерашнего знакомого, мужчина вежливо попрощался с собеседницами и, улыбаясь во все тридцать два зуба, направился к урбанисту. — Максим, рад встрече! Нарочно меня искал или случайно наткнулся? — Специально, — обменявшись рукопожатиями, Кац слегка наклонил голову набок, испытующе глядя на собеседника. — Не знаешь, что приключилось со связью? Интернет где-то минут сорок назад пропал и до сих пор не появился. — Ой, я тебя умоляю, такое тут постоянно происходит. Говорят, военные в городе балуются. — Балуются? — Ну, — Николай воровато огляделся по сторонам и заговорщически подался ближе, как будто кто-то мог их подслушать и донести куда не следует. — Говорят, что армейские части, ну, которые от каждой стороны по городам разместили, так вот, они, мол, ссорятся часто, иногда дело до драк доходит. Сам я свидетелем только раз был, но мой район далековато расположен от основных постов. Так что не знаю, не знаю… Не удивлюсь, если раш… — он окинул Каца изучающим взглядом и смягчил риторику: — …русские могут провода обрывать или нарочно сигнал глушить. Или наши, ну, украинцы, если не хотят, чтобы вторые что-то важное доставили. В сухом остатке – только сплетни на почве взаимной неприязни двух народов, рассоренных войной. Впрочем, Максим не сильно удивился бы, окажись эти слухи правдой. Они ещё немного поговорили, и когда политик уже собирался вернуться к Варламову, тот объявился сам, материализовавшись за его спиной. — Николай Сергеевич, здра-а-авствуйте, — протянул нараспев архитектор, размашисто пожимая руку харьковчанину. — А я у тебя хочу интервью небольшое взять для ролика. — Всегда пожалуйста, — Пастушенко хохотнул. — Когда начинаем? — Буквально пять минут, мне нужно с Максимом переговорить. — Со мной? Что случилось? — отойдя чуть в сторону от толпы, спросил Кац. — Мы собирались со связью разобраться, а я ролик записывать начал, — Илья почесал затылок. — Некрасиво как-то. — Всё в порядке, — мужчина мягко улыбнулся и, положив ладонь на плечо собеседника, легонько его сжал. — Николай сказал, что это военные в городе «балуются», но лучше, конечно, уточнить у Вельденевой. — Так-так, а это интересно… Обязательно спрошу у него. — И тебя снова в комментариях будут называть конспирологом. — Мне не привыкать, — просиял Варламов, воодушевлённый предстоящим разговором. — Ты представь, как интересно узнать у простых жителей, во что они верят и как себя ведут в связи с этим. Здорово же! — Даже спорить не буду, но всё же осторожней с этим. Ладно? — Не переживай, Максимушка, вернусь к тебе в целости и сохранности. Отсалютовав, Илья скрылся в толпе, в очередной раз стремясь навстречу приключениям. А Кац продолжил расследование. Ирина, которую самоназванный детектив выудил из потока людей, сказала, что сама пострадала от оборвавшейся связи – в тот момент она разговаривала с Херсонским губернатором. Местные лишь пожимали плечами, советуя ждать.