Городские Реинкарнации

— Сценария нет и в ближайшее время не появится. И вот чем мне заниматься? Максим раздражённо нахмурился и пнул носком ботинка камешек, лежащий рядом с ограждением из булыжника, на котором устроился уставший после съёмок Варламов. Хоть он и ел подаренный местной девочкой бутерброд, счастливым не выглядел. Пальцы закоченели, в горле драло от постоянной болтовни и морозного воздуха, да и в целом подмёрз он знатно. — Давай в трейлер вернёмся? — предложил Илья. — Здесь делать реально нечего. — Или… — Кац выдержал паузу ради интриги, — …мы можем пойти в юго-восточную часть города, где ребята ведут строительные работы. — Ты откуда знаешь? — удивлённо спросил журналист, и главная цель была достигнута: в его глазах вместо скуки и усталости снова загорелся огонёк любопытства. — Пока ты за жителями гонялся, я к Вельденевой сходил, спросил про связь. Ничего нового про это не узнал, зато повторно поинтересовался, не нужна ли помощь. Она ответила, что нет, но мы с тобой можем сходить в тот район, посмотреть, поснимать. Ведь изначально Городские проекты… — Реинкарнации. — Да, Реинкарнации, — Максим повёл плечами. — Так вот, изначально они нацелены были именно на восстановление инфраструктуры, поэтому в команде много строителей и инженеров. Потом только поняли, что город не особо нужен, если в нём жить никто не будет, поэтому не менее важно создать комфортные условия для оставшихся здесь. — Виноват, настолько в лор ГР я не погружался, — Варламов спрыгнул с насиженного места. — Давай так: сейчас идём в трейлер, греемся, потом отправляемся на стройку. Так и поступили. Правда, пришлось прибегнуть к помощи местных, чтобы сориентироваться без карт. Ремонтировали относительно новый район, по совместной оценке урбанистов построенный в году эдак пятнадцатом. Некоторые здания, очевидно, пойдут под снос, но большая часть всё же подлежала реставрации, и это не могло не радовать. Школа и детский сад, окружённые со всех сторон многоэтажками, пострадали минимально, а вот поликлинике пришлось туго. В приемлемом состоянии от неё осталась только часть западного крыла. Илья достал камеру, протёр линзу и принялся снимать людей в строительной форме, снующих между этажами, жёлтые башенные краны, строительный мусор, застилавший землю. Нахлынуло ощущение постапокалипсиса. Поёжившись от холодного ветра, задувавшего через лопнувшие окна и проломы в домах, Кац спрятал руки в карманы. Варламов поставил съёмку на паузу и обернулся на спутника. — Не хочешь сняться? — У тебя? — Ну да. Могу мнение взять или как эксперта вставить. — Илюш, я ещё своё видео не записал, мне пока не о чем говорить. Но если есть какие-то вопросы, на которые я могу поотвечать, то без проблем. — Как отдохнём после вылазки, сразу список составлю, — Илья подмигнул и вернулся к работе. Пробираться через поломанные доски, битые стёкла и покрошенные бетонные остовы оказалось непросто даже для опытного путешественника. Максим поражался, как журналисту удаётся оставаться целым и одновременно с этим записывать видео, где он без умолку ведёт диалог со зрителями. Они зашли внутрь одного из аварийных зданий и начали подниматься на второй этаж – не без приключений, ибо ступеньки раз через раз отсутствовали или существовали в виде торчащей из стены арматуры. — Знал бы, что сюда лезть будем, взял бы с собой что не жалко, — посетовал мужчина, когда в очередной раз остановился, чтобы отряхнуть пальто от цементной пыли. — А ты думал, что мы в Финляндию на курорт едем? — Варламов усмехнулся. — Я думал, что поставлю камеру в номере отеля, где остановлюсь, и запишу видео. Может, помогу в палатках с раздачей или разгрузкой. Шастать по стройке в мои планы не входило. — Сам же предложил… Эх ты, горе луковое. Иди обратно тогда, я хочу с ребятами поболтать. — Ну уж нет, я без тебя не пойду, — заметив, что Илья смотрит на него как-то слишком пристально, вскинул брови. — Что? Я же должен приглядывать за тобой, чтобы не убился. — Это кто за кем ещё приглядывать должен, — присвистнул журналист. — Честно, я рад, что мы вместе тут, но если совсем холодно станет или устанешь, то вернёмся в трейлер. У всех начинающих экстремалов так. — Нормально всё. Чтобы попасть на этаж, нужно было преодолеть последние четыре ступеньки: первая – пустота, вторая – кусок арматуры, третья – пустота и четвертая – наполовину устойчивая. А под остатками лестницы – дыра до самого подвала. Варламов приподнялся на носочках и положил камеру на пол, после чего, придерживаясь за крошащуюся под пальцами стенку, осторожно шагнул на прут левой ногой. Сердце пропустило удар. Сглотнув, мужчина одним быстрым движением перенёс правую ногу на пролёт и оттолкнулся рукой от стены, передав ускорение телу, чтобы завалиться не назад, а вперёд. — Илья! От выброса адреналина в ушах стучало, а на лбу под капюшоном выступил пот. Обернувшись, Илья встретился с широко раскрытыми, полными ужаса глазами Каца. Архитектор криво улыбнулся и выставил большой палец вверх, и дрожащая рука отчётливо передала его «классное» состояние. — Помочь? — Илья, твою мать… ты же убиться мог! — в голосе Максима звучал гнев, но Варламов слышал скрытое за ним волнение. — Но не убился же. Я профессионал, не забывай. Ну так что, помочь? — Хрена с два я туда полезу. — Так я же тут. Если ты будешь держаться за мою руку, то даже не заметишь, что с лестницей что-то не так. — И мы упадём вместе. — Как пессимистично! Ты не доверяешь мне? Максим закатил глаза. — Что за дешёвая манипуляция? — Ну так что? Илья встал у самого края и, для лучшего сцепления стянув перчатку, подал руку. Кац последовал его примеру и тем самым подставил сам себя, невербально заявив, что не против этой рискованной затеи. Колебаться дальше не имело смысла, иначе начнёт трясти и точно ничего не выйдет. Поставив одну ногу на арматуру, Максим схватился за протянутую ладонь и опёрся свободной рукой на стенку, как до него это сделал Варламов. — Страшно как-то, — мужчина нервно усмехнулся и едва не опустил взгляд в зияющую под ним пустоту. — Не смотри вниз! — крикнул Варламов, — на меня смотри! Мужчина судорожно сглотнул. — Давай, ты сможешь. Оно того стоит, поверь, — немного сбивчиво выпалил журналист, — на всю жизнь запомнишь. На счёт три, давай. Раз, два… три. Кац чувствовал, как теряет опору, что вот-вот завалится назад, но крепкая хватка Варламова была сильнее притяжения пропасти под ногами. Ему даже не пришлось бороться с инерцией, так как на себя его тащил не закон всемирного тяготения, а друг. Перед самым окончанием этой спецоперации он всё-таки споткнулся, и они вдвоём полетели на грязный пол, чудом не задев камеру. Максим перекатился с Варламова на пол, и оба с минуту приводили сбившееся дыхание в порядок, разглядывая серый потолок, покрытый трещинами. — Фу-у-ух, — выдохнул Илья, поднимаясь. — Может, реально зря мы сюда полезли. — Эй, ты обещал, что я не пожалею, — Кац вновь воспользовался протянутой рукой коллеги и, встав, с горечью осмотрел себя. — Капец моему пальто. — Я лично за химчистку заплачу, если разочаруешься в своём решении последовать за мной. — По рукам. Журналист забрал камеру, и мужчины прошли насквозь весь этаж, пока не добрались до почти полностью разрушенной стены, откуда открывался вид на соседний район. На него опускался туман. Солнце краешком касалось горизонта, плавя редкие облака, а верхушки деревьев и крыши домов покрывались багряной позолотой. С уст Максима сорвался восхищённый вздох, образовавший облачко пара. — Химчистка за мной, — признал он. Варламов хмыкнул с видом «я же говорил» и продолжил фотографировать пейзаж, выверяя ракурсы и фокус. Для лучшего обзора он спустил капюшон, и солнце радостно заиграло в его кудряшках. — Красиво как, — Максим занёс руку над головой увлечённого своим делом фотографа и невесомо коснулся рыжих завитков. — Ага, если бы не убитый город, закат бы ещё лучше смотрелся. — Я про волосы твои. Стой, не дёргайся. Политик отступил и, выудив из кармана телефон, сделал несколько снимков, затем вернулся к Илье. Передав гаджет, с удовольствием наблюдал, как розовые от холода щёки становятся ярче, а губы растягиваются в несколько смущённой улыбке. — Скинешь мне потом? — журналист отдал телефон владельцу. — Действительно красиво получилось, в инсту выложу. Внезапно золотой блеск пропал, стало темнее. Блогеры одновременно перевели взгляд на солнце, стремительно скрывавшееся за сгустившимися тучами. Тяжёлые облака заполонили некогда ярко-голубое небо, окрасив его во всевозможные серые тона. В голосе Каца появилось беспокойство. — Не нравится мне это.