Городские Реинкарнации

Кац объявился спустя час. Застыв на пороге переполненной комнаты, он оглядел её с таким видом, словно вот-вот грохнется в обморок. Всё пространство помещения занимали люди – кто сидел, кто лежал, кто стоял, но все без исключения разговаривали, каждая компания о своём. В левом углу шли жаркие споры, в центре шутили народные анекдоты, в правой части одна половина тихонько пела Вакарчука, вторая – плакала под него. Илья обнаружился в компании брутального лысого мужчины, рядом с проходом в соседнюю комнату. Максим помахал рукой, но увлечённый интервью журналист не заметил. Чертыхнувшись, блогер начал осторожно пробираться через людей, отчаянно стараясь никого не задеть. Одна из девушек, певших песни, узнала его и радостно воскликнула: — Максим Евгеньевич! Неужели Вы? — Он самый, — политик дружелюбно улыбнулся и мельком посмотрел на Варламова, который теперь посмеивался в кулак, наконец обратив внимание на коллегу. — Можно с Вами сфотографироваться? Если Вы не торопитесь, конечно, — продолжала девушка. — Немного спешу, но одна фотография хуже не сделает, — присев рядом со зрительницей, он улыбнулся, глядя в камеру телефона, на который снимала её подруга. — А со мной, пожалуйста? — спросила вторая. К её просьбе присоединились ещё несколько человек. Кац тяжело вздохнул, но не отказал. Илья же не успокаивался и теперь в открытую наблюдал за замешательством друга, внезапно вспомнившего про свою популярность. Просто так Максим это оставить не мог, поэтому спросил, когда фотосессия была завершена: — А с Ильёй Александровичем вы уже фотографировались? — Ага. Он ещё пообещал нас в видео добавить! Попытка поставить друга в неловкое положение завершилась новой волной смеха от него самого. Попрощавшись с ребятами, Кац доковылял до Варламова. — Здрасьте, Максим, — незнакомец протянул широкую ладонь, которую урбанист неуверенно пожал. — Я Егор. — Приятно познакомиться. Илья, — со всей строгостью обратился к соседу мужчина, — домой пойдём или ты ещё не со всеми поговорить успел? — Ну не одному же тебе друзей заводить, — журналист проверил время и неожиданно согласился: — Но уже поздно слишком, успеть бы добраться до трейлера до новой метели. — Думаешь, она возобновится? — недоверчиво уточнил Максим. — А ты предполагал, что вся эта суета и беспокойство из-за часа вьюги? На севере суровые снегопады могут днями валить. — Мы не на севере, Илья, а в Харьковской области. Есть какие-то прогнозы кроме «а я вот путешествовал, и там такая жуть происходила, значит, и здесь должна»? — Только предчувствие. Мы идём или нет? Попрощавшись с многочисленными новыми знакомыми, урбанисты покинули душную комнату и направились в прихожую. Когда застёгивали верхнюю одежду, в коридоре объявился хозяин квартиры. — Вам с собой ничего не нужно? — Вроде нет. Хотя постой, — Максим похлопал по карманам. — Чай бы очень пригодился, но у меня нет налички с собой. — Какие деньги, я тебя умоляю, — Петя скрылся на кухне, и через минуту принёс горсть чайных пакетиков. — Весь не отдам, самим нужен, но если закончится – приходите. — Спасибо большое! — сложив всё добро в карман, Кац обменялся с парнем улыбками. — Надеюсь, ещё увидимся. — Напиши, если встретиться захочешь. — А ты – если таки посмотришь мои видео про Югославию, обсудим. Илья отчётливо ощущал себя третьим лишним. Наверное, они беседовали обо всём этом, пока Варламов мылся, но… Обычно в компании он был тем, к кому тянутся, с кем шутят локальные шутки, кому больше всех улыбаются на прощание. Заинтересовал ли его Петро? Да не особо. Им заинтересовался Кац, что, вероятно, давило больше, чем тот факт, что сам Петя плевать хотел на Илью, а вот к Максиму проникся. Последнее как раз было понятно – не проникнуться Максимом невозможно. По крайней мере, в мировоззрении журналиста. — Всё нормально? — вывел его из задумчивости голос спутника. Они шли по хрустящему снегу в абсолютной тишине, и если по дороге сюда молчание было естественным и комфортным, то сейчас всё портил хмурый вид архитектора. Тот вздрогнул и помотал головой. — Сорян, задумался. А ты с этим… Петей хорошо сдружился, м? — Да ну… Поболтали просто. Умный парень, умеет дискутировать. Во многом наши мнения расходятся, но тем ведь интереснее. Представляешь, он… Дальше Илья не особо вслушивался, ибо взгляд его зацепился за застрявшие в тёмных волосах снежинки и мысли крутились вокруг того, насколько это красиво. Снегопад пока был совсем слабым, поэтому белые хлопья не раздражали, врезаясь в лицо, а медленно планировали, создавая предновогоднюю атмосферу уже в ноябре и оседая на плечи и голову. — …и тогда я ему посоветовал глянуть мою старую серию роликов. Помнишь? Илья, ты здесь? — А, да, извини. Я… — Опять задумался? — Максим покачал головой. — И зачем я распинался… — Ну ты что, просто засмотрелся на твою очаровательную причёску, не обижайся, — как обычно переведя всё в шутку, Варламов послал собеседнику воздушный поцелуй. — Ты бы свою видел, снеговик. Слушай, а давай сфоткаемся? — Впервые слышу такое предложение от тебя, — Илья изобразил шок и приложил ладонь к груди, на что Максим ожидаемо фыркнул. — Если не хочешь, так бы… — Очень хочу! Варламов вытащил телефон, чуть не выпавший в сугроб из-за несгибаемости покрасневших пальцев, но мужчина сумел его удержать. Настроив портретную съёмку, вытянул гаджет перед собой. — Смотри в средний верхний квадратик, — подсказал он Кацу. Тот кивнул и, встав рядом, приобнял друга одной рукой, а вторую опустил в карман. Фотограф усмехнулся, но корректировать позу не стал. Сам же положил кисть ему на плечо, и они оба расплылись в улыбке, видя, насколько забавными получились в кадре. Лица счастливые, румяные от мороза, волосы все в снегу, особенно пушистые кудри Варламова – никто в эту минуту не признал бы в них серьёзных политических блогеров. — Здорово получилось, — произнёс Илья, разглядывая снимки. — Ага, только я замерзать начинаю. — Всё-всё, побежали. Погода между тем начала портиться. Поднялся ветер, закруживший в воздухе снег, ранее осевший на тротуары, машины и кусты. Мужчины пробирались вдоль дома, чтобы хоть немного защититься от ледяных порывов, когда зазвонил телефон. Илья, прикрываясь одной рукой от злого ветра, второй взял трубку: — Алло. А? Да, я слушаю. Ира? Алло! Бля, связь совсем плоха, перезвоню, — чертыхнувшись, он сбросил звонок и вернул телефон в карман. — Что случилось? — Кац поравнялся с ним и с беспокойством вглядывался в напряжённое лицо путешественника. — Вельденева звонила, но я почти ничего не расслышал. Судя по голосу, что-то очень срочное. До трейлера добрались, когда ветер настолько окреп, что едва не сбивал с ног на скользких поверхностях. Запершись в ненадёжном убежище, Максим снял пальто и, растирая замёрзшие ладони, направился к шкафу. — Тут вообще безопасно? — Хрен его знает, — Варламов поместил телефон в рукав, потому что от холода тот отключился. — Сейчас генератор поставлю, может, хоть немножко теплее станет. Пока разбирался с прибором, набрал девушке. Та подняла со второй попытки. — Илья? — Да, но ты на громкой связи, пытаюсь генератор подрубить, — предупредил мужчина, изучая инструкцию, написанную таким мелким шрифтом, что без адекватного освещения текст был почти нечитаемым. — Максим с тобой? — Угу-м. — Славно. Ребят, мы людей не смогли найти. — Что это значит? Кац замер, прислушиваясь к тревожному диалогу. — Некоторые волонтёры и местные пропали после той первой метели. Я связалась со спасателями, они сказали, что сейчас вторая начинается и будет всю ночь идти. В городе такая же ситуация – метели и пропавшие. — В Харькове? — Да, и в половине области тоже. Насчёт соседней не знаю. Я к чему… Ваша помощь нужна. — Куда идти? — с готовностью поинтересовался Илья. — Сегодня никуда, глупый, дома сиди. Если мы сейчас отправимся искать, то в темноте и вьюге не только не отыщем никого, но и сами потеряться можем. — Уверена? — осторожно уточнил Кац. — Они могут… не выдержать такого мороза. — Что ты мне предлагаешь? Угробить волонтёров, чтобы не найти тех? Спасатели, Максим, спасатели сказали сидеть и ничего не предпринимать хотя бы до утра, — голос стальной леди сорвался, и мужчины услышали всхлип. Она перешла на шёпот: — Я хотела пойти одна, но парни, с которыми делю квартиру, не пустили. — Насильно тебя удерживать не могут, — из уст вечно оптимистичного и эмоционального Варламова это прозвучало настолько холодно, что Кац удивлённо уставился на него, не в силах ни вступиться за куратора, ни поддержать коллегу. — В восемь встречаемся на площади, хотите – присоединяйтесь. Телефон издал три коротких гудка и замолк. Тишину нарушал лишь загудевший генератор и вой ветра за утеплёнными стенами. — Она не виновата, — подал голос политик. — Нет, Максим, она виновата. Она руководит всей группой, никто не мешал ей взять помощника, даже двух, чтобы те распределяли обязанности и следили за сохранностью волонтёров. Это её ответственность – обеспечить безопасность отряду. В итоге что? Несколько пропавших! В незнакомом городе без налаженной связи и электричества! — Ирина не могла предсказать метель. — Зато она могла провести инструктаж. Хотя бы попросить, чтобы люди, работающие на одном объекте, не разделялись! Группы обнаружить легче, чем одиночек. И сохранять тепло им тоже проще. Нет, я так не могу. Вскочив на ноги, журналист бросился к выходу. Кац подорвался следом и, крепко схватив за предплечье, развернул к себе. В серо-голубых глазах отражалась болезненная решимость вперемешку со злостью, от которой бросало в жар. — Она не виновата, — услышав это, Илья попытался выдернуть руку, но Максим вцепился в неё сильнее и продолжил: — И ты не виноват. То, что кого-то не нашли, не делает ни тебя, ни меня менее достойными спасения. Под проникновенным взглядом карих глаз Варламов постепенно успокаивался, но решимость никуда не делась. Вздохнув, он взъерошил влажные от подтаявшего снега волосы. — Наши жизни имеют такую же ценность, как жизни людей, которые находятся на морозе в неизвестном месте. Если мне придётся положить свою… — Скажу ужасную вещь, — перебил его политик, — но твоя жизнь ценнее лично для меня. Поэтому если ты хочешь пойти кого-то спасать, то будешь вынужден сделать это через мой труп. Илья раскрыл рот от удивления. Из всех ожидаемых им слов Кац выбрал отсутствующие в прогнозе, пригвоздив его к месту. Поняв, что друг больше не вырывается, Максим разжал пальцы. Его взгляд смягчился. — Мы всех найдём и всем поможем. Ира права, рыскать по темноте и надеяться на чудо – рискованно, даже опасно. — Ладно, ладно, я понял, — путешественник отошёл от двери, из-под которой задувал уличный воздух. — Но Вельденеву пока не упоминай, сильно выбесила. — Да? Я думал, она тебе нравится, — Максим плюхнулся на диван. — Она мне нравилась исключительно как собеседница, — Варламов прищурился и скрестил руки на груди. — А что, ревнуешь? — Нисколько. Невзирая на безразличную тональность ответа, на Каца словно ушат холодной воды вылили. Размышляя о своей неприязни к Ирине, он упустил вариант, при котором завидует не Варламову, а Вельденевой, переключившей внимание журналиста на себя с него, Максима. Ему не хватало не женщины, а мужчины. Одного конкретного. Наверное. Поверить в это он пока готов не был.