Городские Реинкарнации

— Тебе сценарий так и не скинули? — спросил Варламов, перемещая генератор в сторону от прохода и принимаясь за подключение светильника. — Я не проверял. — Как? — изумился журналист, но, заметив встревоженное лицо собеседника, смягчился. — Ты из-за пропавших так? — Что? — мужчина вздрогнул. — А, нет. Точнее, да. Из-за них тоже. — Непривыкший ты, Максюш. И психика твоя. К холоду, к дискомфорту. Не представляю, если честно, как ты выдерживаешь все эти испытания, — Илья опустился рядом на диван и поддерживающе сжал его плечо. — Мой тебе совет: займись чем-то рутинным, присутствующим в обычной жизни. Прочитай, что тебе настрочила команда, а я уверен, они все там на ушах стоят из-за твоей пропажи. Видео сними. Спать ложись. Ну или давай посмотрим что-нибудь. Кац подался к Варламову и обнял его, чувствуя, как сначала сердце застучало быстрее, а потом, когда друг обнял в ответ, перестало болеть. Они просидели так столько, сколько потребовалось политику, чтобы прогнать неугомонные мрачные мысли. — Спасибо, — отстранившись, тихо произнёс он. — Пожалуй, последую совету и отвечу команде. Илья оказался прав. Возвращённый к более-менее стабильной сети телеграм взорвался от уведомлений, причём писали Максиму не только руководители отделений редакции, но и рядовые сотрудники. Сначала по каким-то рабочим вопросам, а затем почти все сообщения превратились в «Где вы?», «Всё в порядке?» и их производные. — Да ты у нас популярити, — заглянув через плечо, оценил масштаб Варламов. — Не то слово, — Кац не выглядел польщённым. — Объясню всё в одном сообщении и разошлю всем. — Ты что! Они увидят, что ты одинаково ответил, и обидятся. — Думаешь, им заняться нечем? Сомневаюсь, что ребята вообще это обсуждать будут. — Ты недооцениваешь силу сплетней, — Илья усмехнулся, встал с дивана и отправился готовить чай. Каждому индивидуально Кац всё равно ответить бы не смог, поэтому поступил по-своему. Пообщался только с редакторкой, которая спрашивала насчёт сценария к ролику. Он, между прочем, оказался вполне приемлемым. Немного подправив некоторые детали, Максим удовлетворённо кивнул. — Про что видео будет? — спросил архитектор, вновь усаживаясь рядом и протягивая горячую кружку. — Расскажу про волонтёров, помогающих Украине после войны, — урбанист осторожно пригубил ароматный напиток. — Отдельно, конечно, остановлюсь на Городских Реинкарнациях. Объясню, какие конкретно работы в отношении пострадавших городов требуются, как всё работает, с какими трудностями сталкиваются люди, что сам видел и чем можно помочь. — Про набитые битком квартиры тоже упомянешь? — сощурился журналист. — Упомяну про квартиры, которые неравнодушные граждане предоставляют, чтобы помочь волонтёрам. Вечно ты негатив ищешь, Варламов. Или инфоповод. — Пф-ф, просто говорю правду. Кстати, про пропавших скажешь? — На момент, когда высылал сырой материал сценаристу, никакой метели не было. О ней самой я упомяну, конечно, но про людей делать выводы рано. Когда эта ненормальная эпопея закончится, тогда просвещу. — Планируешь вторую часть снимать? — Про результаты проекта, да. — Понятно, — Илья отпил из чашки и как бы невзначай поинтересовался: — Нужна помощь с настройкой аппаратуры? Он знал, что Максима слегка смущает его неприспособленность к необычным условиям, и одновременно хотелось и подкалывать за это, и показать ему, что всё в порядке. Послушаться ли парня с левого или с правого плеча, Варламов ещё не определился. — Будет здорово, если поможешь с камерой, — принял предложение Кац. Подумав, добавил: — И с освещением. — Микрофон умеешь настраивать? — Вроде. — Окей, тогда за дело. Наконец распаковав вторую сумку, мужчины разом тяжело вздохнули. Коробки с отдельными деталями и инструментами частично открылись, и их содержимое вывалилось, перемешавшись в кучу. Пришлось полчаса убить дополнительно, чтобы восстановить всё в прежнем виде, а потом еще столько же – чтобы настроить. Кац расчистил стол, расположил на нём ноутбук со сценарием и стакан воды; Варламов поставил свет и занял место за камерой. Однако после старта съёмок вскрылась неожиданная проблема: Максим отвлекался на своего нового видеооператора. Блогер спокойно проговаривал введение, делал паузу для заставки, после чего шла часть про Городские Реинкарнации, и как только он отрывал взгляд от монитора и переводил его к камере, натыкался на тёплую улыбку и горящие нежностью серо-голубые глаза. Политик мгновенно терялся, путал слова и, в конце концов не сдержавшись, начинал улыбаться в ответ. — Нет, я так не могу, — урбанист обессиленно откинулся на спинку дивана. — Больше двух-трёх дублей практически никогда не требуется, а мы уже записали не менее четырёх! — Прости, я постараюсь не отвлекать, — искренне заверил Варламов. Но всё повторилось вновь: он ничего не мог с собой поделать, когда подсвеченный со всех сторон такой красивый Максим сосредоточенно вещал о чём-то серьёзном, и вдруг с его уст срывалось: «Мы с Ильёй Варламовым…» – упомянутый против своей воли ощущал, как щёки начинают болеть от широкой улыбки. Не очень он, конечно, понимал природу этого эффекта, но в отличие от Каца голову забивать не хотел. — Слушай, давай я съёмку настрою и наружу выйду? — извиняющимся тоном предложил саботажник. — А если фокус сместится? Или картинка поедет? — несмотря на безнадёгу, вселяемую очередной перезаписью, Максим был настроен скептически. — Это хоть какой-то вариант, иначе с мёртвой точки не сдвинемся. — Не улыбаться ты не можешь, да? — Ты слишком красивый, чтобы смотреть на тебя с безразличием, — Илья произнёс чистую правду так, что она казалась привычной шуткой, и был вполне удовлетворён выражением лица собеседника. — Дурак ты и не лечишься, — вздохнул спикер. — Ладно, давай попробуем. Ты не замёрзнешь там? — А я делом займусь. Ну, например, — он посмотрел по сторонам, — почищу куртку. — Пальто моё надень тогда. — Точно. Спасибо! Журналист проверил состояние видеокамеры, подправил фокус, подкрутил некоторые настройки и только после этого, показав большой палец, скрылся из трейлера, прихватив с собой всю верхнюю одежду. Кац выждал пару секунд, собрался с мыслями и с первой попытки записал чистейший дубль. Маякнув соседу, чтобы тот возвращался, мужчина начал пересматривать получившееся видео. Да, монтажёру придётся повозиться чуть больше, чем он привык, но в целом вышло неплохо. — Удачно? — спросил Варламов, едва перешагнув порог жилища. — У тебя на усах снег, — заметил Максим, наконец безнаказанно улыбнувшись. — Да, хорошо получилось. Спасибо за помощь. — Не за что, — мужчина вернул куртку и пальто на место. — А, твоё я тоже почистил. Ну, попытался, во всяком случае. — Варламов, ты… подозрительно хороший, — с языка чуть не сорвалось «идеальный», но Кац вовремя его прикусил. — Давай я тоже что-нибудь для тебя сделаю. — Ой, перестань, — отмахнулся Илья, — Хотя если приготовишь ужин, мы будем в расчёте. Предложение Кац принял без колебаний. Его выбор пал на рис с овощами – достаточно плотно, но не жирно для ночной трапезы. Ели под звуки из рилсов, которыми периодически обменивались друг с другом и хихикали. День вышел насыщеннее предыдущего, оттого сил после ужина хватило только на чистку зубов. Благополучно сгрузив посуду в раковину до лучших времён, мужчины завалились спать. Утро встретило их противным звоном будильника. На минуту желание остаться под тёплым одеялком едва не перевесило, но мысли о людях, которые, возможно, до сих пор находятся в каких-то промозглых подвалах под завалами снега, заставили вскочить и собраться за пятнадцать минут. Наскоро позавтракали яичницей с колбасой и без пяти минут восемь отправились к площади. Дорога заняла дольше обычного – снега навалило по колено, передвигаться удавалось с трудом. Варламов шёл впереди, протаптывая тропинку и не боясь намочить специальные зимние штаны, Максим же в своих твидовых брюках аккуратно следовал позади. Глухую темень прорезали светящиеся дисплеи и лучи фонариков, имевшиеся и у блогеров. В центре небольшой группы стояла Ирина и о чём-то дискутировала с разозлённым Николаем. Под глазами девушки залегли тёмные круги, руки заметно тряслись. Илья почувствовал укол совести. — Доброе утро, — поздоровался Кац, его спутник приветственно кивнул. — Есть новости? — Увы, — покачал головой один из волонтёров. — От одного из строителей дошло сообщение, которое он, судя по всему, отправил ещё вечером. В тот момент они прятались где-то там, — он махнул в сторону печально знакомого района. — Но на стройке же искали, когда забирали нас, — заметил Варламов. — В этом и проблема. — А с этими что? — журналист взглядом указал на ссорящихся. — Он обвиняет её в том, что она людей потеряла, она ругается, что вместо поиска они заняты выяснением отношений, — парень зевнул. — Давайте без них тогда пойдём? — нарочито громко предложил путешественник, чем привлёк внимание входящих в раж Ирины и Николая. — Послушайте, — обратился к умолкнувшим главный дипломат всея отряда, — Сотрясание воздуха ситуацию не изменит. Мы либо идём и спасаем людей, либо продолжаем выяснять, кто виноват больше. — Я об этом и говорю! — нервно воскликнула Вельденева, но стоящая рядом волонтёрка её осадила. Часть ребят, в том числе Николай, остались, чтобы расчистить площадь от снега и поставить палатки с заканчивающейся провизией – съездить в Харьков за пополнением решили завтра или сегодня вечером, как получится. Естественно, при условии, что все пропавшие будут найдены. В поисковый отряд вошли двадцать человек, по пять втиснулись в четыре внедорожника. Два направились к районам, где потерялись местные, два – к стройке. Однако вскоре поняли, что ехать по ухабистым дорогам, заваленным снегом, идея максимально непрактичная. Выбрались из машин, половина вооружилась лопатами, вторая – фонариками. Где идти становилось совсем трудно – копали, но всё-таки старались тратить на это как можно меньше времени. Перед выходом из трейлера Илья обнаружил в своём бездонном рюкзаке старую шапку, поэтому Максим хоть и выглядел теперь чудаковато, зато уши не мёрзли. Сам журналист закрылся капюшоном с мехом по краям. Мужчины держались рядом, и, наверное, лишь это помогало не распластаться под давящим ощущением вины. Постоянно поскальзываясь и чувствуя, как от холода немеют пальцы и горят щёки, команда добралась до района, попавшего под реставрацию. До рассвета он смотрелся жутко: гробовая тишина, подпитываемая воем ветра в пустых коридорах, вместо жёлто-рыжего света из окна – зияющие чернотой дыры. — Тех, кто был в том здании, — знакомый волонтёр указал прямо, на дом, в котором вчера работали большинство ребят, — мы забрали. Больше там точно никого нет. В соседних нашли двух или трёх человек, не помню. Но они говорят, что не досчитались Шуры и Матвея, те то ли поодиночке были, то ли вдвоём. Всё прочесали вчера, нету их. Кстати, от кого соо пришло? — От Матвея, — Вельденева поёжилась. — Разделимся? Часть пойдёт налево, часть направо. — Мы с Максимом вон в том доме сидели, слева. — Хорошо, тогда вы пойдёте туда с Дэном, Яшкой… Она назвала имена еще нескольких человек, сама же примкнула к другой группе. Наверное, всё ещё не отошла от вечернего разговора, но и, по правде говоря, никто из блогеров в данный момент не горел желанием с ней общаться. Яшкой оказался молодой парень, просветивший Каца и Варламова в детали ссоры, а Дэном – один из двух мужчин, вчера их отыскавших. Солнце потихоньку выплывало из-за горизонта, но тёмные тучи не давали свету продраться сквозь них. Ярко-белые линии от фонариков рассекали тёмное пространство заваленных снегом и строительным мусором дворов. На каждую тень поисковики реагировали как на надежду, но раз за разом она не оправдывалась. Они могли продолжать терять время, но Илья спросил: — Вы уверены, что они в многоэтажке, а не в одном из соседних районов?