Городские Реинкарнации

Предположение Варламова имело смысл: если парни пытались вернуться в лагерь до того, как метель утихомирилась, то запросто могли заплутать в незнакомых кварталах. Но как обыскать такую огромную территорию? На этот вопрос не ответил даже Кац. Остановились на варианте быстро осмотреть ближайшие дома к тем, где проводились восстановительные работы. — Не замёрз? — поравнявшись с Максимом, спросил Илья. — Ног не чувствую, — совершенно честно признался мужчина, пряча ладони в рукава пальто. Перчатки больше не спасали. — Конечно, горе-путешественник, они же у тебя промокли! Почти до колена! — журналисту захотелось стукнуть незадачливого друга, но он подавил в себе этот порыв. — Возвращайся-ка ты в трейлер и переоденься, пока не заболел. При такой холодине мокрые ноги – злейший враг. — Ценю твою заботу, но направь её, пожалуйста, на поиск людей, у которых мокрыми могут быть не только ноги. — Если я беспокоюсь за тебя, это не значит, что мне нет дела до остальных. Развернувшись перпендикулярно траектории Каца, архитектор двинулся к покосившемуся после ракетного удара двухэтажному дому. Издалека казалось, что стоит пальцем его тронуть, и бетонные останки рухнут окончательно. Почему столь опасное сооружение не снесли – неясно. Для Варламова оно представляло, разумеется, практический интерес: почти во всех ближайших домах подъезды с домофонами функционировали как положено, потому залезть в дыру, спасаясь от резких порывов метели, сбивающих с ног, было проще, чем докричаться до жильцов. Вероятность найти там Матвея и Сашу значительно выше. Внутри стояли лютый холод и тишина. Пошарив лучом фонарика по углам, мужчина ничего примечательного не обнаружил и двинулся дальше, от комнаты к комнате. Иногда он звал пострадавших, чтобы те подали какой-то сигнал, но держал в голове, что они могли потерять сознание или последние силы, не в состоянии пошевелиться. Таким темпом он добрался до второго этажа. В полу дырок было больше, чем крошащегося под ногами бетона, поэтому двигаться приходилось в два раза медленнее и осторожнее. Здесь, конечно, вряд ли могли быть потерявшиеся, но уже начинало светать, и Варламов бы не простил себе, если бы вернулся без потрясающей фотографии из заснеженных руин. Она вполне может пойти в инстаграм вместе с кадрами, запечатлёнными Кацем. Выключив фонарик и убрав его, чтобы не мешал, журналист перепрыгнул на обособившийся от остальных бетонный участок. В момент приземления из-под его ноги что-то выскользнуло, отскочило и, на секунду зависнув над пустотой, полетело вниз. Этой секунды хватило, чтобы Илья распознал в таинственном объекте неразорвавшийся снаряд. В ста метрах от Варламова в другое здание пять минут назад вошла часть отряда с Кацем. Этот дом тоже пострадал от взрыва, и хотя снаружи выглядел презентабельнее, внутри трещал по швам. Здесь не зияли дыры от боевых дронов, но весь потолок на первом этаже потрескался, на остальных – или частично обвалился, или, как на последнем, обвалился полностью. Урбанист задрал голову и пристально оценил надёжность конструкции. — Он не упадёт? — На нас – вряд ли, — оптимистично заверил Денис. — Но, конечно, восстановлению не подлежит, сносить будут. Они успели осмотреть только пару помещений, когда раздался оглушительный треск, словно сносить дом начали уже сейчас. Мужчины инстинктивно дёрнулись в сторону выхода, однако вскоре поняли, что грохот исходит снаружи. — Все в порядке? — выскочил из-за угла Яша. — Да, это через дорогу, — Дэн вытер ладонью взмокший лоб. — Через дорогу? — медленно переспросил Кац. Сердце сжалось в предчувствии чего-то ужасного. Побелевшими губами прошептал: — Варламов. — Что ему там делать? Илья твой сумасбродный, поди, третий дом обходит… Но Кац уже не слушал. Пулей вылетев на улицу, бросился к дому на противоположной её стороне. Рациональная часть была абсолютно солидарна со словами волонтёра, но интуиция подняла тревогу во всём теле, и оно горело, пусть минуту назад мужчина дрожал от холода. То, что осталось от здания, погрузилось в облако тёмно-серой пыли. Политик замер буквально на мгновение, затем побежал к очертанию входа. — Илья! До двери оставался один шаг, когда прямоугольная арка обрушилась, заставив отскочить назад. — Илья! — Максим! Блогер обернулся. К нему бежали волонтёры, на лицах которых читался животный ужас. — Илья, он там! Там Варламов! Схватив мужчину за плечи, Дэн с усилием оттащил его подальше. — Ты мог убиться… — Ты меня не слышишь? Илья Варламов внутри! Он чувствовал, что его трясёт. Может, вырвет. В голове звенел набат, нет, десять набатов, и сквозь них неразличимо было ни одно слово, втираемое волонтёром. Зато прорезалось единственное: — Максим! — голосом Варламова. Кац будто из пучины болота вынырнул. Вырвавшись из хватки, он подбежал к руинам. Оказалось, шум уже стих, и снова стояла леденящая душу тишина, и ветер так же злобно бил по бледным щекам. — Илья? — неуверенно позвал политик. — Я тут! — глухо, словно из недр земли. Пришлось вскарабкаться на одну из расколотых плит, перепрыгнуть на вторую и под следующими двумя, сложенных «домиком», обнаружить торчащую руку. Наклонившись, мужчина заглянул под бетонную ловушку – слишком низкую, чтобы вылезти, но недостаточно высокую, чтобы раздавить его друга, всего в пыли и ещё не до конца отошедшего от испуга, но вроде целого и невредимого. Максим выдохнул. Живой. — Вылезти можешь? — просипел Кац, с удивлением обнаружив, что сорвал голос в попытках перекричать коллапс дома. — Ногу придавило, и они слишком низко соединились друг с другом, — Илья постучал по бетонным пластинам, сомкнувшимся над ним и, закашлявшись, поморщился. — Дышать тяжело, пыль ещё эта… Действие адреналина проходило, возвращались ощущение холода и слабость. Максим упал на колени и тихо прошептал: — Я так испугался… — А я как, — архитектор натянуто улыбнулся. — Но всё нормально, видишь? — Этого мы пока не знаем. Взяв себя в руки, мужчина встал и, стряхнув снег с колен, обернулся к неподвижным коллегам. — Вызывайте спасателей, чего стоите? Сам он оттуда не вылезет. Не желая вступать в полемику с крикнувшим ему что-то в ответ Дэном, Кац вернулся к Варламову и обхватил протянутую руку. Тот закономерно удивился. — Че ты лыбишься? — недовольно буркнул урбанист и сжал ладонь сильнее. — Чувствуешь? — Что? Нет… — увидев, как округлились глаза Максима, Илья сдавленно рассмеялся: — Шутка это, расслабься. — Какой же ты придурок, Варламов! — отдёрнув руку, политик досадливо потёр переносицу. — Что вообще произошло? Как тебя так угораздило? — Ну как, зашёл в дом, начал искать ребят, в итоге поднялся на второй этаж. — Зачем? Там же точно никого не могло быть. — Рассвет начинался, я парочку фотографий сделать хотел, — заметив, что в глазах напротив беспокойство сменилось осуждением, журналист цокнул языком. — Что ты так смотришь? Разве это преступление? — Ничего. Потом поговорим. Так что, второй этаж под твоим весом обвалился? — Ха-ха, очень смешно, — съязвил Илья. — Там снаряд был. Его снегом присыпало, я не заметил и… ну, случайно столкнул вниз. — Ты… Просто слов нет. Ты же умереть мог! Горе луковое, почему вообще один полез? — Здание маленькое, планировал за пять минут управиться. Всё, заканчивай с допросом, мне дышать нечем, — в доказательство своих слов он снова закашлялся. — Плиты на спину давят? — Максим опять заглянул внутрь, размышляя, возможно ли вызволить товарища без профессиональной помощи. — Угу, ещё нога болит как ненормальная. — Давай ребят позову, попробуем сдвинуть пласты эти? — Ты что, ни в коем случае! — Варламов явно не на шутку испугался. — Одну сдвинете – вторая упадёт. Мне жутко повезло, что они друг друга затормозили. — Подожди немного, я скоро вернусь. Ходить по строительному мусору было сложно. Некоторые каменные куски казались надёжными, но переваливались на другой бок, как только на них ступала нога идущего, другие были слишком маленькими, везде торчали штыри и куски рам, валялись стёкла. Рассвело, но без фонарика передвигаться по-прежнему не представлялось безопасным. — А где остальные? — спросил Кац, добравшись до изучающего руины Яшки. — Дэн возобновил поиски Саши и Матвея, — откликнулся парень, но тотчас же заверил, увидев помрачневшее лицо собеседника: — Спасателей он вызвал, будут через час плюс-минус. — Час?! Оно, конечно, было понятно. Ближайшая подстанция находилась в соседнем городе, а подходящая техника, вероятно, в самом Харькове. Негодование политика строилось исключительно на желании вызволить Илью как можно скорее и не наблюдать за его страданиями от холода и нехватки кислорода. — Почему ты не пошёл с ними? — спросил Максим, стараясь звучать мягко в контраст внутренним ощущениям. — Если бы никто не остался, вы могли глупостей натворить, — просто ответил юноша. — Разозлиться как минимум. Кто-то должен был сказать, что помощь позвали. «Что ж вы к нам напрямую не подошли», — подумал Кац, но вслух произнёс: — Понятно. Получается, долг свой выполнил, теперь можешь идти. — Что тут происходит? — раздался знакомый женский голос из-за спины Максима. Тот обернулся. — Ого, какими судьбами тут? — Грохот полгорода слышало. И Дэн написал. — Так ты уже знаешь всё? А то, что не знаешь, Яшка объяснит, — бросил урбанист и последовал обратно к руинам. Разговаривать с Вельденевой претило ещё сильнее, чем утром. Пришлось себе признаться: из-за смертельно опасной ситуации, настигшей Илью, накануне защищавшему репутацию девушки Кацу самому захотелось встать на сторону обвинения. — Ты как? — Максим сел на соседнюю рядом с «ловушкой» плиту и заглянул под уже знакомые. — Стрёмно немного, но справляюсь, — невесело улыбнувшись, Варламов сдул упавшую на лицо прядь. — Принести тебе что-нибудь? Могу попробовать генератор перетащить… — Нет-нет, нормально, — мужчина сглотнул, — не уходи только. Когда спасатели приедут? — Сказали, через час где-то. Ты точно сам вылезти не сможешь? — Я пытался, но нога застряла накрепко, — Илья пошевелил пальцами, сжал, разжал их и пришёл к неутешительному выводу: — Рука немеет. Не нуждаясь в дополнительных инструкциях, Кац накрыл чужую ладонь двумя своими. Он, конечно, предполагал, что поездка будет полна неожиданностей, но предвидеть, что придётся держать Варламова за руку, пока тот задыхается под останками дома, никак не мог. Поднялся ветер. Неокрепший, но весьма неприятно задувающий в лицо хлопья снега, пыль и мелкие песчинки. — Со второй рукой всё нормально? — нарушил тревожное молчание политик. — Она зажата между мной и бетонной хуйнёй, пока не жалуется, — Илья приподнял голову и, встретившись с сочувственным взглядом, улыбнулся. — Сам как? Не мёрзнешь? Как жителю жаркого Израиля, Максиму тяжко приходилось в новых условиях. Мороз по нему бил ощутимее, да и тепло в привычном понимании являлось для него скорее свежестью. Но сейчас, сидя на развалинах некогда жилого дома и сжимая руку Варламова, Кац почти не замечал холода – тот словно отступил на второй план. Поэтому мужчина с уверенностью мотнул головой: — Нет, не мёрзну. Ну, только чуть-чуть. — Ой вруша, ой вруша-а, — протянул Илья, — Ну ничего, выберусь, напьёмся чая и до конца дня в трейлере просидим. — В трейлере не менее холодно, — скептически заметил Кац. — Можем к Пете сходить. — Нет, к Пете мы не пойдём, — твёрдо заявил журналист. Спрашивать о причинах Максим не стал – только почувствовал, как чужие пальцы обхватили его собственные и легонько стиснули.