Городские Реинкарнации

Звякнул ключ в замочной скважине, скрипнула дверь, и в номер ввалились блогеры, едва сдерживаясь, чтобы не разбудить смехом весь этаж. По дороге к отелю они начали обсуждать свежие новости и разгонять на их основе шутки. Причём вполне удачные. Надо бы записать и если не вставлять в следующий ролик, то хотя бы друзьям зачитать. Пока Илья размышлял об их судьбе, Максим постепенно приходил в себя. Кашлянув в кулак, привлёк внимание коллеги. — Илюш, тут такое дело… Это одноместный номер, тебе придётся снять себе отдельный. — Одноместный? Да это же хоромы, — конечно, путешественник преувеличивал, но, в отличие от привычных ему коморок, здесь были две полноценные комнаты, не считая ванной. — Давай диван разложим, я на нём, так и быть, посплю… с больной ногой… — О боже мой, ну ложись на кровать, я с диваном разберусь. — Или… Оставив костыль, Варламов, хромая, бесшумно приблизился к политику сзади. Тот в этот момент изучал строение дивана и крупно вздрогнул, когда чужие руки скользнули на талию, а колючая щека прижалась к свитеру на уровне лопаток. —…мы можем оба устроиться на кровати. — Илья, — устало выдохнул Кац, — сам не думаешь, что не время? — Возможно, — он пожал плечами и отстранился. — Но предложение актуально до конца ночи. — Ага, а потом бронь кончается. Подобрав брошенный костыль, журналист занял ванную, пока другой постоялец раскладывал диван и искал для него постельное. Кто ж знал, что в развёрнутом виде деревянная основа чувствуется куда сильнее, а пружины буквально впиваются в спину. Через час после пожелания спокойной ночи Максим не выдержал и, приоткрыв дверь в соседнюю комнату, тихонько постучал. — Всё-так соскучился по мне, — промурлыкал Илья и подвинулся в сторону, освобождая место. — Это не диван, а кошмар какой-то, — мужчина лёг рядом и тут же очутился в объятиях. Пальцы скользнули в рыжие кудри, мягко перебирая завитушку за завитушкой. Илья мечтательно улыбнулся и прикрыл глаза. Оказывается, не обязательно куда-то бежать, что-то покорять и во что-то влезать, чтобы чувствовать себя таким счастливым. По привычке проснувшись в половине шестого, Варламов безуспешно пытался подремать ещё хотя бы полчасика, но в итоге сдался и вместо этого любовался сопящим рядом Максимом, что, впрочем, казалось фантастичнее любого сна. Потом настал черёд скроллинга ленты в инстаграме и твиттере – не пропадать же бесплатному вай-фаю даром. — Доброе утро, — утренний голос Каца звучал очень тепло и с лёгкой, кружащей голову хрипотцой. — Давно проснулся? — Часа… три назад, что ли. — Эх ты, — политик перевернулся на другой бок и спустил ноги с кровати. — Не ной потом, если целый день вялым будешь. Варламов зевнул и вернул телефон на зарядку. И возразить нечего. По очереди они приняли душ, оделись, собрали вещи и оставили их у входа, чтобы забрать сразу после завтрака. Его они провели в компании волонтёров. При выселении, правда, снова возникли проблемы, но исправляли их уже все вместе. Из отряда первыми на улицу вышли блогеры. Наметённый вьюгой снег лежал опрятными сугробами, ледяная корочка которых блестела на солнце, играющим всюду, куда дотягивались лучи: в окнах панелек, витринах, панорамах бизнес-центров и отеля. От такой красоты на лицах прохожих цвели улыбки и горели глаза. Илья сощурился и задрал голову, рассматривая чистое безоблачное небо. — Роскошно, — довольно изрёк журналист и, набрав полную грудь морозного воздуха, выдохнул облачко пара. — Обязательно надо будет сюда вернуться. — Вернёмся, разумеется, — Максим приобнял его за талию и, притянув поближе к себе, коснулся губами виска. Теперь это не просто город. Он носит важную часть их истории. Первый поцелуй, первое признание, первые объятия в кровати, первое утро вместе… — Так вы вместе? — ошарашенный женский голос абсолютно точно принадлежал Ирине. Максим сосчитал до пяти, прежде чем обернуться. Куратор стояла в стеклянных отельных дверях, в руках у неё еле умещались папки, как тогда, в первую встречу, и взгляд был такой же недоумённый, будто она без слов спрашивала: «что же я упустила?» — Мы… — Ревнуешь? — Илья церемониться не стал и начал бессмысленную защиту с бесполезного нападения. — Кого? Тебя? — девушка саркастично фыркнула. — Даже у Яши больше шансов было бы. Не в обиду Яше. — Эй! Варламов сделал вид, что оскорбился, а Кац искренне рассмеялся и обнаружил, что больше не чувствует неприязни и недоверия по отношению к ней. Но на всякий случай попросил: — Если возможно, пока об этом сильно не распространяйся, особенно в интернете. Когда время придёт, сами скажем. — Наши зрители – умные ребята, без чьей-либо помощи узнают, — возразил Илья. И не поспоришь. Дождавшись остальных, мужчины принялись помогать загружать гуманитарку по машинам, а женщины – проверять всё по спискам и чекам. Управились быстрее, чем планировали, поэтому без труда уговорили куратора отпустить погулять по городу в освободившиеся полчаса. Да, недолго, но вполне достаточно, чтобы выпить стаканчик кофе или вернуть костыль в больницу, что требовалось сделать Варламову. Ушиб, естественно, за два дня не прошёл, но мужчина не был уверен, что в ближайшее время ещё раз окажется в этом чудесном городе. Кац не преминул составить ему компанию. — Мы правда вместе? — внезапно выдал урбанист спустя минуту блаженного созерцания улиц. — Просто мы не обсуждали... — А ты не хочешь? — Этого я не говорил. — Тогда не вижу проблемы, — Илья остановился, чтобы дать передышку ноющей от костыля руке. Приложив ладонь ко лбу козырьком, он посмотрел на Каца с серьёзностью в заслонённых от солнца глазах. — Ты меня любишь, и я тебя люблю. Это мы вчера обсудили. Ну, хочешь, могу предложить встречаться, как будто мы десятиклассники. Максюш, давай встречаться? — Илья-я, — протянул политик, стараясь не засмеяться. — Ну я даже не знаю… — В смысле не знаешь, эй, — он легонько толкнул собеседника кулаком в плечо, отчего тот не выдержал и рассыпался в смехе. — Давай, Илюш. — Ура. Ты доволен? — Очень. Политик приподнял большим пальцем его подбородок и коротко поцеловал в губы, а потом в кончик носа. — Словно недостаточно нас вчера увидели, — Илья перехватил костыль поудобнее и продолжил дорогу как ни в чём не бывало, с одним лишь отличием в виде поалевших щёк. — Главное, чтобы не подошли сфоткаться сразу после. Это было бы неловко. — Знаешь, что было бы ещё более неловко? Если бы подошли во время. — Или за секунду до… — Ой всё, не пугай! В больнице почему-то образовалась очередь, отстоять которую Варламов вызвался в одиночку. Среди толпы раздражённых пенсионерок и матерей с детьми ни о чём интересном не поговоришь, и держать политика в напряжении ради простого «побыть рядом» путешественник не хотел. Тот сказал, что возьмёт им кофе, и покинул холл. Очутившись на улице, он обратил внимание на странные детали, которые ускользали, когда все мысли были заняты шествующим рядом коллегой. Несмотря на солнце, воздух по-прежнему морозил кончик носа, уши и щёки, но не это главное открытие. Мужчина готов был поклясться, что через пару жилых блоков от него раздавались какие-то крики и грохот. Запахнув расстёгнутое пальто, он отправился прямиком туда. На месте пустыря, до конфликта разделяющего два района, сейчас находились две маленькие военные базы, одна с российским флагом, вторая – с украинским. Те самые части, охраняющие спокойствие в городе, о которых Николай отзывался как о хулиганах. Между ними – незавершённый забор, и около его конца с обеих сторон о чём-то ругались, размахивая кулаками, солдаты. Кац наблюдал за действом с приличного расстояния, но ему мгновенно стало не по себе. Не к добру ссоры между молодыми вспыльчивыми людьми с огнестрельным оружием. Вторя мыслям урбаниста, раздался выстрел. Не в кого-то, судя по всему – просто в воздух, но Максим тут же развернулся и побежал обратно, чувствуя, как покалывает кончики пальцев от тревоги. Забрать Варламова и валить отсюда как можно скорее. Сзади прозвучал второй выстрел и последующий за ним звон стекла. — Илья, — Кац влетел в холл и, окончательно забив на любопытные взгляды посетителей, схватил заполняющего бумажки архитектора за свободное запястье. — Родной, подожди минутку, — мужчина проверил документ, проставил дату на последнем листке и, передав ресепшионисту, отошёл от регистрационной стойки. — Ты кофейню не нашёл? Ничего страшного, сейчас вместе сходим, нас дождутся. — Военные стрелять начали. — Чего? — Илья нахмурился. — Так вот что это был за шум… Я думал, на стройке что-то уронили. Ты серьёзно? Надо поснимать, это же… — Пойдём отсюда, пожалуйста. Не желая ничего слышать про «сенсационные кадры» – можно подумать, русские и украинцы никогда не бросались друг на друга, – Кац потащил журналиста прочь. Он понимал, что вряд ли их заденет, сомнительно, что этот конфликт вообще возымеет какое-то развитие, но для него всегда приоритетом являлась безопасность близких. И даже малейшая вероятность потерять самого дорогого человека была непозволительно большой. К моменту, когда они вернулись к парковке отеля, выстрелы раздавались со всех сторон – или так казалось из-за их оглушительной громкости. Волонтёры прыгали по машинам, и блогеры втиснулись в ближайшую, не рискнув искать Вельденеву или другого знакомого. Харьков покинули под рёв сирены. Подобные потасовки между военными крайне редко заканчивались чем-то серьёзным, даже в новостях о них особо не писали, но в этот раз что-то пошло не так. Оставалось надеяться, что мирные жители не пострадают, однако безмерно жаль, что люди по-прежнему не научились разговаривать вместо мордобоя. — Нога болит пиздец, — нарушил тишину Варламов. По его побледневшему лицу можно было догадаться, что лодыжка мучает несчастного уже какое-то время, но Кац слишком погрузился в мысли, чтобы это заметить, и сейчас чувствовал себя виноватым. Между ними находился только не влезший в багажник ящик с картошкой, поэтому политик предложил: — Ложись, вытяни ноги, — он опустил чужое окно, чтобы не разуваться, а просто высунуть ботинки наружу. — Вот так… Лучше? Илья последовал совету и, поворочавшись, наконец устроился головой на коленях Максима. Тот взял его за руку, мягко поглаживая большим пальцем по холодной коже, и устремил взгляд в лобовое стекло. С убеждённостью, присущей неуверенным в результате людям, произнёс: — Всё будет хорошо.