You're All I Need

Если скажу себе, что проснулась в дерьмовом состоянии, совру. Меня будто переехал танк, которым водил самый жирный любитель бургеров. Голова трещит, тело ватное, а сформулировать и собрать мысли в одно? Хрен там плавал. В такие моменты просто хочется одного — забыться и притвориться, что мира и обязанностей и прочих вещей не существует. Но, к сожалению, я обязана горбатиться за барной стойкой целыми днями. Чтобы получить унижение и пару купюр. Единственное место, откуда я выхожу с нервным истощением и пустыми руками. Опустив ноги с кровати, я почувствовала под ногами привычный зебровый ковёр. Он старше меня, я купила его на барахолке за копейки. Выцветший, пыльный, но любимый. По комнате валялись пледы и подушки с кричащими принтами. Люблю родной психодел. Стены увешены постерами групп, потёртые углы, скотч, подписи чёрным маркером. Это всё, давно стало частью меня. Я добрела до кухни, яркий солнечный свет безжалостно пробивался через жалюзи, беспощадно, резкой полоской прямо в лицо. Ненавижу это чувство после пробуждения. Я быстро забила на это, вспоминая, что изначально пришла позавтракать. Посмотрев на часы, до меня дошло: уже почти семнадцать часов скорее — поужинать. Вытащила из холодильника всё, что можно было назвать едой без стыда: вчерашнюю пиццу, салат который мне не понравился, но выкидывать жалко. За что уплачено, должно быть проглочено. Я поставила чайник и достала банку с кофе. Крепкий, самое то, чтобы выжечь остатки сна и заставить мозг шевелиться. Насыпала больше, чем нужно, но сегодня не тот день, чтобы заботиться о здоровье. Пусть горчит, пусть обжигает, лишь бы работал. Кофе закипал медленно, раздражающе. Мне ничего не оставалось делать, как опереться бедром об тумбу и втыкать в стену, пытаясь догнать мысль которая ускользала. В голове всё ещё гудело, будто ночь не ушла, а поменяла облик. Налила кружку — старая с облупленным рисунком, мама подарила её мне на моё двенадцатилетие. Пар поднялся вверх, ударил в лицо терпким запахом. Я сморщилась, а значит самое то. Я допила кофе почти залпом, обжигая язык, и закинула кружку в раковину. Мыслей всё также не было, но жить уже можно. Я пошла в ванную, включила свет и уставилась в зеркало без особого энтузиазма. Лицо выглядело ровно так, как я себя и чувствовала: бледное, с синяками под глазами и выражением лёгкой ненависти ко всему сущему. Ладно. Не впервые, бывало и хуже. Умываясь холодной водой я задержала руки на щеках чуть дольше, чем нужно. Потом еле нащупав косметичку, приступила к макияжу. Лицу бы не помешал лёгкий тон, чтобы скрыть последствия ночи и сделать вид, что спала я полноценно. Я растушевала его пальцами, не стараясь добиться идеала — выровнять кожу и убрать серость. Этого хватило с головой. Дальше тени, чёрные, с холодным подтоном. Я прошлась  ими по векам, взгляд сразу приобрел ненавязчивую тяжесть. Чёрный карандаш лег на слизистую чёткой линией, подчеркивая тёмно-карие глаза. Я слегка растушевала линию, чтобы не было слишком аккуратно. Ресницы получили щедрый слой туши. Один, второй, третий. В отражении глаза наконец-то стали живыми, даже учитывая, что внутри пустота. Завершила макияж бордово-винной помадой. Потом прикусила салфетку, убирая лишнее. С волосами пришлось повозиться. Рыжие локоны упрямо жили своей жизнью, путались и сопротивлялись, ничего нового. Я собрала их высоко, скручивая и поднимая вверх, закрепляя шпильками на ощупь. Пучок вышел объёмным, небрежным, с выбившимися прядями, как я люблю. Почти можно выходить, но нужно выбрать одежду, это занятие меня сводит с ума. Я вернулась в комнату и открыла шкаф, зависла на пару секунд. Вещей было достаточно, но выбрать из них — персональная пытка. В итоге рука сама потянулась к кружевным колготкам. Чёрная сетка легла на кожу, добавляя нужной перчинки образу. Сверху короткие шорты. Потёртые и проверены временем. Они не сковывают движений, поэтому они обожаемые. Наверх натянула кроп-топ с Дэвидом Боуи. Он был свободным, с одним открытым плечом. Ткань легла красиво по телу, оставляя часть плеча и ключицу открытой.  Накинула большую джинсовку слишком свободную, будто не совсем моя. Хотя… Она и правда не моя, я свистнула её у какого-то парня на тусовке. Надеюсь бедолаге не пришлось мерзнуть. На ноги казаки. Тяжелые и устойчивые. В таких за барной стойкой можно простоять до закрытия, терпеть шум, дым и чужие разговоры. Ещё раз посмотрела на себя в зеркало, слегка уставшая, немного злая, но собранная. Чего-то не хватает, я украсила шею массивным украшением. Уши украсили круглые серебряные серьги. Теперь точно можно выходить.

***

Я вышла из квартиры, вдыхая немного вечернего воздуха, который был раскалённым от дневного асфальта и выхлопами машин, что проезжали вдоль дороги. По пути зашла в магазин “7-Eleven” купила себе воды, самое то, чтобы смочить горло на протяжении длительной рабочей смены. Затем пошла на кассу, попросила у кассира “Marlboro” красные. Заранее протянув купюру с десятью долларами. Попрощавшись с кассиром, я далее пошла в сторону клуба. Клуб встретил меня с распростёртым запахом спирта, сигарет и духов. До открытия оставались считанные минуты. Я заняла своё место за стойкой, бросив сумку под бар, и автоматически потянулась за тряпкой. Дерево под ладошками было липким, холодным, потерявшим свой глянец. Вчерашняя ночь ещё не ушла из моей памяти, и из бара. Следы чужих рук ещё не успели остыть, пятна, отпечатки стаканов. Я методично вытерла остатки прошлой ночи, стирая не только не грязь, но и крик, лица. Бутылки выстроились ровным рядом, отражаясь в зеркале. Я морально готовилась к сегодняшней ночи. В такие моменты бар особо спокоен и красив. Обманчиво спокоен. Двери открылись. На протяжении первого получаса почти никого не было, я уже понадеялась это будет одна из самых умиротворительных ночей в истории этого бара. Когда на часах стукнуло девять, посетители хлынули волной. Налить, подать, забрать, вытереть. Стопки с алкоголем заканчивались одна за другой. Виски, текила, пиво, водка, джин, ром, коньяк. Желающие что-то покрепче заказывали кастомные шоты. Лица мелькали, сливались в одно. Время растворилось. Иногда я ловила своё отражение в рюмках, но не успевала сфокусироваться на нём. В разгаре этого хаоса перерыв подкрался незаметно. Я буквально вывалилась в служебку, захлопнув за собой дверь. Там было тише, пахло хлором. Я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза на пару секунд размышляя о том, как быстрее бы свалить домой. — Ну ты дала вчера, — раздалось сбоку и заставило вернуться. — Ты в курсе? — слащавым голосом произнесла она. Я открыла глаза. Мишель сидела на ящике с выпивкой, закинув ногу на ногу, крутила в пальцах сигарету, но не прикуривала. Помимо сигареты она листала свежий таблоид. Свет лампы падал на её белокурые волосы, и делал их почти белыми. —В курсе чего? — устало бросила я, потянувшись за сигаретой. Мишель усмехнулась с лицом, будто сейчас выдаст самую упоротую сплетню. — Я работала, — бросила я. Это теперь у нас считается преступлением или мелким хулиганством? Она повернула таблоид ко мне. — Жёлтая пресса знатно потрудилась. Про вчерашний скандал только так и пишут. Скандал, дебош, охрана, “неадекватное поведение рок-звезды” Я бросила взгляд на заголовок. Крупный, красочный. Его имя выделено жирным. — Быстро они, —кинула я, затягиваясь сигаретой. — Ага. Уже раздули так как будто он не вискарь со стаканом разбил, а клуб сжёг. Пишут, что барменша “спровоцировала конфликт”. Я медленно выдохнула дым. — Ну конечно, — ровно сказала я. — Кто ещё виноват кроме меня. — Ты там фигурируешь. Не по имени, но… Аккуратно будь, Рокс. Такие истории одним таблоидом не заканчиваются. Я лишь фыркнула в ответ. — Охуенно. Теперь я ещё и персонаж реалити­-шоу. Всегда удобно обвинить того, кто просто следит за порядком на работе. Я чё виновата, что эта идиотина набухалась в хлам. — произнесла я, закатив глаза. Мишель спрыгнула с ящика и подошла ближе, понизив голос. — В любом случае не хотела тебя напугать. Просто говорю как есть. Такое бесследно не проходит. Я посмотрела в потолок, считая трещины на нём. — Да ладно, — произнесла я наконец-то. — Я ему не мать, не нянька и не психолог. Я не обязана наливать человеку, который едва стоять способен. — Ты это понимаешь, — кивнула Мишель. — А они... Нихера не понимают, лишь бы деньги выгрести. Я затушила сигарету о край пепельницы, чуть сильнее, чем обычно. — И что теперь? — спросила я. — Мне уволиться, сменить имя и уехать в Техас? Мишель усмехнулась. — Расслабься, Рокс. Не дымись. Просто будь внимательней. Они любят задалбывать. — А я не люблю когда задалбывают, — сказала я. — Мы квиты. Мишель потянулась к двери и произнесла. — Пошли пока в прессе не решили, что мы сбежали. Мы вернулись к работе, она таскаться с подносами, а я всё также наливать выпивку. Очередь уже тянулась вдоль бара, знакомые лица, незнакомые, слишком пьяные, слишком громкие, слишком угрюмые и всё слишком, слишком. — Два бурбона! — Шот текилы! — Пиво, живо! Как же я заебалась, эта мысль была единственная за всё время. Работа отрубает когнитивные способности мышления. У дальнего края бара стоял мужчина. Высокий, в кожанке. Он за всё время, ничего не заказывал, не махал руками. Просто пялил. Заметив его взгляд мне стало не по себе, я тупо взяла и отвернулась сделав вид, что не заметила… Показалось — вдалбливала я себе и отвернулась к следующему клиенту. — Эй, рыжая, улыбнись, — кто-то хрипло рассмеялся. Я поставила стакан перед ним без улыбки. Время тянулось вязко. Ночь давила, но я держалась. Когда руки начинали дрожать — вытирала стойку. Когда хотелось послать всех — наливала ещё быстрее. Где-то ближе к четырем стало чуть тише. Не спокойнее, люди устали быть громкими. Я наклонилась за бутылкой и почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Рокси. Голос оказался незнакомым. Я выпрямилась медленно. — Мы закрываемся, — сказала я не подумав. — Последний заказ принимаю. — Я не за выпивкой. Я посмотрела на него. Тот самый чувак в кожанке. Я охуела. Черты лица резкие, взгляд резкий, цепкий и холодный. — Тогда ты ошибся местом, — ответила я. Он лишь усмехнулся краем губ. — Вчерашняя ночь наделала шума, — сказал он подозрительно безмятежно. — Людям интересно, кто ты такая. Вот теперь я напряглась по-настоящему, и ничего умнее не придумала кроме. — Мне иногда тоже интересно, кто я такая, но не всё ли равно. — Людям скучно, — ответила я. — Это не моя проблема. Он выпрямился, кивнул, будто принял ответ. — Возможно. Просто будь осторожна. Он растворился в толпе так же тихо, как и появился. Я прислонила руку к виску и прикусила губу. Мне конец или ещё не всё потеряно, второй человек за день о чем-то предупреждает, ну и херь. Я сняла фартук, повесила его на крючок в служебке. Руки слегка отдавали алкоголем и цитрусом. — До завтра, — кинула я Мишель. — Смотри чтобы завтра басист реально клуб не сжёг, — насмешливо сказала она.

***

Дверь клуба захлопнулась за спиной, как крышка ящика. Ночь встретила прохладой. Лос-Анджелес поменял темп на более приглушенный. Где-то орали, смеялись, ругались. Неон “Whisky” провожал вслед, а моя идея была сбежать оттуда, как можно быстрее. Казаки глухо стучали по асфальту. Я шла без спешки. Скорее с целью переварить сегодняшнее. Дом был далеко, но сейчас это не казалось проблемой. На углу по-прежнему работал ночной ларек. Остановилась, поколебалась на секунду, потом решила подойти. — Дайте, пожалуйста жвачку и один чай. Чёрный и без сахара, — сказала я. — А и ещё вон тот журнал. Спасибо. Продавец кивнул, не задавая вопросов. Бумажный стакан обжёг ладони. Я пошла дальше по ночному LA, прошлась мимо витрин с красивейшими шмотками, винильных магазинов и нескольких ярких компашек подростков. Иногда задерживала глаза на граффити на которые падал свет фонарей. Мысли снова взяли вверх надо мной. Статья, тот странный мужик, имя которое мне не совсем хотелось вспоминать. Чёртов басист. Забей, Рокси, — сказала я себе. — Завтра точно такой же день.

***

Квартира встретила привычной пустотой. Я закрыла дверь на замок, кинула джинсовку на стул. Включила лампу, мягкий жёлтый свет растёкся по комнате. Сняла обувь, бросив её у двери. Сейчас исключительно хотелось вытащить шпильки с башки и завалиться спать. Я начала вытаскивать их с волос. Рыжие локоны рассыпались по плечам, пышная шевелюра укутала теплом. Душ бы не помешал. Горячая вода смыла казалось всё. Кожа становилась розовой, когда в голове закружилось, меня осенило что пора вылезать. Вытеревшись накинула футболку, трусы. Пошла в комнату открыла окно. Воздух отрезвил снова. Села на пол, спиной к кровати, и просто сидела и листала журнал. Пока сигарета не догорела до фильтра. Непрерывное чувство не покидало меня… Не тревога скорее неизбежность бытия.