Мурасаки но Кагэ

Киото. Шумный, полный огней город, в котором всегда что-то происходит. Бакэмоно, и Мурасаки вместе с ними, не часто выбирались на окраины леса близ города, но всё же иногда, когда на глаза попадались крыши домов, темнеющие вдалеке сквозь деревья, ноги невольно вели девушку в их сторону. Несколько раз она стояла совсем близко, прячась за деревом. Конечно, никто бы не удивился, увидев обычную девушку у кромки леса - даже фиолетовый оттенок её тёмных волос и светлые глаза никого не смущали, ведь из-за смешения крови людей и бакэмоно на протяжении веков никогда нельзя было знать наверняка, нет ли среди твоих потомков инугами или тануки. Иногда даже в, казалось бы, обычной семье рождались дети с особенностями, и родители гадали, чья прабабушка умудрилась влюбиться в бакэмоно. Гены могли передаться даже от очень далёких предков, и считать какие-либо необычные проявления у человеческих детей странными или уродливыми могли только те, кто очень хотел кого-нибудь за что-нибудь оскорбить. Так вот, Мурасаки могла бы спокойно выйти из укрытия и даже прийти в город в любой момент, но менталитет осторожных обитателей леса, в обществе которых она выросла, во многом повлиял на неё. Всё таки любое существо, не похожее на человека, опасалось людей. Отличить бакэмоно от человека было довольно легко - даже унаследовав что-то от магического существа, люди оставались собой - они могли родиться со странным цветом волос, кожи или глаз, с рожками, хвостом или ушами - человеческих детей с ушами поднимали на смех чаще всего, сравнивая с домашними животными, - но не более. Мутации были слабыми и исключительно внешними. Чаще всего люди были вполне отличимы от других существ. Большая часть населения человеческих городов относилась к самим бакэмоно с опаской, а некоторые - даже с агрессией. Именно поэтому обитатели леса Тадасу-но Мори не стремились показываться в Киото, и Мурасаки неосознанно делала так же. Но в тот день всё было иначе. Шоичи радостно выскочил на дорогу, хлопая крыльями. Они приближались к городу, проходя мимо всё более частых маленьких домиков, окружающих центр Киото. Солнце медленно приближалось к линии горизонта - по ощущениям Мурасаки, занимался вечер. — Это что, похлёбка какая-то? Смотри, вон там! — крикнул молодой тенгу, как только друзья дошли до городской площади. Он указывал пальцем на лавку с большим выбором разных яств. — Шоичи, стой! На нас все пялятся! — прошипела Мурасаки, схватив приятеля за плечо. Его потянуло назад, и он развернулся лицом к подруге. — Только не говори мне, что ты будешь следовать всем трём сотням правил, которые нам вбивали в головы Фудзико с Юичи! Я там чуть не заснул! Ну, хотя бы денег дали после лекции! — Шоичи улыбнулся, снова поворачиваясь к лавке, но рука Мурасаки сильнее сжалась на его плече. — Я не собираюсь занудничать, но, если мы не хотим собрать все возможные неприятности, нужно следовать хотя бы базовым правилам приличия! — ответила девушка, озираясь. На площади шумели люди, заинтересованные в товарах, представленных в многочисленных лавках. Большинство из них были заняты своим делом и вели себя не сильно лучше бакэмоно, которого она удерживала за плечо, но всё же были те, кто обращал внимание на крылья её друга. Особенно заинтересованы были дети - кучка малышей, воспользовавшись моментом, когда Мурасаки остановила Шоичи, подбежала к тенгу, быстро пробравшись сквозь толпу, и стала дёргать тёмные крылья за пёрышки. Шоичи подпрыгнул на месте, и дети, испугавшись, расступились. Схватив друга за руку, Мурасаки вытянула его из толпы, уводя в темноту маленьких городских улочек. Когда они оба оказались вне поля зрения людей, тенгу применил немного магической силы, чтобы спрятать крылья. — Видишь? Хочешь домой общипанным вернуться? Эти люди, наверное, и крыльев-то никогда не видели! — вздохнув, сказала Мурасаки. — Ладно, я понял! Не надо мне нотации читать, как птенцу! Вернувшись на площадь, девушка с облегчением заметила, что на них перестали обращать внимание. Настало время вдоволь насладиться городом, и друзья стали переходить от одной лавки к другой, рассматривая разного рода еду и всякие безделушки. Добравшись до заветной похлёбки, которая оказалась бульоном с лапшой, Шоичи тут же заказал две порции и чуть было не отошел от лавки не заплатив. У бакэмоно не было заведено покупать что-то за деньги, поэтому ни он, ни Мурасаки не привыкли к покупкам - благо, хоть кто-то из них внимательно прослушал всю лекцию своих магических наставников и запомнил, как и что нужно делать. Солнце зашло за горизонт. Мурасаки купила пару красивых безделушек, Шоичи станцевал под сямисэн какого-то подвыпившего музыканта, и в одной из лавок со съестным был куплен тофу - его попросила Фудзико. Когда совсем стемнело, друзья решили возвращаться домой. Смеясь и вспоминая прошедший день, они покинули город, направившись в лес. Когда городские огни остались за их спинами, Шоичи перестал прятать крылья и с облегчением выдохнул. Он хотел было что-то сказать, когда вдруг, только открыв рот, осёкся и прислушался. Мурасаки удивленно остановилась, пытаясь понять, что услышал тенгу, и до её ушей донёсся тихий разговор двух мужчин. Они явно обсуждали что-то в тайне от других, забравшись в лесную чащу, и девушка резко опустилась на корточки за кустом, осознав, как близко они находятся к говорящим. Шоичи присел рядом, и, машинально притаив дыхание, они стали слушать. — Да я тебе точно говорю! Это не слухи, у нашего богатенького даймё приём роскошнее всех прежних будет! — Да ну тебя… Чем докажешь-то? — Доказать нечем, но такое событие пропустить будет огромной потерей, согласен? Ты только подумай, как потом жалеть будешь, когда я буду в краденом золоте ходить! — Ладно, уговорил! Рассказывай план. Мужские голоса стали обсуждать подробности своей сделки, и среди них Мурасаки удалось уловить несколько деталей о доме обсуждаемого даймё. Когда мужчины закончили разговор и пошли искать выход из чащи, Мурасаки и Шоичи удалось незаметно вылезти из-за куста и пойти в сторону храма Фусими-Инари. Они шли в тишине, пока молодой тенгу не заговорил: — Слушай… Ты не думаешь, что это сами боги нас направляют? Может, нам надо посмотреть на этот… приём? — Не смеши меня, Шоичи, до судьбы и высшей воли тебе нет дела. Я знаю, что ты хочешь подурачиться! — А что, неужели ты не хочешь? Знаю же, что тебе тоже любопытно! — смутившись от осознания своей предсказуемости ответил тенгу. Мурасаки помолчала, прежде чем ответить. — Любопытно, конечно… Только вот это слишком уж опасно. Там за твою ошибку и голову с плеч снести могут! — А что это сразу именно мою ошибку?! — Не говори, что это единственное, что ты услышал в моих словах… — Опасно, опасно… Мы так всю жизнь в лесу просидим, понимаешь? Мы молоды, сильны, ну что нам стоит сходить на какой-то там тайный, загадочный, скрытый от всех приём у какого-то старого, скучного дядьки? Тем более, эти люди сказали что-то о масках, так что скрыться будет легче лёгкого! Мурасаки вздохнула. Она чувствовала, как в ней сражаются два чувства - жажда приключений, кипящая в молодой крови, и инстинкт, подсказывающий, что они с тенгу могут вляпаться в серьёзные неприятности. — Тебе легко говорить, ты в крайнем случае вообще можешь улететь… — задумчиво протянула девушка. Шоичи не ответил, будто и вправду задумался об опасности предлагаемой им шалости. — Мы ведь можем… Просто издалека посмотреть, одним глазком? — неуверенно предложила Мурасаки, и её друг тут же в один прыжок оказался рядом с ней и повис на её плечах. — Ура-а-а, ты лучшая! Я знал, что ты согласишься! — Только посмотреть! Издалека! — Да-да, я понял, понял! Фудзико с удовольствием жевала тофу. Она развалилась на татами, и, смотря на её элегантную фигуру, Мурасаки невольно удивлялась тому, как даже есть она умеет грациозно. Интересно, идёт ли навык соблазнения и обольщения в одном наборе со второй жизнью в облике кицунэ? А если нет, то как эта лисица научилась всегда выглядеть и вести себя безупречно? — А это что такое? Тоже в городе купили? — спросила Фудзико, заметив в руках у воспитанницы свёрток. — Это? Да, я купила подарок для Айко. Надеюсь, ты не расстроилась, что мы потратили все деньги? Кицунэ рассмеялась. — Нет конечно! С чего бы мне расстраиваться? Я этими вашими людскими штучками вообще не пользуюсь, теперь хотя бы применение нашлось, а то за сотни лет моей жизни накопилось слишком много ненужных монеток. — Слава богам! Мне, признаться, было немного стыдно, но, раз ты говоришь, что деньги у тебя лежат без дела… Тогда хорошо! Я пойду поищу Айко, надо отдать ей подарок! Мурасаки встала с татами и пошла к выходу из комнаты, разворачиваясь на ходу. Не успев полностью повернуться и посмотреть в дверной проём, она уткнулась в чью-то руку. Вздрогнув, девушка посмотрела на того, кто так неожиданно оказался на её пути. Это была Мэдока. — Осторожней, Кицунэноко (キツネの子 - Лисье дитя)! Я немолода, не могу уследить тем, как вы, молодёжь, быстро бегаете туда-сюда! — прозвучал низкий голос кицунэ. Улыбчивое лицо старой лисы выражало снисходительное спокойствие, а ещё какую-то материнскую нежность. Она веками воспитывала Фудзико, когда та была ещё совсем неопытной кицунэ, а теперь наблюдала за стремительным ростом молодой человеческой девочки. Для неё - лисы, прожившей на этой земле более девятисот лет, - каждый обитатель леса был как сын или дочь, но именно Фудзико стала для неё самым близким существом из всех тех, кто был вокруг неё. Она была одной из самых почитаемых жительниц Тадасу-но Мори, и, несмотря на глубокую старость, Мэдока всегда держалась прямо и уверенно, даруя любому стоящему рядом существу чувство стабильности и защиты. Её седые локоны были уложены идеально, а кимоно в цвет листвы переливалось шёлковым блеском. — Мэдока! Ты пришла! Садись скорее, я оставила тебе тофу! — воскликнула Фудзико, и её глаза загорелись почти детским восторгом, когда она придвинула тофу ближе к Мэдоке. Та взглянула на него с нескрываемым предвкушением на морщинистом лице, и вновь повернулась к Мурасаки. — Иди, дитя! Ты, кажется, куда-то спешила? Ваш людской век не так долог, как наш, так не теряй ни минуты! Мэдока провела рукой по волосам на макушке девушки и Мурасаки, улыбнувшись ей, вышла из комнаты. Среди леса, на маленькой опушке с одним единственным деревом в центре, Мурасаки заметила свою подругу. Айко сидела у подножья дерева, полностью погрузившись в какое-то занятие. Девушка вышла на опушку и осторожно приблизилась к худой девочке с лицом, выражающим смесь отречённости и тоски. Она негромко поздоровалась, и Айко подняла голову. — Мурасаки! Вы с Шоичи уже вернулись из города? — спросила Айко. Её голос был тихим и дребезжащим. — Да! Я кое-что тебе захватила, пока была там! — весело сказала Мурасаки, плюхнувшись рядом с подругой. Теперь было видно - Айко плела браслеты из нитей. — Мне? Нет-нет, мне ничего не нужно… — начала было оправдываться девочка, но Мурасаки вложила в её руки свёрток, не слушая. Несколько секунд Айко сомневалась, но потом всё же развернула подарок, и её глаза расширились от удивления. Из ткани на неё смотрели блестящие разноцветные бусины. — Какие красивые! Они, наверное дорогие!… — Вовсе не дорогие! Не отказывайся, всё равно обратно продавец их, наверное, не возьмёт — сказала Мурасаки, прерывая подругу, которая уже было собиралась вернуть подарок. — Зато смотри, какие красивые! Я сама выбирала… Сможешь вплетать их в свои браслеты! Айко улыбнулась. В её глазах читалась искренняя благодарность. — Спасибо тебе. Мне ещё никто ничего не покупал в Киото! Мурасаки рассмеялась и обняла подругу за плечи. — Ну, значит, я буду первая! Зато уж точно не последняя! Когда-нибудь у тебя будет богатый муж, который каждый вторник будет привозить тебе диковинки из Киото, Эдо, Осаки! Вот увидишь! — А ты? — А я буду великой женщиной-воительницей, стоять на страже вашего покоя! Девушки рассмеялись, теперь уже обе. — Я сплету тебе что-нибудь с парочкой этих бусин. Приходи завтра сюда же после обеда! — Обязательно! Вернувшись в храм, Мурасаки пожелала Фудзико спокойной ночи и ушла в свою комнату. Звёзды в небе были ярче обычного. Засмотревшись на них, девушка утонула в собственных мыслях о подарке Айко и предстоящем им с Шоичи настоящем, полном опасностей приключении.