Seven Minutes in Heaven

Все его внимание сконцентрировалось на тренировках. Неважно, утро или вечер, лишь бы хоть немного отвлечься от происходящего в голове. И Кид это видит, подключается, начиная контролировать его, как капитан. Их разговоры стали тихими, спокойными; после того разговора они расслабились, исчезла былая недосказанность, напряжение и недовольство. — Парни из Филфорда приедут к нам на неделю, — невзначай бросает парень. Гэвин смотрит на него во все глаза, кажется, даже не моргая. Пот стекает по его лбу, капая с носа на колени, и он вытирает лицо подолом футболки, оголяя живот. — Это шутка? — смех Рида звучит напряженно, словно заторможенно. Он моргает несколько раз, как кукла со сломанным механизмом. — Еще к нам новенького переводят. Он, вроде, неплох в игре, — улыбка, появившаяся на его лице, ехидная, впрочем, как и прищур глаз цвета свежескошенной травы. Гэвин сглатывает. Вязкая слюна стоит комом в горле, не давая вздохнуть спокойно. Руки блуждают по коленям в поисках опоры, надежды на то, что это все недоразумение. Намеки Кида лишь подогревают его тревогу и неуверенность. Ему впервые захотелось сбежать — позорно, глупо спрятаться под кроватью, как маленький ребенок. — Дай угадаю, ко мне подселят? — не отводя взгляда, произносит Рид и нервно вплетает пальцы в мокрые от пота волосы, превращая их в еще больший беспорядок — такой же, впрочем, какой творился у него в голове. — Угадал. Но за его тренировками следить буду я, все же это именно моя работа. На тебя оставляю его ознакомление со всеми причудами нашей команды. Рид прикрывает усталые глаза, под которыми залегли тени от недосыпа. Еще немного — и у него начнется нервный тик от всего происходящего. Рид кивает. Отказаться от приказа капитана — значит поставить под сомнение его авторитет. Но это не главная причина. Если он будет занят новичком, значит, сможет меньше контактировать с Ричардом, сможет дольше избегать мыслей, не касающихся соревнований. Страшно, волнительно и стыдно? Он сам не понимал, что чувствовал: трепет от встречи, волнение от игры и страх от незнания, как отреагирует Андерсон. Будет ли злиться, как раньше, или игнорировать — он не знал, и от этого становилось все боязнее. Шаги капитана затихли за углом — одинокие, равнодушные, сбегающие от паникующего товарища, не желая давать ему повод для бегства, ставя его лицом к лицу с проблемой и оставаясь внимательным наблюдателем. Гэвину не было стыдно. Для него это логичная цепочка событий, в которой Уильямс стал тем самым толчком. Стоило бы поблагодарить его, но единственное, чего ему по-настоящему хотелось, — это безжалостно придушить. Вставая со скамьи, Гэв скидывает потную толстовку в спортивную сумку. Он не идет в душ — сил не осталось. От спортзала до общаги идти минут пятнадцать. Мороз касается разгоряченной кожи, словно пчелиный укус, — болезненно, не оставляя места для мыслей, хоть на минуту давая отвлечься. Его шаги медленные, будто он шел по тонкому льду, под которым журчала непроглядно черная толща воды. Каждое движение отзывалось тихим треском — вот-вот последует падение. Но нет, этого не происходит, словно кто-то глумится над ним, оттягивая неизбежное. И от этого становилось болезненно тошно: наблюдать за «любимым» (язык не поворачивался так называть Ричарда) и не иметь возможности прикоснуться, сказать обо всем напрямую из-за своего страха и неуверенности. Первый снег хрустнул под ногами, издавая предсмертный звук, превращаясь в слякоть, смешанную с грязью и подгнившей травой. Ботинки тонули в этой отвратительной коричневой массе, и каждый шаг давался с трудом. Общажитие встретило его приглушенным хлопком входной двери от ветра, запахом пиццы с кухни, громкими разговорами парней. Телевизор в гостиной орал на полную громкость под веселый свист: пятничный матч, кажется, выдался на славу, раз парни так активно поддерживали команду из Калифорнии. — Рид, ты сегодня поздно, — весело хохотнул их лайнбекер Стив, рыжеволосый парень ростом чуть выше самого Гэвина. В компании из нескольких игроков команды он весело что-то говорил, воодушевленно жестикулируя. — Тренировка затянулась, — скидывая грязные ботинки на стойку с обувью, пробормотал Рид еле слышно. Но Стив услышал и кивнул в знак одобрения. Поднимаясь по лестнице, лайнбекер крикнул ему вдогонку: — Новенького просвети во все! — Сопроводил он это солютуя бутылкой с пивом, улыбаясь с ехидным, свойственным Киду прищуром, от которого Гэвина передернуло. Хотелось то ли спрятаться, то ли харкнуть тому в лицо с надменной ухмылкой. Он фыркнул — глупо, потому что его уже никто не слушал — и последовал дальше по ступеням. Холодная кафельная плитка цапала за тонкую ткань носков. Отопление еще не дали, а оставлять тапочки у входной двери было равноценно тому, чтобы делиться ими со всей командой или гостями. Ругаться понапрасну с остальными не хотелось; подобных инцидентов за год набралось уже около пяти, и каждый раз приходилось покупать новые, что несказанно злило. Он не был чистюлей до мозга костей, но подхватить чей-то грибок не прельщало. Под самой крышей, на последнем этаже (который раньше был чердаком), было тихо. Большая часть команды скопилась на кухне и в гостиной; из комнаты Кида раздавалась негромкая музыка в перерывах между разговором. Кафель сменился паркетом, устеленным ковровым покрытием, — по ощущениям стало уютнее. Коридор состоял из четырех дверей: три комнаты и ванная. Рид, осмотревшись, увидел полоску света из-под своей двери. «Нужно переждать. Показать, где находится ванная (гостиную и кухню он наверняка видел), свалить мыться и поскорее лечь спать», — рука коснулась ручки, приоткрывая дверь. — Добро пожаловать, — на выдохе произнес парень и застыл. В этот момент время не замерло. Оно, блять, сломалось и упало с пятого этажа, разбившись вдребезги. Тот лед, по которому он шел все это время, надломился под ним и окунул его в темный омут страхов и переживаний. Он чувствовал себя обманутым. Хотелось еще сильнее прибить Уильямса, даже несмотря на то, что он капитан. Плевать на этого идиота. Он знал с самого начала и водил его за нос. — Привет, — серые глаза смотрели на него насмешливо, с толикой снисхождения, а губы тронула неловкая улыбка. Чемодан черного цвета стоял посреди комнаты, несколько коробок были разбросаны в беспорядке — приоткрытые или все еще заклеенные. Ладони новенького сжимали книгу — безнадежно, словно он хватался за единственную соломинку в надежде на продолжение диалога, а глаза непрерывно наблюдали с легким прищуром. — Давно не виделись, — легкая усмешка, и книга встала в ряд к таким же идеально стоящим собратьям на полке. Кровать на противоположной стороне была завалена его вещами: пуловер, куртка, несколько толстовок — все в цветовой гамме Элдриджа, зеленое с черными вставками, от которых Гэвина на каждых соревнованиях выворачивало. Словно он слизеринец, а не студент юрфака. — Неделя прошла, — его спортивная сумка безвольно падает на пол с глухим стуком. Он прикрывает глаза ладонью, тяжко вздыхает и присаживается на край кровати. — Почему ты перевелся? Филфорд разве не престижнее этой дыры? Андерсон хлопает глазами, берет следующую книгу и ставит ее на полку с тихим цоканьем, полным пренебрежения. — Более элитный, — закатывает глаза. — Но знаешь? Там просто отстойные преподы. Мне надоело получать хорошие оценки за «хорошие глазки», — последовал тихий смешок. — Глазки-то действительно красивые, — невпопад ляпнул Рид и скривился, прикрывая лицо ладонями. — Благодарю, — мурлыкнул парень и присел на свою кровать. — Так, тут есть какие-то правила? — Он склонил голову набок, от чего завитушка, выбившаяся из идеальной укладки, упала ему на лоб, и от этого сердце Рида готово было выпрыгнуть из груди. Последовало молчание. Андерсон продолжал смотреть на него с легким прищуром, а Гэвин переводил дыхание, делая вид, что не отошел от тренировки. — Душ с утра занимаем по минимуму. Готовим обычно по очереди, то есть на всех, но в основном это перекус или завтрак. Чужие вещи без разрешения не трогаем, даже если они лежат на видном месте и никто напрямую не говорит, что их нельзя трогать. — Сделав паузу, Рид задумался, прикусывая губу. — С капитаном не спорим, даже если он творит откровенную хуйню. Вроде все. — И часто он творит хуйню? — мат из уст Ричарда звучал чужеродно, хотя, если вдуматься, он в целом не подходил под образ квотербека. «Слишком красивый», — думал Рид каждый раз. Широкоплечий, высокий, темноволосый и с такой бархатистой, на вид, молочной кожей. Наверняка все синяки от драк выглядели на ней еще ярче и пугающе. — Редко, но метко, — хохотнув, произносит Гэвин и только сейчас понимает, как устал от тренировки. Все мышцы сводило болезненно. Кажется, впервые за время непрерывных тренировок и учебы он это осознал. Глаза болезненно щипало, словно ему засыпали в них добротную горсть пляжного песка. Хотелось прикрыть их и забыться хотя бы на одну ночь — впервые за долгую неделю вечерних и утренних тренировок, вперемешку с парами и домашкой ближе к середине ночи. На самом деле это так выматывало. — Тренировка завтра в шесть утра, так что не опаздывай, — пробормотал Рид в полудреме, прикрывая усталые веки.