Море в котором мы утонем

as the light fades — a vow « Любить это когда у тебя есть миллион причин, чтобы забыть, но ты продолжаешь искать хотя бы одну причину, чтобы помнить.» Лёгкий ветер дует под таким углом, что из приоткрытого окна до Джухуна доносится не самый приятный свист. Он ворочается, пытаясь уснуть снова, но тело проснулось, даже если голова одной ногой ещё во сне. Погода на улице удивительно пасмурная — такая, от которой клонит в сон, а особенно Джухуна, который отдал бы всё сейчас, чтобы поспать ещё чуть-чуть, ведь лёг сегодня почти под утро. Простынь раздражительно шуршит, всё это мамина любовь к чистоте, даже простыни выстирает до скрипа. Пушистый ковёр не даёт ногам коснуться прохладного пола, но вот за пределами комнаты заставляет шатающегося спросонья Джухуна поджать пальцы на ногах — даже летом вылазить из-под одеяла прохладно. С первого этажа доносится копошение и звон посуды, и догадки Джухуна о завтраке подтверждает запах свежеподжаренного омлета. Предпоследняя ступенька лестницы скрипнула, обламывая его план тихого появления на кухне. — О, Джу, ты проснулся. Садись завтракать. Хаын уже вовсю хозяйничала у плиты. Джухун каждый раз удивлялся, как она может делать несколько дел одновременно: накрывать на стол, готовить, мыть посуду и при этом ещё успевать отчитать его за беспорядок. — Ты чего такой лохматый? Мог бы хоть причесаться с утра. Женщина запустила ладонь в волосы сына, пытаясь хоть немного привести их в порядок. Джухун протестующе дёргал головой, вырываясь из цепких рук матери. — Ну мам, я сам причешу. Но эта задача становилась всё сложнее с каждым утром, волосы постепенно начали виться от солёного воздуха, и он всё чаще замечал завитки среди прядей прямых волос. К концу каникул он уедет отсюда с природной завивкой не хуже, чем биозавивка у одногруппниц. Через пару минут все уже сидели за столом. Мать с отцом что-то бурно обсуждали, пока Джухун без особого интереса ковырялся в тарелке с омлетом. — Чем сегодня молодое поколение планирует заниматься, а? — Громкий весёлый голос отца разнёсся по кухне. — Да ничем особо… — Вот и отлично. — Мужчина вытер руки о полотенце, вставая из-за стола. — Тогда вместо меня поможешь Мартину. — В смысле? — Джухун захлопал глазами. — Ну знаешь, я уже не молодой. — Он театрально закряхтел, хватаясь за поясницу. — Хватит мне ребёнка нагружать! Он отдыхать приехал, а не работать тут за тебя. Хаын шутливо замахнулась на мужа полотенцем, а у того как по волшебству всё вылечилось, и кряхтеть Инсон перестал, готовый в случае чего бежать от недовольной жены. — Он не отдыхает, а деградирует. А я беспокоюсь о здоровье сына, между прочим. — Смотри, чтобы о твоём здоровье беспокоиться не пришлось. — Хватит. Джухун встал из-за стола, прерывая балаган на кухне: голова уже начинала болеть от хоть и шутливых, но повышенных тонов. Он взял свою тарелку с остатками размазанного по ней омлета, относя её к раковине. — Я к себе. — А как же… — снова было начал Инсон. — Да отстань ты от ребёнка. — Да что ты его так защищаешь? Он же даже молотка в руках не держал, пусть учится. На кухне снова начал разгораться балаган, и Джухун поспешил быстрее убежать в комнату. Родители у него шумные до ужаса, он, наверное, не выдержал бы с ними жить дольше этих двух месяцев — и то не факт, что до их конца Джухун не сойдёт с ума. Но закрывшаяся дверь комнаты быстро погрузила его в такую нужную для головы тишину. Окно снова завыло от сквозняка, и Джухун быстро его закрыл, пусть он помрёт от духоты, но будет жить в тишине. Чем бы заняться? Осмотрев комнату, первое, что пришло в голову, это уборка. После случая с красками он так и не собрал разбросанные вещи. Но эта мысль покинула голову так же быстро, как туда и пришла. Рисовать — тоже не вариант. Пусть он и любил это занятие всем сердцем, но оно тоже иногда надоедало. Он вспомнил про электронную книгу, которую скачивал на днях. Занятие само себя нашло. Ну, хоть сегодня он не умрёт со скуки, хотя пасмурная погода с самого утра ещё не говорит о том, что день будет испорчен. *** Звук из дешёвых наушников едва перебивал крик отца снизу, просящий Джухуна спуститься вниз. Он отложил телефон, бросая рядом наушники, не удосужившись даже сложить их нормально, чтобы не спутались. Запустив ладонь в волосы и вспомнив о том, что так и не расчесался с утра, махнул рукой, спускаясь со второго этажа. Отец стоял у входной двери, знакомо потирая «больную» поясницу, и говорил с кем-то по ту сторону порога. — Я думаю, он не против помочь, да, Джухун? — Что? Джухун подошёл ближе к мужчине и только тогда заметил Мартина за порогом. Тот стоял, скрестив руки. Посмотрев на него и встретившись с ним глазами, Джухун первый разорвал зрительный контакт. Уловив долгое молчание сына, Инсон снова заговорил. — Молчание, знак согласия. Может, хоть молоток впервые в руках подержишь. Мужчина подтолкнул сына к выходу. — Тебе полезно. Пока гвозди забивать не научишься, домой не пущу. Перед Джухуном просто захлопнули дверь. Видела бы это мать, которая после завтрака ушла к соседям, обязательно навешала бы отцу за такое обращение с сыном. Но, увы, такой возможности нет, и Джухуну некуда бежать, даже если бежать особо не хотелось. — Пойдём. Резко вывел из мыслей голос сзади, и Мартин, не дожидаясь его ответа, направился к берегу. Чуть постояв и поняв, что деваться Джухуну некуда, он последовал за ним, быстро поравнявшись рядом, хотя с чужим шагом это было проблематично. — Как нога? — Мартин повернулся к Джухуну, зацепившись взглядом за небольшое красное пятно на ноге. — Нормально. Повисло неудобное молчание, пока они шли к двору Мартина. Но никто не решался его прерывать. Несмотря на погоду, атмосфера не казалась нагнетающей, даже наоборот успокаивающей. Над водой опустилась тонкая полоска тумана, а тучи не пропускали лучи прежнего солнца. Ветер к обеду поутих и почти исчез, так что на улице было вполне комфортно, не считая пасмурности. Джухун остановился, оперевшись о край открытой двери гаража, пока Мартин прошёл дальше к столу, начиная искать подходящие инструменты. — Что делать будем? — Всё-таки прервал неприятное молчание Джухун. — Чинить пирс. Доски прогнили, нужно поменять. Одной парой рук такое не сделаешь. Мартин повесил на пояс молоток, подхватывая в углу стоящий лом и банку с гвоздями. Джухун стоял всё там же, наблюдая. — Эту рухлядь легче снести, чем отремонтировать. — А новый потом кто построит? — Мартин обошёл его в проёме и направился в сторону берега. — Может, ты? Джухун уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но закрыл его так же быстро, потому что от его ответа, видимо, мало что зависело, ведь тот снова ушёл, даже не удосужившись его дождаться. *** Небольшой пирс и вправду выглядел уже шатко, хоть сваи и стояли, но доски были ни к чёрту. Одна посередине вообще отвалилась и наполовину ушла под воду, едва держась на нескольких ржавых гвоздях, которые туда установили ещё, наверное, во время эпохи Чосон. Новые доски уже лежали недалеко от причала — наверное, Мартин притащил их сюда ещё до того, как пришёл просить помощи. Джухун искренне не понимал, чем он вообще сможет здесь помочь: он из инструментов в руках держал разве что кисточку с карандашами, да пастель. В Сеуле ему доски прибивать не приходилось как-то; да, он умеет натягивать холсты и пользоваться строительным степлером, но на этом его знания «мужских дел», увы, заканчиваются, и помочь Мартину он может только морально. А тот вроде и не собирался о помощи особо просить: словно Джухуна тут и вовсе не было, он сам принялся снимать старые прогнившие доски, пока Джухун сидел себе на песочке, лишний раз стараясь не мешать. Но, увидев, как Мартин уже пару раз провалился под своим весом, проломив доски и вставая с благим матом, Джухун понял, что ради приличия можно было бы хотя бы спросить. — Может, тебе помочь? Джухун подошёл ближе, но боялся даже встать на деревянное сооружение, словно один шаг, и оно развалится с концами под весом их двоих. — Сиди. — Коротко бросил Мартин, даже не поворачиваясь в сторону Джухуна. — Зачем я тогда вообще пришёл, если всё равно не нужен? Мартин резко остановился, бросая лом на то, что осталось от пирса. Джухун тоже застыл, подумав о том, что именно в его словах так зацепило парня. — Нужен… Очень нужен. — Слова были сказаны едва слышно, словно даже не в адрес Джухуна. — Что? — Твоя помощь нужна, но не сейчас, чуть позже, хорошо? — Мартин говорил мягче, чем прежде, хотя его голос едва изменился, но Джухун заметил. Он снова взялся за инструмент, а Джухун отшатнулся обратно в сторону берега, туда, где сидел ещё минуту назад. — Ладно. — Джухун фыркнул, усаживаясь на песок. Не то чтобы ему прямо очень хотелось помогать, но и просто смотреть как-то не очень, пока другой работает. А Мартин работает чуть ли не круглые сутки: каждый день у него новое дело. Джухун никогда не видел, чтобы тот сидел или хотя бы просто отдыхал. Хотя… видел один раз, когда тот чуть не разнёс себе комнату. Видимо, отдыхать у него выходит хуже, чем работать. Джухун всегда поражался мужчинам, которые умеют делать что-то руками — не в плане искусства, искусство он и сам может, а именно что-то починить или сделать. Это ведь тяжело, по крайней мере, для него такая отрасль неподвластна. Может, он слишком мягкий? Сколько раз он слышал в универе сравнения с «бабой» — и пальцев не хватит посчитать. Даже будучи не особо выделяющимся студентом, ученики с музыкального факультета не раз отпускали двусмысленные шуточки в его сторону, хотя при долгом игнорировании всё обычно заканчивалось, даже не начавшись. Да, большую часть класса у него и вправду составляли девушки, но если он варился в женском коллективе, это же ещё не значит, что он сам какой-то женственный. Он старался не принимать близко к сердцу, хоть и некоторые «комментарии» всё-таки цепляли сильнее, чем остальные. Джухун сидел, притянув к себе колени, обвив руками и уткнувшись в них лицом. Посидев так какое-то время, он даже не заметил, как задремал. Тёплый песок и шум моря так его уморили. *** Мартин мысленно проклял это дело уже под сотню раз, вот только без толку, работы от этого меньше не становится. Доски в лучшем случае вырывались частями, в худшем — разваливались в щепки, когда ты к ним ещё даже не успел коснуться. Конечно, с учётом того, что Мартин помнит этот пирс ещё с детства, и меняли на нём доски, наверное, ещё когда его матери в планах не было, а его и подавно. Удивительно, как балки ещё стоят и он не свалился в воду, хотя пару раз уже провалился ногой в прогнившие доски, и теперь на коже красовались красные полосы и царапины, которые болели, но он старался не обращать внимания. Оторвав последнюю доску, он отбросил лом на песок и повернулся к Джухуну. Увидев фигуру, он напрягся немного от позы, сначала даже подумал, что ему плохо. — Джухун? — Никакой реакции. Мартин насторожился, быстро сокращая расстояние в несколько шагов, и, присев рядом, протянул руку, но остановился, а потом и вовсе убрал её. Спокойное дыхание Джухуна уж никак не намекало на то, что ему плохо. Уснул что ли? Мартин вдохнул, поднимаясь на ноги, и, уже отходя обратно к пирсу, снова остановился. Он поднял свою ветровку с досок, которые носил утром, когда ещё было прохладно. Лёгкая, слегка шуршащая ткань опустилась на тонкие плечи, укрывая утончённую фигуру от остатков утреннего ветра. Убедившись, что ткань не соскальзывает с чужих плеч, Мартин вернулся к работе, но без такого спокойствия, как прежде. Я слишком сильно опекаю его. Мартин всё чаще силой отдёргивал себя от Джухуна, но с каждым днём становилось только хуже. Как бы ему ни хотелось быть рядом, так как раньше, головой Мартин понимал, что как раньше уже не будет. Никогда. И неважно, по какой причине Джухун его не помнит: если не помнить, то вряд ли тогда для Мартина осталось место в его жизни. Он часто грыз себя за то, что не отпустил раньше, что до сих пор отчаянно держится за прошлое, которого уже нет для одного из них. Он почти смирился, почти отпустил, но, когда знакомая фигура появилась тогда вечером на берегу, Мартин подумал, что сбредил, что он уже настолько одержим мыслью того, что Джухун его не бросил и он обязательно вернётся, что ему просто уже мерещится. К тому моменту он перестал видеть в каждом встречном Джухуна, перестал искать его глазами среди толп Хвасона, перестал судорожно расставлять по дому фотографии, чтобы ни в коем случае не забыть. В тот вечер он собрал по дому все фотографии, засунув их поглубже в ящик, он собирался отпустить. Забыть. Но не получилось. И теперь он видит свой тринадцатилетний ночной кошмар рядом каждый день. И он снова чувствует, что начинает зависеть от этих карих глаз, в которых он тонул без шанса на спасение, от каштановых волос, в которых проглядывались завитки, похожие на те детские, которые он всё ещё хранил в своей памяти, и которых до дрожи в пальцах хотелось коснуться. Он пытался остановиться, отстраниться от него, но он сам себе неподвластен — словно автомобиль, у которого отказали тормоза, и он мчится по встречке навстречу фуре. И он знает, что в конце может быть больно или хорошо, а, возможно, там не будет ничего. И если он не может остановить это сейчас, ему нужно быть готовым к тому, что будет в конце, чтобы в случае чего не разлететься на мелкие осколки. *** Непривычное тепло удивляет проснувшегося Джухуна, и подняв глаза, те сразу встречаются с морскими просторами, которые всё ещё затянуты тучами. Он потирает их, вытянув затёкшие ноги на песке, а после замечает на себе чужую ветровку. Вспомнив о том, что он вообще здесь делает, он ищет глазами фигуру на берегу и тут же находит. Мартин всё так же весь в работе, настолько увлечён, что даже не замечает того, что происходит вокруг. — Может, всё-таки помочь? Раздаётся почти у самого уха, и по коже пробегает табун мурашек. Мартин оборачивается к ещё немного сонному Джухуну, потирающему глаза, а потом возвращает взгляд обратно, оценивая масштаб работы. — Сейчас, я здесь сам закончу, и поможешь. Мартин почти заканчивал каркас у берега, дальше нужно глубже заходить в воду, и там уже придётся подавать материалы, чтобы каждый раз не таскаться к суше. — Ты думаешь, сегодня закончишь? — Джухун стоял рядом, смотря на то, как Мартин прибивает новые светлые доски каркаса к деревянным сваям. — Нет, и завтра тоже. — А послезавтра? — не сдавался Джухун. — Возможно. Мартин взял доску пошире и, приблизительно прибив её там, где стоял, уже почти по пояс вышел на берег. — Ты купаться собрался? — Джухун смотрел на то, как футболка парня летит на песок. — Если бы… — Мартин подошёл к нему. — Пойдём. Джухун, чуть засомневавшись, всё же поднялся на ноги и зашагал вместе с ним в сторону воды. — Залазь. — Мартин указал на узкие балки каркаса, прибитые по двум бокам от пирса. — На них? — Джухун, раскрыв глаза, посмотрел на не очень крепкую на вид конструкцию. — Я на них балансировать, по-твоему, должен? Как это поможет? Мартин вздохнул на чужие возмущения, протягивая руку. — Давай, принцесса, я помогу тебе залезть. Джухун сразу недовольно нахмурил брови. — Я не принцесса! Но даже с возмущениями всё равно протянул руку, ухватившись за Мартина, осторожно шагая ногой на узкую балку. — А если я упаду? — Я буду держать. Джухун сжал его руку крепче и остановился. Мартин сразу обернулся к нему: — Что? Джухун, кажется, впервые почувствовал сильное ощущение дежавю — словно он когда-то уже это слышал. — Что ты сказал? — Не переживай, я буду держать. — Повторил Мартин. Подумав, что Джухун сомневается в своей безопасности, он продолжил. — Они не скользкие, ты не упадёшь. — Ладно… — Джухун шагнул вперёд. — Только держи крепко. Мартин провёл его почти к середине, усадив на доску, которую прибил ранее, чтобы Джухун смог на ней сидеть. — И что мне делать? — Он свесил ноги, касаясь кончиками пальцев поверхности воды. — Будешь материалы подавать. — И всё? — А ты ещё что-то хочешь? Мартин забрал всё, что нужно, с берега, перенося на место, где сидел Джухун. Вообще он бы и сам прекрасно справился с этой работой, ведь там, где сидел Джухун, он просто мог положить всё, и ему бы не пришлось каждый раз бегать на берег. Но не будет же тот просто так сидеть — тем более, если он сам так того хочет, Мартин не может ему отказать. Дальше берег уходил довольно резко, и даже если в паре метров от берега вода была Мартину по пояс, за один шаг он ушёл в воду почти по грудь. Он сам уже привык и знает, что там размытый берег, только вот Джухуна почему-то раньше об этом не предупредили. — Это ваш пирс? — Джухун болтал ногами в воде, пока Мартин думал, как бы ему удобней разместиться, чтобы не провалиться глубже. — Нет. — Зачем ты его чинишь тогда? — Потому что он сломался. — Мартин протянул руку к балке возле Джухуна, и тот сразу её подал. — Тогда почему его не починит владелец? — Джухун искренне не понимал, зачем Мартин тратит на эту рухлядь своё время, если это даже не его. — Потому что он общий и у него нет владельца. — Я всё ещё не понимаю, зачем тебе его чинить. — Я им тоже пользуюсь, это уже как минимум одна из причин. Мартин замолкал, когда забивал гвозди, а потом снова продолжал говорить. — Если ждать, пока объявится «владелец», от пирса ничего не останется. — Это как-то нечестно… — Джухун подпёр рукой голову, наблюдая за чужой работой. — Пользуются все, а чинишь ты один. — Почему один? Ты ведь тоже тут сидишь. — Мартин остановился, посмотрев на него. — Так я сижу, толку от меня? — Джухун опустил взгляд к ногам, болтая ими в воде. — Толк есть в каждом. Главное, найти правильного человека, который в тебе его увидит. — Ну, я пока что такого не нашёл. Мартин усмехнулся, но тут же отвернулся: — Обычно такое всегда лежит под носом, просто ты его не замечаешь. — Хочешь сказать, я невнимательный? — Джухун недовольно скрестил руки на груди. — Возможно. — Кто бы говорил.— Он обиженно фыркнул. — Тоже мне, внимательный нашёлся. Джухун даже не понял, на каком именно моменте у них завязался диалог, но ему стоит признать, что Мартин был неплохим собеседником: темы для разговора не заканчивались, меняясь одна за другой. Джухун не особо любил говорить, но сейчас был словно сам не свой — он цеплялся за всё, лишь бы не молчать. И разговор шёл, лился сам по себе; Джухун не помнил, с кем последний раз так свободно разговаривал, не боясь сказать что-то не то или быть навязчивым. Диалог всё больше и больше уходил в прошлое, в оставшиеся воспоминания, и туда куда не заходил ещё никто. — Как давно у тебя панические атаки? — вдруг спросил Мартин, почти заканчивая работу. — Не знаю, лет с шести, наверное, а что? — Просто интересно. Джухун улыбнулся. — Людей никогда не интересует что-то просто так. — Просто не хочу, чтобы это переросло в ещё большую проблему. Закончив на сегодня, Мартин встал рядом с Джухуном, опираясь локтями на завершённый каркас пирса, на который ушло чуть больше времени, чем он планировал. Или работа затянулась из-за разговоров? — Это не твоя проблема. Зачем тебе о ней беспокоиться? — Пирс тоже не моя проблема, но я ведь тут. — Мартин выдержал паузу, а потом продолжил. — Ты ходил к врачу? Ты ведь знаешь, что такие проблемы не проходят сами по себе? — Я пью таблетки. — Джухун замолчал, думая, стоит ли открывать Мартину ту часть себя, которую пока что видели только родные. — Точнее, пил… — Они не помогали? — Не знаю, но с ними я не мог нормально жить. Я чувствовал себя инвалидом, который лежит на кровати без сил даже нормально подвигаться, без ломоты в теле, без тошноты и головной боли. Джухун почувствовал, как ком подкатывал к горлу, но не мог перестать говорить. — Даже если они помогали мне физически, я больше не вывозил такого лечения. Тишина снова окутала их, но не затянулась надолго. Мартин выдохнул, потерев лицо ладонями. — Я, конечно, не врач, но разве антидепрессанты или что ты там пил… Они разве должны давать такой эффект? — Я не знаю… — вырвалось у Джухуна слишком растерянно. — Ты не читал побочки? — Нет. — Ещё скажи, что не знаешь, что пил. — Не знаю. Кажется, Джухун завёл Мартина в тупик мыслей. Тот завис, переваривая только что полученную информацию. — Сколько ты их пил? — Лет девять, наверное, пил, а щас… старательно делаю вид, что пью. — Ты девять лет принимал таблетки, даже не зная что это? Ты хотя бы по названию искал? — Мне никогда не давали их в упаковке. — А этикетка? — Её тоже не было. — И ты никогда не задумывался, чем тебя пичкают каждые сутки? Ответа Мартин не услышал. Джухун, кажется, только сейчас задумался о всей серьёзности ситуации. А потом в Мартине что-то щёлкнуло. — А такие сильные препараты, случайно, не вызывают амнезию? — Не знаю, я не замечал как-то… — Джухун усмехнулся, но уже как-то невесело. Ему явно есть над чем подумать сегодня вечером. — Что за тип таблеток? Антидепрессанты, успокоительное? — Мартин направился к берегу, а потом, вспомнив, что без него Джухун не выберется, вернулся, чтобы довести того обратно до берега. — Транквилизаторы вроде, но я не уверен. — Ясно. — Мартин вышел на берег, надевая футболку обратно на мокрое тело и собирая инструменты в кучу. — Не замёрз? — Он перевёл тему. — Немного. — Иди домой тогда, чтобы не заболел. Скоро дождь должен пойти. Джухун кивнул, зашагав в сторону дома, но остановился, отойдя на пару метров. — А завтра? — Что завтра? — Мартин поднял на него вопросительный взгляд. — Ну, помочь? — Если хочешь. — Хорошо. Джухун ещё на секунду задержался глазами на чужой фигуре и направился домой. Походу, рой мыслей в голове до этого был ещё малой частью того, что творилось в ней сейчас. Кажется, теперь им двоим есть о чём подумать.