Стать тем,кого боишься.

— Вот так… — прошептал Линч, включая запись камеры и укладывая её на стол. Он находился в комнате с выбеленными стенами. Сзади него висела тканевая картина с пейзажем в золотистой рамке. Обстановка была не такой, как дома у той бабульки. — В общем, друзья, вот и приблизился этот день к концу. Мы с Джоном опросили жителей деревни, записывать это я не стал. Уж очень они были запуганы, да и на камеру говорить отказывались. По итогу что мы имеем: Василий, про которого говорила Эбигейл, рассказал нам, что видел, как из леса всё-таки что-то тянулось. То ли ветки, то ли какие-то щупальца. Внятно он особо не объяснил. Но я подметил, что… видимо, пьёт он не просыхая. Перегаром от него прёт за километр, поэтому кто знает… может, мужик белочку словил. После мы опросили и остальных жителей, точнее… кто нам открыл. Ничего толкового мы не прознали. Только вот то, что давненько уже никто не пропадал. Это хорошо, но держит всю деревню в страхе. Он взял камеру в руку, отошёл назад и усаживаясь на пружинистую кушетку. — Как вы могли подметить, я не в машине. Значит, ночлег нам всё-таки предоставили, а точнее та же Людмила. Увы, придётся мне с Джоном спать на одной кровати, но, наверное… я должен был уже свыкнуться. Мужчина усмехнулся. Уголок губ приподнялся в натянутой улыбке, но тут же лицо вновь стало серьёзным. — Почему, собственно, сейчас Джон не со мной? Да потому что приспичило по нужде, и, как зачастую бывает, по иронии судьбы он должен сейчас потеряться. Я скоро наручники куплю и буду держать его около себя, как собачонку… Он взглянул в окно, что было около кровати. Ставни закрыты, только через них пробивалась щель лунного света. В комнате повисла тишина. — Бред какой-то… нужно будет последнее вырезать… Обратился журналист сам к себе, глядя вновь в объектив камеры. — Ладно, пожелайте нам спокойной ночи… Если она будет… Он выключил запись, укладывая технику на тумбочку рядом, снова о чём-то задумавшись. Но недолго продлились его размышления: дверь в дом открылась, и в комнату тут же чуть ли не забежал Джон. — О, ты пришёл. Я думал, ты убежал не пойми куда, и мне придётся тебя искать, — Линч не сразу обратил внимание на друга, а точнее на его лицо, полное тревоги и волнения. — Линч, я там пока… Короче, я услышал какие-то звуки. То ли мычание, то ли фиг поймёшь. Вышел со двора, прошёл немного и смотрю… дверь в дом Эбигейл открыта чуть не нараспашку. Ну, я зашёл, а её нет… — Может… вышла куда-то? — …Мне кажется, её забрал этот… «лес». Ну, как минимум, в него, скорее всего. — Её точно нет? — Да ё-маё, Линч, точно! Я не придурок какой-то, чтобы не удостовериться в этом. Да и это мычание… Отвечаю, её что-то или кто-то забрал. — Ладно. И что ты предлагаешь? Пойти на её поиски в лес? — А у тебя есть идеи получше? — Не то чтобы… — журналист сделал глубокий вдох. Странно, что он относится к этому так… спокойно. Не было этого чувства, что каждая секунда на счету, хоть так и было. Он поднялся с кушетки, беря в руку камеру, но пока не включая. — Хотя… можно кому-то позвонить и… — Кому? Да и как? Здесь всё равно связи нет. — М-да… Даже если бы чудом была, то и вправду… кому? Полиции, которая замяла это дело? — продолжил мысль Джона журналист, полностью понимая, что предложение было наивным. — Вот-вот. Поэтому давай кота за хвост не тянуть. Одеваемся и выходим. В комнате на мгновение повисла тишина, но тут же она спала, как только Егор кое-что обдумал. — Дай мне свой револьвер. Вот так заявочка. Зачем? Джон и сам в силах выстрелить, ручки есть, меткость не потерял. — Зачем тебе? — Я попросил — отдай мне оружие, будь добр. — Ты мне скажи сначала зачем? — Джон, мать твою, там сейчас жизнь человека стоит на кону, а ты спрашиваешь «зачем»? Затем, что я сказал. Суть в его словах была, да и эта спешка окончательно добила… Разве Линчу нельзя доверять? Он никогда не подводил, хотя… помнилось ему, что тот чуть не застрелил одних «инвалидов» да и без кавычек — из дробовика… — Ну? — ожидаемо протянул руку журналист. Он… особо и сам не понимал, зачем он ему. Но в любом случае, так ему подсказывало чувство, только вот… было ли это просто чувством? Джон молча потянулся в задний карман штанов, доставая револьвер и протягивая блогеру. — На, и пошли скорее… Оделись они в спешке. Всё самое основное. Куртки, обувь — и в путь. Им примерно рассказали, где здесь лес. Близко. Машину использовать не придётся, тем более тратить на неё время, чтобы погреть. До леса они чуть не бежали, но когда перед ними встали сосны, пришлось идти осторожнее. Всё-таки заблудиться здесь — проще простого, да и… нужно смотреть в оба. Вдруг и правда призраки, духи? Ожившие деревья? Но минут через десять пустой ходьбы они никуда не вышли, а лишь блуждали мимо деревьев, покрытых снегом. Кругом стояла гробовая тишина, заставляя мысли в голове плескаться табуном. Рассудили они так: Линч идёт вперёд, Джон сзади. Но для спокойствия Егор иногда поглядывал назад, чтобы удостовериться, что очкарик не отстал и не заблудился среди этой гущи, ну и ещё включил запись на камере. От этого ему тоже стало спокойнее. Но вскоре слух начал ловить чьи-то голоса. Сначала отдалённые, но с каждым шагом всё громче. Вскоре голоса стали достаточно близки, чтобы понять: следует спрятаться. Лес расступался, но через несколько метров начинался вновь. Это была лужайка, поляна среди елей. Джон с Линчем спрятались за ближайшим кустом, пытаясь всё как следует разглядеть, но не шуметь. А самое главное — не попасть на глаза. Из-за тьмы было мало что видно, да и кругозор не многообещающий, но они слышали женское мычание со всхлипами. Видели пожилой силуэт, который сидел на снегу и ёрзал. Видимо… её связали. Подальше от неё было три тёмные фигуры. Их лица прикрывали большие капюшоны мантий. Двое о чём-то говорили, пока третий был чем-то занят, стоя к ним спиной. Но потом обернулся — с ещё дёргающейся куриной тушкой в руках — и принялся кровью что-то рисовать на белом шаре над землёй. — Ритуал какой-то, что ли, сделать собираются… — тихо, почти бесшумно проговорил Джон. — Сектанты? Или же оккультисты? — Какая разница? Нужно что-то делать… Интересно, есть у них огнестрел? Какой-то топор или нож точно должен быть, а вот огнестрельное? Будет ли у него шанс? — Я предлагаю что-то кинуть в соседний куст… Это их обескуражит и… Два человека в мантиях подошли к «рисунку», начиная что-то говорить… Что-то на непонятном языке. Арабский? Нет… Латинский, но какой-то… древний? А тот, что зарезал курицу, подошёл к пожилой женщине. В его руке что-то сверкнуло. Это был блеск холодного металла, отбивший лунный свет… Нужно что-то придумать, можно послушать Джона, но… они могут не среагировать на это. Они просто её зарежут…       «Так давай, действуй, герой. Не томи. Оружие у тебя есть. Ты можешь попасть. Знаешь ведь, что можешь.» — ехидно пронеслось в голове. Нет. Только не сейчас. Хотя… он дело говорит. Он ведь может! И всё! Да! Камера тут же оказалась на земле, продолжая снимать только листья. Линч сжал оружие в руках крепче. С этого куста чёрт выстрелишь, одна неточность — и он попадёт по Эбигейл… Нужно встать… — Давай… — уж начал писатель, как Линч вскочил со своего места, не желая слушать приятеля. Некогда камни бросать не пойми куда, если есть вариант попроще. Но увы, шелест листьев и новую появившуюся фигуру приметил тот культист, что стоял около пожилой. Журналист вскочил, выставив револьвер вперёд. В темноте и на адреналине это был судорожный рывок, больше похожий на спотыкание. Но всё же… — Брось нож! — крикнул он, и, несмотря на происходящее, голос не дрогнул. Культист у Эбигейл замер. Он не испугался, а скорее ошалел от неожиданности. А именно от того, что в чужих руках оружие… Его глаза, блеснувшие из-под капюшона, метнулись от Линча к его товарищам. Те уже обернулись на шум. Один из них принялся что-то рыскать у себя под мантией, доставая кинжал. Линч не стал ждать. Он не целился. Он просто выстрелил в сторону самой большой угрозы — в мужика с ещё одним оружием. Выстрел грохнул ужасно громко в лесной тишине. Пуля попала культисту в грудь. Человек захрипел, отлетел к дереву и осел, широко раскрыв глаза. Второй культист, дёрнулся было к Линчу, но Джон, вывалившись из-за куста с рёвом, бросился на него сбоку. Они сцепились и рухнули в снег. А третий, тот самый, что стоял у той бабушки, понял, видимо, что дело пахнет жареным. Он бросил нож и рванул в чащу. Как последний трус… В голове что-то щёлкнуло… и он как-то позабыл о Джоне, о бабке, что сейчас дрожала. «Джон справится. А она не помрёт…» — про всё, и устремился за ним. Ноги вязли в снегу, ветки хлестали по лицу, но беглец был близко, слышно было его задыхающееся сопение. Культист споткнулся о корень и грузно шлёпнулся на живот. Он попытался подняться, но Линч уже навалился на него сверху, вдавливая лицом в снег. Драться охотник за нечистью толком не умел. Поэтому просто бил. Кулаком, со всей дури, по затылку, по спине, по бокам, где придётся. Культист хрипел и выл под ударами, пытаясь вывернуться, но Линч, тяжело дыша, прижал его коленом и приставил дуло револьвера к виску. — Тихо! — прошипел он, но тот продолжал вырываться. — Сколько вас? Сколько ещё тут? Культист захлёбывался, выплёвывая снег. — Одни… мы одни… больше нет… — Врёшь! — Линч ударил его стволом по уху. — Где остальные? — Одни, клянусь… лес нас не принимает… всех мало… только мы трое… Егор смотрел на его трясущееся от страха лицо, на искажённые черты, на слепящий ужас в глазах. И в этом был только животный страх за свою шкуру… больше нечего. Голос в голове, который секунду назад что-то нашептывал про то, что он всё может, вдруг стих. Осталась только тишина, всхлипы пленного и собственное тяжёлое дыхание. Наверное, стоит его оставить в живых, просто отдать полиции, но… вспоминая рассказы… О том, что было… и что случилось… Этот человек не заслуживал даже смерти, но что он мог ему дать ещё? — Ты не заслуживаешь даже этого… — буркнул он почти беззвучно. Выстрел прозвучал приглушённо — ствол был прижат вплотную. Тело под ним дёрнулось один раз и обмякло. Он отполз, поднимаясь. Руки тряслись. Он оглянулся, идя назад… На поляне лежал первый культист, неподвижный. Рядом Джон, сидя на снегу, тяжело дышал, прижимая к себе Эбигейл. Старуха тихо плакала, уткнувшись ему в плечо. Второй культист, с которым он боролся, лежал рядом, тоже без движения — видимо, Джон что-то с ним сделал… Скорее всего, просто без сознания… — Всё… — хрипло сказал Линч. — Он сказал… что они одни. Нужно будет теперь позвонить Винсенту, чтобы убрать все трупы… Писатель поднял на него взгляд. В его глазах не было ни облегчения, ни благодарности. Только глубокая, непроглядная усталость и что-то ещё, чего Линч не смог прочитать. Он просто кивнул, не выпуская из объятий вздрагивающую старуху, и стал что-то шептать ей на ухо, пытаясь успокоить. Мол… что всё это кончилось. А Линч стоял посреди поляны, с револьвером в руке… Он убил их… Не то чтобы убивать кого-то было для него впервые, но… правильно ли это? Должно ли было быть так?             «Видишь, что-то ты да и можешь, а не просто говорить…»