Рап

Рап

Рап мог убедить Ульриха остаться, быть с ним, жить с ним вечно — он мог. Не было никакого другого будущего, которого он желал бы сильнее теперь, когда он ощутил его вкус. С этим восторгом решимости, зажегшим огонь в его животе, Рап спустился со стены в поисках новых бандитов, обходя башню в противоположном направлении от того, куда Ульрих направился за беглецом. Талант Рапа к скрытности, даже без плаща, скрывающего волосы, позволял ему легко подкрадываться к бандитам в саду. Он прижался к внешней стене, двигаясь к источнику шепота. Солнце начинало подниматься, медленно освещая поляну и окружающий лес. Рап еще не видел, кому принадлежал этот шепот, но знал, что приближается к ним. Неудивительно, что Ульрих иногда оставлял одну-две оболочки гнить снаружи, если нарушители могли быть столь безрассудно наглыми. – Это наш шанс. Чудовище ушло в другую сторону. – Нет. Хватит этого. Она того не стоит! Она? – Я иду! – Луиза! Появилась фигура, рванувшаяся к лесу, прочь от того места, где крался Рап. – Ладно! – фыркнул другой и вышел из-за угла стены, наткнувшись прямо на Рапа. Его глаза расширились, лицо было закрыто маской, как и у всех остальных. – Это… Рап рванулся вперед, вонзая кинжал в сердце бандита. Это было быстрое, чистое, почти мгновенное убийство, и он тут же выдернул кинжал. Бандит упал на землю. – Берти! Луиза и… Берти? Рап знал… Свист воздуха дал ему секунды на реакцию, и благодаря хорошим инстинктам или магическому везению, или обоим факторам, он наклонил голову как раз в тот момент, когда мимо его лица пролетел кинжал. Жжение от пореза на щеке наполнило его шоком и яростью, и пока он смотрел на бандитку, которая убегала, прежде чем он успел метнуть свой кинжал обратно в нее, что-то другое вырвалось из него. Часть волос Рапа расплелась из его косы и хлестнула, словно по собственному желанию, подпитываемая чистой злостью и осознанием того, что его щека порезана. Нет, он еще не был бессмертен. Но «еще» — это не «никогда». Его волосы обвились вокруг талии бандитки, как кнут, и притянули ее с такой скоростью, что метать кинжал не было необходимости. Кинжал Рапа был готов, когда она резко подалась навстречу. – Р-Рапунцель… – выговорила она, и он понял, почему узнал эти имена. Рап сорвал маску, закрывавшую лицо женщины. Он знал ее, Луизу. Они никогда не были друзьями, скорее, знакомыми, но Рап знал ее и ее любимого Бертольда. Это были не бандиты, безрассудно нацелившиеся на башню. Они были из Гильдии Воров. Волосы Рапа ослабли так же быстро, как и превратились о лассо. Она отстранилась от лезвия кинжала, только чтобы быстрее истечь кровью из-за его отсутствия, и почти сразу упала на колени, рухнув прямо рядом с Берти. Их кровь растекалась по земле, окрашивая золото его волос красным. Когда кто-то заслуживал смерти, будь то просто отвратительная фигура или убитый в целях самообороны, Рап чувствовал себя вправе использовать свои навыки. Иногда он даже наслаждался этим. Но он никогда прежде не убивал того, кого знал. –  Рап… Рука схватила Рапа за плечо, и он вскрикнул, хватая запястье обидчика, и перебросил его через себя, чтобы тот тяжело приземлился на спину прямо перед ним. – Руди?! – прорычал он, остановив нисходящую дугу своего кинжала прямо перед тем, как он коснулся кожи Руди. – Ты с-с-су… – Мы пришли спасти тебя! – Руди вскочил на ноги, поправляя сбившиеся очки. Он был единственным, кто не потрудился скрыть свое лицо. – Боже, Рап, что ты наделала? Остальные были мертвы. Возможно, нескольким удалось сбежать до того, как Рап или Ульрих заметили их, но остальные были мертвы. У Рапа не было настоящих друзей в Гильдии Воров, кроме Руди, но в том-то и дело. Руди тоже мог оказаться убитым кинжалом или иссушенным колдуном. Это все еще могло произойти, если бы Ульрих его нашел. – Уходи, – Рап толкнул Руди к линии деревьев. – Убирайся отсюда! Меня не нужно спасать! – Конечно, ты… – Убирайся! – Я видел тебя с ним! – взревел Руди, ревность исказила его лицо, когда он оскалился на Рапа. – Прошлой ночью. В «Гессен Хаусе». Ты убила кого-то, а затем поцеловала этого монстра прямо на улице, стоя над телом. Отвращение Руди застало Рапа врасплох. Теперь рядом с их ногами лежали два тела, и множество других — за стеной башни. Руди взглянул на Луизу и Берти с растущим приступом тошноты. У него на поясе была пара ручных топоров, как и у многих других, и он умел ими пользоваться, но ему никогда не приходилось использовать их против кого-то. Он никогда прежде не убивал. – Ты даже глазом не моргнула, когда их убивала. – Нет. Вот почему я убийца, а ты карманник. Потому что, даже если бы Рап знал, что они из Гильдии Воров, он сомневался, что долго бы колебался. Неведение Руди о навыках, которым обучали Рапа, было лишь еще одним доказательством того, насколько неискренней казалась их дружба по сравнению с тем, во что верил Руди. – Ты был в переулке прошлой ночью за «Гессен Хаусом»? Ты видел… – Я бы никогда не стал подглядывать за дамой! – Руди посмотрел на землю со слабым румянцем на щеках. Слава богу. Он, должно быть, отвернулся, как только Рап задрал юбки, но он все равно был там, шпионил. До Ульриха Рапу никогда не нравилась мысль о том, чтобы кто-то видел, как он убивает. Его учителя, его родители — это одно, но Руди всегда казался удаленным от более грязных занятий Гильдии. Как та маленькая девочка много недель назад, которую Рап пощадил. – На тебе нет моего кулона, – глаза Руди наконец вернулись к Рапу. – Он был на тебе прошлой ночью. Он его забрал? – Нет, – но, конечно, Ульрих не призвал его, когда одевал Рапа. –  В случае, если ты забыл, меня грубо разбудили нападением этим утром, и у меня не было времени одеться как следует. – А ты ничего не забыла? Ты помнишь, зачем ты здесь? Потому что прошлой ночью это не выглядело как обольщение. Он что-то делает с тобой, Рап. Меняет тебя. Околдовывает тебя! Рап приготовил еще один ответ, но замолчал. – Как я тебя не заметил? Я чувствовал, что кто-то там есть, но видел только тень. То, как Руди прижал руку к спине, доказывало, что он, должно быть, носит на ней какой-то значимый предмет. Рап схватил Руди за локоть свободной рукой, все еще сжимая кинжал в другой, и резко вытянул руку Руди вперед. На одном пальце у него было простое серебряное кольцо. Насколько бы скромным оно ни казалось, Рап моментально узнал его. – Кольцо-невидимка Лотара. Он никогда с ним не расстается. Ты сумасшедший. Воруешь у главы Гильдии? Зачем? Зачем так рисковать ради меня… – Потому что я люблю тебя! – Раааааап! – рев Ульриха разнесся по лесу, и Рап с Руди оба замерли. Если бы Рап не обошел стену с другой стороны, их бы уже поймали. Ульрих найдет их через мгновение. – Ты должен идти! –  Рап снова толкнул Руди. – Если бы он поймал тебя, он бы высосал твою душу, ты понимаешь? – Значит, он действительно тот монстр, о котором все говорят, – Руди отшатнулся на шаг, но не сбежал. Он не уходил. – Мы тоже монстры для людей, которых убиваем! – выплюнул Рап. – Мы даже не выбираем, за кем нас посылают. Колдун убивает только бандитов, которые сами напрашиваются, или воров, достаточно глупых, чтобы прийти сюда за мной. Боже, ты ехал всю ночь, и ради чего? Руди покачал головой, все еще не поворачиваясь, чтобы уйти. – Он околдовал тебя… – Руди… – Рапунцель… – Я люблю его! Руди стоял с открытым ртом. – Я люблю его, – повторил Рап. – Потому что он знает правду о том, кто я, и все равно хочет меня. Ты бы смог? –  он снова схватил Руди за руку и поднес ее к себе между ног, сжимая сквозь однослойную юбку и бриджи. – Потому что меня зовут Рап, а не Рапунцель, и я не тот, кем ты меня считаешь. Прошли мгновения, которые казались вечностью, отнимая драгоценные минуты, которые у них оставались, пока Руди моргал в замешательстве, прежде чем, наконец, его глаза распахнулись. Рап толкнул его в грудь еще раз, не желая терпеть боль от того, что Руди отдернет руку. – Иди. Сердце нельзя околдовать, Руди, его можно только завоевать, – Рап посмотрел ему прямо в глаза, зная, что единственный способ спасти своего друга — это причинить ему еще более глубокую боль. – Даже если ты все еще хочешь мое сердце после того, как узнал правду о моем теле, ты бы никогда его не завоевал. Оно уже его. Теперь иди. Пожалуйста. Возможно, потому что Рап разбивал сердце Руди уже много раз, выражение лица Руди застыло в оцепенелом шоке. – Иди, пока ты не сказал или не сделал чего-то, что навлечет на тебя гнев, от которого я не смогу тебя защитить. И если ты не уйдешь, мне, возможно, будет все равно, что я не смогу спасти тебя.

***

Ульрих

Молодой человек отступал, хоть и неохотно. Потрясенный тем, что узнал так хорошо хранимый секрет Рапа. Так вот каков этот Руди. Красив даже в очках. Возможно, даже больше с ними, они подходили его лицу. И все же Рап выбрал Ульриха, в то время как этот юноша рисковал десятком людей только ради безопасности Рапа. Конечно, из-за эгоистичных побуждений, учитывая любовь Руди к Рапу. Как бы ни был Ульрих искушен осушить юношу за то, что он осмелился на это спасение, он понял, как сильно Рап дорожит им, ведь он делал все, чтобы избавить Руди от гнева Ульриха, поэтому Ульрих позволил Руди уйти. В основном его убедило размышление о том, не будет ли Рапу лучше с кем-то смертным. Если не с Руди, то с кем-то еще, ведь Рап, несомненно, возненавидит бессмертную жизнь, как возненавидел ее Ульрих, и в конце концов он возненавидит и Ульриха. Конечно, возненавидит. Каким же дураком был Ульрих, что даже на мгновение допустил обратное. Он знал, каким должен быть его ответ в следующий раз, когда Рап задаст свой вопрос. Ульрих дал Руди ровно столько времени, чтобы отступить, прежде чем ринуться к Рапу. – Рап! Ты в порядке? Я слышал твой крик. – Я в порядке, – Рап встретил его фальшивой улыбкой, не выдавая своей прежней паники. Его частично распущенные волосы лежали на земле рядом с телами и кровью его жертв. – Ты поймал того, другого? Были ли еще? Находясь рядом с Рапом под восходящими лучами солнца, освещающих его лицо, Ульрих заметил порез на щеке. Он тут же потянулся к нему своей почерневшей рукой. Как и в случае с уколом на пальце Рапа, контакт с кровью оживил руку Ульриха, и даже не убирая руку сразу, Ульрих знал, что его прикосновение исцеляет кожу под ней. Это был симбиотический обмен между двумя половинками одного целого. Рап прижался к ладони Ульриха с нежной улыбкой, но то тепло, которому Ульрих хотел поддаться, не принадлежало ему. Он должен был принять холод своего существования. Он отдернул руку, борясь с дрожью, когда его кожа снова почернела, а пульс фиалковых вен забился в ритме постоянного страдания. – Я поймал одного, – сказал Ульрих, – и не думаю, что есть еще, но разве твоя Гильдия Воров так нетерпелива? На красивое лицо Рапа вновь вернулась паника. – Ты тоже понял, кто они такие? Лотар не послал бы их. Не представляю, почему они пошли на такой глупый риск. Но, в любом случае, мы не дадим Гильдии Воров то, чего они хотят, – Рап вложил свой кинжал в ножны и взял руки Ульриха в свои, как и в спальне. Он лгал умолчанием, чтобы защитить своего друга, что только доказывало врожденную добродетель Рапа и отсутствие таковой у Ульриха. Рап даже не доверял Ульриху настолько, чтобы поверить, что он может проявить милосердие. Почему он должен был? Ульрих никогда не был… добрым. – Что случилось с твоими волосами? – спросил Ульрих, имея в виду красные пряди, лежащие на траве. – Моя магия, – сказал Рап. – Она высвободилась как раз тогда, когда мне нужно было поймать одного из нападавших. Довольно удобный трюк, если я смогу научиться использовать его целенаправленно. Я не уверен, что хочу заплетать эту часть обратно в косы, как есть, – он поднял прядь волос, поморщившись. Кровь уже начинала высыхать в его локонах. – Позволь мне. Мы можем оставить эти тела земле, – Ульрих махнул рукой, и кровь стекла и впиталась в землю, как пепел, рассыпающийся после костра. Затем он положил руку на плечо Рапа и перенес их в умывальную комнату. – Ключ все еще в твоих покоях? – спросил Рап с ноткой беспокойства. Ульрих вызвал его мыслью, ибо он всегда мог призвать ключ, когда нужно. Рап рассмеялся, все больше расслабляясь. – Я не должен удивляться. Ты всегда чудесен для меня, и каждая новая вещь, которую я узнаю о тебе, удивляет меня. Да, даже те части, что несут в себе тьму, – ответил он, как будто Ульрих задал этот вопрос. Возможно, он задал его глазами, когда раздевал Рапа без использования своей магии. Зачем торопить дело, которым следует наслаждаться? В глазах Рапа легко читался вопрос еще прежде, чем он задал его: –  Я еще не бессмертен, но мог бы стать им, лишь вкусив твоей магии, добровольно отданной, когда придет время. Да? – Рап… – вздохнул Ульрих. – Послушай… – Нет. Не отказывай мне. Было бы проклятием жить вечно в одиночестве, и мне жаль, что тебе пришлось делать это веками, и что эти столетия терзали тебя, но вместе со мной все будет иначе. – Я могу научить тебя, как сопротивляться последним глоткам силы, которые сделали бы тебя бессмертн… – Я не хочу сопротивляться! –  Рап топнул по полу умывальной, его кулаки сжались, как и подобало пылкому юноше. Его волосы, ставшие теперь гораздо более сильным проводником его магии, отражали его возбуждение, как стебли пшеницы, колышущиеся от движения животных, идущих между ними. Слишком многое произошло этим утром, и сильный фасад Рапа снова трещал по швам. – Пожалуйста, если ты позволишь мне убить тебя и оставишь меня смертным, Лотар заберет меня себе в невесты вместо тебя, и он не будет так снисходителен, обнаружив то, что скрывается под моими юбками, – Рап сказал это, как только остатки его одежды и кинжал упали с его тела, и правда его естества предстала во всем своим обнаженном великолепии. – Мы надеялись свергнуть его, но это будет невозможно без твоей силы. Собственничество, которое Ульрих много раз испытывал к Рапу, пробудилось в нем сильнее, чем когда-либо. Он предполагал, что Рап будет вознагражден за успешное завершение своей миссии, но этот Лотар собирался забрать его. Да и кто бы не захотел заполучить самую прекрасную красавицу себе в невесты? Часть Ульриха хотела этого для себя, но в их истории не могло быть другого конца, кроме того, что один из них или оба будут страдать и сожалеть о неправильном выборе. – Иди, – сказал Ульрих и взял Рапа за руку, чтобы помочь ему забраться в первую ванну. – Я не позволю злой судьбе настигнуть тебя, но пока расслабься и позволь мне смыть с твоих локонов утренние невзгоды. Разочарованно выдохнув, Рап подчинился. Пока тело Рапа грелось в первой ванне, его волосы можно было мыть во второй. – Мы используем оставшиеся дни, чтобы спланировать, как сместить этого главу Гильдии, – объяснил он, опускаясь на колени. Он поместил волосы Рапа в воду, словно каскад жидкого золота, и медленно мыл их от корней до кончиков, чтобы они оба могли насладиться этим действием. – Я обдумаю другую часть твоей просьбы до конца месяца. – Спасибо, – Рап расслабился, как ему было приказано, погружаясь глубже в ванну, и слегка наклонил голову, чтобы встретиться со взглядом Ульриха, безмолвно умоляя его о поцелуе, который так бесцеремонно был прерван появлением членов Гильдии. Радость, цвет и свет, которые наполнили лицо Рапа, когда Ульрих дал ему то, чего он хотел, почти убедили его не позволять этим словам быть той ложью, которую он намеревался сказать. Но это была ложь, потому что, если Ульрих и сделает в своей долгой жизни что-то бескорыстное, то это будет спасение Рапа от безумной идеи любить его.