Рап

Рап

Дорогая наша Рапунцель, Твой отец и я ждем возвращения нашего любимого ребенка с открытыми дверями, когда бы ты снова ни появилась у нас. Мы знаем, что колдун найдет тебя достойной, и, поскольку твой последний день с ним приближается, мы надеемся скоро отпраздновать ваш брак. Хотя в повседневной жизни наших друзей и соседей мало что изменилось, поверь, они очень скучают по тебе, как и мы. Искренне твоя мама День настал. Все было готово. Зашифрованное сообщение от родителей Рапа подразумевало, что они тоже готовы, и что расписание Лотара должно быть обычным, учитывая формулировку «мало что изменилось в повседневной жизни». Была надежда добраться до Лотара, не встретившись ни с кем из Гильдии, но, если начнется бой, Ульрих был силой, и Рап был уверен в своих навыках владения кинжалом, а теперь и в своих навыках владения волосами. Было бы проще смешаться с толпой, выдав себя за членов Гильдии. Ульрих легко мог замаскироваться под одного из них. Но Рапа знали все, а также было известно, что он должен быть в башне или вернуться с головой колдуна. Они рассматривали и такой вариант, но не могли быть уверены, будет ли Лотар проводить встречу приватно или пригласит всю Гильдию праздновать. Был уже вечер, и Рап сомневался, что его родители прочитают ответное письмо до того, как все произойдет, но он все равно его отправил. Мать и Отец, Скоро увидимся. Я люблю вас обоих. Но, пожалуйста, отныне зовите меня Рап, как это делают другие, ибо Рап — это тот, кто я есть. Любящий вас ребенок Ульрих перенес их в город на закате. Прежде чем они покинули башню, Рап использовал сферу, которая могла показать любое место, где был ее владелец, чтобы проверить каждый коридор и комнату внутри Гильдии Воров. Но, хотя он должен был видеть внутренние покои Лотара, поскольку он бывал там раньше, он не смог этого сделать. Одна из многочисленных безделушек Лотара, должно быть, блокировала внешнюю магию. Это не предвещало ничего хорошего, но им пришлось довериться родителям Рапа в том, что Лотар будет там, как обычно. Ульрих с Рапом оказались в темном безлюдном переулке, похожем на тот, который они использовали, когда направлялись в «Гессен Хаус». Это было самое близкое место к «Пестрым Дудочникам» — дому Рапа, с жилыми помещениями наверху и входом в Гильдию Воров через кладовку. Магазин должен быть уже закрыт, но все двери будут не заперты, как намекнула мать Рапа, написав про «открытые двери». Возможно, Рап был сентиментален, но ему показалось уместным надеть свой кулон от Руди под переделанный наряд убийцы, который он изготовил, используя магический ткацкий станок. Он не привез свою одежду в башню, но он скопировал ее из более тонких тканей из сокровищницы Ульриха, сделал ее лучше, даже позволив своему капюшону быть более яркого фиолетового цвета, потому что он все еще хорошо сливался с тенями, и Ульрих сказал, что этот оттенок ему к лицу. Ульрих не стал маскироваться, чтобы приглушить свой блеск, но надел похожий костюм, чтобы скрыть блеск своих волос и ауру. Их нарядов было достаточно, чтобы, если кто-то заметит их, снующих в темноте, принять их за убийц Гильдии Воров. Небо еще не полностью потемнело, когда солнце опустилось за горизонт, но как только Рап сориентировался, на какой улице они появились, он повел их самым коротким путем до своего дома. Они прибыли, никем не замеченные, обнаружив черный ход не запертым, как было обещано. Внутри все было тихо. – Ты знаешь, где могут быть твои родители? – прошептал Ульрих. – Они не захотели бы вызывать подозрений, поэтому они могут быть на заданиях, если им их дали, или просто внизу, ожидая ужина с другими членами. Если смогут, они помогут расчистить путь для нас, – Рап был уверен в этом, даже если они не могли говорить прямо в своих письмах. Он тихо повел Ульриха через заднюю часть магазина. Кладовка была на другой стороне, поэтому по пути они прошли мимо лестницы, ведущей в жилые помещения. Ульрих остановился, чтобы посмотреть наверх. Он закрыл свое лицо, как и Рап, но его фиалковые глаза ярко мерцали. – Там ты жил? – спросил он. – Всю мою жизнь. – Мне было бы интересно увидеть твою комнату когда-нибудь. – Мне было бы интересно принять тебя в ней. – Чтобы я мог ее увидеть? – Чтобы я мог принять тебя в ней, – повторил Рап и притянул Ульриха к себе, опуская обе их маски, чтобы он мог прижаться поцелуем к губам Ульриха. – Позже, – пообещал он. – Да… – Ульрих казался нерешительным. – Ты сомневаешься, что мы сможем это сделать? – Ни один глава Гильдии не сможет одолеть меня, но мне позволено беспокоиться о тебе, моя маленькая капустка. Это значило для Рапа целый мир. Действительно. Но он знал себе цену и не собирался идти на попятный на пороге получения всего, чего он когда-либо хотел — и многого, о чем он даже не смел мечтать. Он занес свой кинжал с ухмылкой. – Не сомневайся в моих навыках больше, чем в своих. Мы победим. Тогда мы сможем быть вместе, как мы этого заслуживаем. Рап поспешил вперед. Кладовка была такой же тихой, как и остальная часть магазина, но как только он поднял люк в подземелье, снизу просочился шум. Инстинкты Рапа призывали вытащить свои косы из-под плаща и погладить их, чтобы успокоить нервы, но ему больше не нужны были ритуалы, чтобы быть уверенным в себе. Он добьется успеха. Он готов. Он сильный, красивый и способный. И Ульрих тоже. Рап приложил палец к губам, и тот кивнул. Они оба натянули свои маски обратно, и Рап спустился первым. Ульрих обладал силой творить великую магию, но что-либо слишком броское могло привлечь внимание, и даже он мог оказаться в затруднительном положении, если вся Гильдия обернется против них. Поэтому они крались, вниз по лестнице в чрево Гильдии. В подземелье были обереги против использования магических безделушек внутри его стен, кроме тех, что санкционировал Лотар. Намного легче было бы прийти с некоторыми амулетами из коллекции колдуна, например, с такими как сфера, чтобы заглядывать за углы, даже если не в святилище Лотара. Но Рап был уверен, что потребовалось бы нечто гораздо более мощное, чем простой оберег, чтобы помешать Ульриху использовать свои силы. Рап прижал Ульриха к стене вытянутой рукой, когда пара членов Гильдии прошла мимо дверного проема, где они стояли. Они спрятались в нише, мимо которой редко проходили другие члены Гильдии, кроме родителей Рапа, когда те поднимались в свою лавку. Рап и Ульрих ждали, и, когда рядом перестали раздаваться голоса, Рап выглянул в коридор и оглянулся в обоих направлениях. Чисто. Покои Лотара, его святилище, находились всего в нескольких извилистых поворотах коридоров подземелья, но им нужно было пройти мимо входа в главную общую комнату, чтобы добраться до них. Благодаря навыкам Рапа и способности Ульриха быть практически тенью они двигались бесшумно, но одна ошибка могла поднять тревогу. Рап подал знак Ульриху, когда они приблизились к общей комнате. Он должен был пронести Рапа мимо нее достаточно быстро, чтобы никто не смог их увидеть. – Давай заберем его! Он не хотел бы пропустить вечер птицы! – прогремел голос изнутри, когда две большие тени приблизились к неприметной нише около двери. Рука Ульриха опустилась на плечо Рапа, и когда он оглянулся, Ульрих приложил палец к губам. Безмолвно он вытянул руку мимо Рапа, черную и проклятую, и из его когтистых кончиков пальцев образовался туман, похожий на фиолетовый дым. Он принял форму крадущегося кота, который подошел к двери и юркнул внутрь. – Клянусь безднами! – воскликнул тот же голос, ибо кот, должно быть, промчался мимо него. – Поймайте зверя! – объявил другой, и пара, судя по отдаляющимся голосам, направилась внутрь общей комнаты. Ульрих не отпускал плечо Рапа и подтолкнул его вперед. Когда они были всего в шаге от входа, сила, похожая на сильный ветер, толкающий его, пронесла Рапа мимо проема так стремительно, что он чуть не ахнул. Они остановились по другую сторону двери, но изнутри не доносилось звуков, указывающих на то, что кто-то их заметил. Те, кто был внутри, были слишком заняты погоней за котом. Было приятно, что рука Ульриха осталась на месте, пока они продолжали путь. Фантомный кот не займет членов Гильдии надолго, но им оставалось пройти всего несколько поворотов. Он напрягал слух, ожидая любых признаков приближения кого-либо, но хотя он поклялся бы, что за следующим углом никого нет, он ошибся, когда чуть не столкнулся с пышной грудью. Грудастая женщина, должно быть, тоже была убийцей, раз двигалась так бесшумно. Она вскрикнула от удивления, а потом растерянно посмотрела сначала на Рапа, которого, должно быть, узнала даже с закрытым лицом, а потом подозрительно уставилась на Ульриха. Недолго думая, Рап ударил концом рукояти своего кинжала ее прямо в горло. Пока женщина задыхалась, отшатнувшись назад, Ульрих метнулся перед Рапом и коснулся ее лба левой рукой. Рап содрогнулся, когда она обмякла, но он видел бьющийся пульс на шее, доказывая, что она была жива, только без сознания. Ульрих спрятал ее тело в ближайшую нишу, побуждая их двигаться быстрее вперед, пока ее никто не обнаружил. Наконец, следующий поворот должен был привести их в помещение рядом со святилищем Лотара. Ульрих снова остановил Рапа, указывая мимо дверного проема на зеркало на противоположной стене. Махом пальцев зеркало наклонилось под углом, который отражал комнату. Два охранника, чего Рап и ожидал. Поскольку вокруг больше никого не было, Ульрих сотворил другое заклинание. Они обсуждали это заранее, но Рап всегда восхищался магией Ульриха, которая превосходила любое колдовство, которое он видел раньше. Подобно туману, который сформировал фантомного кота, клочья тьмы высвободились из пальцев Ульриха, но вместо того, чтобы стать фиолетовыми или принять какую-либо форму, они исчезли, когда двинулись к двери. Через несколько мгновений раздались два отчетливых глухих удара. Они поспешили дальше, благодарные, что ни один из теперь спящих охранников не упал через порог входа. Большинство входов внутри Гильдии Воров были открытыми арками, но у этого была дверь. Рап ничего не слышал внутри, так как стены и дверь были толстыми. Там должны быть еще два охранника, Лотар и, возможно, другие члены Гильдии, если он кого-то принимал, например, для отчета о миссии. Рап и Ульрих обменялись кивками, и Рап распахнул дверь, чтобы Ульрих первым ворвался внутрь. Комната была темной, но вскоре стала чернильно-черной, когда дверь закрылась за Рапом закрылась. – Здесь никого нет, – сказал Ульрих. – Как ты можешь это знать? Я ничего не вижу. – Смотри, как я, – Ульрих закрыл глаза Рапа своей проклятой рукой, и когда она отодвинулась, зрение Рапа смогло пронзить темноту. Единственное, что было в комнате, это пустой трон Лотара. Рап опустил маску. – Но зачем выставлять охрану, когда его даже здесь нет? Это не имеет смысла. – Есть другие входы? – Ульрих тоже опустил маску и откинул капюшон, двигаясь к креслу Лотара. – Нет. Где он может быть? – Рап запаниковал, кружась на месте. У них были запасные планы на случай столкновения с большим количеством врагов, чем планировалось, но все зависело от того, что Лотар будет следовать своему распорядку и будет здесь. – На этом кресле лежит клочок пергамента, – сказал Ульрих, приближаясь к нему. Рап прищурился, глядя вперед. Хотя он уже мог видеть, комната все еще была тусклой для его чувств. На кресле Лотара действительно что-то было. – Что там написано? Ульрих поднял ее и прочитал вслух: Не такой уж ты теперь сильный, не так ли? – Уль…! Но предупреждающий крик Рапа прозвучал слишком поздно. Ловушка, которая была установлена в комнате, сработала, когда Ульрих поднял записку, заставив половину металлической клетки выскочить из пола, в то время как ее вторая половина упала с потолка. Две половины сошлись так стремительно, что Ульрих лишь ударился о прутья, когда попытался вырваться. – Ты не можешь?.. – Рап рванулся к нему. Ульрих пытался обратиться тенью и проскользнуть сквозь прутья, но тут же вернулся в телесную оболочку. Ульрих схватился за прутья, но отдернул руки через мгновение, когда они начали шипеть. – Железо, зачарованное для нейтрализации магии. Рап тоже потянулся к прутьям, но не решился прикоснуться к ним. – Не надо, – подтвердил Ульрих. – Оно навредит и тебе. – Но как мне тебя вытащить? – Никак. Этот голос вызвал жгучий холодок в груди Рапа. Он повернулся и увидел, как за их спинами открывается дверь, пропуская вперед Лотара в окружении родителей Рапа, несущих факелы. Софи и Грегор смотрели безжизненно, их действия были скованными и странными, словно они двигались не по своей воле. На них были контрольные ошейники! – Как ты … – Как я узнал, что им нельзя доверять? – сказал Лотар, пока Софи и Грегор зажигали настенные светильники, чтобы осветить комнату. – Потому что я знал, что нельзя доверять тебе. Его ухмылка была невыносимой, когда он приблизился, закрыв дверь. Если Рапу когда-либо действительно сопутствовала магическая удача, то эта удача закончилась. – Королева даровала мне много безделушек за услуги Гильдии. Это одна из них, и очень полезная для шпионажа, – Лотар вытащил из-за пояса позолоченное ручное зеркало, похожее на зеркало Ульриха, но золотое, а не серебряное. Когда он направил стекло на Рапа, оно отразило не его и не святилище, а совершенно другой вид, словно через чьи-то глаза. Это была общая комната Гильдии Воров. Рап даже мог видеть суматоху членов, гадающих, куда делся фантомный кот, который, наверное, исчез, как только Ульрих был заперт в клетке. Но чьими глазами смотрело зеркало? – Руди… – Рап ответил на свое собственное недоумение, ибо он знал немногих людей, которые носили очки, а недавно Руди начал носить новые очки. – Зеркала с различными функциями — один из любимых инструментов Королевы, – Лотар снова спрятал зеркало, поскольку оно выполнило свою работу и поймало Рапа в его высокомерной уверенности, что он все предусмотрел. – Я видел все, что делал юный Руди. Видел, как ты убивал своих же людей у башни. Я также все слышал. Подумать только, ты влюбился в этого монстра. – Монстр – это ты, – выплюнул Рап. Он должен был придумать новый план. Он должен был как-то одолеть Лотара. – Я бы выполнил свои обещания, знаешь ли, – сказал Лотар. – В отличие от тебя. И это после всего, что я сделал для тебя и твоих родителей за эти последние двадцать зим. Но, если ты покоришься мне сейчас, возможно, я смогу быть снисходительным. Ульрих потряс прутья своей клетки, и когда Рап взглянул на него, ярость Ульриха была осязаемой. Он не мог использовать магию, но он не потерял своего блеска, как и зловещего блеска своей ауры. Он держал свою почерневшую руку на одном из прутьев, даже когда она снова зашипела. – По крайней мере, ты выполнил часть своей работы, – усмехнулся Лотар, – раз уж, похоже, колдун тоже влюбился в тебя. Но кто я такой, чтобы удивляться, когда ты так великолепен? – он схватил Рапа за подбородок внезапным рывком, заставив его капюшон упасть. Хотя Рап инстинктивно поднял кинжал, Лотар поймал его за запястье. Он сжал ладонь так сильно, что Рап вскрикнул и уронил кинжал, который с грохотом упал на каменный пол. – Я немного завидовал, наблюдая, как губы моего прелестного лепестка так похотливо обхватывают член юного Руди. Гнев от того, что он снова услышал это прозвище, был почти так же силен, как и отвращение Рапа к прикосновению Лотара. Поскольку Руди носил свои новые очки в ночь последней миссии Рапа, Лотар мог наблюдать за ними. – Не вини его. Он думал, что очки — это подарок. Он не знал о зеркале или о том, как я манипулировал им, чтобы он присматривал за тобой, с помощью умело посеянных сомнений в твоей безопасности. Честно говоря, мне даже все равно, что все закончилось так. Главное, у меня будет башня и все ее секреты. И ты все равно будешь моим. Будь то по свободной воле или с ошейником. Ульрих снова взбешенно загремел прутьями клетки. – Ты не тронешь Рапа! Лотар оттолкнул Рапа в сторону, отчего тот чуть не споткнулся. Его кинжал все еще лежал у ног Лотара. Он мог использовать свои волосы, но как? Когда? Любое его движение должно быть правильным, иначе он потеряет преимущество, которое давал ему новый навык. Грегор и Софи стояли по бокам от двери, прикрепив свои факелы к пустым светильникам. Должен ли Рап освободить их для подкрепления или сосредоточиться на Лотаре? Он должен был решить. Он должен был действовать! Но нужно было дождаться идеального момента, иначе все могло быть потеряно. – Я буду трогать то, что хочу, – издевался Лотар, ухмыляясь Ульриху сквозь прутья. – Но сначала, разберемся с тобой.

Ульрих

Рап потерял свой кинжал и, казалось, сомневался использовать ли свои волосы, вероятно, потому что теперь в это были вовлечены его родители, порабощенные ошейниками Лотара. Ульрих должен был обуздать свой гнев по отношению к этому несчастному человеку и по отношению к себе за то, что он попался в такую очевидную ловушку. Ради них всех он должен был помочь Рапу вернуть его решимость. – Железо, даже зачарованное так мощно, не может убить меня, – сообщил он самоуверенному главе Гильдии. – О, я знаю, но эта клетка может помешать тебе использовать твою магию, пока ты в ней, а это все, что мне сейчас нужно. Я буду держать тебя здесь, пока не узнаю, как тебя убить, поскольку, похоже, мой убийца потерпел неудачу. – Откуда ты знал, что в эту клетку попаду я, а не Рап? – Это была авантюра. Но если бы все было наоборот, у меня все равно были бы козыри, – Лотар пнул кинжал обратно к двери. – Софи, возьми это. А теперь, дорогие Пайперы, усмирите свою дочь. Рап вздрогнул, повернувшись к родителям. Их порабощение усложняло то, что иначе могло бы быть легкой победой. Рап был хорошо обучен, но его сердце было его слабостью и причиной, по которой Ульрих знал, что он заслуживает лучшей жизни, чем проклятая судьба в башне рядом с ним на веки, какой бы блаженной вечная жизнь ни казалась поначалу. Софи, которую Ульрих хорошо помнил даже по прошествии двадцати зим и после появления шрама на щеке, который оставил ей Лотар, забрала кинжал и разместила его рядом со своим оружием на своем поясе. Но никто из Пайперов не сделал движения к Рапу. Правда об их неподвижности чуть не заставила Ульриха фыркнуть. У них не было дочери, ведь они знали, что Рап еще не решил, кто он. – Я сказал, – нетерпеливо рявкнул Лотар, – усмирите Рапунцель сейчас же! Пара немедленно направилась к Рапу. За пустотой их взглядов Ульрих видел панику в глазах Грегора и Софи. Он видел и борьбу в глазах Рапа, который судорожно выбирал, кого спасать в первую очередь — Ульриха или двух других самых важных людей в его жизни. – Не надо, – сказал Ульрих, снова тряся прутья, хотя железо и причиняло ему боль. – Не позволяй ему запятнать тебя той мерзостью, над которой тебе удалось подняться, Рап. – Подняться? – фыркнул Лотар. – Ты думаешь, руки этой девчонки так чисты? Голова Рапа резко повернулась к Лотару, даже когда его родители наступали. Вот он, настоящий Рап, который был сильнее страха, сковывавшего его. – Ничьи руки не чисты в этом мире, Лотар, – прорычал он, – но кровь, которой мы их пачкаем, не создана равной. Золотые локоны вырвались из кос Рапа, распускаясь, чтобы действовать как кнуты, которые обернулись вокруг рук и ног Лотара и свалили его на колени. – И я едва ли девчонка. Вот она, маленькая капустка Ульриха, несокрушимая и ослепительная. Грегор и Софи атаковали в попытке усмирить Рапа, но он использовал свои волосы, чтобы держать их на расстоянии. Большая часть его сил была сосредоточена на Лотаре, волосы затягивались все туже вокруг его горла. – П-Пайперы, – прохрипел Лотар, – используйте руки Рапунцель, чтобы перерезать волосы! – Что? – Рап запнулся от приказа. Хотя раньше его родители просто пытались задержать его, теперь они вытащили свое оружие. – О-они не могут быть перерезаны! – Могут, тобой, – прохрипел Лотар. Он знал. Он, должно быть, вытащил информацию из Софи и Грегора. Ульрих не решался снова крикнуть и отвлечь Рапа, пока его внимание уже было разделено, но он знал, что магии в Рапе было намного больше, чем сил, заключенных в его волосах. Одних волос было недостаточно, чтобы удержать Лотара и одновременно отбиваться от родителей, тем более что он явно не хотел причинять им вред. Они оба схватили правую руку Рапа, вонзив в нее один из своих кинжалов, и вывернули ее, чтобы нацелиться на волосы у основания его шеи. – Подождите! – Рап боролся, когда первая прядь была быстро срезана. – В них заключена моя магия! Если у меня не будет всей моей силы, ты никогда не сможешь убить его! – Пайперы, стойте! – приказал Лотар. Пока Рап был в смятении, волосы ослабили хватку на горле главы Гильдии. Рап был захвачен своими родителями, которые, хотя и остановились, крепко держали его за руку и могли срезать остаток его волос всего несколькими ударами или перерезать ему яремную вену, если он пошевелится. – Мои волосы — часть ритуала, необходимого, чтобы истощить колдуна достаточно, чтобы ослабить его силы. Если вы их срежете, он найдет выход из этой клетки задолго до того, как вы найдете другой способ покончить с ним. О да, Ульрих бы нашел, подумал он, продолжая сжимать прутья, будь проклята эта обжигающая боль, и искал возможности, чтобы предложить слова поддержки. – Тогда ты покоришься мне? – Лотар сверлил его взглядом с того места, где он оставался стоять на коленях. – Или мне нужно заставить твоих родителей убить друг друга прямо на твоих глазах за это предательство? – Рап… – тихо позвал его Ульрих и удержал его взгляд, когда их глаза встретились. – Либо они, либо он, Рапунцель. И не сомневайся, юный Руди быстро последует за ними. Работай со мной, чтобы покончить с колдуном, и я позволю остальным жить. Брось мне вызов, и кровь твоих родителей будет пролита первой. Рап закрыл глаза, но затем, с выдохом, освобождающим напряжение, он сказал: – Нет, быть порабощенным — это не жизнь, – его глаза резко открылись, сурово сверкнув на Лотара. – Я никогда не покорюсь! – Срежьте волосы, Пайперы. Затем сразитесь друг с другом насмерть. – Нет! – Рап доблестно боролся против них, но его волосы падали быстро и оказались на полу. Ульрих снова потряс прутья, ибо он видел поражение на лице Рапа, несмотря на ярость, которую он проявил в своем неповиновении. Бессилие Ульриха было худшей агонией, чем все столетия одиночества. Родители Рапа отпустили его, разрывая путы из волос, которые были обернуты вокруг них. Лотар начал делать то же самое. У Рапа было мгновение, чтобы действовать, прежде чем его родители обратятся друг против друга и прежде чем Лотар достаточно распутается, чтобы стать угрозой. – Как только они умрут, – сказал глава Гильдии, – я надену один из их ошейников на тебя. Но тебе не будет позволено умереть. Нет. Ты станешь прекрасным питомцем в назидание тем, кто вздумает идти против меня. Ульрих почувствовал, как огонь в нем становится горячее, как эхо его пылающих ладоней. Хотя он не мог помочь напрямую, он мог сказать правду, которую Рап пока не осознал. – Рап! Твои волосы, возможно, проявили твою магию, но ее источник ты. Ты. И никакая сила, кроме твоего собственного неверия, не может остановить тебя. Их взгляды снова встретились. Рап отогнал слезы, готовые пролиться из глаз, и решительно кивнул. Энергия вырвалась из него чем-то, похожим на его прежние локоны, но эти золотые кнуты были сделаны из чистого солнечного света. Они сбили Грегора и Софи с ног, прежде чем кто-либо из них успел нанести повреждения другому, а потом обхватили Лотара как путы, удерживая его на коленях. Рап схватил свой кинжал с помощью светящихся плетей и рывком вернул его в свою руку — левую, поскольку его правая все еще держала кинжал, приставленный к нему его родителями. Он был великолепен, когда шел к пораженному Лотару. Истинная сила природы, даже более мощная, чем Ульрих мог ожидать. Он никогда не чувствовал себя таким гордым. – Ты, мерзавец … – Верно, – сказал Рап, глядя на одну из рук Лотара, которую его световые хлысты прижали к полу и резко дернули. На Лотаре было несколько колец, но одно из них Ульрих узнал, ибо вырезанный на нем символ соответствовал разделенному пополам кругу на его собственной ладони. – Я вспомнил, почему этот символ показался мне знакомым, когда увидел Ульриха. Долгая жизнь, не так ли? – Пайперы … – Лотар попытался крикнуть, но Рап прыгнул вперед, занеся два скрещенных кинжала, чтобы перерезать запястье Лотара, отсекая его руку. – Неееет! Старение было мгновенным, как и с любой такой безделушкой, которая давала своему владельцу жалкое подобие того, чем обладал Ульрих. Родители Рапа замерли, ожидая следующего приказа, которого не последовало. – Ты, сучка! – Лотар кипел от злости, став стариком лет семидесяти с серебряными волосами, выпадающими клочьями — достойное возмездие за потерю волос Рапа. – Вообще-то… – Рап опустился на колени перед Лотаром, который был связан кнутами до такой степени, что был вынужден совершить покорный поклон, – я родился мальчиком. Был воспитан как девочка. И, видимо, вырос, чтобы выйти за рамки обоих полов. – Пай … Рап полоснул по горлу Лотара. Лотар захлебнулся кровью, но, когда он собирался обмякнуть, Рап схватил его за оставшиеся волосы, чтобы удержать его голову вертикально, и наблюдал, как свет покидает его злодейские глаза. – Тихо, – сказал Рап, когда эти глаза померкли. – Мы не жалеем о своих мишенях. Они уже мертвы. В этот момент Ульрих никогда не чувствовал себя более гордым и более влюбленным в свою невесту. Как только Лотар умер, раздались вздохи родителей Рапа. Их ошейники расстегнулись сами по себе, и они сорвали их со своих шей, прежде чем броситься на Рапа. – Любимое дитя! – Ты был великолепен, Рап! Великолепен! Они обняли его, по одному с каждой стороны, не обращая внимания на кровь Лотара, лужей растекавшуюся по полу, пока они стояли на коленях. Солнечные кнуты Рапа рассеялись, и он уже уронил голову Лотара, и его кинжалы тоже загрохотали об пол, когда он обмяк в объятиях родителей и заплакал. Прошло некоторое время, прежде чем Рап заговорил, но Ульрих не стал бы прерывать семейное воссоединение. Он дал им время побыть втроем, а сам наконец, высвободил пальцы из прутьев, чтобы его раненая кожа могла исцелиться. – Ты назвал меня Рапом? Грегор и Софи засмеялись. Затем Грегор, который произнес это имя, сказал: – Мы прочитали твое письмо. – Прямо перед тем, как этот ублюдок надел на нас ошейники, – добавила Софи. – Мы слышали, как ты поправлял других, конечно, но мы предполагали, что ты предпочитаешь, чтобы мы использовали твое полное имя, иначе ты бы поправил и нас. – Мы бы послушали, – подтвердила Софи. – Даже если бы мы выбрали это имя сами, твое желание было бы законом для нас. Когда новые слезы угрожали скопиться в глазах Рапа, а он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, дверь распахнулась, и в комнату вошла дюжина членов Гильдии Воров. Кто-то, должно быть, заметил тела, лежащие в коридоре без сознания. – Как мне освободить Ульриха? – потребовал ответа Рап, вскакивая на ноги. – Пятый камень снизу, по центру за троном, – сказала Софи. Она и Грегор встали, обнажив свое оружие, чтобы защититься от любого, кто был достаточно глуп, чтобы напасть на их ребенка. Рап не терял времени, бросаясь за трон, чтобы найти нужный камень. Когда две половины клетки разошлись, чтобы освободить его, Ульрих подумал, что это символично — похожий хитрый механизм с камнем стене и положил начало всей этой истории длиной в двадцать зим. Ульрих позволил своей ауре изливаться из него, как катящийся фиолетовый туман по комнате, и все члены Гильдии, которые казались и без того нервными, отступили, словно борясь с желанием сбежать. – Вашего главы больше нет! – объявил Ульрих, когда Рап встал рядом с ним, – но вам не нужно делать меня врагом. Присягните на верность своим новым лидерам, Пайперам, и я пощажу вас. Если откажетесь, то будете держать ответ передо мной. Взрыв удивления прошел по рядам, когда они увидели, что Лотар лежит мертвым на полу, а колдун стоит перед ними, но едва ли кто-то из членов колебался, прежде чем встать на колени, держа свое оружие лезвиями вниз в знак верности Пайперам. – Распространите рассказ о том, что здесь сегодня произошло, – приказал Ульрих. Новоприбывшие члены Гильдии тоже опустились на одно колено, даже не зная всей истории. Ульрих посмотрел на Рапа. – Мы должны закончить приготовления в башне, пока не стало поздно. – Конечно. – Что вы собираетесь делать? – спросил их Грегор. – То, к чему все это вело, – сказал Ульрих, – и для этого нужна магия Рапа, которая остается сильной. Вам не нужно беспокоиться о его безопасности. Я не угроза для него. Как будто ведомый божественным проведением юный Руди появился в дверном проеме со следующей группой членов Гильдии. Он не встал на колени. – Мы снова увидимся, – пообещал Рап своим родителям. Кто-то в толпе пробормотал: – Колдун сказал о его безопасности? Но Ульрих перенес их обратно в башню, едва позволив Рапу услышать последний крик Руди. – Рап!