Lotos

Тэхёну ещё ни разу в жизни не приходилось глубоко задумываться о том, что двое мужчин могут по-настоящему испытывать друг к другу симпатию. Когда он был маленьким, ему часто хотелось обнимать других детей, неважно мальчики это были или девочки. Подобными действиями он выражал искреннюю готовность подружиться и доказать чистоту своих намерений. Мама ему не раз повторяла, что не все дети готовы к такому проявлению дружелюбия, это чаще всего настораживает, поэтому стоит быть сдержанным в своих, казалось бы, бескорыстных чувствах. Повзрослев, он уже был в курсе, что на свете между людьми существует однополая любовь, но так как судьба его не сводила ни с геями, ни с лесбиянками, этот факт до сих пор оставался для него лишь завуалированной информацией. Он с любопытством заглядывался на молодых симпатичных девушек, представляя каково это: иметь тесный физический контакт с противоположным полом, однако совершенно не спешил расставаться со своей драгоценной девственностью. Зато его вполне устраивало общение с парнями. Однокурсники в университете находили его забавным и простодушным, нередко над ним подшучивая, но ему это не приносило ни обиды, ни дискомфорта. А уж когда посчастливилось познакомиться с Пак Чимином, жизнь вообще заиграла новыми красками. С добрым хёном можно было обсудить неловкие вопросы, которые неудобно задавать сверстникам, можно было почувствовать себя на пару лет старше, а иногда и капризно поныть, изображая маленького ребёнка. Чимин, как тёплое солнышко согревал Тэхёна улыбкой, хоть на чуть-чуть заменяя ему родной дом, и никогда не давал повода даже для мысли, что ему неинтересно с младшим. Тем более сейчас, когда у них возникла пикантная ситуация с серьёзными представителями компании «Lotos», касающаяся их обоих… — Я вот только одного никак понять не могу… С Юнги всё ясно: секретарь ко мне интерес гомосячий имеет и поэтому клеится, но при чём тут босс?! — Чимин смешно расставляет в стороны руки, внимательно уставившись на довольного Тэхёна. — Как-то странно, что он меня продвигает. Я такой незаменимый, что ли? Я вообще ещё студент! — Ну и подумаешь, что студент! Я же говорю тебе, ты самый лучший из всех! Вот они и хотят тебя к себе в компанию! — Тэхён округляет свои глаза для пущей убедительности. Ему сейчас жуть как сильно хочется похвастаться перед хёном, что Чонгук и его не обделяет вниманием, но так как пока ещё ничего не известно, решает стойко держать язык за зубами. Знал бы он, что решение предложить Паку вакансию было принято Чонгуком только благодаря его бесконечному «Прошу, не увольняйте Чимини-хёна, он хороший!», обсикался бы от счастья… — Я очень за тебя рад, хён! Твои мама с папой будут гордиться тобой! — Угум… Главное, чтобы им краснеть за меня не пришлось, когда они узнают об ориентации моего руководства… — Хён… А я хотел тебя спросить, — Ким садится рядом с Чимином и обхватывает его плечо обеими руками, как делает всегда, когда ему одиноко или грустно. — Что плохого в геях? Почему ты их боишься? — Я?! Я их вовсе не боюсь… — Пак, растерявшись, надувает губы. — Это же как-то неправильно… Ну типа… Мужчина с мужчиной… Ф-фу! Так не заложено природой! — он психует и встаёт, стряхивая с себя руки Кима, будто его прикосновения могут заразить его опасными сомнениями на этот счёт. — Но они же никому не вредят, — неуверенно пожимает плечами Тэхён. — Какая разница кого любить? Любят ведь душу, а не тело… — Ага! Показать тебе как они тело не любят? — Чимин закатывает глаза и осуждающе мотает головой, наблюдая за невинным лицом младшего. — В смысле? Чимин раздражённо вздыхает, уже жалея, что вообще втянулся в эти бессмысленные объяснения с Тэхёном. — Ты что, порнуху никогда не смотрел? — Смотрел… — тихо бубнит парень, а затем краснеет так сильно, что даже самому Чимину становится неловко. — Это же просто секс… — У тебя всегда всё просто… — недовольно цыкнув, он отворачивается к окну. — Ты пойми, Тэхён-а… Общество не принимает подобное, это противоестественно… Тэхёну вдруг становится очень грустно. Он на короткий миг представляет себя человеком, которого не принимает общество только лишь потому, что он любит не так, как привычно всем остальным… Насколько трудно живётся таким людям в нашем мире? Как возможно оставаться счастливыми, пока все вокруг против? Как они выдерживают? — А дружить с геями можно? — ещё тише интересуется Ким. — Не знаю, — Чимин честно отвечает, вспоминая как недавно отправлял сообщение секретарю. «Мы добрались. Спасибо за всё, Юнги», тут же получив от него: «Отлично! Увидимся в понедельник, Чимин». Обычная повседневная вежливость. Разве нет? — Можно, наверное…

***

— Ничего не хочешь мне рассказать? — О чём ты? — спокойно спрашивает Чонгук. — Колись, давай! Запал на него? — сидя на кожаном диване, ухмыляющийся Юнги дерзко закидывает правую ногу на левое колено. Между пальцев зажата сигарета, и Чонгук без возражений протягивает ему пепельницу. Сокджин с Хосоком уже ушли, и теперь парням ничто не мешает посплетничать с глазу на глаз без свидетелей. — Вижу ведь, что запал. Выглядишь, как влюблённый идиот… — Ну, допустим. Тебе-то что? У тебя Чимин есть, — равнодушно отмахивается Чон и садится рядом. — Пока ещё нет. Но он будет моим, богом клянусь! — не без хвастовства кивает Мин и прикуривает сигарету. — Значит, разбиваем их пару? — Юнги, почему ты вечно как в жопу ужаленный? Откуда столько самоуверенности? — Без самоуверенности нет смысла жить на этом белом свете. Удача сопутствует смелым! — выдыхая в потолок дым, Юнги мечтательно улыбается своим мыслям. — Смотри, как бы твой смелый девиз не загнал тебя в угол. У вас ещё ничего не было, а ты ведёшь себя так, словно он тебе уже завтраки в постель носит. Не боишься по шарам получить, когда целоваться полезешь? — Не боюсь. Мои шары и не такое выдерживали! А от Чимин-и и по яйцам получить не страшно… — не скрывая счастья в глазах, он воодушевлённо поворачивается корпусом к Чону. — Вот увидишь, я его на руках носить буду! — Ты правда думаешь, что у тебя есть шанс? — у Чонгука сжимается сердце, зная что его лучший друг, впервые испытывая настоящие чувства, старается абсолютно напрасно, и от этого вдвойне больнее, ведь ему известна правда, а Юнги нет… — Конечно! Ты же видел как он смотрел на меня? Он на Тэхёна своего даже так не смотрит! — Эм-м… Юнги… Ты только не быкуй сразу, ладно? — Чонгук набирает воздуха в лёгкие. Деваться некуда: затягивать с маскарадом — подло и бессмысленно. В этом случае по яйцам получит не Юнги, а он сам, причём заслуженно… Да и психику Чимина стоит пожалеть, у парня ещё вся жизнь впереди… — Короче, тут такое дело. Ты не знаешь главного: Пак Чимин не гей… — Чё? — у Юнги медленно гаснет улыбка, а Чонгук на всякий случай скользит задницей по кожаной обивке, отсаживаясь чуточку дальше. — Как это не гей? — Вот так. Я с самого начала об этом знал. — Но Тэхён же сам сказал, что они пара! — Я попросил подыграть… — Чонгук виновато пожимает плечами, ожидая от Юнги неминуемой вспышки гнева. — Ты адекватный вообще? Нахуя ты это сделал?! — Ну так получилось, прости меня. Мы заключили пари, и я решил тебя проучить. Я же не знал, что ты по-настоящему вляпаешься в стажёра. Секретарь нервно вертит в руках пепельницу, начиная глубоко дышать, а Чонгук осторожно вжимает голову в плечи. — Юнги… — Заебись… Значит, я как последний идиот перья перед ним распускал, а он, оказывается, ни разу не голубой?! — Нет. — А сопляк этот? — Тоже нет. — Как он согласился вообще на такое? — Кто именно? — Да оба, блять! — Ну-у… Думаю, Чимин боится потерять место, а Тэхён… Это же Тэхён… Сделает что угодно, лишь бы другим было хорошо, — Чонгук пытается выдавить из себя подобие улыбки. — Готов даже гея ради друга изобразить… — П-хах! Охуеть просто! Цирк… Ну и какого чёрта ты на него засматриваешься тогда?! «Хороший вопрос. Хотел бы я сам знать…» Чонгук представляет образ Тэхёна: его улыбку во весь рот, большие блестящие глаза, милую родинку на кончике носа и юношеский румянец. Видит как тот причмокивает пухлыми губами, когда о чём-то задумывается, обнимает широкой ладонью свою шею, чуть склонив голову… — Не знаю. Нравится… — вот так просто признаётся. — Мда… — обречённо тянет Юнги, хрустя суставами пальцев. — И зачем ты мне правду рассказал? — Чтобы ты не тешил себя пустыми надеждами. — То есть тебе можно Тэхёна глазами трахать, а мне нельзя, да? — Я его не трахаю… — Ой, да брось! Сколько лет я тебя знаю, Чонгук-и? — Он хороший мальчишка, Юнги, — Чонгук смущается от собственных откровений и даже немного краснеет. — И, кажется, он совсем не гомофоб. — А что насчёт Чимина? — Юнги заинтересованно хватается за это предположение, как за соломинку. — Без понятия, тебе виднее. Ты же с ним весь вечер ворковал… Надеюсь, ты успокоишься теперь, да? Секретарь хмурится, кусая губы, и лезет за новой сигаретой. — Значит, будем добиваться своего… — Юнги! — Когда я вообще боялся задач со звёздочкой, а? — в глазах Юнги загорается привычный азартный огонёк, и Чон, чувствуя жопой возможный пиздец, хватается за голову обеими руками…

***

Мячик методично отскакивает от стены, каждый раз четко попадая в центр ладони Чимина. Он лежит на своей кровати и прокручивает в голове события последних дней… «Почему я?» — на репите звучит в тревожных мыслях. Пак прекрасно понимает, что внезапная заваруха с его (якобы) перспективной будущей вакансией ведущего экономиста не имеет под собой никаких объективных оснований. Ясно же, что это секретарь из кожи вон лезет, чтобы выгородить понравившегося стажёра перед начальством. А Чонгук походу вообще не против всего этого. Странно и подозрительно… «Бред…» — устало вздыхает Чимин, оставив наконец мячик в покое. — «Блять! Ну что мне делать? И хочется, и страшно, и геи обложили со всех сторон!» Чимину, как и любому человеку, льстит, что кто-то в нём узрел прекрасное и весьма настойчиво пытается заслужить его внимание. Пусть даже этот кто-то взрослый мужчина. В глубине души Паку приятно такое проявление симпатии, но он скорее всего даже сам себе в этом не признается… — Ты куда собрался? Скоро комендантский час, — спрашивает Чимин, наблюдая как Тэхён суетливо повязывает на бёдра свою клетчатую рубашку. — Я воздухом подышать, хён. Скоро приду, — скомканно отвечает Ким, запихивая телефон в карман и пулей вылетая из их комнаты, пока старший в недоумении не начал задавать дополнительные вопросы. Сейчас ему совсем не обязательно знать, что минутой ранее господин Чон прислал Киму загадочное сообщение: «Тэхён, перезвони мне как только сможешь, пожалуйста. Есть важный разговор…» Он стремглав мчится мимо вахтёра, напрочь игнорируя очередное предостережение не задерживаться на улице позднее установленного времени. Бежит в сторону парка студ.городка и, отдышавшись, приземляется задницей на свободную лавочку. Сердце в груди отбивает неровный ритм, а руки так трясутся, словно сейчас должен решиться главный вопрос жизни и смерти. Тэхён старается не зацикливаться на причине по которой он так сильно волнуется и, собравшись с духом, набирает Чонгука… — Господин Чон… — Тэхён… Чимин рядом с тобой? — Нет. Я вышел на улицу, но у меня не так много времени… — Хорошо… — Чонгук выдерживает недолгую паузу и загадочно понижает голос. — Я рассказал всю правду. — Какую правду? Кому? — Юнги. О том, что вы с Чимином не пара. — Но зачем?! Господин Чон, Ваш секретарь теперь точно от хёна не отстанет! — А ты уверен, что Чимин от этого так уж и сильно страдает? — Не знаю, но… Для чего мы тогда вообще пытались изображать влюблённых? — Тэхён досадно вздыхает, не подозревая, что молчание Чонгука на том конце означает конкретный ступор. Тэхён не назвал их с Паком парой или геями, он сказал «влюблённые», и это буквально резануло по живому… — Господин Чон? — А-эмм… Ты не говори об этом Чимину пока, ладно? Пусть всё идёт своим чередом. — А смысл? — Понимаешь… Юнги, как мне кажется, действительно испытывает к твоему другу светлые чувства. Давай, не будем им мешать, они сами во всём разберутся, и если Чимина внимание Юнги не устроит, он сам об этом ему скажет. — Но его ведь не уволят, да? — Опять… — закатывает глаза Чонгук. Тэхён этого не видит, но очень четко представляет, судя по глубокому выдоху. — Когда ты уже начнёшь думать о себе, а не о других? — Господин Чон… Когда близкие мне люди счастливы, тогда счастлив и я… — Да… Ты прав… Значит, мы договорились? Тэхён не спешит с ответом. В этот момент на него ложится груз ответственности, и он осознаёт, что от его решения тоже многое зависит. Скрывать правду от Чимина, означает вести двойную игру, а это ему как-то не по душе… — Хорошо. Но если господин Мин позволит себе плохо обращаться с Чимини-хёном или обидит его, я ему обязательно всё расскажу! — Не возражаю, — усмехается Чон. — До понедельника, Тэхён? — До понедельника…

***

После откровенного признания Чонгука Юнги ещё некоторое время злился на него, но затем в памяти очень кстати всплыли яркие моменты общения с Чимином, и он понял, что зря дуется на друга. Ведь Пак по большому счёту не дал ему окончательного ответа, когда секретарь спросил, есть ли у него шанс на взаимность. А у Чимина в глазах однозначно читалось пусть не явное желание, но любопытство точно. Уж Юнги-то спец в амурных делах и сразу видит: есть у человека заинтересованность или всё тухло… «Ничего… Даже если и не гей, всё равно сломается. Я его так охмурю, что он вообще забудет кем родился!» Воинственно настроенный он пишет Паку (как ему кажется) ни к чему не обязывающее сообщение, чтобы проверить реакцию парня на обычное желание пообщаться. «Чимин, как ты себя чувствуешь? У меня подозрительно живот крутит. Может, я у Чонгука съел что-то несвежее?» Нажав «отправить» он терпеливо ждёт ответит ли ему стажёр. Если Чимин проигнорирует его смс, значит, либо занят и не видит, либо ему просто похуй. Но к его радости ответ приходит почти сразу же. «Со мной всё нормально, и с Тэхёном тоже» Юнги недовольно дует губы. Вроде и ответил, но почему-то такое ощущение, что на отъебись… Почесав затылок, секретарь пишет следующее: «А меня подташнивает немного» Мин знает, что действует слишком навязчиво, и возможно, Пак сейчас покрывает его трехэтажным матом, но всё же Чимин очень воспитанный молодой человек и не позволит себе оставаться в стороне, когда ему так открыто намекают на необходимость поддержки. «Тебе нужно выпить имбирный чай. Помогает от тошноты» Секретарь грустно перечитывает строчки, прилетевшие от стажёра, не испытывая при этом должного удовлетворения. «Хорошо хоть не на Вы ко мне обращается… Я всё равно найду способ разговорить тебя…» — он раздосадованно хмыкает и пробует ещё раз: «Жаль, что у меня нет имбирного чая» Их переписка постепенно заполняет экранное поле, и Юнги доставляет удовольствие перечитывать сообщения снова и снова. «Можешь заказать доставку на дом» Прочитав, Мин закатывает глаза и тяжко вслух рычит: — Оо! Да ломайся ты уже! — откинув в сторону телефон, падает спиной на кровать, уставившись в потолок. Не успевает он придумать что-нибудь новое, как на экране вспыхивает значок входящего. «Юнги, если ты просто хочешь пообщаться, то скажи об этом прямо» — Ого! А вот это что-то интересное! Сам инициативу проявляет, да ещё и так смело! Что ж… Посмотрим, насколько ты храбрый… «Можно, я позвоню тебе?» — Ну давай, скажи, что занят, нет времени или… — и Юнги аж подскакивает от неожиданности, когда Чимин сам ему перезванивает…

***

Зубная щётка пахнет мятной пастой. Чонгук, закрыв глаза, не спеша проводит жёсткими щетинками по своим губам, чувствуя как от лёгкого головокружения его опасно ведёт в сторону. «Что я делаю, боже…» Почему Чонгуку чертовски сильно хочется, чтобы Тэхён в эту минуту оказался рядом? Он наверняка бы смутился сейчас или выдал очередную смешную нелепость. Мальчишка, у которого глаза никогда не врут, а прикосновения такие естественные, но до одури приятные, так что пульс зашкаливает… «Юнги прав: со стороны я выгляжу влюблённым идиотом…» Он принципиально не меняет постельное и укладывается на ту сторону кровати, где спал Тэхён. Наверное, Чонгук поступает глупо и по-детски, но позволяет себе этот маленький каприз, представляя будто они лежат вместе под одним одеялом. Глаза сами собой закрываются, и память любезно подкидывает светлые образы Кима. Вот он смеётся пьяный и расслабленный, а потом танцует, сексуально оглаживая пальцами горячую шею… «Бля-я-я-ять…» Чонгук почти скулит от внезапно накатившего возбуждения, сцепив челюсти. Рука самовольно ныряет под резинку боксеров и обхватывает полувставший член. Когда у него в последний раз был секс? Два месяца назад? Три? Кажется, это было в конце мая, когда они с Юнги отмечали удачное завершение сделки и решили оттянуться в ночном клубе. Чонгук тогда подцепил в баре молодого парня, запавшего на него с первой минуты знакомства. Всё произошло быстро и обыденно на нерасправленной кровати мотеля. Он даже имени его не помнит… Пальцы сжимают набухшую, влажную от предсемени головку. Тягучее желание накрывает его огненной волной от паха до самой груди, и дышать становится всё тяжелее. Чонгук облизывает пересохшие вмиг губы и мучительно хмурит брови, детально вспоминая лицо Тэхёна. Фантазия дарит ему безграничные возможности действий, унося за собой в грешный мир соблазнов. Ким под ним гибко податливый и разгоряченный, с приоткрытыми блестящими губами. Чонгуку только всего и надо, что прикоснуться к этому манящему рту и украсть несдержанный выдох… И тут его резко подбрасывает на кровати из-за оглушающего входящего звонка. Он не сразу понимает что происходит и дезориентированно оглядывается по сторонам в поисках телефона. «С-сука!» Член нестерпимо ноет, ощущаясь болезненной тяжестью, а Чонгук не может поверить своим глазам, потому что на экране мобильного красуется имя «Ким Тэхён». — Тэ… Тэхён? — в горле першит и приходится прокашляться. — Господин Чон? С Вами всё хорошо? — — Да… — обеспокоенный голос Кима заставляет Чонгука прийти в себя и сосредоточиться. — Всё хорошо. — Как Вы? У Вас ничего не болит? — Эм-м… — Чонгук немного подзависает на неожиданном вопросе. — Нет… «Если не брать во внимание то, что я в данный момент дрочу на тебя…» — Ваш секретарь сказал Чимину, что у него болит живот… — Чего? — Он думает, это от той еды, что мы с Вами приготовили… — Что за… Юнги так сказал?! Когда? — Угум… Чимини-хён с ним больше часа по телефону разговаривал, это так странно… Я устал в коридоре сидеть. — Почему ты сидел в коридоре? — теперь Чонгук вообще не врубается что происходит. — Мне хён дал понять, что я лишний, и я вышел из комнаты… Но я беспокоюсь теперь. Когда я вернулся, он выглядел возбуждённым… — Возбуждённым?! — Чонгук почти давится слюной. — Ну не знаю… Странным, что ли? О чём они могли так долго говорить? — А ты сам спросить его не хочешь? — Он мне не скажет вот так сразу, ему не нравится когда я лезу к нему с расспросами, — Тэхён вздыхает, и Чонгук теперь отчётливо слышит журчание воды. — Где ты сейчас? — В душевой. Я так переживал за Вас. Написал сообщение, но Вы долго не отвечали, вот я и позвонил… — Ты переживал? — Чонгук спрашивает тихо, не в силах сдержать улыбку. — Конечно! У Вас точно живот не болит? — Да не болит у меня живот, успокойся. Я так подозреваю, что и у Юнги ничего не болит, — криво ухмыльнувшись, Чонгук качает головой. — «Засранец выдумал первое попавшееся, чтобы вызвать жалость у Пака, и по всей видимости это сработало…» — Ну хорошо… Тогда я… — Стой, Тэхён! — Мм? — У тебя есть сохранённые фотографии на телефоне? — в голову Чонгуку в два счета прилетает сумасбродная идея, и он очень надеется, что Ким не примет его за чокнутого. — Какие именно? — Ну твои любые… Где ты в полный рост или сидя, крупный план… Ты можешь мне отправить сейчас? — А зачем Вам, господин Чон? — Эм-м… Это нужно для решения важного вопроса в понедельник. Когда ты придёшь, я тебе всё объясню. — Ладно… Я поищу, что можно Вам скинуть. — Спасибо. — Всего доброго, господин Чон. — И тебе… Пока…

***

Чимин всё ещё не может окончательно прийти в себя. Не столько отважная, сколько глупая мысль, подтолкнувшая его к беседе с секретарём совершенно ему несвойственна. И всё же он горд за самого себя, за свою смелость и находчивость в ответах на каверзные вопросы Юнги… «— Я так рад, что ты позвонил, Чимин… — Если бы я не позвонил, ты бы продолжил искать у себя очередные симптомы отравления, — разговаривать непринуждённо и на «ты» гораздо легче, когда не видишь собеседника… — Наверное… — Больше не тошнит? — Чимин пытается шутить, а у самого сердце в груди тарабанит так, что в ушах отдаётся. — Я просто хотел услышать тебя, — Юнги специально понижает голос, используя природную харизму. — Уже соскучился? — Конечно. Я ведь не обманывал, когда сказал, что ты мне очень нравишься. — И тебя не смущает, что я вообще-то с Тэхёном? — Чимин чувствует как их диалог приобретает романтичный настрой, насквозь пропитанный флиртом, но уже поздно останавливаться. Говорить подобные вещи мужчине, зная, что тот воспримет их как разрешение к дальнейшим действиям, наверное, не совсем правильно, а для Пака ещё и опасно… — Нет, не смущает. И я больше тебе скажу, Чимин-и: тебя ведь это тоже не смущает… «Маленький обманщик…» — думает Юнги. — «Продолжай врать мне, малыш, я с радостью включусь в твою игру…» — Почему? Откуда такие выводы? — Потому что ты сейчас разговариваешь со мной, а не с… Кстати, а где Тэхён? Сидит рядом и подслушивает? — Юнги забавно хихикает, вынуждая Пака покраснеть. — Нет. Тэхён вышел ненадолго. — Вот видишь… И ты сразу же позвонил мне. «О, Господи! Сколько уверенности в голосе!» — Чимин саркастически закатывает глаза, но вслух произносит нейтрально незаинтересованно: — Пожалуй, ты прав. Мне не стоило этого делать. Приятно было услышать… — Нет! Чимин, останься! — Юнги кричит так громко, что Паку приходится отстранить телефон от уха. — Поговори со мной… — О чём? «Как, оказывается, легко управлять тобой, Мин Юнги…» — О чём угодно, Чимин-и. Мне всё интересно. — Даже так… — Расскажи о своей первой влюблённости. — Оу… Неожиданно… — Чимин коварно улыбается и устраивается на кровати поудобней, подогнув под себя ноги. — Короче… Это было во втором классе, в Пусане. Её звали Сон Джису. Она была самой красивой девочкой во всей параллели… — улыбка Пака растягивается ещё шире, когда он слышит вымученный вздох на том конце связи. — Так вот… Чтобы привлечь её внимание, я решил подарить ей цветы. Но так как у меня не было карманных денег, я нарвал шикарный букет азалий из маминого сада… — Тебе попало? — сочувственно догадывается Мин. — Не то слово! Я был наказан и целый месяц мыл посуду. — Жестоко, — смеётся Юнги. — Но это хоть было не напрасно? Ты с ней замутил? — Не-е-ет, — Пак разочарованно тянет, вспоминая этот курьёзный случай. — В тот день, когда я принес цветы в школу, она не пришла, и мне пришлось вручить этот букет учителю… — Обидно, — Юнги становится немного легче, будто он на самом деле испытывает чувство превосходства в этой давней истории, абсолютно его не касающейся. — Мне очень жаль… — Врёшь, — тихо ухмыляется Пак. — Вру, — без возражений соглашается секретарь и собирается с духом, чтобы спросить следующее: — Чимин, а ты не обидишься, если я приглашу тебя на свидание? Только не отказывай сразу! Прошу тебя… Чимин замолкает на несколько долгих мучающих секунд, пока Юнги терпеливо ждёт ответа. — Зачем тебе это? — Я хочу узнать о тебе больше. Что ты любишь, что не нравится и вообще… — Юнги рефлекторно скрещивает пальцы на удачу. — Для этого необязательно ходить на свидания. Можешь спросить меня сейчас. — И ты честно мне ответишь? — Я постараюсь…»

***

Тэхён своим звонком конкретно обломал Чонгуку кайф. И собственный хуй послал его нахуй, (вот такой вот парадокс…) наотрез отказавшись вставать до тех пор, пока объект воздыхания (пусть и фантомный) не возникнет перед ним в образе соблазнителя… Наглухо зарывшись носом в подушку, Чон втягивает ноздрями еле уловимый запах Кима. «Это просто безумие… Куда я качусь, Боже?» Ему реально хреново. Какой-то смазливый молокосос поселился в голове без разрешения, и теперь не только думать… Дышать больно, блять! Он со стоном переворачивается на спину, прижимая к груди одеяло. «Ну надо же… Учу Юнги жизни, а сам… Теку, как сучка из-за малолетнего пацана…» Его душевные терзания прерывает звук сообщения, и он тянется за телефоном, тут же закусив губу в предвкушении, как только видит от кого ему пришло послание… В надежде увидеть долгожданное селфи, Чонгук открывает один из файлов и давится от неудержимого смеха. Тэхён на снимке в своей неизменной красной кепке высунул язык и стоит в обнимку (судя по возрасту женщины) с бабушкой. Та, улыбаясь по-доброму, прижимается к внуку, который выше её на голову. «Забавно…» — ухмыляется Чон, открывает следующий кадр и нисколько не удивляется, когда видит на нём Кима уже с мамой. — «Это ты так ненавязчиво пытаешься познакомить меня со своей роднёй, что ли?» Он внимательно рассматривает снимок и замечает некоторое сходство с матерью: такие же живые глаза и чувственные губы. Тэхён очень трогательно держит её за руку, и у Чонгука отчего-то сковывает сердце. У него самого не очень уж тесные отношения со своими родителями, но всё же Чонгук вырос в полной семье, а жить с малых лет без отца, ну такое себе. Тем более мальчишке… А вот следующая фотография заставляет его задержать дыхание. Наконец-то крупный план, да ещё какой… Тэхён стоит или сидит, повернув голову вполоборота, и отрешённо смотрит в окно… Такое ощущение, что его случайно запечатлели, поймав тот самый эксклюзивный момент, когда человек полностью погружен в себя. «И кто же, интересно, фотографировал тебя?» Чонгук зачарованно любуется красивым профилем, не позволяя себе даже моргать. Он ласкает взглядом каждый мелкий штрих на его лице и радуется, что не ошибся в своей интуиции. «Он великолепен… И почему я раньше не замечал насколько этот парень привлекателен?! Да, он ещё слишком молод, неопытен и наивен, но в нём заложен огромный потенциал, который необходимо разбудить, чёрт побери! Этот мальчик покорит всех или я не Чон Чонгук…» На это громкое умозаключение член в трусах участливо просыпается, и Чонгук делает глубокий вдох. «Тэхён не гей… Но разве это может помешать мне в моих фантазиях? Он ведь об этом не узнает…» Мысленно получив разрешение от самого себя, Чонгук с облегчением обхватывает горячий член ладонью. «Как бы ты прекрасно смотрелся между моих ног, малыш…» Голова резко запрокидывается, как только в мозгу четкой картинкой вспыхивает желанный образ. Чонгук через силу открывает глаза и впивается в экран с изображением Кима. Его холодность и отстранённость на снимке лишь усиливает возникшее вожделение. Тэхён неприступной статуей, одним своим молчанием притягивает похлеще мощного магнита. «Чёрт! Какой же ты…» Липкая смазка обильно растекается между пальцев. Тонкая влажная кожица члена, растягивается каждый раз от рваных движений руки Чонгука. Он слишком ярко представляет как его твёрдый ствол мягко обхватывают пухлые красные губы Тэхёна. «Да-а… Ещё… Вот так, хорошо…» Развязный Тэхён в его грёзах пошло облизывается, улыбается дерзко, глядя снизу вверх, словно требуя необходимой похвалы… — Умница… — вслух шепчет Чонгук, растворяясь в собственных мечтах. — Тэ-э… И уже через несколько сладостных секунд вся суровая сущность управляющего директора взрывается обжигающими брызгами сверхъестественного удовольствия… Чонгук медленно падает в чёрную бездну, забыв кто он и зачем он…

***

Юнги вне себя от свалившегося на его голову счастья… Кто бы мог подумать, что незапланированный телефонный разговор со стажёром приведёт его в подобный восторг. Пусть на расстоянии, пусть не видя глаз друг друга, но настолько откровенно и непринуждённо… И дело даже не в том, что Чимин чистосердечно поведал ему о том, как приятно гулять под летним дождём или до слёз любоваться закатом на пляже Тадэпхо в Пусане, а в том, каким голосом он об этом рассказывал. Впервые за всё время их знакомства он разговаривал с ним абсолютно открыто, без стеснения, робости или неприязни. Неудивительно, что Юнги после их беседы, ещё долго таращился на чёрный экран своего айфона с придурковатым видом, в мелочах вспоминая каждое слово Чимина. «Я расшибусь, сделаю всё невозможное, но добьюсь тебя, Пак Чимин…»