Выжившие, что пишут историю

В Кутна-Гору ехать надо, но не хочется. Впрочем, оставаться в таверне хочется еще меньше. Там творится полное безумие! Индро-то, дурак, думал: хуже, чем с паничем в походе, не будет. Какое там! Все, решительно все вокруг обезумели! Власта с попытками охмурить Комара, Катерина с ее ревностью, Гинек, злой как черт — не зря ему прозвище дали, — каждый божий день Комара гоняет по тренировочной площадке. А Жижка, кажется, вовсе ума лишился. Индро абсолютно уверен, что слышал, как он пытался декламировать Славке стихи — нет, те были даже неплохие, но настолько дико звучали из уст атамана, что Индржих почти сгорел от стыда. Вообще ужасно неловко смотреть на эти нелепые попытки пана Жижки обаять Славку. Индро, не выдержав, как-то вечером за кружкой пива рассказал про Прибыславицу: половцев, мертвого ребенка и общую могилу. Жижка побледнел тогда, прошипел что-то про совпадения, но поблагодарил Индро и в ухаживаниях своих стал осторожнее. Во всяком случае Славка от него больше в лесу не пряталась. Удивительно, но самыми разумными в таверне внезапно оказываются Кубенка — он тупо пьет до ангельских видений, и Янош — тот почти поселился в кухне и радует посетителей таверны диковинными блюдами. От остальных обитателей Чертова Места хочется держаться подальше, и Индро мотается по окрестностям, спасая баранов, рыцарей и девиц. В «Чертово место» возвращается через день, и то, чтобы узнать, нет ли вестей о паниче Яне. Но пока ничего нового нет: Жижка твердит, что не о чем беспокоиться, Гинек ухмыляется паскудно, а Катерина — жалостливо. Никто, похоже, не собирается помогать Индржиху в деле спасения Птачека. Это не то чтоб неожиданно, но обидно. Он столько сделал для них! Вытащил из Тросок Жижку, спас от казни Черта, Катерине платье купил взамен того, что кудрявый домовой залил дегтем. Уже третий наряд у Катки гибнет. И это не считая пропадающей обуви и жуков в волосах. Индро вздыхает: мучительное противостояние Власты и Катерины — еще одна причина, по которой он в таверне старается даже не ночевать. И вообще теперь опасается барышень, независимо от возраста и знатности. То ли дело мужики: ты ему не нравишься — он тебе это прямо скажет, в морду даст, потом пива выпьете, и все. Конфликт исчерпан. А дамы — они ничего не делают явно, но стоит им пересечься взглядами, воздух густеет, как перед грозой. И больше всего Индржиха пугает не отчаянная язвительность Катерины — он в ужасе от того, насколько пакостной оказывается Ягненочек. Она неуловима и изобретательна: ее не страшит гнев Черта, хотя тот уже грозил выпороть девчонку за шалости; не смягчают причитания Катки над очередным погубленным платьем; даже выговор от Славки, не желающей конфликтов, ничего не меняет. Власта поставила перед собой цель и идет к ней с неотвратимостью груженой телеги. В лагере Сигизмунда сейчас безопаснее находиться, чем рядом с бешеным Ягненочком. Индржиху кажется, что ни единого дня не проходит в таверне без конфликта. Ну или они все дожидаются его появления и начинают лаяться, как только Индро с Сивкой появляются из-за поворота. Вот и сейчас: он только приехал с очередной вылазки, а попал в разгар очередного скандала. А ведь надеялся спокойно пива выпить да историю про рыцаря, спасенного из адской ямы, рассказать. Вместо этого Индро мучительно краснеет, спрятавшись в стойле. Там, у ворот конюшни, Жижка, ухватив Катерину за плечо, разбивает ей сердце. — ... я тебе, слава Богу, не муж. Не был им никогда и не планировал. Уймись уже, Ката! — голос у атамана тихий и усталый. — Ты мне дорога. Как соратник, как друг, как воин. Это все. Мы справимся, если ты уйдешь. Не заставляй выбирать между тобой и Славой. Тебе не понравится мой выбор. — Но ты же... Зачем ты меня тогда спасал?! — Катерина слова почти выплевывает. — Ян? Неужто уже тогда планировал, что я буду информацию для вас собирать? — Ты не слушаешь меня. Опять. Я говорил уже и снова повторю: это не моя заслуга. Не я в этой истории рыцарь. Тебя вытащил Черт. Вез тогда до нашего лагеря, приволок лекаря, из петли потом вынул, — Жижка вздыхает. — Уезжай, Ката. Найди мне Лихтенштейна. А себе — другого мужика. Я с тобой готов в бой идти. Не в кровать. Катерина ахает, а Жижка, судя по затихающему позвякиванию оружия, уходит в таверну. Индржих сидит на соломе, рассыпанной по земле, и боится даже дышать. Осторожные шаги и шорох ткани приближаются, похоже, Ката заходит в конюшню и, усевшись где-то неподалеку от Индро, плачет. Он слышит тихие всхлипы и тонкое поскуливание, и надо бы вылезти, утешить, приободрить. Но как это сделать, он не представляет. Чем может в такой ситуации помочь? Что бы помогло ему, если бы Ян не ответил тогда на поцелуй, а, отшатнувшись, сбежал? — O ty zły, czemu płaczesz? — Комар вламывается в конюшню, похоже, в поисках убежища от Черта. — Czy ataman znowu pisze wiersze, które nie są dla ciebie? Громко сопя, он проходит мимо стойла, где спрятался Индро, и падает на сено с тяжким вздохом. — Тебя не хватало только! Кобель! — Ката говорит хрипло и гнусаво, шмыгает носом и, похоже, собирается уходить. Индржих слышит, как шелестит под ее ногами солома, устилающая землю. — Zaczekaj chwilę. Naprawdę płaczesz z powodu Zizki? — Тон у Комара меняется разительно. Он больше не насмешничает, скорее... сочувствует. — No dalej! On nie jest tego wart! No dalej, otrzyj łzy, jesteś taką piękną kobietą – jeszcze spotkasz normalnego mężczyznę. Nie takiego, który opowie ci o planie ataku na zamek w łóżku. Катерина фыркает, а потом взвизгивает и ругается. Комар смеется и выскакивает из конюшни, Катка бежит следом, и Индро решается выглянуть из своего убежища. Комар улепетывает в сторону купален, ему вслед летит женская туфля, ударяя беглеца между лопаток. Вторая попадает чуть ниже, но точно так же не наносит никакого вреда. Индро осторожно выходит из стойла и видит, как Черт очень аккуратно поднимает и отряхивает обувь, а после передает ее Катке без единого слова. Что-то есть очень хрупкое в движениях Гинека, в том, как бережно он держит туфли, как неловко дергается, когда Катерина чуть сжимает ему ладонь в благодарности. Индржих вздыхает. Ему ужасно жаль Катерину, и Черта, и Жижку. Они все ходят по какому-то замкнутому кругу, и для полного идиотизма не хватает только, чтоб Славка по Гинеку вздыхала. Как все-таки хорошо, что у них с Яном не так, что во всем они разобрались и нет никаких третьих и четвертых лишних в их жизни. Только идиотский этот плен и скотский фон Бергов. Но это временная трудность: Индро спасет панича, вытащит из замка, из тюрьмы, да хоть из драконовой пасти! Привезет в Ратае, и они снова будут только вдвоем, как раньше! Осталась самая малость — выяснить, где держат Птачека. Остальное решаемо. Индро кивает решительно сам себе и идет в очередной раз уговаривать Жижку на спасение Яна. Что они там говорили: Лихтенштейн, Кутна-Гора? Ну что ж, ради Птачека Индро готов хоть в Прагу, хоть на плаху. Он толкает дверь в таверну, пережидает первое оглушающее мгновение и, отыскав в толпе атамана, шагает в его сторону.