Выжившие, что пишут историю

Пан Птачек тоскливо вздыхает и отталкивает кружку. Он сидит во дворе Ратборжа и старательно пропускает мимо ушей очередную героическую историю о подвигах Брабанта. Ну вот что Индро стоило забыть этого французишку в крепости?! Или потерять в подземелье? Ох, про подземелье и вспоминать-то не хочется. Яну так стыдно никогда ещё не было, даже когда он, сидя в одной бадье с Индро, уронил мочалку, а, сунувшись за ней, ухватил вовсе не кусок пеньки, а член оруженосца. Тогда у него хоть оправдание было: вино, пар, заросли шерсти у Индро на пузе, по цвету точь-в-точь как орудие мытья. А сейчас ему нечем прикрыть свою несостоятельность как рыцаря, и это невыносимо, мучительно неловко. Он не может подобрать слов, даже чтобы перед собой оправдаться за тот приступ леденящего ужаса, что накрыл его в подземелье, за истерику, за побег и попытку утопления в практически луже. Он вовсе не так хотел Индро встретить! Тот должен был увидеть героического, не сломленного лишениями пана, а встретил пьяное, дрожащее от ужаса великовозрастное дитя. До этой истории ещё оставалась надежда, что Индро к нему уважение сохранит. А теперь-то... Ян вздыхает очередной раз. Теперь уже не исправить ничего. Теперь он в глазах Индржиха не героический воин и сюзерен, а нюня и девка визгливая. А кто ж с таким захочет распутничать?! Никто не вожделеет панов, что, как поросята в луже, барахтались и с рыданиями умоляли спасти их. Таких жалеют только как ущербных и убогих. От тоски и одиночества хочется выть, но этого Ян себе позволить не может. Он, в конце концов, рыцарь! Не пристало ему, как дурному батраку, в пьяном виде рыдать. Птачек шмыгает носом, но от очередного приступа самоуничижения его отвлекает кавалькада, въезжающая во двор. В первый момент он думает, что допился до миражей и видений: ничем иным объяснить толпу бандитов во внутреннем дворе крепости невозможно. Тем более не поддаётся объяснению, что среди этих головорезов делает Жижка. Его в плен взяли? Или пан свихнулся и решил захватить Ратборж, как до этого Небаков?! Птачек тянется за мечом, но в этот момент во двор вваливается Богута. Он орёт: «А вот и Жижка!» — и бросается с объятиями к спешивающимся, спотыкается, почти падает, но его со смехом ловят и хлопают по плечам, словно давнего знакомого. Особенно старается рыжий бандит: его удары по спине святоши гулко разносятся по всему двору и напоминают звук деревянной колотушки о кусок свинины. Ян надеется, что у него вышло скрыть брезгливое недоумение, когда Богута жизнерадостно представляет ему пана Гинека — рыжий скалит зубы, как сытый волк — командира Стаи, самого знаменитого раубриттера Богемии и Моравии. — А ещё Венгрии, Литвы, Австрии, — лениво перечисляет пьяный в доску мужик в зеленом гамбезоне, — скорее всего, и Руси с Францией, но нас туда не заносило. Можешь звать меня Кубенкой, парень. Я обеспечиваю связь и снабжение. Есть чо выпить? — Вы не бывали во Франции, потому что вы грубоватый народ! — Брабант, подкравшийся тихо, как мытарь, машет руками и причитает: — À qui ai-je affaire ?! Des barbares mal polis! — Tais-toi, scintillant, — Кубенка наслаждается вытягивающейся рожей шевалье. — Ça fait longtemps que tu n'as pas reçu un coup de pied dans la nuque? Брабант синеет и задыхается то ли гневом, то ли возмущением и отступает назад, к столу, из-за которого вскочил вслед за Птачеком. Кубенка усмехается и уходит за отрядом, а Ян моргает раз, другой и тоже бросается в крепость. Жижка здесь, Богута тоже, а где, курва мать, Индро?! Они что, тут Птачек спотыкается о ступеньку, потеряли его оруженосца?! Да он разорвёт их вдребезги и пополам! В незнакомых коридорах — вот когда Ян жалеет, что не потрудился изучить все эти переходы и закутки — он теряется почти сразу. Находит часовню, кладовку, комнату пани. И к моменту, когда ноги приводят его в общий зал, он уже до крайности вымотан и зол. Поэтому не сразу замечает, что все толпятся вокруг Богуты и невесть почему хвалят его да подбадривают. Даже этот панич местный, Криштоф, и тот влился в группу, состоящую сплошь из бандитов и отребья. Птачек распихивает мужичьё и, схватив Жижку за нагрудник, дёргает резко, не обращая внимания на то, что названный Гинеком пан одним плавным движением шагает куда-то в сторону и назад. — Где Индро?! Он с тобой должен был... — Ян замолкает. Сложно говорить, когда к горлу прижат кинжал, а в ухо сипло рычат: «Уймись, щеночек». — Ты сейчас пальцы разожмёшь и пойдёшь вина выпьешь. Кивни. Медленно, — пан Гинек звучит как старые ворота. — Вот славный мальчик. Тишина гробовая, даже Гануш, что проталкивался к племяннику с воплями, молчит. Холод металла перестаёт обжигать кожу на шее, и Птачек покорно убирает руки с нагрудника. Жижка смотрит спокойно, ни тени испуга или стыда за утерянного оруженосца в нём нет. Это бесит, невыносимо бесит Яна. Впрочем, его вообще трясёт от ярости и стыда за собственную вспышку. За то, что видели его в таком состоянии паны, и бандиты эти тоже. Он пьёт вино залпом: один кубок, другой, третий. На четвёртом его по плечу хлопает тяжёлая рука. — Не прыгай, панич, — Жижка наливает себе белого моравского. — Жив твой... подручный. Закончит дела в городе и вернётся. — Я... Он... Мы... — Ян пытается объяснить, сам толком не зная, что и зачем. — Я несу за него ответственность! Мне следует знать, где носит этого неслуха! А вам, пан, не стоит так распоряжаться чужими людьми! Это... Жижка смеётся, прикрывая глаза ладонью, всхлипывает и хрюкает от смеха. Машет на Яна рукой, словно от мухи отбивается, и уходит, так и не прекращая хихикать. Богута, сменивший его у столика с вином, смотрит заинтересованно, но вопросов о том, что так повеселило Жижку, не задаёт. Вообще не спрашивает, как у Яна дела! Трындит про отца, брата, про то, что может наконец-то доказать, что достоин! Как вот Индро сейчас. Ян за эту обмолвку цепляется, как клещами, и слово за слово, но вытягивает из пьяненького святоши всё — о пытках, о побеге, о том, как Индро остался с Жижкой и под его командованием, о новой миссии — прознать замыслы Сигизмунда, прокравшись на совет. — Куда он уехал?! — Птачек швыряет кубок под ноги и хватает Богуту за плечо. — Вы ополоумели все?! Ян снова распаляется и ругается почём зря. Да что за напасть такая?! Все так и норовят лишить его жизни, имущества, Индржиха! Заговор какой-то! По отнятию ценностей у пана из Ратае! Вот пусть Индро только посмеет помереть там, на этом совете, — Птачек велит его выпороть! Выпороть и в колодки посадить! Не оруженосец, а наказание Господнее!