«Чистое небо»

Кйалгор не встретил их ничем. Ни звуком рога, ни криком часового, ни скрипом ворот. Когда процессия вышла из лесной полосы и крепость наконец показалась впереди, она стояла так, будто её просто забыли включить. Каменные стены поднимались ровно и величественно, башни смотрели в небо пустыми глазницами бойниц, а знамёна Свободных Небес — те самые, что всегда трепетали даже в безветрие, — висели безжизненно, словно прибитые к древкам. Первым это заметил зверь, тащивший на своём панцире клетку. Гигант сбавил шаг сам — без команды. Его тяжёлые лапы стали ступать осторожнее, почти на цыпочках, будто земля впереди была ненадёжной. Он тихо заворчал, и этот звук прокатился по колонне, передаваясь от воина к воину. Кто-то машинально сжал копьё, кто-то оглянулся назад, словно проверяя, не исчез ли путь, по которому они пришли. Нолан смотрел на крепость сквозь решётку клетки и ловил себя на странной мысли: она не выглядела чем-то неестественным. И в самом деле: ни следов боя, ни копоти, ни проломов. Всё было… правильно. Даже чересчур. Ворота Кйалгора были приоткрыты. Процессия медленно, один за другим, прошла вовнутрь крепости, минуя пустовавшие позиции часовых. На главной площади, существенно меньшей по размеру, чем столичная, они увидели новый гарнизон. Глядя на него, Нолан в очередной раз закатил глаза от неорганизованности вражеского войска. Очевидно, они здесь находятся всего несколько часов и даже не успели толком занять опустевшую крепость. Впрочем, им видимо было совершенно не до того: все они так и рыскали по сиротливо смотревшим на них своими пустыми окнами домикам, тщетно пытаясь найти ответ на мучавших всех вопрос: куда? Когда? Почему? Что случилось? Тяжеловесный органический шагоход медленно и аккуратно присел на четвереньки, и клетку открыли. Нолана грубо вытолкали наружу и под строгим надзором солдаты, готовые к любым неожиданностям, повели его в комендантскую башню. Там, в глубине, в зале для пиршеств восседали Тарк и Совет Избранных. Последние яростно и крикливо обсуждали создавшееся в стенах этой крепости положение и перебирали все возможные варианты того, куда дальше направить все усилия их поисков и всеобщего расследования. Тарк сидел между ними тихо, как мышь, не смея даже слова вставить в их разговор: так велико было его благоговейное уважение к собравшимся здесь членам культа Героя без страха. Хотя на самом деле он сидел здесь просто как представитель действующей власти, всецело находившейся в руках культистов. Когда Нолана привели к ним, те какое-то время просто смотрели на него. Молча. Тарк так и хотел отчаянно выругаться при виде человека, пытавшегося однажды его застрелить, но в присутствии Избранных он на такое никогда не смог бы решиться, а потому он тоже молчал. Нолан внимательно оглядывал каждого, в особенности их лица, тщательно анализируя ситуацию и подбирая слова, которые он скажет им в обозримом будущем. Когда воины, что привели его, объяснили собравшимся цель его визита, Избранные встрепенулись. — Я так и знал, что Орден в этом замешан! — вскрикнул один из них, тот самый, который в разговоре с Эмили вёл себя агрессивнее всего. — Говори, вражина — куда вы дели наш гарнизон и где вы его держите?! — Мой Орден не имеет никакого отношения к случившемуся... — начал Нолан, но Избранный тут же его перебил: — Чушь небожительская! Кому ещё, кроме вас, это выгодно?! — А вы думаете, что Орден — единственный ваш враг? Если вы ещё не видели нового противника в лицо, это ещё не значит, что его не существует. — И кто же этот таинственный хер, а?! — рявкнул в ответ Избранный. — Кроме твоей мерзкой чёрножопой рожи я больше тут никого не вижу! — Я скажу вам, но только вам и никому более. Скажите своим парням из охраны, чтобы она удалилась восвояси. — Ха! А может тебе ещё дать ключ от столицы, где наши реликвии лежат?! — Довольно! — вмешался другой Избранный. — Пусть говорит, что знает. Стража, оставьте нас. — Брат, ты серьёзно?! — взвизгнул в изумлении психованный культист. — А если он хочет нас всех захуярить здесь?! Это вражеский уебан и я нутром чую в нём подвох! — Пусть попытается, — добродушно улыбнулся третий Избранный, засучивая золотистые рукава и показывая на свет свои огромные кулачищи. — К тому же, брат мой, — добавил он насмешливо. — Ты что, боишься его? — ЧТО?! Святой Герой без страха, конечно же нет! Пусть пиздит всё, что его падшей душе угодно, я не возражаю. Стража удалилась, как ей и приказали. Избранные и Тарк остались недвижимы, а культист-матершинник для удобства развалился на собственном стуле. Нолан невольно задал себе вопрос: что вообще забыл этот кадр в их культе? Если такой неадекват прошёл все испытания и удостоился чести стать частью культа Избранных, у него больше не возникало вопросов о причине презрительного отношения Всехозяина к его бывшим собратьям. Впрочем, Нолан видел этого психа насквозь... и он прочёл в его поведении то же самое, что до этого заметил в глазах их посла. Страх. Избранных так и трясло от происходящего в последнее время, но они изо всех сил держали себя в руках. А этот парень был явно напуган — своим деструктивным поведением он лишь пытался скрыть ото всех охвативший его с ног до головы ужас. Что же, с такими договориться будет непросто. Нолан рассказал им, зачем пришёл. Он рассказал им о случаях в Ордене, очень походивших на то, что произошло в их крепости, а так же о безумствах, виденных им в дороге сюда. В конце своего рассказа он передал Совету предложение Всехозяина — временно ввести негласное перемирие, затушить пламя конфликта, пока всё не утихнет. Крикливый Избранный перебил его, не дослушав: — ЛОЖЬ!!! Наглая, рассчитанная на дураков ложь!!! Всё, чего вы собаки неблагодарные хотите — это просто выиграть время в войне!!! Братья мои, не слушайте его — это явно какая-то не очень хитрая уловка! Они просто пытаются нас наебать, как они всегда это с нами и делали! — Я не чувствую в его словах лжи, — размеренно произнёс самый старый из Избранных. Ему перевалило уже за столетия и он был совершенно слепой, но как бы взамен он получил то, что люди называли в этих краях «блаженным слухом». — Зато в твоих словах я чувствую смятение, брат мой меньший. Смятение — тень отчаяния. Остуди пыл своего сердца и внемли гласу разума своего. В ответ на это разъярённый Избранный лишь промолчал. В глубине души он ненавидел этого старика, но ни за что бы не сознался в этом перед остальными. Однако он увидел, что другие уже заколебались от его слов, и никак не мог этого допустить. — А что ты нам предлагаешь? Поверить в новую ересь о нашей сути существования?! — спросил он, искренне не понимая, что тут вообще можно обсуждать. — Это же тот самый чел, который начал лить всем в уши эту херню, из-за которой тут все на этих же самых ушах и стоят, а теперь он предлагает нам свернуть боевые действия... пока всё само собой не рассосётся?! Мы что, правда настолько глупы, чтобы на это повестись?! И даже не дождавшись ответа остальных, он зычным голосом вызвал охрану. — Бросьте этого ублюдка в подземелье да смотрите чтоб не сбежал во второй раз! Как только Нолана, который едва ли поверил, что проиграл так просто, увели восвояси, Избранные продолжили спор. Позиция большинства поддержала своего крикливого брата: было принято решение не вестись на провокацию Ордена и продолжать боевые действия и дальше, а вину за исчезновение гарнизона Кйалгора свалить на Орден. И лишь древний старец грустно покачивал головой. Он понимал, что его собратья только что совершили чудовищную ошибку. Не философскую — стратегическую. Но момент, когда его голос ещё мог повлиять хоть на что-то, был безвозвратно упущен.

***

Шли часы. Расследование в общем и целом так и не сдвинулось с места. Впрочем, его уже по сути никто и не вёл. Допрос Нолана словно решил собой все насущные проблемы, и Избранные приняли решение, что все нужные им ответы уже найдены и делать им здесь больше нечего. Новый гарнизон постепенно обустраивался, тщательно осматривая всю крепость вдоль и поперёк на наличие каких-либо брешей в обороне. А надо сказать, что защита Кйалгора состояла из четырёх близко расположенных друг к другу стен, сделанных из Чёрного Мрамора — крайне прочного материала, сделанного из смеси гранита и останков древних существ, именуемых Костомолами. Эти твари были чем-то вроде местных динозавров, вымерших согласно истории ещё задолго до Эпохи Небожителей. Впрочем, сложно было применить слово «вымерли» к тварям, которые в принципе были неживыми, то бишь некромантами, в чём отчасти и крылся секрет их феноменальной живучести. Чтобы осознать, насколько прочной была их костная составляющая, из которой собственно и были изготовлены стены крепости, достаточно было вспомнить знаменитую Гипринскую бойню, проходившую в болотистой местности и в которой одному из шаманов Свободных Небес удалось на несколько минут вернуть к «жизни» одного из этих древних существ. Зверь в неистовой ярости бросился в атаку на войска Ордена, давя своими когтистыми лапами по нескольку единиц вражеской наземной техники за раз. Техника тогда состояла преимущественно из устаревших ныне «Грифов», универсальных шагоходов дальнего действия, которые как правило могли перевозить в своём транспортном отсеке до 30 человек личного состава, и это был только транспортный отсек. Всего же эти машины достигали до 9 метров в высоту, но даже они оказались карликами по сравнению с восставшим из праха истории Костомолом, которого не брало из арсенала еретиков ровным счётом НИЧЕГО. Это была одна из самых выдающихся побед Свободных, если только не самая выдающаяся. Так что с земли крепость была совершенно неприступна. Можно было конечно атаковать с воздуха, но защитники отсекали подобную возможность собственными усилиями (за то, что кто-то преодолеет стены, никто не переживал, поскольку Чёрный Мрамор обладал необычным свойством распознавать своих-чужих, и от того врагов крепости попросту отталкивало от стены, не давая возможности через неё перебраться). Вот почему Орден никогда не отправлял сюда свои войска — это было совершенно бессмысленно. И потому один из часовых нового гарнизона, прохаживаясь на патруле по стене крепости, немало удивился, когда на его глазах из-за лесной чащи начали выходить люди — сначала небольшими группами, но затем народ повалил уже огромными толпами... постойте, народ ли? Нет, то были воины — но какие-то оборванные, нестройно шагавшие в сторону крепости, многие с максимально лёгким вооружением и вообще без какой-либо защитной экипировки. Скоро сбежавшиеся на зов часового защитники крепости с изумлением глазели на целую армию диковинного сброда, вышедшего словно из ниоткуда. Да и кто это вообще? Все задавали себе этот вопрос. Ни знамён, ни каких-либо знаков отличия. Орден? Слишком неорганизованно выглядят. Свободные? Тоже нет — выглядят они явно враждебно. И всё же одна отличительная деталь была у каждого из них. Глаза — они были одинаковые у всех. Болезненно жёлтые, лишённые каких-либо живых эмоций, с лёгкой, едва заметной подсветкой. Издалека это напоминало гигантский рой махоньких светлячков... Махоньких, но до смерти жутких. Толпа молчала. Защитники крепости тоже. Последние ждали своё начальство. Первые тоже. На стены крепости чинно и важно взошёл Тарк Хранитель, чуть ли не под ручку сопровождаемый Избранными. Из толпы же, дробя камни своей железной поступью и опрокидывая на своём пути всех, кто не успел посторониться, быстрыми шагами вышел огромный прямоходящий робот с лисьей головой, ярко-жёлтыми глазами и металлическими щупальцами за спиной. Некоторые из защитников крепости узнали его в лицо и затряслись от страха, но Тарк и Избранные оставались хладнокровны. — Моё имя — Тарк! — гордо и важно провозгласил в гробовой тишине Хранитель. — И я, как правитель народа Свободных Небес, требую объяснений этого странного недоразумения, подозрительно похожего на осаду! Вы хоть представляете себе, какие последствия ждут весь ваш сброд за подобную выходку?! — Я сожру твоё сердце, лицемерный старик!!! — выкрикнул кто-то из толпы, после чего раздался характерный для смачного плевка звук. Защитники крепости зашумели было в возмущении от такого неслыханного оскорбления, но Тарк поднял руку и все разом замолкли. В толпе хищно ухмылялись. — Даю вам последний шанс развернуться и уйти по домам, и я обещаю вам полное помилование! — А какого хуя мы вообще с ними церемонимся?! — яростно разбрызгивая слюну, ворвался в переговоры тот самый Избранный-крикун. — Нам разве есть принципиальная разница, уйдут они отсюда или нет? Пусть стоят, если им так хочется — мы просто будем пировать и получать кайф до тех пор, пока им не надоест или пока они не помрут тут с голоду? — тут он повернулся к толпе. — Или вы, лузеры, в самом деле считаете, что сможете заморить нас голодом и мы вам сдадимся?!! — Боюсь, ваше святейшество, вы нас неправильно поняли, — впервые заговорил железный лис, и даже хриплый скрежет его голоса не смог спрятать нотки иронии, прозвучавшие в этой фразе. — Мы отнюдь не собираемся требовать от вас капитуляции. Мы собираемся перебить вас. Всех. До. Единого. Реакция Избранного была соответствующей. Сначала он просто разинул рот от наглости, с которой были произнесены роботом эти слова, но потом быстро взял себя в руки и улыбнулся. — Действительно, чего ещё было ожидать от Аурелионовского отродья? Ну что же, удачи тебе с этим, что я могу сказать... — Ваше святейшество, — прошептал ему на ухо один из его приближённых. — Неужели вы не знаете, кто это такой? Я бы на вашем месте... — Заткнись, — отрезал Избранный, после чего добавил: — Да будь он хоть Героем без страха — эта крепость не-при-сту-пна. Понятно? А теперь давайте отведаем свежевыпеченных куропаток, а то я слышал, эти края очень славятся качеством здешнего мяса. Зверь улыбнулся. Он сделал шаг вперёд — всего один шаг — и мир качнулся. Никто не понял, что произошло. Его корпус едва заметно подался назад, щупальца за спиной развернулись, будто расправлялись крылья, жёлтые глаза вспыхнули ярче — не злобой, не яростью, а холодной фиксацией цели. А потом он исчез. Не в буквальном смысле — просто движение оказалось быстрее, чем успел уловить чей-либо взгляд. Каменная кладка под его ногами взорвалась крошевом от безумной силы толчка. Воздух хлестнул по лицам защитников, словно удар гигантской ладони. А в следующее мгновение металлическое тело уже было в воздухе — вытянутое, стремительное, безупречно рассчитанное. Он влетел не как существо. Он влетел как снаряд. И четыре стены Чёрного Мрамора, веками считавшиеся неприступными, не успели даже отреагировать. Первая стена треснула не от удара — от самого факта столкновения. Внутри неё что-то глухо хрустнуло, будто ломались кости древнего зверя, миллионы лет бывшего вершиной пищевой цепи, и по чёрной поверхности побежали молниеобразные прожилки трещин. В следующую долю секунды стена просто разошлась, как расколотый череп, а корпус робота уже пронзало вторую. Вторая и третья стены рухнули почти одновременно, не выдержав импульса. Чёрный Мрамор, который десятилетиями отталкивал от себя врагов, даже не успел ничего распознать — удар был слишком стремительным, слишком мощным, вне всяких привычных законов. Свой? Чужой? Камень не успел решить. Его просто разорвало на куски. Четвёртая стена разлетелась внутрь крепости. Ударная волна прокатилась по внутреннему двору, как невидимая лавина. Всех, кто находился в крепости, сбило с ног. Кто-то, стоявший ближе к самому краю стены, не удержался и вывалился наружу — прямо в молчаливую толпу желтоглазых. Его схватили мгновенно. Ни крика, ни боя — только короткий, пронзительный вскрик, резко оборвавшийся под массой навалившихся силуэтов. Те же, кого швырнуло внутрь, катились по камню, ломая конечности, захлёбываясь стоявшей плотной, непроглядной стеной пылью. И среди неё, в облаке обломков, приземлился он. Точно в цель. Камень под его лапами просел, будто стал мягким. Щупальца расправились и хищно изогнулись, фиксируя пространство. Жёлтые глаза быстрым, оценивающим взором прошлись по внутреннему двору Кйалгора. На секунду наступила тишина. И именно в эту секунду раздался удар, куда более сильный, чем тот, что был нанесён по стенам железным монстром: осознание. Четыре стены, созданные из останков древних некромантов, выдержавшие в своём прошлом столетия войн и даже сдержавшие однажды самих Небожителей... рассыпались от одного прыжка. Кто-то закричал. Кто-то попытался подняться и побежать — ноги не слушались. Кто-то, ошеломлённый, просто смотрел. Первый защитник, оказавшийся к роботизированному лису ближе всех, попытался выхватить оружие. Он даже успел сделать шаг вперёд — и исчез в резком металлическом движении. Удар был таким быстрым, что тело просто отбросило в сторону, будто сломанную куклу. Камень окрасился тёмным пятном, но никто не успел это осознать. Щупальце взвилось вновь — и раздался ещё один крик, оборванный так же внезапно, как и предыдущий. Паника разорвалась, как перетянутая струна. Люди бросились врассыпную. Кто-то пытался достать арбалеты, кто-то звал командиров, кто-то просто кричал. Стража, только что уверенная в неприступности крепости, теперь давила друг друга в узких проходах. Снаружи толпа, как по чьей-то безмолвной команде, ринулась через пролом внутрь Кйалгора. Не с боевым кличем. С неистовым рёвом животных они неслись как стадо волков по обломкам Чёрного Мрамора. Их лица были пусты. Они больше не выражали ни ярости, ни ненависти. Только бесконечный, ненасытный голод. Во дворе началась не резня. Не битва. Пир. Попытки сопротивления тонули в хаосе. Кто-то метнул копьё — оно бессильно отскочило от металлического корпуса. Кто-то выстрелил — ответ был мгновенным и беспощадным. Он двигался сквозь людей, как сквозь траву. Каждое его движение означало смерть. Каждое приземление — сломанные тела. Каждый взмах — крик, который быстро обрывался и тонул в океане сотен и тысяч таких же. Камни дрожали. Пыль и дым мешались с воплями. Кто-то, прижатый к стене, умолял о пощаде — щупальце обвилось вокруг него и швырнуло в гущу наступающих фигур, словно метнуло кость голодным собакам. Те сомкнулись над ним без единого звука. Уже не до ликующий воплей было — в голодной семье ртом не щёлкают. На стенах ещё оставались защитники, но их ряды редели с пугающей скоростью. Кто-то оступился на осыпавшемся крае пролома и сорвался вниз — прямо в жёлтое море. Мгновение — и его уже не было видно. Старец Избранный стоял неподвижно. Его лицо даже здесь не утратило своего величия. В его слепых, белёсых глазах не отражалось ни гнева, ни паники — лишь понимание. Он знал, что всё так закончится — но его слова не могли быть услышаны. Один из его приближённых потянул его было назад, вглубь крепости, но пол под ними резко вздрогнул вновь, и оба рухнули, опрокинув своими телами какое-то зеркало, стоявшее внутри помещения. Зеркало с пронзительным звоном разлетелось вдребезги. Железный лис повернул голову. Жёлтые глаза робота встретились со слепыми глазами старика, словно тот тоже его видел — но тот его чувствовал. И только в этот момент бедняге окончательно стало ясно: пала не просто крепость. Пало само поклонение Герою без страха. И не потому что Избранные найдут здесь свой конец: всегда найдётся тот, кто их заменит и продолжит их правое дело — а потому, что в их мир вернулось то самое древнее зло, с которым однажды с огромным трудом и самоотдачей справился так сильно почитаемый ими Герой. Страх. И найдётся ли тот, кто сможет снова бросить вызов этому жестокому, беспощадному и самому страшному врагу из существующих? Старик грустно покачал головой: он уже никогда этого не узнает. Лис сделал шаг вперёд...