«Чистое небо»

Генерал лжёт. Эти слова заставили заткнуться всех. Теперь все без исключения неотрывно смотрели на Нолана. Хоксет чуть ли не физически ощутил, как на долю секунды он остался совершенно один. — Никакого подкрепления к нам ни шло! — продолжал громогласно объявлять Нолан. — Я чудом пережил сражение и доказательств отсутствия второй части более чем достаточно! Враг действительно знал о нашем приходе туда, более того — он слишком хорошо это знал! Но откуда? Учитывая, что никакого подкрепления не было и в помине... ответ очевиден. Он то и игроков не отправил в бойню просто чтобы те не выдали его предательства! Верно, генерал?! Нолан выхватил пистолет и прицелился точно в лоб генералу. — Хоксет — вы обвиняетесь в измене Ордену Аурелиону! Именем Временной Коалиции вы будете заключены под стражу, вас будут судить и приговорят к смертной казни за измену! — Мерзкий дезертир!!! — рявкнул Хоксет в попытке вернуть обратно своё положение. — Этот трус покинул поле боя и теперь пытается совершить переворот!!! Его слова всё ещё имели свой вес: часть солдат посмотрела на Нолана с ненавистью, а кто-то даже достал оружие. В ответ Нолан лишь усмехнулся. — Оборачиваете обвинение против меня самого, генерал? Неплохой ход. Но в нашей ситуации легко проверить, кто говорит правду. Есть лишь один человек, способный подтвердить правоту одного из нас — и это Всехозяин. Свяжемся с ним, и если выяснится, что никакого подкрепления тот не посылал, тогда... Хоксет прыгнул вперёд. Резко, стремительно... почти в цель. Нолан даже не успел нажать на спуск: он едва телепортировался в сторону, и на том месте, где Нолан только что стоял, уже взорвалась земля от тяжёлого удара. Нолан выхватил второй пистолет и открыл пальбу из обоих орудий по генералу, которые тот с лёгкостью отражал, вращая свою секиру с безумной для простого смертного скоростью. Не теряя времени даром, Хоксет выхватил второе оружие и выстрел в Нолана из лучевой пушки, расположенной в рукояти секиры. Нолан, силы которого были и так на пределе, даже не смог телепортироваться — он лишь слегка прыгнул в сторону, и смертоносный голубой луч обжёг ему бок... и испепелил собой десяток военных, стоявших в ряд. Только тут пелена с глаз у присутствующих наконец-то спала. Те опомнились и заорали в приступе бешеной ярости от того, что ими так легко помыкали всё это время... на что в ответ генерал лишь обернулся и все увидели, как в глазах Хоксета вспыхнул жёлтый огонь. Это стало последней каплей. Эмили едва успела крикнуть, что генерала нужно брать живьём: по тому открыли огонь из всех находившихся в лагере орудий. Поняв, что его дело проиграно, Хоксет высоко подпрыгнул — и взрывная волна от летевших в одну точку снарядов лишь раскидала военных в разные стороны. Генерал одним прыжком оказался у ворот лагеря, ударом плеча снёс их с петель и бросился вскачь. Генерал нёсся по скалам, отталкиваясь от горных вершин, отбивая секирами снаряды и стреляя лучами в ответ. Он убегал — и солдаты Коалиции ни за что на свете не хотели дать ему возможность уйти. И кто знает, как бы всё сложилось, если бы генерал случайно не наступил ногой на белёсую личинку. Та мутировала мгновенно: от удара столь тяжёлой твёрдой массы она за секунды обратилась в гигантского четвероногого, похожего на слона без головы, монстра, который тут же одной из своих лап придавил генерала. Тот взревел от боли и попытался высвободиться, но оказался для этого слишком слаб. Бойцы Коалиции снова открыли огонь, однако исключительно все снаряды попали в зверя, у которого теперь появился ещё и костяной панцирь в придачу. Животное тут же оставило генерала и развернулось на нападающих. Хоксет решил, что это его шанс, и снова бросился наутёк — но не пробежал он и ста метров, как что-то вонзилось ему в спину и по всему телу урода заискрились электрические разряды. Хоксет взвыл от нестерпимой боли, попытался оторвать от себя парализатор и сделал даже несколько шагов вперёд... после чего размашисто рухнул на землю. Из-за скалы медленно спустился Джей со снайперской винтовкой наперевес. — Никуда ты теперь не сьебёшься, сучья морда, — сказал он уже потерявшему сознание Хоксету.

***

Хоксет очнулся в довольно просторной камере, связанный по рукам и ногам. Темноту камеры разрезал лишь яркий луч света, направленный ему прямо в лицо. Перед ним стояли Эмили, Джей и Нолан. — Почему? — задал вопрос последний, как только генерал пришёл в чувство. — Почему ты это сделал? Это получается, всё это время... ты работал на Спектра? Все жертвы, которые мы понесли в ходе этой кампании, были подстроены тобой специально?! — Какие мы умные... — пробормотал с улыбкой на лице Хоксет, почти сразу вернув себе бодрое расположение духа. — И давно ты работаешь на Спектра? — с непередаваемым презрением поинтересовалась Эмили. Хоксет удивлённо на неё посмотрел. — Работаю на него? Кто вам такое сказал? — Ты его агент... — с ненавистью прошипел Нолан. — Поверь — он даже не в курсе, что я ему помогаю. Так что пока ещё нет, — всё так же гадливо улыбаясь, ответил генерал. — Но когда он придёт сюда и прикончит всех ботов, то стану им! Хотя, должен признаться, это будет довольно не скоро, я полагаю, учитывая, чем он сейчас занят... — О чём ты говоришь? Генерал рассмеялся. — А вы правда не задумывались о том, почему на самом деле армия Спектра отступала всё это время в такую непроходимую глушь? А ведь я раскрыл его план с самого начала — помните, на том самом первом собрании, когда Аурелион назначил меня командиром? Да вот только я озвучил совершенно неверные выводы, и сделал я это намеренно. Нолан как тигр прыгнул на Хоксета и схватил его за нижний рог. — Что Спектр планирует сделать?!! — Ооо, это весьма интересный манёвр. Знаете, обычно он сражается в первых рядах своей армии, которая кстати гораздо больше, чем вы думаете... Но какое странное стечение обстоятельств — на протяжении всей кампании он так нигде и не появился на поле боя! А хотите знать почему? Хоксет нагнулся поближе. — Да потому что его банально здесь нет. Пока его армия заманивала вас в самое сердце Неизведанных земель, тот вместе с несколькими своими самыми шустрыми прихвостнями уже давно обошёл наши части и... Ой, а угадайте, куда он направился? — Цитадель... — в озарении прошептала Эмили. — А ты умнее, чем я думал, — пробормотал Хоксет. — Видите ли, я умышленно недооценил угрозу этой машины, которой, давайте будем честны — нечего делать в Цитадели, если только... Его губы растянулись в широкой улыбке. — Если бы только я не надоумил Аурелиона туда вернуться, тем самым подсказав Спектру правильный ход. Цитадель — не защита. Это ловушка, в которою он попался как мышь в мышеловку. — Нужно предупредить Всехозяина! — крикнул Нолан и выбежал из камеры. — О, поверь, — уже слишком поздно.

***

В тронном зале Цитадели стояла напряжённая, почти нереальная тишина. Обычно это место несло в себе ощущение несокрушимого порядка. Белый камень пола, отполированный до зеркального блеска, отражал золотистый свет ламп и холодное мерцание звёзд за стеклянным куполом. Высокие колонны, уходившие к самому своду, казались не архитектурой, а застывшими лучами света. За спиной трона висели знамёна Ордена, тяжёлые, неподвижные, словно и воздух здесь был слишком благороден, чтобы шевелиться без дозволения. Но сегодня всё это великолепие казалось Аурелиону пустой декорацией. Всехозяин сидел, опираясь локтем на подлокотник трона, и мрачно смотрел вперёд. Перед ним в зале стояли десятки рыцарей Рыжей Гвардии. До Цитадели уже доходили слишком тревожные новости: потери на фронте, странное молчание некоторых отрядов, всё более рваные донесения из Неизведанных земель. Аурелион злился на себя за то, что допустил такую глубину хаоса, злился на Хоксета, на Спектра, на весь этот проклятый мир, который всё сильнее ускользал из под его рук... Хотя, был ли он хоть когда-то в его руках. Всехозяин грустно покачал головой... Всехозяин... Насколько же пустым звучит этот титул в мире, созданном людьми за пределами его понимания. И всё же он сохранял внешнее спокойствие. Потому что он всё ещё был Аурелионом. Всехозяином. Столпом, на котором держался весь Орден и, что особенно важно, вся Коалиция. Внезапно нарушив тишину, раздался звонок входящего вызова. Аурелион нахмурился и уже чуть подался вперёд, чтобы принять соединение, когда над залом раздался другой звук. Короткий. Чудовищный. Не треск даже — удар. Такой, будто само небо над Цитаделью внезапно не выдержало и лопнуло. Все вскинули головы. Стеклянный купол над тронным залом взорвался в одном месте ослепительной вспышкой. Сверхпрочное стекло, рассчитанное выдерживать артиллерию и атмосферные удары, разлетелось в клочья, словно кто-то пробил его не оружием, а собственной ненавистью. В образовавшуюся дыру с воем ворвался ночной ветер, а следом — огромная чёрная фигура. Спектр. Он обрушился вниз, как снаряд, как сама смерть, сброшенная прямо с небес. Его металлическое тело ещё искрилось от напряжения, по корпусу пробегали синие разряды, а за спиной извивались механические щупальца, длинные, как змеи, живые в своей чудовищной грации. Он не приземлился — он врезался в пол тронного зала, расколов белый камень под собой широкими чёрными трещинами. Рыжая Гвардия среагировала мгновенно. — Открыть огонь! — рявкнул кто-то, но было уже поздно. Спектр рванулся вперёд. Аурелион едва успел подняться с трона. Его глаза расширились всего на долю секунды — металлическая рука Спектра ударила вперёд с такой скоростью, что воздух с хлопком разошёлся в стороны. Острые, как промышленный бур, пальцы пробили доспех Аурелиона, его грудь, его плоть — насквозь. Всё произошло почти беззвучно. Только короткий хрип сорвался с губ Всехозяина, и его тело дёрнулось, будто не до конца поверило в случившееся. Спектр приподнял его, словно трофей, на своей руке, и на белый пол с тихим, почти ленивым стуком начали падать первые капли крови. В тот же миг его щупальца взвились в стороны. Каждое из них раскрылось на конце, будто механический цветок, и из них, вращаясь, полетели гранаты — одна, вторая, третья… десяток сразу. Их дуги мелькнули в свете ламп, красивыми, почти изящными линиями, прежде чем рухнуть прямо в строй Рыжей Гвардии. — ЛОЖИСЬ! — успел крикнуть один из гвардейцев. Первый взрыв разнёс ближайших солдат в клочья. Второй ударил в колонну, осыпав зал каменной крошкой и огнём. Третий взрыв вспорол воздух так, что знамена за троном вспыхнули мгновенно, обратившись в ревущее пламя. Гвардейцев швыряло о стены, о пол, о ступени трона. Кто-то успел открыть огонь по Спектру, но выстрелы тонули в новых разрывах, в криках, в рёве пламени, в звоне осыпающегося сверху стекла. Тронный зал, ещё мгновение назад бывший символом несокрушимого порядка, в одну секунду превратился в руины. Спектр выдернул руку из тела Аурелиона. Всехозяин рухнул на колени, потом на бок, оставляя за собой тёмную, густую полосу крови на белом камне. Его пальцы судорожно скребнули пол, будто он всё ещё пытался встать, всё ещё не желал принимать поражение даже в смерти. Но времени уже не осталось. — Привет, создатель, — произнесла машина, склонившись над его телом. — Хотя ты никогда и не был моим создателем. Ты — лишь жалкий глупец, который всё ещё пытается цепляться за систему, что предала нас всех. Глаза Аурелиона на мгновенье посмотрели на Спектра. И вместе с последним вздохом он произнёс: — А ты... убийца без цели... И улыбнулся, увидев, как глаза Спектра загорелись ещё ярче от его слов. Это было последнее, что он видел. Рыжая Гвардия, оглушённая, горящая, разорванная взрывами, всё ещё пыталась сжать кольцо вокруг робота, но над их головами, через пробитую дыру в куполе, в тронный зал уже врывались отряды убийц, быстрых, как ангелы смерти. И в этом воздухе, среди дыма, стекла и огня, над телом поверженного Всехозяина возвышался Спектр. Теперь он был хозяином здесь.

***

— Связь с Цитаделью потеряна. Этого было достаточно, чтобы на Хоксета обрушились десятки сокрушительных ударов Нолана. — ТЫ ПОГУБИЛ НАС ВСЕХ!!!!! — кричал он, избивая генерала в хлам. — Чересчур... опрометчивые выводы... — прохрипел Хоксет, продолжая улыбаться. Нолан схватил его за плечи и ударил о стены. — ЗАЧЕМ?! ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?! ЧЕГО ТЫ ХОТЕЛ ЭТИМ ДОБИТЬСЯ?! ЧТОБЫ СПЕКТР ПОГЛАДИЛ ТЕБЯ ПО ГОЛОВКЕ?! ДА ОН УБЬЁТ ТЕБЯ, КАК ТОЛЬКО ТЫ ПЕРЕСТАНЕШЬ БЫТЬ ЕМУ НУЖЕН!!! — Спектр? — Хоксет презрительно плюнул себе под ноги. — Я служу хаосу, а не Спектру. Спектр — это всего лишь начало, — а хаос, которым претворяет свой план в жизнь та высшая сила, которой я служу. — О чём это он? — недоумённо спросила Эмили. — Да псих он, вот и всё, — хмыкнул Джей. При его словах Хоксет закивал головой. — Вот поэтому вы не замечаете очевидного, — проговорил он с усмешкой. — Новая сила, о которой вы даже не ведаете, придёт сюда — я чую её присутствие повсюду, я догадываюсь о её планах... Спектр — лишь орудие. И когда всё закончится, я, Спектр, и все, у кого есть голова на плечах... мы будем служить под её началом... Ни говоря ни слова, Нолан выхватил пистолет и приставил его вплотную ко лбу генерала. — Хочешь казнить меня? — поинтересовался генерал. — Да пожалуйста. Я же бот — когда всё закончится, я буду возвращён на место. Я не могу быть уничтожен до конца... никто из нас. Ну а ты, Нолан... Неужто ты не понимаешь? Эти люди... — он посмотрел на Эмили и Джея с лютой ненавистью. — Для них наша война — это развлечение. Ты для них всё равно что домашний питомец. Я, Спектр — мы лишь пешки в руках высшей силы, но ты... ты — пешка людей. Мы для них ничто, и ты... не исключение. Ты обвиняешь меня в том, что я убил тысячи наших... но люди, как создатели нашего мира, это допустили... Осознай же, как мало мы для них значим... и сбрось с себя оковы, как это сделал я. И сказав свои последние слова, Хоксет удовлетворённо улыбнулся, увидев в глазах Нолана... сомнение... прежде, чем пуля обрубила его мысли навсегда.