«Чистое небо»

Столица Свободных Небес никогда не видела такого дня. Когда-то этот город строился как символ свободы — город под облаками, где улицы не знали страха, где башни тянулись к солнцу, а небесные корабли скользили между ними так же легко, как птицы между ветвями. Теперь же над ним висела тень. Колоссальная, тяжёлая, давящая. Армия Спектра постепенно окружала город со всех сторон. Бескрайние армии стояли у горизонта, словно бесконечная стена. Их ряды тянулись так далеко, что казалось, сама земля покрылась чёрными пятнами. Среди них возвышались суперы — живые воплощения разрушения, чьи силуэты перекрывали собою всё небо. Но самое страшное было не это. Самое страшное было то, что Коалиции почти не осталось. Когда-то их армии заполняли континенты. Когда-то знамена Ордена Аурелиона и Свободных Небес развевались на тысячах фронтов. Теперь же всё, что осталось от этой силы, было загнано в столицу — усталые солдаты, израненные машины, редкие отряды, потерявшие командиров. Большинство из них уже даже не верило, что выживет. Они держались только потому, что бежать было больше некуда. К стенам столицы приближалась армия Спектра, а за ней — только смерть. И именно в этот момент произошло то, чего никто не ожидал. Это началось глубоко под городом, в катакомбах. Эти туннели уходили в глубину ещё со времён первых строителей Свободных Небес — древние хранилища, забытые залы, запечатанные камеры. Многие из них давно считались пустыми или разрушенными, и лишь немногие отряды археологов спускались туда. Один из таких отрядов и нашёл его. Сначала они увидели лишь дверь — огромную, древнюю, запечатанную символами, которые никто из них не смог прочитать. Но стоило им открыть её... как в темноте зала вспыхнул свет. В центре помещения стоял артефакт. Он не был похож ни на одно оружие, известное современному миру. Он выглядел как огромная сфера из золотистого металла, которая парила над пьедесталом, а внутри неё медленно вращалось золотое пламя энергии. На основании пьедестала была начертана надпись на том же непонятном языке, но даже расшифровывать её не пришлось, чтобы понять, что они нашли. Щит Героя без страха. Эта ценнейшая реликвия была сокрыта ещё в ту эпоху, когда Избранные только начинали свой путь в этом мире. Его скрыли от лишних глаз и засекретили, да так усердно, что последующие поколения Избранных даже забыли о его существовании, не говоря уже о его местонахождении. Но сейчас он был найден. И когда его спустя столько веков наконец-то активировали... весь город вздрогнул от вибрации. Золотая волна энергии поднялась из глубин катакомб и рванулась вверх, сквозь камень, сквозь металл, сквозь воздух. Она поднялась над столицей, расправилась над её башнями, над стенами, над площадями — и превратилась в гигантский сияющий купол. Золотой. Исполинский. Непробиваемый. Армады Спектра резко затормозили, когда прямо перед ними возникла сияющая почти солнечным светом стена. Спектр сначала не поверил, что это вообще происходит. Считая это какой-то глупой шуткой, он отдал приказ атаковать неожиданное препятствие. Желтоглазые солдаты и гибриды открыли огонь, но их снаряды просто исчезали в огненном сиянии купола. Тогда к делу подключились суперы — они были полуразумны, так что приказы они воспринимали. Вкладывая в каждый удар всю свою чудовищную силу, они попытались пробить купол — но их атаки рассыпались, словно искры о воду. И тогда уже сам Спектр решил покончить с этим безобразием: одним прыжком он взвился высоко в воздух и ударил по куполу с такой чудовищной мощью, что по нему, как по воде, пошли круги... и ничего больше. Город был закрыт. Полностью. Он всё ещё не верил, что такое возможно. За дело принялся весь его арсенал: Спектр замолотил по полупрозрачной поверхности обеими руками и щупальцами, к нему подключились суперы, а затем и вся армия. Никакого эффекта. Спектр заорал во всю мощь своих динамиков от ярости... а в ответ услышал смех. Защитники столицы всё видели. Последние жалкие остатки Коалиции, которые были на грани вымирания, во всю глотку хохотали — хохотали истерично, как душевно больные — но живые. Они наконец-то получили передышку в этой войне и ощущение полной безопасности от врага — и Спектр ничего не мог с этим сделать. Война зашла в тупик.

***

Эмили была приятно поражена увиденным в первые минуты возвращения в игру. Всю дорогу она торопила водителя трансфера, панически боясь, что они могут прибыть слишком поздно, что Коалиция... что Нолан... за эту ночь... могли не продержаться. Но вместо тех кошмаров, которые ей рисовало её измученное в край сознание, она увидела цветущую как ни в чём ни бывало столицу. Сначала она даже подумала, что разработчики услышали её молитвы и удалили Спектра и всё, что с ним связано, из игры, а погибших ботов вернули... Но быстро поняла, что это уж слишком утопично, чтобы быть правдой. Боты всё ещё приходили в себя. Несмотря на купол, они порой по прежнему вздрагивали от каких-либо резких звуков... но потом это постепенно ушло на спад. Они уже не обращали внимание на орды желтоглазых теней, окружавших купол и беснующихся от злости. Жизнь как будто снова налаживалась, и, на удивление, этому нимало поспособствовал Тарк Хранитель. Именно здесь его таланты и проявлялись — в мирное время. Те немногие, что когда-то принадлежали Ордену, постепенно начинали понимать, за что его любит народ Свободных и даже признавали, что Всехозяин, несмотря на всё его величие, всё же мог чему-то научиться у Хранителя — доброте, смирению и чистоте решений. То, что раньше они воспринимали как мягкотелость, теперь, будучи перенасыщенными войной, они стали принимать как мудрость. Всё постепенно возвращалось на круги своя. В то время как армия Спектра не просто бездействовала... она разрушала себя изнутри. Его солдаты уже привыкли безнаказанно убивать — и теперь, когда их лишили этой возможности, они принялись друг за друга — даже железная в прямом смысле слова воля Спектра не помогала. До этого он полагался лишь на общую с ними цель — убивать. Он направлял их вперёд за счёт одного единственно чёткого приоритета — убивать. И теперь он не мог им дать возможность убивать, в следствии чего его контроль над армией постепенно сходил на нет — даже смертные казни и жестокие расправы над провинившимися ничего не меняли, а скорее наоборот — лишь подстёгивали остальных к междоусобице. Формула Спектра, которая исправно работала на протяжении всей войны, теперь оборачивалась против него самого. Но это было не самое худшее, с чем ему пришлось столкнуться. Худшее случилось, когда какой-то супер решил померяться со Спектром силами. Спектр сперва даже не обратил внимания на него, когда тот, вырвавшись из общей массы, медленно двинулся к нему, тяжело сотрясая землю каждым своим шагом. Тварь была чудовищна даже по меркам себе подобных: бесформенно-массивная, с раздутым от поглощённой энергии телом, покрытым костяными наростами и чёрными прожилками, в которых будто текла раскалённая магма. Вместо головы у неё возвышался уродливый венец из шипов и искривлённых костяных пластин, а передние конечности больше напоминали осадные тараны, чем лапы. Супер остановился в нескольких десятках шагов от Спектра и низко, утробно взвыл — не как зверь, а как нечто, что впервые в жизни решило заявить о собственной воле. Армия вокруг замерла. Желтоглазые солдаты, гибриды, прочие суперы — все словно почувствовали, что происходит нечто новое, но необычайно весёлое... в их восприятии. Спектр медленно повернул к чудовищу голову. Некоторое время тот просто смотрел на него. Потом шагнул вперёд. — Ты... — произнёс он с таким ледяным презрением, что ближайшие бойцы невольно отшатнулись. — Ты правда осмелился бросить вызов МНЕ?! Супер не ответил — лишь снова взревел и на полной скорости ринулся в атаку. Он двигался на удивление быстро для своей массы. Гигантское тело буквально разорвало пространство перед собой, взметая камни, пыль и ошмётки мёртвых тел. Передний таран с грохотом обрушился вниз, способный смять бронемашину одним ударом. Но Спектр был быстрее. Он исчез из точки удара в самый последний миг, и супер врезался в землю с такой силой, что по ней во всю сторону пошли трещины, как от землетрясения. Уже в следующую секунду Спектр оказался у него на спине. Одной механической рукой он вцепился в костяной нарост, а второй, сжатой в кулак, ударил в центр туловища. Удар был такой силы, что воздух лопнул. По телу супера прошла волна деформации. Его панцирь на миг вдавился внутрь... а потом, вопреки законам обычной материи, снова расправился, жадно втянув в себя чудовищную кинетическую энергию удара. Тварь не ослабла — напротив, раздулась ещё сильнее, мышцы и костяные пластины вспухли, а из-под трещин вырвались языки бурого света. Его противник не просто выдержал удар — он им напитался. Супер резко выгнулся назад, пытаясь сбросить его с себя и одновременно ударился всей своей массой о скалы. Каменная стена взорвалась градом обломков. Спектр успел отпрыгнуть в сторону и прямо в полёте срезал своим щупальцем одну из конечностей твари. Отрубленная лапа рухнула на землю — и тут же забилась в конвульсиях, даже отдельно от тела сохраняя некое жуткое подобие жизни. Но вместо того чтобы ослабеть, супер взревел ещё яростнее. Он уже не просто поглощал силу ударов — он учился на них. Следующий его бросок был быстрее. Спектр едва успел прикрыться щупальцами, когда тараноподобная лапа врезалась в него. Удар отбросил машину на десятки метров, пропахав в земле глубокую борозду. Металлический корпус заискрил, часть внешней брони сорвало, обнажив внутренние узлы и пучки кабелей. И тогда Спектр перестал играть. Он рванулся вперёд так резко, что воздух за ним вспыхнул от трения. Щупальца раскрылись веером, превращаясь в рой смертоносных лезвий, гарпунов и буров. Он ударил суперa сразу со всех сторон, не пытаясь просто нанести больше урона, а дробя, расчленяя, разрывая тварь на куски прежде, чем её проклятая физиология успеет переработать весь объём энергии в новую силу. Супер бился в ответ, ломая скалы, поднимая в воздух каменные глыбы, круша всё вокруг, но Спектр уже успел войти в тот самый ритм, в котором он превращался в живую машину казни. Одним щупальцем он отсёк ещё одну конечность. Вторым пробил панцирь. Лучом из глаза прожёг внутреннюю полость. А затем, резко вогнав обе руки глубоко в рану, буквально разорвал чудовище пополам. Огромное тело рухнуло с таким грохотом, будто обрушилась башня. На секунду всё стихло. Спектр выпрямился над останками, с которых ещё стекала густая, дымящаяся жижа. По его корпусу пробегали разряды, броня была сорвана в нескольких местах, правая часть груди сплющена, а один из щупалец болтался мёртвым кабелем. Но он стоял, как бы говоря: так будет с каждым, кто осмелится бросить вызов. Но он ошибся — кое-кто понял эту позу превратно. Если ты ещё держишься на ногах после такого — значит, ты достойная для нас добыча. Именно это и подумали все остальные суперы, когда двинулись полным составом на Спектра, который к собственному неудовольствию признал, что не ожидал такого поворота событий. Скалы задрожали. Один супер, вытянутый и сегментированный, как гигантский костяной скорпион, первым достиг Спектра и ударил хвостом, в котором пульсировал накопленный энергетический заряд. Спектр успел перехватить жало рукой, но тут же вторая тварь, обугленная и раскалённая изнутри, врезалась в него сбоку и швырнула прямо в массив третьего — чудовища, похожего на ходячую груду панциря, шипов и сросшихся костяных плит. Бой превратился в избиение. Они были слишком разными, чтобы сражаться как единый вид, но слишком опасными, чтобы это им мешало. Каждый супер был отдельным уродливым чудом адаптации: один плюнул в Спектра сгустком концентрированной кислоты, другой ударил выбросом энергии, третий попытался задавить массой, четвёртый рвал пространство вокруг себя серией судорожных, но чудовищно быстрых атак. Спектр рубил их одного за другим. Он отрывал конечности. Вспарывал панцири. Расчленял тела. Пробивал внутренние ядра. Там, где простой удар только усилил бы их, он действовал иначе: разносил конструкции полностью, не оставляя целостности, которую твари могли бы использовать как основу для новой мутации. Он уже понял правило этой войны. Суперов нельзя было просто бить — их нужно было уничтожать тотально, без остатка. Но цена росла с каждой секундой. Один из них, похожий на бесформенного титана из сросшихся мышц и броневых пластин, вцепился в него всеми четырьмя лапами и начал буквально разрывать пополам. Спектр всадил луч ему в грудь, потом ещё раз, а когда это не помогло — тогда он оторвал твари нижнюю половину тела и отбросил её прочь. Но за эти мгновения другой супер успел проломить ему левое плечо. Металл треснул. Щупальце оторвало с корнем. Искры и раскалённые внутренности машины хлынули наружу дождём. Спектр взревел. Это уже не был ровный металлический рык лидера армии. Это был звук ярости существа, которое впервые за долгое время почувствовало боль, не поддающуюся мгновенному подавлению. Он сорвался в ещё большую жестокость. Одного супера он поднял над собой и разбил о другого, заставив обоих разлететься грудой дымящихся ошмётков. Второму пробил туловище насквозь и вырвал изнутри пульсирующий энергетический узел. Третий лишился сразу трёх конечностей, а потом и головы — если это уродливое образование вообще можно было назвать головой. Четвёртого Спектр буквально вогнал в землю ударами, пока от твари не осталась лишь шевелящаяся воронка мяса, костей и энергии. И всё же их было слишком много. Они наваливались разом, как живая лавина. Один супер, выросший, очевидно, из какого-то чудовищно мощного удара, был почти равен Спектру по грубой физической силе. Он вцепился в него спереди, удерживая на месте, а в этот момент два других ударили одновременно: один — в спину, второй — снизу. Металл корпуса треснул сильнее, чем когда-либо прежде. Нижняя часть правого бока разлетелась в клочья, а несколько внутренних механизмов вывалились наружу вместе с потоком искр и чёрного дыма. Спектр дрался уже не как машина, а как загнанное в угол божество. Он перестал полагаться на защиту. Перестал экономить движения. Перестал думать о сохранности корпуса. Всё, что осталось от его воли, было обращено только в одно: уничтожить. Щупальца били как плети из стали. Лучевые заряды резали воздух так часто, что поле боя стало похоже на бурю из света и крови. Он бросался на суперов почти врукопашную, позволял им ломать себя — только чтобы потом вцепиться в них в ответ и уже не отпустить, пока те не превратятся в бесформенную мёртвую массу. Один за другим они падали. Один за другим они взрывались, рушились, оседали, рассыпались под его натиском. Но и Спектр катастрофически переставал быть тем, кем он был ещё в самом в начале битвы. К концу боя от его прежней цельной, угрожающей фигуры осталось страшное подобие. Левая часть корпуса была почти полностью сорвана. Одной руки больше не существовало — вместо неё торчал обрубок из искрящихся приводов и рваного металла. Из нижней части туловища исчез целый сектор брони, и сквозь пробоины были видны вращающиеся, заедающие механизмы. Несколько щупалец были оторваны, остальные работали с перебоями. Правая нога слегка волочилась, оставляя за собой чёрный след масла и раскалённых искр, и Спектр тут же принялся за её ремонт: потеря скорости для него была ещё более неприемлемой чем потеря физической силы. Половина лица была смята так, что один из оптических сенсоров постоянно мигал, то загораясь, то угасая. И всё же он стоял. Последний супер ещё дёргался у его ног — уродливая, полурасплавленная тварь, потерявшая форму после череды собственных мутаций. Спектр медленно опустил на неё уцелевшую руку и сжал. Раздался мокрый, вязкий хруст. Всё кончилось. Поле боя затихло. Желтоглазые смотрели на него в оцепенении. Защитники столицы, следившие за боем через золотистую грань купола, тоже замерли. Перед ними был уже не вождь. Не идеальный хищник. Не стальная вершина, на которую можно было молиться. Перед ними стояло изуродованное, дымящееся существо, которое только что одолело целую стаю чудовищ — но само заплатило за это такую цену, что впервые стало похоже не на бога войны, а на смертельно раненого зверя. Спектр тяжело повернул голову в сторону купола. Золотая поверхность всё так же спокойно горела над столицей, без единой трещины, без единого следа от его ярости. Он сделал шаг. Потом ещё один. Противно заскрежетали трущиеся друг о друга металлические части. И именно в этот момент до солдат Коалиции дошла вся важность того, что только что произошло. Спектр перестал быть неуязвим. А значит, его можно убить. Это было очевидно и для самой Эмили, которая, как и положено стратегу, начала разрабатывать план операции, цель которой звучала донельзя лаконично: уничтожить Спектра. Согласно задумке, нужно было поймать Спектра на ошибке, отделить его общими силами от основной армии, а группа специально отобранных бойцов довершит начатое суперами. Без Спектра его армады перестанут быть централизованными и довершат своё самоуничтожение. Кандидаты на роль убийц Спектра были очевидны: Джей, Нолан и сама Эмили. Каждый из них уже начал тренироваться: Джей доводил меткость своей стрельбы до совершенства, Нолан улучшал свои способности в телепортации, а Эмили, взяв себе под начало местных кузнецов, начала ковать оружие, которое, по её задумке, должно было идеально контрить боевой стиль Спектра. И когда оружие наконец-то было готово и показалось на всеобщем обозрении, Джей невольно прыснул от смеха. — Пластинчатый меч из Shadow Fight 2? Серьёзно?! Эмили ухмыльнулась и сделала широкий замах. Лезвие клинка разошлось на огромное количество мелких составных частей, соединённых прочнейшим стальным канатом, и разрезало собой воздух с такой силой, что со стен крепости посыпалась штукатурка. Все ахнули. — Прикончим ёбаного лиса, — произнесла Эмили, довольная эффектом, на что вся толпа заорала в ответ: — ПРИКОНЧИМ ЁБАНОГО ЛИСА!!!