«Чистое небо»

Через пару реальных часов солнце Чистого неба начало медленно и плавно опускаться за горные вершины, а цвет купола постепенно стал меняться с золотистого на буро-оранжевый оттенок. Изначально это чуть не посеяло панику в рядах Коалиции, решившей было, что эффект Щита начал убывать — однако довольно быстро выяснилось, что это лишь косметическая перемена и купол работает всё так же исправно. Нолан сидел на камнях и чистил оба пистолета, когда к нему подошла Эмили. Увидев её, он улыбнулся. — Твоя работа? — поинтересовался он, показывая пальцем на купол. — Это конечно не совсем то, что я имел ввиду, но в любом случае это очень даже неплохо! — Боюсь, я здесь не причём, — произнесла Эмили, виновато потупив глаза. Улыбка быстро исчезла. — Так ты... не смогла? — Будь моя воля, я бы никогда не заставила вас испытывать такую боль! — пылко заявила Эмили. — Но это решаю не я — это решают разработчики, которым, видимо, до вас нет никакого дела! Я пыталась до них достучаться, но меня к ним даже не пустили! Она отвернулась, будто взгляд Нолана прожигал её насквозь. — Я... подвела тебя... прости... я правда пыталась вам помочь... Ответом было молчание. Она повернулась к нему и увидела, что он просто продолжил чистить оружие, словно никакого разговора вообще и не было. — Нолан?.. — Почему ты дала мне такое имя? — не поворачиваясь, поинтересовался Нолан, внимательно проверяя дуло своего пистолета. Эмили невольно опешила. Она была не готова к такому вопросу. — Тебе интересно это узнать? — Я хочу понять, что для людей на самом деле важно, — ответил он, снова посмотрев ей прямо в глаза. — Ты же ведь не просто так назвала меня этим именем — значит, оно имеет для тебя какое-то значение. Так какое же? Ей потребовалось время, чтобы собраться с мыслями. — У меня... был бойфренд... В моём мире... — Его звали Нолан? — спросил он, снимая пружину с ударника. — Да... — И он умер? Нолан внимательно на неё смотрел, продолжая держать в руках отдельные части пистолета. — Да, — ответила она наконец. Её задело, с какой отчуждённостью он это спросил. — Я его тебе чем то напоминаю? — Нет... То есть, да, ой, то есть, не совсем... И она рассказала ему всё, что с ней случилось тем ужасным апрельским днём прошлого года и как сильно это повлияло на всю её последующую жизнь, которую и жизнью то толком назвать было. — Хочешь знать, почему я вообще здесь? — сказала она в конце. — Дело не в том, что я прошла отбор на тестирование Чистого неба. Я поехала сюда только по одной причине — мне было больше нечего делать. После того, как он... погиб... моя жизнь не двигалась вперёд... Чёрт, я даже не помню, как я вообще провела этот год... Я приехала сюда отвлечься от этих мыслей, в надежде, что мне станет лучше. — Потом я встретила тебя, — продолжала она. — Когда ты узнал, кто ты такой на самом деле, ты почувствовал то же самое, что я чувствую весь год... Я не вижу смысла жить, понимаешь? Именно поэтому я тебя так и назвала — не потому что ты похож на него, а потому, что ты похож на меня саму... нынешнюю. Я тоже потеряла смысл существования, и в итоге подумала, что мы с тобой могли бы найти общий язык и как-то с этим справиться... Она присела рядом с ним. Тот внимательно слушал. — Но вместо этого я опять накосячила. То, что ты узнал, распространилось по вашему миру, как лесной пожар... Если бы я не сделала так, что ты узнал о своей настоящей сути... Вместо того, чтобы найти для себя что-то новое, я лишь снова всё разрушила... — Ты не виновата в этом, — перебил её Нолан. Та удивлённо посмотрела на него: его слова пересеклись с теми самыми мыслями, которые она так усердно от себя отгоняла. — Мы бы узнали правду так или иначе — если бы не твой брат, так кто нибудь другой бы нам сказал. И, насколько я правильно понял, ты и в смерти Нолана винишь себя напрасно — не ты закладывала те бомбы. Ты винишь себя за то, что опоздала — а что, если бы не опоздала? Вы наверняка погибли бы оба. — Уж лучше так, чем жить с осознанием, что я подвела любимого человека и из-за этого он умер... Неожиданно для неё Нолан взял её руку в свои. — Не говори так. Если бы ты погибла, я бы никогда тебя не узнал. Эмили подняла на него глаза... и поняла. Как бы всё сложилось в жизни этого NPC, не будь её рядом? Стал бы он очередной молекулой в океане желтоглазых монстров, или же бесславно бы умер в одном из бесчисленных боёв за выживание? Может, не всё ещё так плохо в её потрёпанной событиями жизни? И пока она размышляла... купол погас. Это произошло мгновенно, беззвучно, без всякого предупреждения. Они этого даже не увидели — они поняли, что случилось, лишь когда услышали торжествующий рёв желтоглазых убийц и крики ужаса защитников столицы. — О Господи, нет! — воскликнула Эмили, вскакивая вместе с Ноланом. — Нужно предупредить Тарка! Они побежали к центральной башне крепости и залетели внутрь как пули. Не считая ступенек, они понеслись по лестницам — туда, где находилась ставка Хранителя. Тарк сидел в кресле неподвижно, как статуя. Казалось, будто его поглотили какие-то тяжкие думы, помешавшие ему услышать звуки начавшейся бойни. — Господин Тарк, купол исчез, и... — Я знаю, — замогильно грустным голосом произнёс Хранитель. — Это я его отключил. Нолан и Эмили удивлённо заморгали. — Простите... Вы сделали ЧТО?! Тарк ответить не успел: прямо из-за кресла появилась металлическая рука. Она скрежетнула своими когтями возле виска Хранителя, а затем вслед за ней медленно вынырнул во весь рост Спектр. Нолан мгновенно наставил на робота оба пистолета, которые ему пришлось собирать прямо на бегу, а Эмили схватилась за рукоятку пластинчатого меча. — Ой, да не стесняйтесь вы, господин Хранитель — расскажите им, почему вы это сделали, и тогда можете считать, что ваш гештальт закрыт. Тарк виновато посмотрел на ошеломлённую происходящим Эмили: его губы дрожали. — Мы... мы всё равно все умрём, это лишь вопрос времени... Спектр обещал мне, что если я опущу купол, то он... Я просто хочу жить... Он взялся из ниоткуда и у меня не было выбора... — Как ты здесь оказался?! — рявкнул Нолан, обращаясь к Спектру. — Так ли это важно? — робот издал звук, похожий на смешок. — Скажем так — мне немного помогли с проникновением. Помнишь, что я говорил тебе о фильмах? — Каких фильмах? — недоумевающе спросила Эмили. — Нолан, о чём он? — Я сам без понятия, — скороговоркой ответил Нолан. — Я думал, ты в курсе, что это такое. — Я то в курсе, но откуда ОН в курсе? — Господин Тарк, — произнёс Спектр, обращаясь к Хранителю так, словно Эмили и Нолана не было в комнате. — Вы можете идти. Дальше я сам. Тарк в последний раз бросил взгляд на Эмили и Нолана и со всех ног, едва не спотыкаясь, выбежал в другой коридор. — Я обещал, что не убью его, — пробормотал Спектр, будто болтал сам с собой, после чего снова издал смешок. — Но я не ручался за своих подчинённых! Тут парочка уже не выдержала: в ярости Нолан нажал на оба спуска, а Эмили выхватила меч и замахнулась для удара. Но Спектр оказался быстрее: проигнорировав выстрелы, он прыгнул вперёд, и, схватив их обоих одной рукой и пробив своим телом стену, вывалился наружу, со всей силы бросив пару о землю. Нолан едва успел схватить Эмили за руку и телепортироваться в сторону, прежде чем Спектр раздробил землю своими стальными ногами. — Помни — вам обоим нужно экономить жизни, поскольку респавн происходит слишком долго! — воскликнул Нолан, обращаясь к Эмили и подбирая с земли оба пистолета. — Я не смогу долго удерживать его в одиночку! — Боюсь, это мечты из ряда вон, — пробормотал Спектр, выпрямляясь во весь рост. — И в каком смысле «вам» — вас же только дво... И в этот момент ему в голову прилетела пуля. Спектр успел слегка отклониться в сторону, однако снаряд всё же сумел пробить насквозь нижнюю челюсть монстра. Спектр яростно посмотрел вверх, на крышу одного из зданий: там сидел Джей, который мгновенно перезарядил винтовку после удачного выстрела. — Снайпер... — с ненавистью прорычала машина. — Так ты и есть тот Спектр, которого все боятся? — иронизируя, поинтересовался Джей. — Я думал, ты страшнее. И прежде, чем тот опомнился от такой вопиющей наглости со стороны игрока, все трое ударили по нему одновременно. Спектр только успел выпрямиться во весь рост после прыжка: изуродованный, дымящийся, с пробитой челюстью и рваными дырами в корпусе, как на него уже обрушился первый натиск. Эмили рванулась вперёд без малейшего колебания — пластинчатый меч вспыхнул в её руках, разошёлся на десятки сегментов, соединённых стальным канатом, и с хищным свистом разрезал воздух. Спектр ответил мгновенно: его уцелевшая рука и щупальца метнулись навстречу, но вместо плоти встретили сталь. Клинок сложился обратно в жёсткую форму, и Эмили приняла на него удар такой силы, что её протащило по камням на несколько метров. Подошвы сапог высекли искры. Но она устояла. Этого мгновения хватило Нолану. Он исчез с хлопком воздуха справа от Спектра и тут же появился слева, уже стреляя в упор из обоих пистолетов. Вспышки выстрелов одна за другой врезались в рваный бок машины. Спектр дёрнулся, развернулся к нему — и в ту же секунду над его головой сверкнула длинная снайперская полоса. Пуля Джея вошла точнёхонько в уже повреждённую область под глазом. Голова Спектра дёрнулась назад. — ЕСТЬ! — рявкнул Джей с крыши, мгновенно передёргивая затвор. Но у них не было даже секунды, чтобы порадоваться успеху. Вокруг крепости тем временем бушевал самый настоящий ад. Пока троица сражалась со Спектром, весь город вокруг них медленно сходил с ума. Желтоглазые, которым больше нечего было подчинять и некого было по-настоящему вести, рвали друг друга с тем же остервенением, с каким рвали защитников столицы. Одни впивались в глотки своим же, другие палили в ближайшую движущуюся фигуру, уже не различая ни команд, ни сторон, ни смысла. Узкие улицы, лестницы, крыши, площади — всё тонуло в хаосе. Где-то защитники ещё пытались держать строй, но строй тут же ломался под напором обезумевших тел. Где-то желтоглазые налетали целыми стаями друг на друга и катались клубком по земле, выдирая друг другу глаза, руки, оружие. А где-то, словно окончательно забыв, кому должны подчиняться, они с диким воем бросались даже на самого Спектра. Один такой, весь в крови и саже, с перекошенным от безумия лицом, налетел на него сзади и попытался вогнать штык в его искорёженный бок. Спектр даже не обернулся — просто отбил его локтем так, что несчастного развернуло в воздухе и впечатало в стену. Но следующая секунда уже стоила ему нового повреждения: пока он отвлёкся, Нолан снова оказался у него за спиной и высадил почти целую обойму в шарнир уже подбитого колена. Спектр качнулся. Эмили не упустила шанс. — СЕЙЧАС! — выкрикнула она и, размахнувшись, пустила пластинчатый меч в полный разворот. Сегменты разошлись веером, стальной канат натянулся до звона, и меч ударил Спектра сбоку, словно металлический хлыст, прорезая кабели, сдирая остатки брони, оставляя на корпусе длинный рваный след. Спектр отшатнулся на шаг, и в это же мгновение пуля Джея ударила ему точно в то место, которое только что вскрыла Эмили. Снаряд прошил одну из внутренних пластин и взорвался уже внутри. Машина взревела и ринулась на Эмили всей своей массой. Она снова подняла меч, на этот раз уже в жёсткой форме, как щит. Металл столкнулся с металлом — удар был такой силы, что даже у неё, у игрока, не чувствовавшего боли в мире Чистого неба, всё на секунду превратилось в сплошную белую вспышку. Но она всё равно держалась — держалась, пока Нолан прыгал вокруг Спектра короткими, рваными телепортами, словно рой раздражённых электрических ос, держалась, пока Джей отстреливал издали всё, что казалось уязвимым: швы брони, шарниры, оптику, узлы щупалец, держалась, пока вокруг них бесновалась война, окончательно сожравшая сама себя. И какое-то время казалось, что этого действительно может хватить. Спектр был слишком повреждён, слишком зол, слишком отвлечён на всё сразу. Каждый новый бросившийся на него желтоглазый, каждый безумный выстрел, каждое шальное тело, врезающееся в его корпус, ломали его ритм. Он не мог сосредоточиться на одной цели. Не мог задавить их обычной неумолимой мощью. Нолан постоянно разводил его с дистанции, исчезая ровно за миг до удара и тут же возникая с новой стороны. Эмили упиралась, принимала на меч щупальца, когти, кулаки, страшно уставала от мысленного напряжения, но всё равно не давала ему добраться до остальных. А Джей сверху методично, зло и точно превращал каждую её удачную задержку в кровавую плату для врага. Но Спектр тоже учился. Он перестал гнаться за Ноланом. Перестал ловить взглядом Джея. Перестал метаться. В какой-то момент он вдруг замер, принял на корпус ещё два выстрела, позволил очередному безумцу вцепиться себе в спину и только после этого сделал то, чего Эмили не ожидала. Он шагнул не в сторону. Он шагнул сквозь её защиту — слишком близко. Слишком резко. Она не успела развернуть меч в цепной режим — только подняла его, как обычный клинок, чтобы блокировать новый удар. И тогда Спектр просто схватил лезвие голой рукой. Эмили почувствовала, как у неё внутри всё похолодело. Металлические пальцы сомкнулись на сегментах пластинчатого меча. — НЕТ! — крикнул Джей с крыши, уже понимая, что сейчас будет. Спектр рванул оружие в сторону и вниз. Раздался визг сминаемой стали. Прочнейший канат не выдержал. Пластинчатые сегменты разлетелись веером, будто сломанные кости гигантского позвоночника. Меч погиб у неё в руках. Эмили даже не успела отскочить. Спектр ударил её второй рукой — коротко, без замаха, чудовищно точно. Удар пришёлся прямо в корпус. Её тело выгнуло, подбросило вверх, а затем оно вспыхнуло ослепительным цифровым светом, рассыпаясь на рваные частицы респавна ещё до того, как оно успело коснуться земли. — ЭМИЛИ!!! — выкрикнул Нолан, мгновенно теряя ритм. Это и решило всё. Спектр повернул голову вверх, к крыше. Джей уже стрелял. Одна пуля в голову, вторая — в плечо, третья — в пробоину в грудной пластине. Любой другой давно бы рухнул, но Спектр теперь будто вообще не замечал входящего урона. Он просто прыгнул. Здание содрогнулось — стены пошли трещинами. Каменная кладка лопнула и взорвалась наружу. Джей едва успел выстрелить ещё раз, прежде чем вся крыша под ним провалилась. — Вот дерь... Остальное утонуло в грохоте. Башенка, на которой он сидел, рухнула набок, перекосившись, как сломанная кость. Спектр уже был там — среди пыли, камней, деревянных балок и обвалившейся штукатурки. Джей попытался откатиться, выхватить пистолет, но тяжёлая металлическая нога вдавила его в обломки. Он дёрнулся, выругался, попытался выстрелить снизу вверх — и в следующую секунду от следующего удара исчез в той же ослепительной рваной вспышке, что несколькими секундами раньше поглотила Эмили. Теперь Нолан остался один. На миг мир будто вытянулся в одну тонкую, звенящую линию. Вокруг всё ещё шёл бой. Желтоглазые кричали, умирали, рвали друг друга и защитников, где-то рушились здания, что-то горело, кто-то истошно молил о помощи — но всё это стало каким-то далёким. Почти ненастоящим. Потому что в центре мира теперь были только они двое. Спектр и Нолан. Машина медленно повернулась к нему. Разбитая, дымящаяся, местами уже лишённая большей части тела, но всё ещё чудовищно сильная. От одной стороны корпуса у него остался почти голый каркас. Челюсть была снесена, один глаз полностью погас, из дыры в боку торчали пучки кабелей, а вместо руки не было ничего — даже обрубок из искрящихся приводов уже не свисал. Но на фоне разрушенного города он всё равно выглядел как катастрофа, которой дали волю ходить. Нолан тяжело дышал. Руки дрожали. Заряды в пистолетах подходили к концу. Телепортация давалась всё труднее — он чувствовал, как тело словно сопротивляется каждому новому смещению. Он уже должен был бояться. Уже должен был понять, что шансов почти не осталось. Но вместо страха в нём вдруг появилось что-то другое. Не мысль. Не чувство. Что-то большее. Словно где-то внутри, очень глубоко, лопнула пружина, сдерживавшая всю его сущность до этого момента. Словно в нём наконец-то перестал существовать предел, к которому он привык. Он не понял, откуда это взялось. Не успел осознать. Просто вдруг заметил, что мир вокруг замедляется. Пылающие обломки падали слишком медленно. Крики тянулись вязко. Даже искры, сыпавшиеся из тела Спектра, будто лениво плыли сквозь воздух. Нолан моргнул — и оказался уже в другом месте. Без усилия. Без привычного рывка. Без внутренней команды. Просто оказался. Спектр дёрнулся, только сейчас поняв, что цель исчезла. Развернулся — и тут же получил два выстрела в спину. Нолан уже был с другой стороны. Ещё два выстрела. Снова исчезновение. Ещё один хлопок воздуха. Ещё очередь почти в упор прямо в пробитую грудь. Спектр резко выбросил вперёд щупальце. Никого. Нолан уже стоял чуть ли не у него на плече и стрелял сверху вниз. Спектр взревел, попытался схватить его — пустота. Телепорт. Новый выстрел. Ещё один. Ещё. Нолан сам не понимал, что делает, не понимал, что с ним происходит. Его тело двигалось быстрее мысли. Каждый рывок был точнее предыдущего, каждая позиция — идеальной. В какой-то момент он понял, что успевает не просто уклоняться от ударов, а читать их ещё до того, как они начнутся. Как будто сам бой раскрылся перед ним прозрачной схемой, где он наконец-то увидел все траектории сразу. Желтоглазые, бросавшиеся на него в своём безумии, даже не замечали, что он проходит сквозь их ряды. Спектр попытался ударить его прямым лучом, но Нолан ушёл с линии огня раньше, чем сам выстрел успел сорваться. Появился слева, выстрелил, исчез, появился снизу, выстрелил в уже раздроблённое колено, снова исчез, появился прямо перед лицом машины — и, прежде чем та успела его схватить, вогнал оба ствола в рваную дыру корпуса и спустил оба курка разом. Из Спектра вырвался целый сноп искр. Он пошатнулся, и впервые за весь бой — упал. Тогда Нолан ударил его ногой в грудь — и даже сам не понял, откуда в этом ударе взялась такая сила. Машину отбросило назад. Тяжёлое тело врезалось в остатки стены и продавило её насквозь. Спектр медленно поднялся. В остатках его челюсти трещали искры. Один уцелевший оптический сенсор смотрел прямо на Нолана — уже не с презрением, не с холодным превосходством, а с чем-то новым. Не просто с яростью — с тотальным безумием. — Я передумал убивать тебя последним. Теперь ты первый в списке.