В моей пустоте слышен твой голос 2.

Четверной лутц. Падение. Удар рукой об лёд. «Ты медаль на полочку положишь, а до старости лет будешь от болей мучиться.» Заход. Четверной лутц. Недокрут. Падение. Отлетела в борт. «Почему не с Мишиным? Мы же все были бы тут, рядом с тобой.» Встает. Проезжает круг. Заход. Четверной лутц. Падение. Ударилась плечом. «Эра Марковой закончилась. Фигурное катание снова опустилось в уровне.» Четверной лутц. Слетела с ребра. Падение. «Зачем ты возвращаешься? Золотая медаль есть, вот и живи себе спокойно.» Ещё один лутц. Падение. Ударилась об борт. Прошла уже неделя после перехода в штаб Тутберидзе. Было… тяжело. Влад оказался прав. В тройные она вкрутилась сразу же. Каскады 3-3 тоже пошли легко. А вот с элементами ультра-си уже были проблемы. Было несколько удачных попыток четверного флипа, на этом, собственно, всё. Все остальные прыжки заканчивались падениями. В тренировочный режим она влилась сразу. Было тяжело, но она сама заставляла себя работать. Тренировалась по десять часов в день. Восемь вместе со всеми и два часа самостоятельно. Тренеры относились к ней очень хорошо. Из-за того, что ее не нужно было лишний раз наставлять, занятия были без криков, как Лиза и любит. Хотя было ощущение, что что-то не так. Группы здесь были достаточно большие, много человек на льду в одно время. Маркова такое не любила. У Мишина было по-другому. Она подъезжает к борту и делает глоток воды. Лутц не идет. Ей хочется попробовать аксель, но, скорее всего, ситуация с ним будет ещё хуже. И всё же она решается. Делает довольно длинный заход. Толчок. Первый оборот, второй, третий. Недокрут. Слетела с ребра. Упала. Вставать не стала, осталась сидеть на льду, смотря на его поверхность, исчерченную бороздами от коньков. После переезда с Матвеем ни разу не общалась. Всё-таки ей не хватало его в жизни. Подъехала к бортику и взяла телефон в руки. Открыла чат в Инстаграме и набрала короткое сообщение.

I’m back

***

Маркова с замиранием сердца смотрит на прокат Ильи Малинина. Парень сам не свой. Командный турнир выжал из него все соки, на личный сил не осталось. Когда шумиха улеглась, девушка дошла до корпуса, где жили американские спортсмены и тренеры. Поднялась на нужный этаж и постучала в дверь номера. Парень открыл почти сразу. Глаза были красные от слез, и его покачивало. Он пропустил девушку в номер и закрыл дверь. — Как ты? — вопрос, наверное, глупый, учитывая обстоятельства. — Плохо, — отвечает, медля. Они устраиваются на кровати рядом с друг другом. Лиза сидит, прижав согнутые ноги к груди. Илья просто лег, уставившись в потолок. — У тебя бывали такие неудачные прокаты? — Раньше да, много раз. — И как справлялась? Она пожимает плечами, смотря в стену номера. — Само проходило. Знаешь, сначала такие прокаты ломают, а потом понимаешь, что они сделали тебя сильнее головой. — У тебя самой как настрой? — Странный. Не лучший. Я ведь после Игр заканчиваю карьеру. Малинин сел, шокировано глядя на девушку. — Почему? — Здоровье подводит. После Олимпиады у меня сразу операция, я вряд ли восстановлюсь нормально. — Но ты ведь не хочешь уходить, — звучит утверждением. Она молчит. Взвешивает в голове варианты ответов на это. Вздыхает и поворачивает голову к нему. — Не хочу. — Тогда почему завершаешь? — Не думаю, что есть ради чего остаться. — Зря ты так. До этого же у тебя был смысл. Так почему он куда-то исчезнет после Олимпиады? Она не знает, что на это ответить. Илья прав. Но решение уже принято. — Я уверен, что ты вернешься. — Если ты прав, я сообщу тебе. — Если я прав, мы вместе выиграем следующую Олимпиаду. Пообещай. — Обещаю.

***

Девушка усмехается воспоминанию с Олимпиады и откладывает телефон. Выдыхает и начинает набирать разгон. Она твердо решила, что пока лутц не получится, со льда она не выйдет. Проехала почти полный круг, оттолкнулась. Первый оборот, второй, третий, четвертый. Падение. Со вздохом поднимается и снова начинает делать заход. — Долго разбиваться ещё планируешь? — тишину катка, царившую до этого прерывает голос Тутберидзе. Маркова машинально смотрит на время. Странно, обычно Этери Георгиевна уже уходит. Девушка подъезжает к борту, куда подошел тренер. — Мне нужно восстановить ультра-си. Любой ценой. Иначе зачем мне возвращаться в спорт? Прыгать одни тройные, когда два месяца назад я прыгала пять четверных и триксель? — А ты сама-то веришь в свои силы? — женщина опирается локтями о борт, наклоняясь к Марковой. Она вздыхает и отводит взгляд, затем снова смотрит на тренера. — Ну… да, — голос дрогнул. — Вот пока это «Ну» не уйдет, так и будешь падать. — Я раньше всегда нормально прыгала, независимо от того, что было в голове! — Это раньше. Сколько произошло всего после этого? Операция так просто не проходит. Всегда какой-то блок в голове остается. — Но… — Грош цена твоим четверным. Про Сашу до сих пор говорят, хотя прокат был грязным. А про тебя кто говорит с твоим идеальным прокатом, так ещё и более сложным контентом? В сравнении с Трусовой, никто. — Я рекорды поставила, откаталась идеально. Про меня тоже говорят. — Давно ты, видимо, в соцсетях не появлялась. Ладно, разбивайся с этим лутцем дальше, — с этими словами Этери Георгиевна пошла к выходу со льда. У двери остановилась, добавив напоследок, — Сашка-то спустя полгода после родов восстановила за пару недель, — с этими словами вышла. На глазах девушки начали появляться слезы. Да, Тутберидзе права. Маркова слабая. Слабее Трусовой. Лиза просто пришла на готовое. Из рекордов поставила только по баллам и стала первой женщиной, кто прыгнул четверной риттбергер на официальных соревнованиях. Но это должен был быть не её рекорд. Петросян ещё давно на российских стартах прыгала. Маркова выходит со льда. Нечего ей, все-таки, делать в этом спорте. Не стоило даже пытаться вернуться. Сообщение Илье Малинину было сразу же удалено. Империя снова рушится, даже не успев возродиться.