Дитя Прошлого

Итак. Советский Рейх сидел в коридоре ООН. Сидел. Сидел. СИДЕЛ. —Сколько можно?! — заорал он, вскакивая со стула. — Я уже три часа жду какого-то водителя! Я — страна! У меня ноги есть! И руки! И вообще, я РЕЙС, мать вашу! И он рванул в зал собрания. Двери распахнулись с грохотом. Все страны обернулись. Кто-то поперхнулся кофе, кто-то уронил папку, а Франция даже вскрикнула по-женски. —Слушайте сюда! — Советский Рейх залез на трибуну, отодвинув ООН, который пытался что-то сказать. — С кем я буду дружить? С Сашей! Потому что он милый и у него глаза-звёздочки! Кому надо подумать над своими мыслями? Германии! Потому что он ныл 80 лет вместо того, чтобы искать меня! А кто полный идиот? — Он обвёл взглядом зал. — ВСЕ ВЫ! Особенно ты, Дания, с вечными «а что это за гибрид»! —Но позвольте... — начал было Нидерланды. —НЕ ПОЗВОЛЮ! Советский спрыгнул с трибуны, подошёл к Германии, который сидел с круглыми глазами, и... —БАХ! Удар. Германия слетел со стула. —Иди ты на три буквы, братец! Нашёлся! — крикнул СР и выбежал из зала, пока Польша пыталась привести мужа в чувство. —Он меня ударил... — прошептал Германия, а потом его лицо скривилось. — ОН МЕНЯ УДАРИЛ! И он зарыдал. По-настоящему. Как маленький мальчик, у которого отобрали игрушку. —Ну всё — вздохнула Польша, поглаживая его по голове. — Доигрались. Советский вылетел из здания и налетел на кого-то. Поднял голову. Перед ним стоял Третий Рейх. —Сынок! — раскинул руки Рейх, слезы умиления блестели в его ледяных глазах. — Я сбежал из Вашингтона! Я так скучал! Я теперь хороший! Иди сюда, обним... —ВЕРТУХА! Нога описала идеальную дугу. Рейх рухнул как подкошенный, даже не поняв, что произошло. —Не надо было пистолет к моей голове приставлять, папаша! — бросил СР, перешагивая через тело. Вдалеке послышался вой полицейских сирен, но Советскому было плевать. Он увидел мотоцикл, стоящий у тротуара. Ключи торчали в замке. Судьба! —Угнать по-крупному? Легко! Он завёл двигатель и рванул с места, расталкивая прохожих, которые в ужасе разбегались. Один парень в кепке успел крикнуть: «Эй, это мой байк!», но СР только показал ему средний палец и скрылся за поворотом. Мотоцикл влетел на территорию интерната, распугав всех птиц в радиусе километра. Советский Рейх не стал церемониться с дверями,выбил их ногой. —ВСЕМ НЕ ДВИГАТЬСЯ! Дети стран сидели в гостиной. Финэст замер с чипсом у рта. Уканра выронила телефон. Китония медленно закрыл ноутбук. Герша пискнула. А СШРФ встал, смотря на дядю огромными глазами. —Дядя? Что... — Советский Рейх подлетел к нему, схватил за воротник и... ЗАСОСАЛ. Поцелуй был таким страстным, что у Финэста чипс выпал изо рта. Уканра закрыла лицо руками, но подглядывала сквозь пальцы. Китония поправил очки, сказав: «Статистически, это было ожидаемо». Герша зажала рот ладошкой. —Офигеть — выдавил Финэст. Советский оторвался от СШРФ, у которого теперь лицо было краснее советского флага. —Финэст! — рявкнул СР. — Перестань ныть, что ты не первый! Ты классный! Но не настолько! — Финэст поперхнулся. —Герша! — СР подлетел к девочке и потрепал её по щекам. — Твой отец не виноват! Он просто дурак! Но он тебя любит! —Ух... — только и смогла выдавить Герша. —Китония! — Советский протянул руку. Тот, не моргнув глазом, дал пять. — Уважаю. —Уканра! — СР развернулся к ней. — Держись! И удачи с Финэстом, ты ещё поймёшь, что он тебе нравится! —ЧТО?! — заорали они одновременно. —ВСЁ, Я УЕХАЛ! Советский вылетел из интерната, снова запрыгнул на мотоцикл и умчался в закат. СШРФ стоял на пороге, прижимая пальцы к губам, и мечтательно вздыхал. —Мой герой... —Твой герой только что разнёс полдома, — заметил Китония. —Заткнись, он красивый! Советского нашли быстро. Толпа людей в костюмах окружила его на пустыре. Впереди стоял Йориков, за ним Остин. —Опять? — устало вздохнул Йориков. — Ну ничего, мы тебя снова починим. Где твоя душа? В чемодане? Сейчас мы её достанем... —А ВОТ НИХЕРА! — заорал СР и газанул. Мотоцикл влетел прямо в Йорикова. Старик отлетел в кусты, а его чемоданчик с душой выпал из рук и покатился по асфальту. Советский спрыгнул, схватил его, открыл и... —НОМ НОМ НОМ! Душа вернулась в тело. СР почувствовал, как внутри загорелся огонь. Настоящий. Живой. —А теперь ты! — Он развернулся к Остину. —Стой... — начал тот, но Советский уже замахнулся. —БАХ! Остин пошатнулся. —СЕМЬЯ ВАЖНЕЕ! — заорал СР ему в лицо. — КЛАУС ТВОЙ СЫН! ОН ЖИВОЙ ЧЕЛОВЕК! А ТЫ ВЕДЁШЬ СЕБЯ КАК КУСОК МРАМОРА! ОЧНИСЬ, МУЖИК! И Остин очнулся. Он посмотрел на свои руки, на людей вокруг, на Йорикова, который пытался выбраться из кустов, и сказал: —Он прав. Мы... мы все личности. У каждого есть право на ошибку. На чувства. На жизнь. Советский Рейх не проект. Он живой. И мы больше не будем его ломать. Люди зашептались. Кто-то кивнул. Кто-то пожал плечами. А Йориков обиженно засопел из кустов, но возражать не стал. —Ну наконец-то — выдохнул Советский. А потом пришли страны. Все. С Германией, который всё ещё хлюпал носом. С Польшей, которая его утешала. С Данией, который выглядел виноватым. С США и Россией, которые шли за ручку взволнованные. С ООН И Евросоюзом, попивая кофе из стаканчиков. —Рейс... — начала было Германия, но СР поднял руку. —Потом поговорим. Из машин высыпали дети. СШРФ бежал впереди всех. —Дядя! —Саша! Они обнялись. К ним присоединились Уканра, Финэст, Китония, Герша. Даже Германия робко подошёл. Даже Польша. Даже Остин, которого Клаус, появившийся неизвестно откуда, отчитывал за то, что тот всё испортил. —Мы все люди — сказала Уканра. —Ну или страны — поправил Китония. —Но это же одно и то же — добавила Герша. —Ага — кивнул Финэст. — Все мы немного долбанутые. —Эй! — возмутилась Уканра. —Я про себя — улыбнулся он. Все засмеялись. Даже Дания. Даже Франция. Даже ООН, который стоял в стороне и делал вид, что не вытирает слезу. —Теперь мы семья — сказал СШРФ, глядя на дядю. —Теперь мы семья — кивнул тот. И тут с неба что-то упало. —БАХ! — Все обернулись. В центре круга, в пыли и дыму, стоял СОВЕТСКИЙ СОЮЗ. —Я ВЫЖИЛ ПОСЛЕ 1991 ГОДА! — заорал он, вскидывая руки. — Я ПРОСТО ЖДАЛ МОМЕНТА! И ЭТОТ МОМЕНТ, СЕГОДНЯ! —ПАПА? — выдохнул Россия. —ДЕДА? — ахнул СШРФ. —...Что? — выдавил Советский Рейх. Союз подошёл к нему, положил руку на плечо, посмотрел в глаза с такой нежностью, что у всех защемило сердце. —Сын — сказал он. — Я люблю тебя. Я признаю тебя. Ты мой. Настоящий. Родной. Я так ждал этого момента... —БАХ! Советский Рейх скинул его руку и со всей силы врезал отцу в челюсть. Союз отлетел и приземлился рядом с кустами, где до сих пор сидел Йориков. —НАХЕР ТЫ МНЕ СДАЛСЯ, СПУСТЯ СТОЛЬКО ЛЕТ?! — заорал СР. — ВСЁ, НЕТ У МЕНЯ РОДИТЕЛЕЙ! Союз обиженно засопел, но вставать не спешил. Россия помог ему подняться, бормоча что-то про «папа, ты сам виноват». И тут в толпу зашёл ОН. Третий Рейх. Живой. С синяком от вертухи, но живой. —Сынок — сказал он с нежностью, глядя на Советского. — Я всё понял. Мне так жаль. За всё. Я люблю тебя. И я люблю... — он посмотрел на СССР, который всё ещё потирал челюсть, — его. Я хочу быть частью большой семьи. Давайте всё простим друг другу и начнём снача... —БАХ! Пистолет появился из ниоткуда. Рейх рухнул на землю с дыркой во лбу. —Ну вот — спокойно сказал Советский Рейх, убирая оружие. — Теперь точно всё. Все молчали. —Ну... он сам напросился, — заметил Китай. —Согласна — выдохнула Япония. —Ну... — вздохнула Франция. — Не впервой. И тут СШРФ упал в руки Рейса. —Мой герой! — прошептал Саша, закатывая глаза. Советский Рейх посмотрел на него, потом на всех, кто стоял вокруг, страны, дети, люди, Клаус, Остин, даже СССР, который уже отошёл от удара, даже Йориков, вылезший из кустов с гордым видом, что он тут ни при чём. —Спектакль окончен — сказал он. И все начали танцевать. Франция с Великобританией отжигали вальс. Дания с Норвегией устроили польку. Китай с Японией синхронно кивали под ритм. Финэст с Уканрой спорили, кто лучше танцует. Китония просто стоял в углу, но нога его отбивала такт. Герша кружилась с Германией, который наконец-то перестал плакать. США и Россия держась за руки прыгали, как дети. Клаус обнимал отца. Остин наконец-то улыбался. А Советский Рейх... Он смотрел в небо. Солнце садилось, окрашивая всё в золотой цвет. —Эй! — крикнул он. Все замерли. Он поднял руку к небу, и СШРФ, который всё ещё висел на нём, с глухим стуком упал на землю. —ВОТ ЭТО Я ПОНИМАЮ, ХОРОШИЙ КОНЕЦ!!! И все захлопали. Даже Йориков. Даже мёртвый Рейх (правда, несильно). —А что дальше? — спросила Герша. —А дальше — улыбнулся Советский Рейх — будет вторая часть. Но это уже совсем другая история. КОНЕЦ (или нет?)