Пылкое сердце королевы

Где-то в дебрях Панцирного леса. Хорнет медленно шла вслед за Кармелитой, держа в лапках увесистую чашу с подношениями и настороженно озиралась по сторонам. В лесу было тихо. Подозрительно тихо. Совсем не так, как в будущем, когда она пробиралась сквозь его заросли и пыталась найти дорогу к Цитадели. Никто на них не покушался, не издавал звуков и не шевелился в кустах. И от этого паучихе было не по себе. По просьбе королевы она оставила свою иглу и инструменты в лагере скарров, который они разбили у входа в лес, и теперь была безоружной, как и Кармелита. Правительница тоже не взяла клинки, а потому они обе могли рассчитывать лишь на собственную удачу и благосклонность хозяйки леса, что несколько лет назад пострадала от лап паучихи. От этой мысли Хорнет начинала нервничать. Она была уверена, что Найлет всё ещё злилась на неё за то покушение, а потому в любой момент могла воспользоваться её беззащитностью. И хотя дикие жуки предпочитали держаться на расстоянии, ей всё время казалось, что за ними кто-то следит. Шпионит. Наблюдает. Словно сами растения, корни и ягоды были живыми и непрерывно прислушивались к каждому их шагу. «Ох, не нравится мне это, мы словно идём в западню», – подумала Хорнет, успевшая за свою долгую жизнь пережить немало покушений и засад, а потому прекрасно знакомая с тем чувством угрозы, что витало сейчас в воздухе. Однако Кармелита уверенно шла вперёд и ничего не боялась, и паучиха решила ей довериться и молча следовала за своей королевой, что вела её вглубь леса к месту обитания Найлет. «Интересно, как она меня встретит? Сразу нападёт или даст шанс объясниться? А может, мне повезёт и она меня вовсе не узнает? Хотя не думаю, что это возможно. В прошлый раз я ей крепко насолила. Уничтожила тело, вырезала сердце. Тут кто угодно пришёл бы в ярость и запомнил своего обидчика. Ох, надеюсь, нам хотя бы удастся вернуться отсюда живыми, если что-то пойдёт не так», – мысленно вздохнула Хорнет, чувствуя себя виноватой в том, что подвергает свою возлюбленную ненужному риску. Она бросила взгляд на идущую впереди Кармелиту, которая в этот момент остановилась и сказала: – Мы на месте. Она кивнула в сторону заросшего лианами валуна, на котором была вырезана полустёртая надпись. Хорнет присмотрелась к ней и разобрала последнюю часть: «…ходите в заповедную чащу. Дом великой Найлет». – Этот камень оставили здесь первые жуки-поселенцы, приплывшие в Фарлум и встретившие в этом лесу Найлет, – сказала Кармелита, подходя ближе и лапкой касаясь его поверхности. – Понятно. Значит, она должна быть где-то неподалёку? – спросила Хорнет, поглядывая на него, но при этом совершенно не узнавая. До этого ей не приходилось идти по этой тропинке. Мелодия времени сама перенесла её к убежищу лесной правительницы, где она вступила с ней в бой. – Именно, вот только попасть к ней на приём мы сами не сможем. Вначале нам нужно встретиться с её стражем, который… – собиралась ответить королева, но тут же осеклась, когда перед ней внезапно блеснула булавка и из ближайших кустов показался жук. – Кармелита! – ахнула Хорнет, быстро ставя чашу на землю и собираясь броситься к ней, но королева лишь предостерегающе вскинула лапку и паучиха остановилась, уставившись на угрожающего им пришельца, которым был… – Сет? – приглядевшись, сказала она, узнав крепкого серого воина с булавкой и небольшой круглой цимбалой, которую он использовал как щит. – Да, таково моё имя, – утвердительно кивнул Сет, с подозрением поглядывая на паучиху. – Я уже давно наблюдаю за вами. Что вы здесь делаете? Я знаком с предводительницей скарров, однако тебя вижу впервые. Кто ты? – Её зовут Хорнет, доблестный страж, и она сопровождает меня, – с поклоном ответила вместо неё Кармелита. – Мы пришли сюда с дарами для твоей хозяйки, чтобы выразить ей своё почтение и попросить разрешение пройти через ваш лес. Можешь ли ты проводить нас к ней? – Могу, но боюсь, что всё не так просто. В былые времена я бы с радостью отвёл вас к ней, но несколько лет назад в наш дом ворвалась неизвестная убийца, которой удалось как-то обойти меня и уничтожить прежнее тело Найлет, – при этих словах Сет нахмурился. – Так что сейчас она не очень-то рада гостям. Даже таким, как вы, королева. – Понимаю. И всё же я должна с ней увидеться, – настояла Кармелита, и жук внимательно на неё посмотрел. – Обещаю, мы будем учтивы и не причиним твоей госпоже вреда, – прибавила королева. – Что ж, поскольку вы не раз бывали здесь и доказали свою надёжность, я могу пойти на риск и проводить вас к ней, – немного помолчав, согласился Сет. – Благодарю тебя, страж, – улыбнулась Кармелита. – Однако я не гарантирую, что она будет рада этой встрече. Имейте в виду, если моя госпожа прикажет мне убить вас, я это сделаю. – Хорошо, Сет, – утвердительно кивнула правительница скарров. – Мы согласны пойти на риск и очень надеемся, что эта встреча закончится мирно. – В таком случае следуйте за мной, – сказал воин и, убрав своё оружие, направился в ближайшие заросли. Хорнет подняла с земли чашу и вместе с Кармелитой направилась вслед за жуком. – Ну вот, пока что всё идёт не так уж плохо, – тихо прошептала королева. – Это пока, – со вздохом отозвалась Хорнет. – Ты же слышала, что произойдёт с нами, если Найлет будет недовольна. Она бросила взгляд вперёд. Они подошли к высокой скале, которую покрывало плотное скопление лиан. Сет прикоснулся к одной из них лапой, и лианы расступились, открывая вход в небольшой земляной тоннель. – А это неминуемо случится, когда она увидит меня, – прибавила паучиха, узнавая проход, по которому в прошлый раз и попала к Найлет. – Не бойся, любовь моя, я буду рядом и, если понадобится, поддержку тебя, – улыбнувшись, сказала Кармелита, положив лапку на плечо Хорнет. – Спасибо, – слабо улыбнулась паучиха, слегка прижимаясь к ней головой. Проход тем временем подошёл к концу и троица вышла на просторную, закрытую скалами поляну, где росли высокие деревья, а всё пространство вокруг было заполнено густыми кустами и большими белыми цветами, которые вкусно пахли. «Да, это то самое место, где я встретилась с Найлет», – нервно подумала Хорнет, озираясь по сторонам и гадая, какой из этих цветов окажется новой хозяйкой леса. Но искать её долго не пришлось. Сет провёл их дальше по поляне и, остановившись перед одним из цветов, встал на колено. – Великая хозяйка лесов Найлет, к вам пришли посетители, чтобы выразить своё почтение и попросить разрешение пройти через лес, – с поклоном произнёс он. Стоило ему это сказать, как ближайшие лепестки тут же зашевелились, подняв в воздух облако пыльцы, и оттуда высунулось высокое, с тонким стеблем растение, на кончике которого можно было заметить некое подобие лица, украшенное зелёной короной. В том месте, где у прошлой Найлет было сердце, теперь появился толстый слой коры. «Это она», – увидев его, подумала Хорнет, отмечая, что Найлет внешне была точно такой же, как и прежде, только чуть меньше и стройнее. Выпрямившись во весь рост, хозяйка леса окинула взором своего защитника и Кармелиту, а после переключилась на Хорнет и… Воздух тут же наполнился оглушительно громким звуком, который издало растение. В нём явственно чувствовалась ненависть и угроза. «И, похоже, она меня узнала», – судорожно сглотнув, подумала паучиха, замечая, как из-под лепестков хозяйки лесов высунулись длинные, покрытые колючками лозы, что окружили её со всех сторон и словно змеи взметнулись вверх. – Ты! – внезапно раздался громкий дребезжащий голос. – Я помню тебя! Это ты уничтожила моё прежнее тело! Ты без спроса проникла в моё жилище и вырезала мне сердце! Она прижала одной из лоз закованное в кору место. Сет с удивлением посмотрел на Хорнет и вытащил булавку. – Это из-за тебя мой лес на несколько лет остался без защиты, пока я растила себе новую оболочку, – заявила Найлет, агрессивно раскачиваясь из стороны в сторону. – И теперь у тебя хватило наглости явиться сюда? Одна из лоз метнулась к паучихе. – Ничтожное создание, я приговариваю тебя к смерти! Я уничтожу твоё тело и сделаю его удобрением для своих корней! – пророкотала хозяйка леса, собираясь сдавить крохотную фигурку Хорнет, но тут вперёд выступила Кармелита и, упав на колени, воскликнула: – Постой, Найлет! Не губи эту воительницу! Я понимаю твой гнев, но прошу, дай ей шанс! Она не хотела причинить тебе вред! – Вот как? Она уничтожила меня! Ослабила мой лес! Из-за её дерзости жуки из Цитадели провели через мои земли свои гадкие стоки и загрязнили почву! Это её вина! – Ты права, великая повелительница лесов, – тоже вставая на колени, сказала Хорнет. – Я виновата и искренне раскаиваюсь в том, что совершила. Но, поверь, я сделала это не из ненависти к тебе и не из желания погубить лес. Я хотела спасти его, как и весь Фарлум. – Неужели? И как же моё уничтожение могло спасти Фарлум?! Ты лжёшь! Ты хочешь сохранить свою жалкую шкуру! Ты недостойна сострадания! – приблизившись к ней, пророкотала Найлет. – Нет, Найлет, она говорит правду. Эта воительница прибыла к нам из будущего, где над всем островом нависла ужасная беда, – вступилась за свою возлюбленную Кармелита. – Вначале… она пыталась убить и меня. При этих словах сердце Хорнет болезненно сжалось от мысли, что когда-то она действительно хотела причинить ей боль. – Но потом она открыла мне правду и своё сердце. Я узнала, почему она пошла на это, и простила её. Поверь мне, Найлет, эта воительница не желала тебя вреда. Ей двигало желание спасти всех нас. Остров и твой лес, – продолжила королева. Найлет с недоверием на неё посмотрела, после чего повернулась к Хорнет. – Всё это звучит очень странно. Однако я знаю тебя, правительница скарров. Ты никогда не стала бы мне врать. И всё же я не могу просто так поверить тебе на слово. Если эта паучиха сказала правду и действительно пришла к нам из будущего, есть лишь один способ доказать это. – Я готова на всё что угодно, чтобы заслужить твоё доверие, великая Найлет, – сказала Хорнет, и тут же из зарослей позади неё раздался громкий шорох. К ней придвинулся широкий цветок, который раскрылся и в лицо паучихи дохнул приторно-сладковатый аромат, от которого слегка закружилась голова. – Что это? – спросила паучиха. – Твой шанс подтвердить свои слова, – ответила Найлет. – Как только ты ляжешь в этот цветок, наши разумы сольются и я смогу увидеть твои мысли и то, что случилось с Фарлумом. Хорнет с сомнением на неё посмотрела. – Если ты сказала правду, я сохраню тебе жизнь. Но если нет… Из цветка тут же вылезло множество острых колючек, каждая длинной с добрую булавку. – …твоей королеве придётся возвращаться назад одной, – зловеще закончила повелительница лесов. – Постой, Найлет. В этом нет необходимости, – с содроганием уставившись на колючки, сказала Кармелита. – Я знаю, что у тебя нет ни одной причины доверять ей, но всё же… – Не надо, Кармелита, – внезапно вмешалась Хорнет, вставая на ноги и подходя к цветку. – Она права. Я должна доказать ей, что не вру. И если для этого мне придётся рискнуть своей жизнью, я готова. И она смело легла в цветок. – Действуй, хозяйка леса, мне нечего скрывать. Найлет на секунду растерялась. Она была уверена, что Хорнет не захочет принимать её предложение, но потом коротко кивнула и лепестки цветка плотно сомкнулись, заключив паучиху в кокон, внутри которого было влажно и душно, а запах, от которого кружилась голова, стал очень сильным из-за скопившейся там пыльцы. Вскоре Хорнет стало дурно. Сделав несколько вдохов, она почувствовала слабость и, закрыв глаза, потеряла сознание.

***

Паучиха не знала, сколько проспала, но стоило ей открыть глаза, как она тут же с удивлением поняла, что лежит не в цветке и даже не на поляне, а на большой каменной мостовой возле фонтана. Неподалёку стояло множество высоких каменных зданий, украшенных острыми шпилями, среди которых ходили прилично одетые жуки. – Не может быть, это же… – вставая на ноги, сказала Хорнет, с удивлением посмотрев на статую Полого Рыцаря в центре фонтана. – …Халлоунест. – Не совсем, – сказал кто-то позади неё. Паучиха обернулась и увидела перед собой высокую жучиху в длинном цветочном платье, которую никогда прежде не встречала, но при этом она казалась ей до боли знакомой. – Ты видишь лишь своё воспоминание о нём, – прибавила незнакомка. – Найлет? – с сомнением спросила Хорнет. – Именно, – утвердительно кивнула жучиха, разглядывая свой наряд и лапки. – Хоть и не совсем такая, как ты привыкла видеть. Видимо, твой мозг выбрал мне это обличье, чтобы я соответствовала твоим воспоминаниям о доме. Что ж, мне это льстит. Я была уверена, что предстану перед тобой каким-нибудь жутким монстром, но, похоже, ты не воспринимаешь меня как угрозу. Она слабо улыбнулась. – Мой мозг? Значит мы сейчас… – Да, путешествуем по твоей памяти и можем видеть любое из твоих воспоминаний, – закончила за неё Найлет. – Но не бойся, я не буду рыться в твоём прошлом и осуждать за те нескромные мысли о жуке-воине, что когда-то звал тебя на свидание и ждал возле колодца в Грязьмуте. – Что? – покраснев, ахнула паучиха. – Как ты об этом узнала? – Вот так, – сказала Найлет и кивнула в сторону перил у реки, где стояла молодая Хорнет, которую приглашал на свидание жук с улыбчивым лицом и благородной осанкой. Судя по виду паучихи, она была совсем не против его ухаживаний, хоть и держалась скромно, периодически хихикая. – О… это же… – отчаянно краснея, прошептала настоящая Хорнет. – Квиррел, помощник Мономоны Наставницы. Я помню это. Он звал меня на свидание. И я… ох… – Не смущайся. Наши разумы сплелись воедино, и сейчас я могу получить доступ ко всему, что ты когда-либо видела и знала, – ответила Найлет, и они с площади у фонтана переместились сперва в Глубинное гнездо, где прошло детство Хорнет, а после к яйцу, где был заточён Полый Рыцарь. Все печати были на месте, а рядом стояла крохотная фигурка Призрака, который задумчиво разглядывал его, пока сама паучиха из прошлого стояла за камнем у входа и с подозрением за ним наблюдала. – Поразительно, – прошептала Хорнет, подходя к себе молодой и касаясь лапкой, но её копия никак на это не отреагировала и, заметив, как Призрак направился к выходу, тут же отошла назад и с помощью нити поднялась к потолку. – Здесь всё так, как и было. Словно я вернулась в прошлое. – Да, прогулки по разуму и правда чем-то похожи на путешествия во времени, где каждый может пережить то, что было в прошлом, – улыбнулась Найлет, но тут же прищурилась. – А ещё они никогда не врут и показывают лишь правду. И ты не сможешь обмануть меня, как бы ни старалась. Повелительница леса отошла назад, сложив лапки на груди. – А потому я хочу увидеть то, о чём рассказывала Кармелита. Покажи мне Фарлум будущего. Я хочу узнать, что за угроза заставила тебя напасть на меня. – Конечно, великая Найлет, я сделаю это, – сказала Хорнет, на секунду приняв уверенную позу, но потом растерянно оглянулась по сторонам и спросила: – А… как мне это сделать? – Так же как ты переместилась сюда. Просто подумай о том, что ты хочешь вспомнить. О Фарлуме и своём пребывании в нём, – подсказала Найлет. – Хорошо, – кивнула паучиха, вспоминая своё нахождение на острове. Окружение тут же сменилось. Сперва она и Найлет оказались на каменном мосту, по которому её тащили последователи Матери Шёлка, потом переместились в Цитадель, где она сражалась с Заводными Танцорами, на несколько секунд побывали в опустевшем Звонвилле, чьи жители были в плену у Вдовы, а затем… – О нет, – испуганно произнесла Хорнет, вновь сильно покраснев, когда внезапно очутилась в совсем недавнем воспоминании, где зашла в палатку Кармелиты и задрала ей платье. Она с ужасом посмотрела на Найлет. – Не переживай, воительница, меня ничуть не смущают ваши брачные ритуалы, – простодушно отозвалась хозяйка леса. – Но, с твоего позволения, давай лучше посмотрим на мой лес. – К-конечно, – смущённо произнесла паучиха, вспоминая свой поход по Панцирному лесу после того, как не смогла пленить Матерь Шёлка и весь остров оказался в плену её чёрных нитей. Картинка сменилась, и Найлет очутилась в мрачном и душном месте, где все деревья были покрыты чёрной паутиной, а дикие жуки в агонии падали на землю и извергали зловонную жижу. Мимо всего этого хаоса шла Хорнет и в ужасе озиралась по сторонам. – О нет, тут даже хуже, чем в Цитадели. Весь Фарлум в плену этих чёрных нитей. Я должна срочно вернуться в Звонвилль! – говорила паучиха. Очередной переход, и вот они уже стоят у входа в город, где измученная Шакра отбивается от одержимых оболочек вместе с ополченцами. Её хитиновую оболочку покрывают укусы, порезы и синяки, но она продолжает бороться и упорно не подпускает к воротам нежить, пока из-за кустов не выпрыгивает Хорнет и не бросается ей на выручку. Переход и вот они вдвоём уже стоят в закутке у входа, в то время как мирные жуки оттаскивают в сторону почерневшие тела. – Значит, это сделала ты? – спросила оса, перетягивая на ноге рану. – К сожалению, да, – мрачно кивнула Хорнет. – Но я намерена всё исправить. Я сейчас же отправляюсь к Улиточным Шаманам и потребую у них ответа. Обещаю тебе, Шакра, что не успокоюсь, пока Фарлум не будет спасён. – Хорошо, Дитя, Носящее Иглу, надеюсь, ты преуспеешь. Я же пока останусь тут и буду защищать этот город от одержимых, – кивнула Шакра, вставая ровно и снимая с пояса свои покрытые кровью кольца. – О нет, снова они! – в этот момент крикнул один из жуков, и обе воительницы, обернувшись, увидели, как из леса выбежала огромная толпа одержимых оболочек. – Срочно, встаньте позади нас и прикройте из луков! Они не должны перейти мост! – крикнула оса и вместе с паучихой бросилась на нежить, полосуя её кольцами и не давая подойти к мосту. Окружение тут же померкло. Теперь Найлет и Хорнет стояли перед алтарём Улиточных Шаманов и наблюдали, как паучиха кричала на них: – Вы обманули меня! Ваша ловушка открыла проход в Бездну! – Именно. На это мы и рассчитывали, Древняя. Мы использовали свою магию, чтобы изгнать Матерь Шёлка туда, – ответил один из них, покачивая в лапе посох. – И, как видишь, наш план удался. – Да, но вместе с ней в Бездну угодила её дочь и теперь, желая её спасти, она тянет к нам свои осквернённые нити. Я должна спуститься туда и остановить её, пока не стало хуже. – Боюсь, что это невозможно, Древняя. Тьма поглотит тебя прежде, чем ты доберёшься до Матери. – Однако есть способ противостоять ей, брат, – сказала женщина-улитка возле него. – Мы могли бы использовать Вечноцвет, который способен сдерживать тьму Бездны. – Но эти цветы росли только в Халлоунесте и уже давно исчезли. Я помню, как один из них подарила мне моя приёмная мать, когда я была юной, – возразила Хорнет. – Значит, мы должны заполучить его, – немного помолчав, ответил шаман с посохом. – Верно. Для этого мы обучим Древнюю мелодии времени и она сможет вернуться за ним в прошлое. – Но тогда ей понадобится проводник, – вмешался длинный с крупной раковиной шаман. – Без которого нельзя переместиться куда пожелаешь. А ты прекрасно знаешь, что бывает с теми, кто использует свои собственные воспоминания как переход. – Да, он выгорает, – покачал головой улитка с посохом. – Ты прав. Это безнадёжно. – Нет, если мы будем защищать её тело здесь, – заявила женщина. – Ха, тело Древней? Серьёзно? Да в одной её лапке столько магии, что нас размажет по всей пещере, – горько усмехнулся длинный шаман. – Вовсе не обязательно, если мы сумеем оградить себя ритуалом Кай-Рокко-Харт. – Ритуалом сердец? Что ж, это возможно, – задумчиво потерев подбородок, сказал улитка с посохом. – Но для этого нам потребуются сердца. – Не просто сердца, а сердца очень сильных и стойких существ, что примут на себя весь удар и не дадут нам утратить концентрацию, – сказала женщина. – Верно, – кивнул длинный шаман и вместе с остальными повернулся к Хорнет. – Воительница, нам вновь придётся просить тебя о помощи. Окружение задрожало, расплылось, и перед Найлет предстал стоящий среди зарослей фонтан, возле которого сидела потрёпанная Хорнет с бьющимся в её руке древесным сердцем и тихо вздыхала. – Вот оно, сердце лесной правительницы. Я добыла его. Ох, как же горько осознавать, что я лишила жизни столь красивое создание лишь для того, чтобы исправить свою собственную ошибку. Она встала на ноги и бросила полный боли взгляд на каменную фигуру Найлет на вершине фонтана. – Надеюсь, своим поступком я не обрекла этот остров на ещё большее зло. Но выхода нет. Теперь я должна отправиться в руины Карака за сердцем кораллового короля. Картинка тут же померкла, и настоящая Хорнет вместе с Найлет оказалась в густом тумане. – Довольно, это всё, что я хотела увидеть, – сказала лесная правительница, с улыбкой посмотрев на паучиху. – Ты доказала мне, что не желала зла моему лесу и искренне хотела спасти наш остров. – Да, это так, – мрачно кивнула Хорнет. – Но, как ты заметила, во всех бедах Фарлума была виновата я. Это моя вина, что Матерь Шёлка попала в Бездну и заполонила всё вокруг чёрными нитями. – Верно. Но ты не сдалась, не бросила всё и не сбежала, а решила помочь. Ты совершила ошибку, но нашла в себе силы признать её и сделать то, что нужно. Я уважаю это и прощаю тебя за покушение на себя, – сказала Найлет. – Ты свободна, воительница, я верну тебя назад и позволю вам с Кармелитой и её войском пройти через мой лес. – Спасибо, великая Найлет, – сказала паучиха. Хозяйка леса взмахнула лапками, но Хорнет её остановила: – Подожди! – Что? – спросила Найлет. – Перед тем как вернуться, могу я сперва посетить ещё одно воспоминание? – Какое? Вместо ответа Хорнет на секунду задумалась и вновь очутилась в Глубинном гнезде, месте, которое многих бы привело в ужас из-за паутины и грязи, а также огромного количества коконов, в которых сидели беспечно забредшие в него жуки, но для неё это место было домом. Хорнет повернулась и увидела идущую по одному из переходов большую паучиху в синем балахоне, которая укачивала в передних лапках малышку в красном плащике. – Мама, – с улыбкой прошептала Хорнет, на глазах которой блеснули слёзы.

***

Кармелита с тревогой поглядывала на закрывшийся цветок. С тех пор как Хорнет легла в него, прошёл уже целый час, и она беспокоилась за судьбу своей возлюбленной. Найлет замерла на месте и смотрела вперёд, не подавая никаких признаков жизни, в то время как Сет расхаживал неподалёку и настороженно поглядывал то на королеву, то на цветок. Наконец лепестки задрожали и цветок медленно раскрылся, выпуская на свободу слегка вялую паучиху, которая, встав на ноги, сделала пару шагов вперёд и едва не упала. Кармелита, заметив это, тут же подошла к ней и аккуратно прижала к себе. – Хорнет, как ты, дорогая? – Нормально, – тихо кашлянув, ответила паучиха, выпуская изо рта тонкую струйку пыльцы. – Я смогла. Мне удалось убедить Найлет. – Удалось? – спросил Сет, с подозрением посмотрев на неё. – Да, Сет, – придя в себя, ответила хозяйка леса. – Я увидела, почему эта воительница напала на меня, и поняла, что она сделала это из благих целей. Найлет распрямилась и посмотрела на Хорнет. – А потому я прощаю её и даю ей и Кармелите разрешение пройти через наш лес. Из-под лепестков Найлет высунулись лозы и, обвив чашу, утащили её куда-то вглубь зарослей. – Я принимаю ваше подношение и гарантирую безопасность вам и вашему войску. Ступайте с миром, – прибавила она. – Благодарю тебя, великая Найлет, – с поклоном сказала Кармелита. – Даю слово, что ни я, ни кто-либо из моих воинов не причинит вред твоему лесу. – Прощай, лесная правительница, – в свою очередь сказала Хорнет. – Спасибо тебе за то, что дала мне шанс и… Она слабо улыбнулась у себя под маской. – …за то, что позволила мне вновь побывать в моём прошлом. – Не за что, воительница. Очень рада, что наша давняя вражда наконец закончилась. Она наклонилась к паучихе и прибавила: – А потому в этом лесу ты всегда желанный гость. Если захочешь когда-нибудь вновь побывать в своём прошлом, я буду рада помочь тебе. – Благодарю, хозяйка леса, – сказала Хорнет, отвешивая ей низкий поклон. – Сет, будь добр, проводи наших друзей обратно, – обратилась Найлет к своему защитнику. – Конечно, великая правительница, – сказал воин и вместе с Хорнет и Кармелитой направился к тому проходу, через который они пришли. – Доброго вам пути, – напоследок сказала Найлет, после чего вновь укрылась среди цветов.

***

Прошло несколько часов с тех пор как войско скарров вошло в лес, и вот среди деревьев показался просвет, а за ним массивная стена из множества колокольчиков всех форм и размеров. У входа на мост, за которым начиналось поселение, стояло несколько будок с дежурившими там жуками-ополченцами. Заметив приближающее к ним войско, они выскочили наружу и в ужасе уставились на пришельцев. Один из них побежал в город, в то время как другой снял с пояса рожок и уже хотел было дунуть в него, предупреждая всех о нападении, но напарник удержал его и показал на большой белый флаг в лапке Кармелиты, который означал, что она пришла сюда не с войной. Молча расступившись, жуки позволили скаррам пройти по мосту, в шоке разглядывая их крепкие доспехи и невиданное прежде оружие. Ряд за рядом войско продвигалось по мосту, после чего, миновав небольшой тоннель, ступило на улицы города. Хорнет подняла голову и с любопытством стала поглядывать по сторонам. Внешне Звонвилль был точно таким же, как и прежде (разумеется, до появления чёрного шёлка). Те же прочные колокольные дома (в одном из которых паучиха узнала своё будущее жилище, ещё не покрашенное в красный цвет), металлические украшения, магазинчики и скамейки, позади которых находился большой фонтан с символом Цитадели – шёлковым коконом, символизирующим дремлющую Матерь. Бросив на него взгляд, Кармелита коротко усмехнулась и взмахнула лапкой. В ту же секунду солдаты позади неё подняли вверх добытые в крепости трофеи – шлемы, щиты и знамёна стражей, а сама королева достала из мешка голову Килал и гордо выставила её вперёд. Жуки-поселенцы, вышедшие посмотреть на войско муравьёв, тихо охнули, без слов поняв этот жест. Цитадель, много лет считавшаяся непобедимой, была уничтожена. Медленно, шаг за шагом, Кармелита и её воины обошли все улицы города, где их встречали выходившие из домов жуки и их дети, которые с трепетом смотрели на это величественное и одновременно пугающее зрелище, мысленно задаваясь вопросом: что их ждёт теперь и не станет ли их небольшое поселение следующей целью муравьёв? И всё же, несмотря на страх перед скаррами, находились и те, кто радостно их приветствовал (довольные, что больше не должны платить налоги на строительство крепости), а несколько детей даже схватили с земли камни и стали насмешливо кидать их в сидевших в клетке Ткачей. Камора в ярости зашипела и, прыгнув на прутья решётки, попыталась дотянуться до ближайшего наглеца, но стоявший неподалёку воин лишь весело усмехнулся и древком копья ударил по клетке, приказывая ей успокоиться. Очевидно, его не сильно-то волновало, что в их пленниц кидали камни. Наконец растянувшееся по узким улицам войско достигло противоположной стороны города и вошло в тоннель, за которым была дорога в Сумеречные топи, а уже за ними начинались земли скарров и разросшийся до невиданных размеров муравейник. – Очень скоро мы будем дома, генерал, – возвращая голову в мешок, сказала Кармелита и, вытерев лапки, прижала к себе Хорнет. – И сможем насладиться компанией друг друга. – Да, моя королева, – прикрывая глаза и наслаждаясь крепкими объятиями правительницы, прошептала паучиха, которая, несмотря на противоречивые чувства, связанные с тем, что она вмешалась в историю Фарлума, чувствовала себя превосходно. Впервые за долгие годы жизни она ощущала, что живёт по-настоящему счастливой жизнью. И ничто не сможет это изменить. Она обхватила ногу Кармелиты и та, поморщившись, тихо охнула. – Ой, прости, любимая, – смутилась Хорнет. – Ничего страшного, – отмахнулась та, потирая хитин на ноге. – Просто старая рана, которую я получила в сражении с коралловым королевством. В последнее время она ощущается всё сильнее, но это пустяки. Она тихо усмехнулась. – Видно годы начинают сказываться, хотя для королевы я ещё очень молода. Слова эти, сказанные в шутку, однако заставили Хорнет напрячься, и она внимательно посмотрела на свою возлюбленную. Стройная и красивая, она всё же стала чуть больше, а её панцирь слегка потускнел. Из-за этого перед глазами Хорнет внезапно предстал образ старой, тяжело дышащей Кармелиты, которую она видела в будущем, и паучиха невольно задалась вопросом: «Как долго проживёт её любимая королева?»

***

Несколькими часами позже. Наконец войско скарров подошло к воротам, за которыми начиналась большая круглая площадь, предназначенная для построения войск и разгрузки повозок. От неё во все стороны шло множество широких коридоров, ведущих на разные уровни муравейника. Как только ворота открылись, войско вошло внутрь и, пройдя по кругу, остановилось у западной стороны, где был проход на склады и в казармы. К воинам тут же подошли муравьи-рабочие, чтобы помочь с разгрузкой трофеев, в то время как оруженосцы стали собирать их оружие и распрягать многоножек, чтобы затем отвести их в стойла. Кармелита слезла с седла и, размяв затёкшую спину, передала одному из своих телохранителей вожжи. – Ах, как же здорово вернуться домой после удачного похода, – довольно произнесла она, оглядывая суетившихся вокруг неё подданных. – Да ещё с такими щедрыми трофеями. Она подошла к одной из тележек и, открыв сундучок, зачерпнула оттуда горсть бриллиантовых бусин. – Очень щедрыми, – повторила она, переходя к другому сундуку и извлекая оттуда несколько шёлковых платьев, которые её портные потом перешьют, чтобы она могла их носить. – После такого удачного боя я бы хотела отблагодарить наших отважных солдат и устроить им праздник. И, повернувшись к муравьям, она громко произнесла: – Воины! Мы наконец-то вернулись домой и своей победой принесли мир нашему муравейнику! А потому я хочу отблагодарить вас за верную службу и отвагу, благодаря которой всё это стало возможным! Сегодня вечером, на центральной площади, я устраиваю грандиозное торжество с яствами и весельем! Приходите все, от простых рабочих до солдат, и отметьте нашу победу! Разумеется, воины и рабочие тут же ответили на это радостными возгласами и стали наперебой благодарить Кармелиту за проявленную щедрость, пока она шла мимо них со своими телохранителями и генералом и отдавала распоряжения. – Прикажите слугам отнести ящики с провизией на кухонный уровень и разогреть печи. К началу праздника нашим поварам нужно будет приготовить много мяса, – говорила она. – А вы, велите достать из погребов пару бочек с нектаром для наших солдат. – Конечно, моя королева, – кивнуло несколько муравьёв, отправляясь выполнять её приказы. – И позовите артистов, чтобы они развлекли наши войска! – прибавила правительница. – Мои воины достойны только самого лучшего. Верно, генерал? Она повернулась к идущей возле неё паучихе, но та не ответила, о чём-то глубоко задумавшись. – Хорнет? Она осторожно коснулась её лапкой. – Дорогая, ты в порядке? – А? Да, Кармелита, прости, я… просто немного устала, – слегка вздрогнув, ответила паучиха. – Понимаю, день выдался насыщенным, – мягко улыбнулась королева. – Поход, встреча с Найлет, грандиозное шествие через Звонвилль, всё это так утомляет. Она нежно прижала её к себе. – Но ничего. Сегодня мы сможем на славу повеселиться и отдохнуть, а после… Кармелита погладила лапку паучихи. – …отправимся в нашу спальню, чтобы закончить то, что не успели в Цитадели, – игриво прошептала она. – Да, это будет здорово, – улыбнулась Хорнет, кладя голову ей на талию и крепко обнимая, словно боялась, что в любой момент может потерять. Немного подержавшись за королеву, она отошла в сторону и сказала: – Ну что ж, тогда я пойду и займусь нашими войсками. Увидимся с тобой на празднике. – Конечно, любимая, – кивнула Кармелита, целуя её в щёку, после чего пошла дальше в сторону одного из тоннелей, пока Хорнет направилась к солдатам, чтобы сказать им пару слов, проследить за выполнением приказов и распорядится о доставке пленниц в тюрьму. Словом, заняться типичными для генерала делами, которые она уже не раз выполняла на протяжении последних нескольких лет, с тех пор как поселилась в муравейнике и стала его частью. И хотя изначально скарры относились к ней с недоверием и ненавистью, со временем ей удалось завоевать их расположение благодаря своей дипломатии, поддержке и, конечно же, тем технологиями, которые она принесла с собой из будущего. Благодаря им муравьи получили заметное преимущество над другими народами и начали стремительно развиваться и расширять свои владения. За пару лет их муравейник сильно преобразился и разросся по всему восточному побережью и теперь был ничуть не меньше Цитадели, хотя и располагался преимущественно под землёй, где у трудолюбивых скарров имелись просторные залы, жилые помещения, мастерские и кузницы. В самом низу находились шахты, не уступавшие по своим размерам Глубинным докам, где они с помощью буровых машин добывали руду для создания металлических изделий и оружия, что позволило скаррам одержать верх над Цитаделью и окончательно закрепить за собой звание самого сильного народа Фарлума. При мысли об этом на душе у Хорнет стало тепло. Она была рада, что своим появлением повлияла на судьбу муравьёв, подарив им новую жизнь. Она чувствовала себя нужной, полезной. Ей казалось, что все её решения наконец-то имеют смысл и результат, которых ей так не хватало в Халлоунесте. Паучиха вспомнила свои прежние юные годы. Времена, когда она вынуждена была в одиночку скитаться по заброшенным залам и руинам некогда родного ей города, выполняя бессмысленную работу по его защите. Кем она была? Смотрителем? Стражем? Хранительницей некогда великого королевства, которое в какой-то момент пало из-за охватившей его чумы? Да, возможно. Но при этом Хорнет никогда не чувствовала, что её действия имеют какой-то смысл. Всю жизнь её готовили к чему-то великому. Херра Зверь учила её быть сильной, Белая Леди прививала основы морали и этики, Веспа обучала боевым искусствам, но к чему всё это в итоге привело? К жизни среди руин, в одиночестве и страхе, где ничто и никогда не имело смысл. Ведь сколько бы бездушных оболочек она ни уничтожала, на их место приходили другие. Сколько бы мародёров она ни отпугивала, с каждым месяцем их становилось всё больше и больше. Сколько бы наивных путешественников она ни спасала, Халлоунест брал своё и всё равно губил в разы больше, не прекращая при этом разрушаться и зарастать плесенью, пока Хорнет бессмысленно бродила по пустым улицам, убеждая себя, что во всём этом есть некий смысл. Что она старается не просто так. Что её труды рано или поздно будут вознаграждены и она увидит долгожданный результат всех своих усилий и сможет сказать: «Да, я это сделала». И, казалось бы, этот результат и правда наступил, когда в Халлоунест пришёл Призрак. Хорнет, изначально решившая разобраться с ним как с очередным выбравшимся из Бездны Сосудом, была поражена его силой и тем, с каким упорством он шёл к своей цели. Она увидела в нём того, кто способен положить конец всем бедам Халлоунеста и остановить чуму. И он действительно это сделал. Он сумел одолеть Лучезарность и изгнать её во тьму. Он избавил Халлоунест от чумы. Он победил. Вот только… был ли в этом какой-то смысл? Да, Призрак остановил чуму, но при этом исчез сам. Одолел богиню, но отрезал всех живых от грёз. Обезопасил Халлоунест, но благодаря этому в город хлынули толпы мародёров и банды грабителей, с которыми Хорнет ничего не могла поделать. Да, Призрак победил, но какой смысл в победе, если она в итоге ни к чему не привела? Хорнет чувствовала себя разбитой, униженной. Годы жизни, посвящённые защите родного дома, закончились для неё ничем. Она никого не спасла, не принесла мир в королевство, а единственный жук, которого она могла считать своим другом, сгинул в Бездне, навсегда утратив материальный облик. Паучиха остановилась и окинула взглядом площадь, на которой стояла. Перевела взгляд на трудолюбивых рабочих, что носили ящики, на воинов, что со смехом обсуждали предстоящее веселье, на юных муравьёв, что бегали неподалёку и с восторгом смотрели на старших, мечтая, что когда-нибудь тоже станут такими же бравыми воинами, и поняла, что нашла в этом месте нечто большее, чем дом. Она нашла смысл жизни. Новую цель. И наконец-то могла себе сказать, что живёт не напрасно и её жизнь в кои-то веки принадлежит ей. И всё же, несмотря на радость от всего этого, в её душе по-прежнему было мрачное пятно. Обернувшись назад, паучиха посмотрела на удаляющуюся от неё Кармелиту, которая стала её первой любовью, и тихо вздохнула. Несмотря на все свои навыки, знания и умения, было кое-что, с чем Хорнет не могла совладать. И это было время. Как бы сильно паучиха ни хотела это отрицать, от правды было не скрыться. Сегодняшний разговор с королевой вновь напомнил ей одну очень неприятную истину: рано или поздно она останется одна, поскольку Кармелита, в отличие от неё, не бессмертна. Перед глазами Хорнет вновь предстало воспоминание из прошлого (или, лучше сказать, будущего?), где она стояла перед пожилой королевой, которая хрипло дышала. «И это неизбежно, – с болью подумала паучиха. – Когда я молодая пребуду в Фарлум, Кармелита станет такой. А спустя какое-то время, она…» В этот момент кто-то возле неё кашлянул, и Хорнет отвлеклась от своих мрачных мыслей. – Простите, генерал, – обратился к ней один из воинов. – Где нам разместить этого типа? Он кивнул в сторону мушиного мастера, которого вместе с помощниками привели в муравейник с завязанными глазами и теперь держали у стены. – Выделите ему одну из наших мастерских на третьем уровне и отнесите туда все его инструменты, – ответила паучиха. – Выставьте возле мастерской стражу и следите за ним и его помощниками, но не мешайте и не отвлекайте. Если им что-то понадобится, дайте, но не позволяйте свободно разгуливать по муравейнику. Незачем им знать наши секреты. – Так точно, генерал, – сказал муравей и вместе с несколькими стражниками повёл мушиного мастера и остальных на новое место работы, пока Хорнет, собравшись с духом, направилась к своим воинам, чтобы продолжить рутинные обязанности генерала.

~~~

Хорнет вместе с несколькими солдатами вернулась после осмотра северных земель. С тех пор как Цитадель прекратила своё существование, большая часть побережья была заброшена, и скарры решили забрать её себе вместе с пристанью, где по-прежнему стояло несколько кораблей Ткачих. «Выход в море никогда не бывает лишним. Особенно если мы хотим наладить связь с другими королевствами», – мысленно рассуждала паучиха, останавливаясь перед воротами и ожидая, когда её запустят внутрь. «К тому же, так я смогу посетить Халлоунест. И пусть там сейчас бушует чума, а жуки бегут из своих домов и ищут укрытие, я могу оказать им помощь и отправить корабль, чтобы…» – прибавила она, наблюдая, как створки медленно расходятся в стороны. Но стоило её многоножке заехать внутрь, как она тут же осеклась, когда увидела центральную площадь. Все флаги на ней были спущены, на уступах и в каменных нишах горели свечи, а на лицах проходивших мимо муравьёв читалась скорбь и печаль. – О нет, что здесь произошло? – спрыгивая на землю, сказала паучиха и, быстро подбежав к одному из рабочих, спросила: – Что случилось? Почему здесь повсюду свечи и что… Тут она заметила в одной из ниш портрет Кармелиты… который был перетянут чёрной лентой. – Нет, нет-нет-нет! – в ужасе сжимая лапки, прошептала Хорнет. – Плохие новости, генерал, – с болью в голосе ответил муравей. – Пока вас не было, королеве стало плохо. Она… в общем… Но Хорнет уже не слушала. Сорвавшись с места, она стремительно понеслась в сторону одного из тоннелей. Мимо неё проходили скарры с печальными лицами и с грустью смотрели на паучиху, но она практически их не замечала, продолжая бежать. В центр муравейника. В их с Кармелитой комнату. У самой двери она споткнулась. Ноги налились свинцом и отказывались её слушаться. С трудом встав ровно, она взялась за ручку и, открыв дверь, увидела свой самый главный кошмар: её прекрасная Кармелита, первая и единственная любовь, была мертва. Одетая в красивое траурное платье, она лежала на кровати в окружении свечей и венков со сложенными на груди лапками и всем своим видом напоминала Херру Зверя, которая в воспоминаниях Хорнет также лежала на своём ложе, с которого ей не суждено было встать. Ноги паучихи подкосились, она упала на колени. – Нет, прошу, нет, – прошептала она, с трудом подползая к кровати и прижимаясь головой к своей любимой. На глазах её блеснула влага. – Прошу, Кармелита, не уходи, я не смогу без тебя. Ты… ты нужна мне… пожалуйста, вернись… – в слезах говорила она, не зная, что ей теперь делать и как она будет жить без своей королевы.

~~~

В этот момент Хорнет проснулась. Открыв глаза, она с громким вздохом приподнялась на кровати и растерянно стала озираться по сторонам, не понимая, где очутилась. Но уже через секунду всё встало на свои места. Она была в их с Кармелитой спальне. В темноте. Никаких свечей и цветов вокруг не было, а её возлюбленная лежала рядом. Паучиха осторожно прижалась к ней и положила голову на грудь. Её сердце билось ровно. Кармелита была жива, а Хорнет просто приснился плохой сон. После празднования победы они отправились в спальню, где провели одну из самых лучших ночей в своей жизни (и порванные шёлковые нити, которыми паучиха привязывала королеву к кровати, были красноречивым тому доказательством). Однако всё испортил дурной сон. «Который всё равно однажды станет явью», – с болью подумала паучиха, ещё сильнее прижимая к себе Кармелиту, из-за чего та слегка пошевелилась и открыла глаза. – Хорнет, что случилось? – спросила она, лапкой касаясь прикроватной лампы и зажигая её. Прищурившись, она посмотрела на паучиху и заметила влагу на её лице. – Что с тобой? Ты плакала? – спросила королева. – Я… мне просто приснился плохой сон, – виновато опустив голову, сказала Хорнет. – Прости, что разбудила тебя. И… за эту слабость тоже. – Ничего страшного. Всем нам порой снятся плохие сны, так что не переживай, – ласково сказала ей Кармелита. – Иди сюда, сейчас я тебя обниму и тебе обязательно приснится что-нибудь хорошее. Потушив лампу, она прижала к себе небольшую фигурку паучихи и стала поглаживать её по голове, а после, к удивлению Хорнет, запела. Тихим нежным голоском она пела ей колыбельную, которую не раз исполняла своим подрастающим детям. «Она удивительная, – подумала паучиха, прижимаясь к её лапке и закрывая глаза. – Сильная и неустрашимая, но в то же время добрая и понимающая. Мне искренне повезло, что такая замечательная девушка избрала меня своей спутницей». Но тут же ей в голову пришла печальная мысль: «И такое совершенство я должна буду потерять? Потому что так угодно природе? Потому что время неумолимо идёт вперёд?» Она задумалась. Вспомнила свои юные годы. Когда Хорнет была молодой, ей неоднократно оказывали знаки внимания симпатичные и статные жуки. Дарили подарки, пели серенады, водили в красивые места. И не то чтобы подобное внимание было ей неприятно. Напротив, она не раз ходила с ними на свидания и в глубине души мечтала о том, что однажды один из этих сильных и отважных воинов возьмёт её и сделает ей потомство. Но потом всё равно им отказывала. Потому что знала, что они не вечны и сколько бы у неё ни было детей, она их всех переживёт. Знала, что время неуклонно будет идти вперёд, и рано или поздно ей придётся испытать невыносимую боль утраты, через которую она прошла в детстве, когда Херра Зверь пожертвовала собой, чтобы запечатать Сосуд. Именно поэтому у Хорнет никогда никого не было. Она не хотела ни с кем сближаться. Не хотела в кого-то по-настоящему влюбиться и потом страдать из-за его смерти, из-за чего долгие годы была одна, отталкивая всех, кто хотел быть с ней, и становясь всё твёрже и холоднее. Но всё изменилось, когда она встретилась с Кармелитой, чей голос и красота покорили её. Хорнет не ожидала, что зайдёт так далеко. Пощадив её, она просто хотела уйти, но потом королева предложила ей передать часть своей силы, занявшись любовью. И паучиха согласилась. Она не думала, что это так сильно на неё повлияет. Она просто хотела забрать её силу и вернуться в будущее, чтобы спасти Фарлум, но когда Кармелита впервые поцеловала её, коснулась и подарила лучшие ощущения в её жизни, Хорнет не выдержала. Вся её броня и сдержанность рассыпались прахом, и она сделала то, чего так искренне боялась. Она влюбилась в Кармелиту. Всем сердцем. Впервые в жизни она кого-то полюбила, а её душа наполнилось теплом и счастьем, которые она всю жизнь отвергала. И это стало её ловушкой. Она не хотела испытать старую боль. Не хотела вновь сидеть перед могилой того, кто ей близок. Хорнет резко открыла глаза. «Нет, я этого не допущу. Если есть способ хоть как-то сохранить ей жизнь, я обязательно это сделаю», – мысленно сказала она и, слегка повернувшись, посмотрела на Кармелиту. Королева перестала петь и теперь мирно спала. Паучиха пошевелилась, приподняла лапку Кармелиты и осторожно, стараясь её не разбудить, выскользнула из постели. Встав на ноги, она вышла из спальни и направилась в соседнюю комнату, где у неё хранились личные вещи и оружие. Надев маску и плащ, Хорнет зажгла лампу и задумчиво стала ходить по комнате, осматривая полки с инструментами. Время смятения прошло. Она вновь начала мыслить трезво и рационально. Теперь смерть была для неё не приговором, а врагом. Тем, кого она должна была во что бы то ни стало победить. А раз это враг, то его, как и всякого врага, можно обхитрить. Хорнет взяла в лапки своего старого заводного жука, благодаря которому скарры научились делать механических муравьёв. Может, заменить плоть на сталь? Паучиха задумалась и отрицательно покачала головой. Нет. Она не забыла, к чему привела такая игра с душой и механизмами, когда столкнулась с Заводными Танцорами. Зелёный Принц был в ужасе, узнав, что стало с его любимым, и Хорнет не хотела такой судьбы для Кармелиты. Её нельзя было превращать в холодную металлическую куклу. Отложив жука в сторону, она порылась в своих старых вещах, которые служители Цитадели забрали у неё при похищении, и нашла там книгу из Башни Душ. А что, если извлечь душу и поместить её в новое молодое тело? Паучиха задумалась. Возможно, это бы и сработало, вот только Хорнет совсем не разбиралась в такой магии, а те жуки, что ей владели, и сами не сильно продвинулись в данной области, превратившись в уродливую живую субстанцию без оболочек. Даже Мастер Душ и тот был лишь в начале этого пути, когда в Халлоунест пришла чума. А даже если бы он и смог что-то ей подсказать, его уже давно убил Призрак. И вновь Хорнет отрицательно покачала головой. Она продолжила осматривать инструменты, пока её взгляд не уловил еле заметный синий свет. Повернувшись в ту сторону, она протянула лапку и взяла с полки квадратный футляр, где у неё хранилась… железа с живокровью! Паучиха подняла крышку и достала её. В её памяти тут же всплыли некогда оживлённые улицы Халлоунеста и прогуливающиеся по ним богатые жуки, некоторые из которых не раз хвастались своим долголетием и молодостью, которые им давала живокровь. Хорнет сжала железу, и склизкая синяя субстанция потекла по её хитину. «Омолодить Кармелиту с помощью живокрови? – подумала она и тут же улыбнулась. – Да, это подойдёт». Вот только было одно НО. Живокровь Халлоунеста была более совершенной, не то что эта любительская жижа, которая превратила работавшего с ней учёного в живое растение. Однако если постараться и довести её до ума, она сможет подарить Кармелите молодость и бессмертие. Но для этого нужно найти того, кто во всём этом разбирается, а в их муравейнике нет ни одного достойного специалиста, который мог бы… – Минутку! – внезапно произнесла паучиха, в памяти которой всплыло одно любопытное лицо. Быстро убрав железу в футляр, она засунула его в сумку и, закинув её за спину, незаметно вышла из комнаты. В это время суток в муравейнике было почти пусто. Скарры, что попадались на пути Хорнет, были либо стражниками, охраняющими коридоры, либо простыми рабочими, которым выпала ночная смена и ночные обязанности. Никто из них особо не обращал на паучиху внимания, разве что стражники то и дело отдавали ей честь, но в остальном Хорнет прошла по всему центральному муравейнику без особых задержек и наконец спустилась на нижние уровни, где проживали рабочие. Каста рабочих отвечала за основное функционирование муравейника, и их было гораздо больше, чем солдат, но при этом в иерархии скарров они занимали более низкую позицию и жили чуть скромнее. К тому же, они были сильно ограничены в вопросах образования, а всех мастеров и инженеров набирали среди воинов, тех, кто решил поменять гвоздь и копьё на огнемёт и шарострел. Поэтому рабочих среди них практически не было. Однако это вовсе не значило, что рабочие были глупыми. Время от времени среди них появлялись различные специалисты и любители изучать новое, но мало кому из них удавалось уйти с работы в шахте или на стройке и стать кем-то большим, да и мастеров, готовых их обучать, было мало. И всё же такие умельцы были, и к одному из них сейчас шла Хорнет. На входе в рабочее крыло она встретила одного из стражей, который при виде паучихи встал ровно и отдал честь. – Генерал, – сказал он. – Рад вас видеть. – Взаимно, Рокс, – кивнула Хорнет. – Не ожидал увидеть вас в квартале рабочих. Вам что-то нужно? – Да, я ищу одного рабочего по имени… эм… – Хорнет на секунду задумалась, пытаясь вспомнить того муравья, что во время её лекций про науку и развитие технологий в Халлоунесте, которые она периодически проводила для всех желающих, проявлял заметный интерес и даже хотел с ней встретиться лично, чтобы лучше узнать о тех открытиях, которые сделали у неё на родине, потому что и сам этим интересовался, – …а, вспомнила, Вайс. – Этого чудика? – хмыкнул стражник. – Зачем? Он что-то натворил? Его нужно арестовать? – Что вы, нет. Я просто хочу у него кое-что спросить, – покачала головой паучиха. – Так где я могу его найти? – Хм, сейчас посмотрю, – сказал стражник и, обернувшись, зашёл в небольшое помещение, выдолбленное прямо в скале, где у него на стене висел длинный перечень жилых помещений и проживающих там рабочих. – Так-так… Вайс, Вайс… где же ты? Он несколько секунд водил лапой по именам. – А, нашёл! Вайс. Живёт на 43 этаже, в 18 доме, генерал, – сказал он, возвращаясь к Хорнет. – Большое спасибо, Рокс, – кивнула паучиха. – В таком случае я хочу его навестить. – Конечно, генерал. Если вам вдруг что-то понадобится, можете смело обращаться ко мне. Доброй ночи, – с поклоном сказал скарр. – Доброй ночи, – ответила Хорнет и, пройдя по небольшому коридору, вышла в просторный, спускающийся глубоко вниз вертикальный ствол, по краям которого располагалось множество маленьких подземных помещений, где жили рабочие. – 43 этаж, да? – прошептала Хорнет, подходя к перилам и поглядывая вниз. – Что ж, я могла бы спуститься туда по лестнице… Она бросила взгляд на широкую винтовую лестницу, что была неподалёку и, покачав головой, ловко перемахнула через перила, свесившись за край. – …но лучше воспользуюсь старым проверенным методом Ткачей, – с улыбкой сказала она и, зацепившись за перила нитью, оттолкнулась от края, в прыжке полетев вниз. На лету отсчитав 43 этажа, она затормозила и, перегруппировавшись, прекратила спуск, остановившись рядом с тремя бодрствующими рабочими, которые сидели у перил за небольшим столиком и играли в карты. Увидев внезапно спустившуюся к ним паучиху, они от страха вскочили на ноги, а один и вовсе упал со стула на пол. – Ой, простите, не хотела вас пугать, – извинилась висевшая вверх ногами Хорнет. – Эм… да ладно… всё в порядке, генерал Хорнет, – сказал один из скарров, держащийся за сердце. – Это 43 этаж? – спросила паучиха. – 45, мэм, – ответил рабочий. – Упс, на целых два промахнулась, – простодушно произнесла паучиха и, перевернувшись, ловко поползла по шёлковой нити вверх. – Ещё раз извините за беспокойство, судари. Доброй ночи. – И вам, генерал, – сказал немного опешивший скарр, вместе с приятелями собирая упавшие на пол карты и возвращаясь к игре. Поднявшись на пару этажей, Хорнет перелезла через перила и немного прошлась вдоль ряда однотипных дверей, пока не заметила на одной из них нужный номер. Встав ровно, она коротко постучалась. Несколько минут ей никто не отвечал, и она постучалась ещё раз. – Кто там?! – наконец раздалось с той стороны. – Моя смена начнётся через три часа, дайте поспать! – Это генерал Хорнет, сударь, – ответила паучиха. – Могу я поговорить с вами? За дверью раздались торопливые шаги, и вскоре она открылась. Наружу высунулся невысокий с выцветшим от возраста панцирем муравей и посмотрел на Хорнет. – Генерал? – удивлённо произнёс он. – Какими судьбами? Не ожидал увидеть вас в нашем квартале, да ещё в такое время. Я… Он слегка поёжился. – Я что-то натворил? – Нет, ничего такого, уважаемый, я просто хотела кое-что с вами обсудить, – покачала головой паучиха. – Могу я войти? – Да, конечно, – кивнул Вайс и, распахнув дверь, запустил её в дом. А точнее, в небольшое с низким потолком жилище, где был всего один стол, плита, пара стульев, кровать, а также небольшая книжная полка, на которой стояло несколько потрёпанных книг по науке. – Прошу, садитесь, – сказал скарр, убирая со стола грязную посуду и пододвигая к нему стул. – Простите за бардак, у меня нечасто бывают гости, да ещё и такие важные. Хотите чаю? – Не отказалась бы, – согласилась паучиха, присаживаясь и кладя лапки на стол. Вайс быстро поставил маленький жестяной чайник на плиту и, после того как тот закипел, наполнил две железные кружки водой, куда добавил немного заварки и передал одну из них Хорнет. – Прошу, генерал, – сказал он, садясь напротив неё и кладя на стол тарелку с сухарями. – На десерт, конечно, ничего кроме сухарей, но я могу сходить и попросить у соседа немного молочка тли, если захотите. – О, не стоит, сударь. Незачем его будить. Да и вкусы мои довольно скромные. За долгие годы странствий я научилась радоваться тому, что предлагает мне жизнь, – спокойно сказала паучиха, беря в лапку сухарик и смачивая его в чае. Затем она приподняла маску и спокойно разгрызла его острыми зубами. – Ну да, ну да, вы же посетили столько интересных мест, – сказал скарр, беря свою кружку и делая пару глотков. – Итак, чем обязан вашему визиту? Вам нужна моя помощь или… – В каком-то смысле, да, – кивнула Хорнет, задумчиво постукивая лапкой по столу. – Но прежде чем я скажу, зачем я тут, не могли бы мы немного поговорить об интересующей вас теме? – О, вы имеете в виду науку? – с заметным интересом произнёс Вайс, мельком поглядев на свою скромную библиотеку. – С превеликим удовольствием! Конечно, я не настолько сведущ, как мои более грамотные коллеги из других народов, но всё до чего мне удалось дотянуться я всегда внимательно изучаю и по возможности проверяю на практике. Ну, если удаётся отвлечься от бесконечной работы в шахте. Он с тихим вздохом посмотрел на стоявший у двери рюкзак с инструментами и каску. – Понимаю. Скажите, вам что-нибудь известно о таких науках, как химия и биология? – спросила Хорнет, делая пару глотков чая. – Рад, что вы спросили, генерал, – просиял Вайс. – Это две моих любимых отрасли. Я несколько лет посвятил изучению химии, а также анатомии различных существ, исследуя их реакции на те или иные вещества и составы. Так что, можно сказать, я в каком-то смысле врач и не раз помогал своим раненым товарищам в шахтах, когда кто-нибудь из них получал травмы. – Что ж, рада это слышать, – улыбнулась паучиха, ставя кружку на стол и складывая лапки вместе. – Скажите, а вы что-нибудь слышали о живокрови? – Живокрови? – повторил скарр и, нахмурившись, потёр подбородок. – Хм, насколько я помню, это вещество с заметными регенеративными свойствами, которое можно найти в особых цветах. Впервые они были обнаружены на материке в королевстве Халлоунест. Первой об его удивительных свойствах узнала учёная по имени Джонни, которая в дальнейшем распространила его по всему королевству, вырастив множество подобных цветов и культивировав их таким образом, чтобы их корни набухали и выделяли ещё больше данного вещества. Так, что ещё? Ах да, также поговаривали, что благодаря этому веществу, при должной обработке, можно было значительно продлить жизнь любого жука и даже сделать его бессмертным. Он сел ровно и откусил кусочек сухаря. – Именно по этой причине Джонни в своё время была признана еретичкой при дворе Бледного Короля, а её труды объявлены незаконными. – Да, это так, хотя, несмотря на запрет её учения, многие исследователи в дальнейшем продолжили её труды и смогли довести живокровь до состояния, при котором она значительно увеличивала срок жизни и омолаживала организм, чем массово пользовалась знать Халлоунеста, желая обрести бессмертие, – с широкой улыбкой прибавила Хорнет, чувствуя, что нашла решение своей проблемы. – Верно, мне доводилось об этом слышать. Живокровь удивительное органическое чудо, – кивнул Вайс. – Уверена, вы бы многое отдали, чтобы её увидеть? – спросила паучиха. – О да, это было бы здорово, – мечтательно произнёс муравей. – Прикоснуться к этой загадке. Изучить её. Выяснить, что за тайны она хранит. Но, увы, цветы живокрови не растут в Фарлуме, и я искренне сомневаюсь, что кто-нибудь захочет отвезти меня на материк, да ещё в Халлоунест, где, насколько я помню, бушует чума. Так что это всего лишь мечта, которой никогда не суждено сбыться. – Не спешите с выводами, сударь, – улыбнулась Хорнет, снимая с себя сумку и доставая оттуда футляр. – Ведь я принесла с собой то, что наверняка вас заинтересует. С этими словами она подняла крышку и продемонстрировала муравью сияющую железу. При виде неё Вайс удивлённо округлил глаза. Его лапа разжалась, и кружка, которую он держал, упала на пол, но он даже не обратил на это внимания, с восторгом уставившись на пульсирующую перед ним оболочку. – Великая королева, не может быть! Это же… – Да, железа с живокровью, – подтвердила паучиха, – которая непрерывно её вырабатывает. – Но… откуда? Где вы заполучили это… сокровище? – с благоговением произнёс скарр, подходя ближе и как завороженный разглядывая сияющую субстанцию, заключённую в плотную мембрану. – От одного исследователя, который работал с цветами живокрови, – ответила Хорнет. – А точнее, с их местным аналогом, что росли в солёных пещерах нашего острова. – Не может быть! За свою жизнь я прочитал несколько книг, написанных фарлумскими учёными, но ни один из них не упоминал, что работал с живокровью. – Верно, потому что этот учёный ещё даже не родился, – сказала Хорнет. Вайс вопросительно на неё посмотрел. – Долго объяснять, – отмахнулась паучиха. – В общем, ему удалось добиться некоторого прогресса в изучении живокрови. Полученный им состав способен заживлять раны и обновлять клетки носителя. Однако у неё есть один очень неприятный побочный эффект – тот кто слишком часто её употребляет со временем начинает мутировать и… превращается в растение. Хорнет брезгливо поморщилась, вспоминая, во что превратился Зилотол, который дал ей эту железу… вырвав её из собственного тела. – Так что в данный момент эта живокровь совершенно бесполезна и не подходит для моего плана, – продолжила она. – Эм, какого плана, генерал? – осторожно поинтересовался Вайс. – Что ж, не буду ходить вокруг да около, сударь. Как вы, конечно же, знаете, наша прекрасная королева не вечна. При этих словах Вайс слегка поник. Даже будучи рабочим, он, как и все скарры, испытывал искреннюю любовь к своей правительнице, хоть и был рождён не ею, а её матерью. – А потому я ищу способ, который помог бы ей обрести бессмертие, – прямолинейно заявила паучиха. – И мне нужен кто-нибудь, кто сможет довести эту живокровь до ума и сделать её безопасной для нашей королевы. Она убрала железу в футляр и посмотрела на Вайса. – Я хочу, чтобы этим кем-то стали вы, сударь, – сказала Хорнет. – Вы единственный в нашем муравейнике, кто интересуется наукой и по сообщению… кхе-кхем… пары наших стражников не раз проводил различные химические опыты. – За что неоднократно получал выговоры и наказания, – хмыкнул скарр. – Неважно. Главное, что вы подходите для такого дела, и я хочу дать вам шанс осуществить вашу мечту и полностью изменить свою жизнь. Муравей с трепетом посмотрел на паучиху. – Ну, что скажете, Вайс? – спросила она. – Вы согласны стать первым скарром-учёным в нашем муравейнике? – Ох… милостивая королева… конечно! – громко дыша, ответил Вайс. – Но… но тогда мне придётся как-то решить вопрос со своей работой в шахте. – Не переживайте об этом, я всё устрою. Уже утром вы будете свободны от своей прежней должности, – сказала Хорнет. – А ещё мне понадобится рабочее место, оборудование, персонал и… – Сударь, – перебила его Хорнет. – У вас будет всё, что только попросите. Даю вам слово. Главное, доведите живокровь до ума и сделайте нашу королеву бессмертной. – Конечно, генерал, – решительно на неё посмотрев, сказал муравей. – Я посвящу свою жизнь этому вопросу и сделаю всё, что в моих силах, чтобы королева смогла жить вечно. – Замечательно, – улыбнулась Хорнет. – Тогда собирайтесь. Скоро к вам придут носильщики и перенесут ваши вещи в новый дом на центральной улице. – В квартал знати? – ахнул Вайс. – Именно, где вы будете жить как аристократ со всеми привилегиями и преимуществами, – кивнула паучиха. – Так что готовьтесь, с этого дня начинается ваша новая жизнь. – Спасибо, генерал Хорнет, – с низким поклоном сказал первый в их муравейнике скарр-учёный. – Обещаю, что не разочарую вас и отдам жизнь за то, чтобы наша благородная королева могла царствовать вечно. Тут он улыбнулся и лукаво прибавил: – И всегда была рядом с вами. – Хах, ну да. Вы и вправду умны, сударь, – усмехнулась Хорнет, пожимая ему лапу. Оставив футляр с железой у него на столе, она направилась к двери. – Ну что ж, тогда я пойду. Ещё увидимся, учёный Вайс. – Прощайте, генерал, – сказал счастливый муравей, садясь на стул и с восторгом разглядывая футляр, в котором лежала изменившая всю его жизнь железа живокрови. Хорнет вышла за дверь. Сложив лапки за спиной, она направилась к лестнице, насвистывая весёлую мелодию. – Ну вот, первый шаг сделан, – сказала она, поднимаясь по ступенькам. – И теперь мне остаётся лишь надеяться, что мой новый учёный преуспеет и сможет подарить моей возлюбленной Кармелите бессмертие, чтобы мы всегда были вместе.

***

Граница Костяной низины. Два месяца спустя. Из утреннего тумана показалась длинная процессия, состоящая из множества муравьёв. Среди них были воины, строители и мастера, которые сопровождали большие тележки с инструментами и стройматериалами, а также клеткой, где сидела одна из пленённых Ткачих – Кахаса. За ней на белой многоножке ехала Хорнет, которая с задумчивым видом изучала окрестности. За последние несколько дней она со своим отрядом посетила несколько фарлумских пещер и даже побывала в Цитадели, где они делали одно и то же – устанавливали пыточные клетки и сажали в них пленниц. – Стоп! – внезапно сказала Хорнет, когда они проезжали мимо ничем не примечательной скалы, что утопала в пушистом мху. Отряд остановился, и все обернулись в её сторону. Подняв вверх старую потрёпанную карту, паучиха несколько секунд её разглядывала, после чего утвердительно кивнула. – Мы на месте. Установите клетку в этой скале, – приказала она. – Так точно, генерал, – кивнули строители, подходя к повозкам с инструментами и доставая оттуда буры, резаки и кирки, с помощью которых им предстояло проделать в скале отверстие для клетки, в то время как мушиный мастер, вместе с помощниками ехавший вслед за ними, снял с большой тележки ткань, где была сама клетка, и начал её настраивать. Пока они были заняты своими делами, паучиха слезла с многоножки и с задумчивым видом подошла к клетке с Ткачихой, которая злобно на неё смотрела. Хорнет было неприятно так с ней поступать. Одно дело убить врага в честном бою на поле боя, другое – обречь его на долгие годы боли и мучений, превратив в своеобразное хранилище силы, чтобы её молодая копия могла в будущем им воспользоваться. «Это был непростой выбор, дочь моя, но всем нам пришлось пойти на него. Ради тебя, ради всего нашего королевства», – вспомнились ей слова отца, когда он рассказал ей о том, что её мать больше не проснётся. – Непростой выбор, – повторила Хорнет, наблюдая, как мастера с помощью инструментов вырезают в скале красивые изгибы и украшения по сделанному ею эскизу, чтобы походить на ту великую гробницу, которую она увидит, когда впервые прибудет сюда. – Ради светлого будущего Фарлума. Ох, как бы я хотела, чтобы его принял кто-то другой. Но судьба распорядилась так, чтобы этим кем-то была я. – Значит, всё закончится здесь? – в этот момент злобно прошипела Кахаса. – Ты оставишь меня тут? В назидание другим? Чтобы показать свою силу и внушить всем страх? – Нет, не для этого, – тихо произнесла Хорнет. – Я делаю это не из ненависти, а по необходимости. «Чтобы в будущем с твоей помощью восстановить силы», – мысленно прибавила она, наблюдая, как её рабочие выдалбливали в камне аккуратное отверстие и устанавливали в него клетку. – О, неужели? – язвительно заметила пленница. – То есть ты хочешь обречь меня на вечные муки ради какой-то благородной цели? Ха, чушь! Лучше скажи прямо, ты хочешь заставить меня страдать! Ведь именно для этого эти клетки и создавались! Она подняла маску и плюнула в Хорнет. – Да, для этого, – спокойно сказала Хорнет, вытирая её плевок. – Но мне не нужны твои страдания. Это… трудно объяснить, но поверь, я делаю это ради благого дела. Ведь однажды ты сыграешь свою роль в спасении Фарлума. – Всё готово, генерал! – в этот момент сказал один из рабочих. – Хорошо, – мрачно кивнула паучиха. – Тогда мы можем начинать. Она жестом приказала своим воинам вытащить Кахасу и отвести в установленную в скале пыточную клетку. Несколько крепких воинов тут же подошли к повозке и достали сопротивляющуюся Ткачиху, которую подвели к цепям. Развернув спиной, они приковали её к скале. Хорнет приблизилась к ней и, достав иглу, вонзила ей в панцирь, повредив шёлковые каналы. – Вот так, теперь ты не сможешь использовать шёлк, но твоё тело будет бесконечно лечить им себя, – сказала она, отходя в сторону. – Мерзкая предательница! Хоть это буду не я, но когда-нибудь ты получишь своё! Пусть на это уйдёт не один год, но рано или поздно я передам свою силу кому-нибудь другому, кто покарает тебя за твою подлость! – Да, скорее всего, так и будет. Но пока ты останешься тут, – сказала Хорнет и посмотрела на мушиного мастера. – Заканчивай с ней. Муха кивнул и, ослабив крепления, освободил длинные штыри, которые с двух сторон вонзились в Ткачиху, надёжно зафиксировав её на месте. Кахаса издала громкий болезненный крик, после чего затихла, продолжая громко дышать, пока по бокам её клетки заливали раствор, навсегда скрепляя её со скалой. – Ну вот, это была последняя Ткачиха. Дело сделано, – отходя от неё, сказала Хорнет и подошла к мухе. – А значит, ты и твои помощники нам больше не нужны. Она посмотрела на пыточного мастера, и тот боязливо попятился. – Но ты… ты обещала, что сохранишь мне жизнь. – Да, обещала, – кивнула Хорнет и немного помолчав, прибавила: – И слово своё всегда держу. Она кивнула в сторону прохода. – Ты и твои помощники свободны. Забирайте плату и уходите. Она махнула своим воинам, и те подтащили к мухам сундук полный бриллиантовых бусин. – Спасибо, – сказал мастер, с трудом поднимая его и кладя на свою тележку. – А… а что насчёт Плиты? – Как я и обещала, мы её не тронем, – ответила паучиха. – Можешь не переживать. Чтобы не случилось, с этого момента ни один скарр не покусится на ваши жизни. – Хорошо, ну… – муха кивнул своим помощникам, и те быстро забрались в тележку, – …тогда мы поедем. Эм… если вам ещё что-нибудь понадобится… – Не понадобится, убирайтесь, – сказала Хорнет. Толстяк коротко кивнул и, сев на тележку, щёлкнул поводьями, направив многоножку в сторону каменного прохода. – Зря вы их отпустили, генерал, – посетовал один из воинов. – Мы могли бы просто заколоть их и дело с концом. – Да, могли, но тогда бы я нарушила своё слово, – коротко посмотрев на него, сказала паучиха, и скарр понимающе кивнул. – Так что пусть возвращаются к себе домой. Она развернулась и направилась к своей многоножке. «А когда придёт время, молодая я с ними разберётся», – мысленно прибавила она, проходя мимо устанавливаемого рабочими большого вырезанного из панциря знака, где на языке Ткачей было написано:

О фарлумская Ткачиха!

Благодатью своей ты ограждала. Нитью своей ты врачевала. За твою

вечную милость мы возносим нашу песнь.

Хорнет нарочно установила этот знак, чтобы ещё сильнее создать образ великой гробницы и… в будущем обмануть молодую себя. «Да, кто бы мог подумать, что за всеми этими делами буду стоять я», – мысленно сказала она, подходя к седлу и доставая из сумки флягу с водой. Сев на мшистый камень, она стала наблюдать, как скарры-рабочие обрабатывают скалу и превращают её в гробницу, с которой паучиха начнёт восстанавливать свои силы.

***

Пока Хорнет и её муравьи занимались своими делами, за ними издалека наблюдала сидевшая на потолке Ткачиха, которой удалось пережить нападение на Цитадель. В момент атаки на крепость она была у себя в лаборатории под Костяком, и скарры её не тронули. Увидев, как её сестру пронзили штыки, паучиха с болью отвернулась и с помощью нити спустилась вниз, отступив в ближайшую пещеру. Как бы сильно ей ни хотелось помочь Кахасе, она понимала, что это невозможно. Врагов было слишком много, да и её израненная сестра вряд ли смогла бы выжить после освобождения из клетки. А потому разумнее было просто уйти. – Всё кончено, нашему роду пришёл конец, – покачала она головой, тайными тропами пробираясь в своё секретное убежище, куда не было доступа никому кроме Ткачей. Встав перед укреплённой металлической дверью, она достала небольшой инструмент, похожий на арфу, и сыграла на нём особую мелодию. Дверь со скрежетом опустилась, и Ткачиха зашла внутрь лаборатории. Пройдя по небольшому хорошо освещённому коридору, по потолку и стенам которого носились ушлые маленькие роботы, она спустилась вниз на световом лифте и добралась до своего рабочего кабинета, где у стены стояла металлическая капсула с подключёнными к ней шлангами, у которой впереди была стеклянная дверца. – Эх, даже не верится, что мы проиграли, – громко вздохнула паучиха, садясь на стул. – Что случилось, создательница Атла? Вы чем-то огорчены? – раздался из капсулы мягкий женский голос, и её прозрачная дверца слабо засветилась. – Да, Ева. Я только что видела, как скарры посадили в пыточную клетку мою сестру, – посмотрев на неё, ответила Атла. – А до этого они разрушили Цитадель. Так что, судя по всему, мы остались с тобой одни. – Это… очень печально. И что вы планируете делать теперь, Атла? – спросила Ева. – Не знаю. Поскольку Цитадель больше никто не охраняет, Матерь Шёлка может пробудиться и тогда нас всех ждут большие неприятности. Она подошла к капсуле и прикоснулась к ней лапой. – Однако я не намерена сдаваться и буду и дальше работать над тобой. Пусть другие Ткачи сочли тебя недостойной заменой нашей Богине-матери, я всё равно верю, что ты ещё сыграешь свою роль в спасении Фарлума. – Спасибо, создательница Атла, обещаю, что не разочарую вас. – Знаю, Ева. Ты моё самое лучшее творение. Ну что ж, давай продолжим работу над твоей оболочкой. У меня в панцире ещё достаточно шёлка, чтобы укрепить тебя, – сказала Ткачиха, беря в лапы катушку и начиная наматывать на неё сияющую нить.

***

Пару часов спустя. Хорнет со своим отрядом без каких-либо происшествий вернулась обратно в муравейник. После утомительного и долгого похода она больше всего хотела немного отдохнуть и провести время со своей королевой, но стоило ей и остальным заехать на площадь, как к ней тут же подбежал один из стражей. – Генерал! Генерал! У нас беда! – взволнованно произнёс он. – Ну-ну, тише, боец. Что случилось? – спрыгивая на землю, спросила паучиха. – Ткачиха, что осталась в тюрьме… она… в общем, она сбежала! – Сбежала? – повторила Хорнет. – Да! Она как-то прокопала в камере дыру и проползла по узкому проходу за пределы муравейника! Вместе с паучихой он и ещё парочка скарров побежали в сторону коридора, который вёл на тюремный уровень. Добравшись до камеры, где до этого сидела Ткачиха, стражник открыл дверь и показал Хорнет на небольшую дыру меж двух толстых камней, куда с трудом смог бы протиснуться даже юный муравей. Возле неё у стены лежала расколотая круглая маска. – Да, она определённо сбежала через этот тоннель, – изучив его, сказала паучиха. – Похоже, я её недооценила. Забыла, что без маски ей будет совсем не сложно пролезть в таком узком месте. – Что нам делать, генерал? Вдруг она захочет отомстить. Может, нам стоит удвоить патрули? Или приставить к королеве дополнительную охрану? – Ну я… – начала было Хорнет, но тут поглядела на кровать в углу и заметила, что её простыня сильно скомкана. Подойдя ближе, она расправила её и увидела, что в центре отсутствует целый кусок, как если бы его кто-то вырвал. На секунду задумавшись, паучиха вдруг коротко улыбнулась и отбросила простыню в сторону. – А знаете, не нужно ничего делать, – сказала она. – Что-то мне подсказывает, что мы её больше не увидим. – Вы уверены, генерал? Ведь она… – хотел было возразить стражник. – Уверена. Просто сделайте так, чтобы подобное больше не повторилось, и закройте полы и стены наших камер толстым слоем металла. Что касается беглянки, я не думаю, что она окажется настолько глупа, чтобы вернуться сюда, тем более после того как я лишила её шёлка. Она окинула взглядом камеру. – Но, на всякий случай, усильте патрули и скажите, чтобы они были настороже. – Так точно, генерал, – ударив себя в грудь, сказал стражник, и Хорнет не спеша покинула камеру, направившись в сторону выхода из тюрьмы. – И что она здесь увидела? – спросил один из скарров, поднимая простыню и тоже её разглядывая.

***

Где-то на границе Дальних земель. Измученная и раненая Камора, громко дыша, перебирала повреждёнными ногами, то и дело поглядывая назад, чтобы убедиться, что за ней нет погони. – Фух, похоже, я ушла, – тихо сказала она, заползая в небольшую трещину в скале, чтобы перевести дух. – Ай! Она схватилась за культю, которая сильно болела. – Мерзкая полукровка лишила меня шёлка и теперь я не могу лечить свои раны. Ничего, рано или поздно я ей отомщу и верну Цитадели былое величие. Но сперва… Она злобно оскалилась, вспоминая, как в неё кидали камни жители Звонвилля. – Накажу тех ничтожных жуков, что издевались надо мной. Предатели, они заплатят за своё вероломство, как только я восстановлю силы. Она потрогала своё не закрытое маской лицо и, достав из кармана тюремной робы кусок простыни, проткнула её в нескольких местах, сделав дырки для глаз. – Да, они мне за всё ответят, – прошипела она, надевая свою импровизированную маску на голову и недобро сверкая глазами. – Я вернусь в Цитадель и заживлю раны. А уже после сурово их всех покараю.