Пока я держу тебя в мыслях

Эмма спустилась по лестнице торопливо, запах кофе и вина в воздухе, на коже ещё ощущение недавней близости. Халат сбоку чуть приоткрывался — не катастрофа, но и не идеально для раннего визита Голда. В гостиной хаос говорил громче слов: бокалы, блузка Реджины на спинке стула, шаль на полу, каблуки валялись в двух разных углах, вино на столе, а рубашка Эммы — вообще на люстре. Как иронично. Голд стоял у двери спиной к ней, руками в карманах, как будто знал, что увидит. Он даже не повернулся, просто щёлкнул пальцами — короткий, сухой щелчок. — Соберитесь. Магия прошла по комнате волной — вещи аккуратно сложились, бокалы очистились, вино закрыто, всё на своих местах. Сцена предыдущей ночи исчезла, как будто её и не было. Теперь он повернулся, взгляд скользнул по Эмме с головы до ног, задержался на ключице — там явно отпечатался чей-то зуб. Второй — немного ниже. Он приподнял бровь. — Доброе утро, Мисс Свон. Пауза. — Полагаю, вечер был… насыщенным? Где-то на втором этаже тихий, очень сдержанный вдох — Реджина только сейчас поняла, что именно он увидел. — Доброе утро, Голд — она сразу покраснела, щечки залились румянцем — ну немного сорвалась… — Иди сюда — он произнес это нежно с заботой в голосе. И поставив пакеты на стол, крепко обнял Эмму. — Я надеюсь ты её сильнее покусала? — он провел большим пальцем от шеи до плеча, немного надавливая на следы их близости. Голд обнимал её без осуждения — наоборот, с какой-то странной, взрослой, понимающей нежностью. Как будто видел весь этот бардак жизни, тела, чувств и не торопился наводить моральный порядок. — Ах… — он легко выдохнул, чувствуя под пальцами выступающие следы укусов. — У вас была… борьба. Он уголком рта усмехнулся. — Судя по картине — и победитель. Сверху — почти неслышный шорох. Кто-то менял положение на кровати, чтобы слышать лучше. Кто-то очень гордый, очень контролирующий… и сейчас абсолютно лишённый контроля. Голд притянул её чуть сильнее, так что его слова упали точно ей на шею: — Не вздумайте оправдываться. Я не слепой и не идиот. И, знаешь… если уж падать — то красиво. Он отметил ещё один синяк у ключицы. — Здесь особенно красиво. Она всегда любила метить территорию. Вторая тень наверху — движение и тихий выдох сквозь зубы. Сдержанная ревность пахнет железом, как кровь. Голд медленно разжал объятие и кивнул на пакеты: — Я принёс еду. Судя по твоему цвету лица — ты вчера пила меньше, чем делала вид. Пауза. — И это… разумно. Он сел на стул легко, как всегда хозяин в чужом доме. — Но я пришёл не для того, чтобы обсуждать вашу… ночную акробатику. Он посмотрел прямо ей в глаза. — Ты хотела спросить меня кое-что вчера. И я не люблю недосказанность. Сверху — мягкий, едва слышный шаг. Реджина не в силах не слушать. — Спасибо… я не дура, поэтому не пила… Эм, и да я правда хотела обсудить очень важное… Голд слегка кивнул — спокойно, почти ободряюще. Он умел слушать так, будто время ставило на паузу всё лишнее. Он встал из-за стола и подошёл ближе — настолько, что постороннему это выглядело бы просто как привычка к личному пространству, но по движению плеч было видно: он делает это намеренно. — Конечно. — тихо, без нажима. — Говори. Он на секунду посмотрел в сторону потолка — не глазами, но вниманием. Он слышал тишину наверху так же ясно, как если бы Реджина дышала ему в затылок. И тогда он чуть наклонился к Эмме, так чтобы слова легли ей прямо под ухо, и только для неё: — Твои малыши в порядке? Её дыхание сбилось на долю секунды — не страх, а облегчение. Наверху дерево пола чуть скрипнуло — кто-то резко замер, пытаясь не выдать себя. Голд продолжил тем же ровным, почти ласковым тембром, который он использовал только когда речь шла о действительно важном: — Тебе нужно будет позволить себе… отдых. Он сделал паузу, затем добавил ровно столько тепла, чтобы только она поняла настоящий смысл: — Теперь ты не одна. — С ними всё хорошо, на мне последствия только внешние, я помнила о риске, поэтому многое не позволяла — она прошептала ему тихо на ухо, обнимая за руки мужчину. Голд опустил взгляд, проверяя её цвет лица, зрачки — привычка врача, мага и отца одновременно. — Умница. — коротко. — Это видно. Он не отпускал её рук, только слегка развернул к себе, чтобы слышала чётко: — Теперь главное — тишина. Эмма нахмурилась: — Тишина? О чём? — О детях. — без пауз. — Никто. Пока. Не должен знать. Она прикусила губу — не споря, просто ожидая объяснения. Голд чуть приблизился, так что сказал почти в касание: — В городе неспокойно. — Из-за чего? — тихо. — Слишком много людей хотят знать чужие слабости. — взгляд в потолок, туда, где затаилась Реджина. — А это — идеальная. Эмма задумалась, но не долго: — Я справлюсь. — Ты справишься. — согласился он. — Но сейчас — слушай. Он сжал её ладони чуть сильнее, чтобы зафиксировать внимание: — Береги себя. Не лезь в центр чужих игр. И никаких резких движений. Короткая пауза. — Двое — это уже война. Сверху — снова тише вдох, но на этот раз с другой нотой: тревога и ревность смешались. — Нил успел сказать вам о истинной причине приезда? — Нил успел сказать вам о истинной причине приезда? — Нет, я знаю версию, что он хотел прощупать почву и если безопасно то вас привести… — Эм, нет всё совсем не так было… там в Нью-Йорке, ми с Нилом кое над чем работали… и достигли успеха… это касается вас — она придвинулась ближе к его уху — и кинжала — она немного отстранилась, продолжая говорить нормальным тоном. — Я не могу всего сказать, не тут, не в Сторибруке… он ехал, чтобы забрать вас в Нью-Йорк, чтобы там сделать задуманое нами… подарок… и я бы хотела его исполнить Голд замер. Не драматично — наоборот, почти незаметно, как хищник, учуявший запах, который давно не слышал. — Кинжал. — повторил он едва слышно, без лишних эмоций. Лишь века дрогнули. — Продолжай. Эмма сглотнула, и Голд уже знал: это не игра, не манипуляция и не попытка его ткнуть — слишком ровно, слишком тихо. — Мы нашли способ… изменить связь. — она вновь приблизилась. — Не убивая. Не теряя силы. Но… меняя форму контроля. Голд выдохнул через нос — коротко, с недоверием, почти усмехнувшись: — Изменить природу кинжала? Детка, такие сказки даже я… Он осёкся. Он вспомнил Нила. И он понял: Нил не стал бы везти её просто так, под смертельный риск. — Подарок… от вас двоих. Для меня. — уже не вопрос. Эмма кивнула. — Ты хочешь закончить то, что начали. — Да. — И почему? — взгляд стал прямым, почти острым. — Ты не в долгу передо мной. Ты не обязана исполнять последнюю волю покойного. Так зачем? Пауза — очень короткая. — Потому что он любил вас. И… она вдохнула, на секунду вспоминая Нила, я тоже люблю его. Этого хватило. Эмоция прошла по лицу Голда тенью — слишком быстро, чтобы назвать её слабостью. Он выпрямился, уже собранный: — Где? — Не тут. Не в городе. Нужно место… где нас не услышат. Голд кивнул — и на этот раз совсем другое «кивнул»: это был согласие. — Хорошо. Мы это сделаем. Но… Он снова приблизился, почти лбом к её виску, чтобы только она услышала: — Больше никаких поездок одна. Ты — не одна теперь. Он намеренно не сказал «малыши», хотя губы сформировали этот звук без голоса — чтобы слушатель наверху не сорвался с места. И именно в этот момент, спустя пару секунд задержки (которые выдают тех, кто слушал давно), из спальни наверху раздался тихий, но предельно контролируемый голос: — Надеюсь, я не прервала семейный совет. Реджина появилась в дверном проёме второго этажа: босая, в халате, волосы растрёпанные от ночи — и абсолютно царственная даже так. Голд поднял глаза. Медленно. И улыбнулся тем самым ядовито-вежливым способом, который существует только у него: — Мадам Мэр. Как… уместно. — Какими судьбами вас так рано занесло к Эмме? — Реджина улыбнулась, предвкушая это утро — Вынужден был проверить, как моя… «гостья» переносит утро, — Голд медленно шагнул ближе, не отводя взгляда от Реджины. — И убедиться, что всё под контролем. Он едва коснулся плеча Эммы, как будто меткой напомнил: она с ним. — Не пытайся читать между строк, — тихо шепнул Эмме. — Иначе… Реджина, вы, конечно, очень любопытны, но я не прощаю вмешательства. Голд слегка улыбнулся, холодно, властно, словно игра была его. Реджина, похоже, это заметила — в её взгляде мелькнула смесь заинтересованности и раздражения. — Так… — она шагнула ближе, руки на бедрах, граница дистанции почти стерта. — Что тут происходит, а? Утренний заговор против меня? — О, нет дорогуша… мои мотивы очень просты. Моя разлюбезная жена спекла пирог и попросила, чтобы я занёс Эмме. А вот, что вы забыли в постели мисс Кэссиди, может вызвать вопросы — О, да! Голд, специально назвал её мисс Кэссиди, давая понять, что она часть ЕГО семьи Голд приподнял уголок губ — хищно, даже почти невинно, но Реджина слишком хорошо знала этого мужчину, чтобы не понять: он бьёт точно по ребрам и без промаха. — Мисс Кэссиди, — повторил он чуть громче, будто любуясь тем, как это ложится на неё. — Звучит… куда правильнее, чем мисс Свон, вам не кажется? Эмма тихо кашлянула, но не возразила. Это только подлило масла в огонь. Реджина сузила глаза: — Перестаньте играть словами, Голд. Он наклонился чуть вперёд, почти касаясь её пространства — ровно настолько, чтобы никогда не было понятно, угрожает он или развлекается: — Но я и не играю. Я лишь верно называю вещи своими именами. А вещи, оставленные в чужих постелях… — его взгляд скользнул на вторую чашку, на улетевшую на пол пуговицу от блузки Реджины, на едва заметный след губной помады на бокале — …обычно принадлежат семье. Пауза. Он пристально смотрит на Реджину, изучая реакцию. — И знаете, мадам Мэр… — он мягко подчёркнул титул, почти с насмешкой, — семья… это то, что не по статусу, а по выбору. И Эмма сделала его прошлой ночью, не так ли? В груди Реджины что‑то резко дёрнулось. Она не могла скрыть это — Голда редко удавалось задеть, но сейчас он явно сделал это. Она тихо выплюнула: — Вы удивительно мерзкий человек. Голд мягко ответил: — Спасибо. Это комплимент, если его произносит такая… теневая королева, как вы. Эмма вмешалась, пока воздух не загорелся сам: — Голд, давай не будем… Он посмотрел на неё уже иначе — мягко, почти домашне: — Разумеется, мисс Кэссиди. Всё ради спокойствия. Реджина не выдержала: — Перестаньте её так называть! Голд запнулся ровно на секунду — ровно столько, чтобы подарок дошёл: — Но она есть мисс Кэссиди. Правильно, Эмма? Он взглянул на неё с лёгким наклоном головы — вопрос звучал невинно, но был миною под каждой из них. — Реджина… он прав, я ведь замужем… была — она это говорила, будто извинялась. Но после сразу направила недовольный взгляд на Голда. — Я предпочитаю, чтобы меня назвали просто по имени, ладно? А сейчас оба закройтесь, не нужно никому портить утро, лады? Голд тихо ухмыльнулся, почти слышно для себя, но не для Реджины: — Ладно, Эмма, по имени. Твое желание — закон. Он сделал шаг в сторону кухни, ставя пирог на стол, не отводя взгляда от Реджины. — Но, — добавил он мягко, почти шепотом, — знайте, что называть тебя правильно для меня куда важнее, чем любая формальность. Реджина скрестила руки на груди, сдерживая желание броситься на него взглядом, который мог бы сжечь металл. Эмма тихо вздохнула, переведя внимание на Голда, чуть касаясь его руки, чтобы показать: «держи свои игры при себе». — Всё, — сказала она твердо, — утро должно быть спокойным. Мы завтра разберёмся со всем остальным. Реджина ещё на миг посмотрела на Эмму, но промолчала, будто понимая, что сейчас лучше не вмешиваться. — Согласны? — добавила Эмма, отпуская руку Голда и направляясь к окну, чтобы вдохнуть свежий утренний воздух. Тишина между ними была напряжённой, но уже не взрывоопасной. Голд лишь слегка улыбнулся, наблюдая, как Эмма берёт инициативу в свои руки. — О, чуть не забыл, вас вчера весь вечер искал «судьбой предначертаный» Робин-Гуд… Вы тут завтракайте, а у меня много дел… Эмма, мы обсудим позже возвращение в Нью-Йорк. — Он обнял девушку поцеловав её в висок и с помощью магии быстро удалился. Эмма осталась стоять, немного ошарашенная внезапным уходом Голда, но с лёгкой улыбкой на губах — будто его присутствие и игра с ней всё ещё оставили после себя тепло. Реджина, которая всё это время стояла рядом, скрестила руки и подняла бровь, будто собиралась выдать поток вопросов, но удержалась. — Он всегда так исчезает? — спросила она, тихо, почти неуверенно, но в её голосе уже слышался оттенок ревности. — Почти всегда, — Эмма уселась на подоконник, скрестив ноги, и оперлась спиной. — Но знаешь… мне кажется, он оставляет после себя больше, чем просто пустоту. Реджина уставилась на неё, и на мгновение их взгляды встретились. В этом молчании было что-то горячее, напряжённое… обещание, что никто из них не уйдёт без борьбы за то, что им дорого. — Джина… я вижу твой взгляд! На часах только семь, я предлагаю взять завтрак который принес Голд и пойти назад в постель. Как тебе такой план? — Хм… — Реджина слегка улыбнулась, глаза блестели хитро, но взгляд всё ещё был осторожным. — Ты думаешь, что таким образом сможешь отвлечь меня от всех моих мыслей о вчерашнем? — Возможно… — Эмма шагнула ближе, слегка касаясь рукой её плеча. — Но если хочешь, мы можем проверить, чья выдержка сильнее. Моя или твоя? Пауза… тихая… — Джина… — Эмма мягко, почти шепотом, провела пальцем по её руке. — Давай сначала завтрак, потом уже испытания… Реджина кивнула, но уголки губ дерзко приподнялись, будто она знала, что Эмма уже проиграла в этой игре, просто ещё не осознала этого. — Ладно, Свон… — она провела взглядом по Эмме, — завтрак, а потом посмотрим, кто кого сегодня будет контролировать. Девушки разобрав покет с фруктами, разложили все на поднос и уже быстрым шагом направились в спальню. — Тем более, когда еще ты будешь есть завтрак от темного? — Эмма говорила это тихо хихикая. — Темный… — Реджина чуть нахмурилась, но её голос был мягким, с едва заметной усмешкой. — А я должна бояться его завтрака? — Не бояться… — Эмма шагнула вперед, кладя поднос на кровать, — а наслаждаться. И потом, он всегда знает, что мне нужно. Даже если это просто кусочек фруктов… или немного твоего внимания. Реджина усмехнулась, садясь на край кровати, подставляя руку Эмме, чтобы та положила поднос ближе. — Хорошо, Свон, но предупреждаю… один неверный кусочек, и я тут же верну контроль обратно. — Бу-бу-бу, какие мы грозные! Ротик свой откройте мадам мэр — Эмма села слишком близко к Реджине, запуская свою ногу между её. — Эм… — Реджина чуть сжала зубы, но взгляд уже не был строгим, а игривым. — Ты уверена, что мне стоит это терпеть прямо с утра? — О, я уверена, — Эмма тихо фыркнула, наклоняясь ближе, так что их колени соприкоснулись, — но боюсь, мадам мэр, это ты уже не контролируешь… — Я тут подумала, может быть… хочешь я тебе сделаю массаж? — говорила томно Реджина, уже целуя шею девушки. — Массаж, говоришь… — Эмма приподняла бровь, улыбка растянулась по лицу. — Только не думай, что я буду сидеть смирно. Я умею отбиваться… — и при этом медленно опустила руки на плечи Реджины, слегка надавливая. Руки потянулись к халату Эммы, осторожно развязывая его. Пальчиками спускала спускала, обнажая плечи… — Джина… — Эмма слабо застонала, но не отстранилась. — Ты умеешь доводить до сумасшествия одним прикосновением… Её пальцы рефлекторно сжали край халата Реджины, ощущая тепло кожи под рукой. — Фу какая ты, пошлая… что у тебя в голове Эмма? Я готовлю тебя к массажу! Поэтому ложись на живот, ясно? — Ладно, ладно… — Эмма лениво перевернулась, чувствуя, как каждый мускул тела напрягся в ожидании. — Только будь осторожна, Джина… я слишком чувствительная сегодня. — Прости — Реджина извинялась, за увиденное… а именно спину Эммы вчера явно знатно подряпала какая-то кошка… она полностью откину халат в сторону, и уже садилась на её попу, начиная массажировать плечи, шею — Хм… значит, вчерашние отметины — это дело кошки? — Эмма хихикнула, чувствуя, как пальцы Реджины осторожно, но уверенно разминают плечи. — Ладно, проверим, насколько умелы твои руки… — Ты попала в мою ловушку Свон! И теперь, я могу задавать любые вопросы — коварная улыбка сейчас так и сияла на её лице. — Ладно, начнем с простого… Свон, скажи честно, вчера ты думала обо мне больше, чем о… — Реджина провела пальцами по спине Эммы, нащупывая каждый узел напряжения, легонько надавливая на плечи. — …чем о тех событиях с Голдом? — Джина… — Эмма слегка сглотнула, чувствуя, как руки Реджины умело разминают мышцы, расслабляя тело, но держат разум в напряжении. — Конечно, я думала… но это не значит, что… всё остальное ушло на задний план. Я просто ценю каждое мгновение с тобой… — Хмм, ценные мгновения… — Реджина провела ладонью вниз по позвоночнику, слегка щипая, заставляя Эмму вздохнуть. — А как насчет того, что твои мысли иногда… бегут к нему? — Джина… — Эмма поежилась, чувствуя, как ладони по плечам медленно переходят на шею и затылок. — Я помню только обещания, которые он дал Генри… забота о ребёнке… вот и всё. Я… не могу сказать больше… — Так-так… только обещания, да? — Реджина с интересом прижимает ладонь к лопатке, пальцами слегка пощипывая, как будто под микроскопом изучает реакции Эммы. — А ты не думаешь, что иногда слишком много думаешь о прошлом, вместо того чтобы быть здесь, со мной? — Я стараюсь, Джина… — Эмма тихо, почти шепотом, стараясь не выдать лишнего. — Правда стараюсь быть здесь, с тобой… Каждый раз, когда ты рядом, мне проще забыть остальное. — У тебя был секс с Голдом? — её умелые пальчики, уже массировали зону копчика, то поднимаясь, то опускаясь — Джина… — Эмма сдержала вздох, чувствуя, как её тело реагирует на каждое движение Реджины, мышцы расслабляются, а сердце бешено колотится. — Мы… мы просто обсуждали… важные дела для Генри… не то, что ты подумала… Правда… я… не могу сказать больше… — Он тебя обнимает… целует… называет тебя своей, кто он для тебя? Только честно Эмма на секунду перестала дышать — вопрос попал слишком точно. Пальцы Реджины на пояснице будто усилили давление, и она поняла: увильнуть не выйдет. — Он… — голос дрогнул, но не от страха — от того самого состояния, когда тело уже говорит правду вместо головы. — Голд — это… сложно. Он… старший, он знает слишком много, он опасный, но… — она чуть повернула голову, щёкой касаясь простыни, — он единственный, кто всегда держит слово. И да… даёт ощущение, что я не одна. Эмма тихо выдохнула, смутилась и добавила быстрее, будто боялась, что призналась слишком в лоб: — Но не вздумай накручивать — между нами нет того, о чём ты подумала. И… я не его. — Почему ты не пила вино вчера? Те два глотка не в счёт! — Потому что я… — Эмма села на локоть, чувствуя, как пальцы Реджины массируют плечи и спину, слегка сжимая мышцы, — я хотела всё контролировать. Не потерять голову, не дать повода для ошибок… и чтобы ты не подумала, что я теряю рассудок. Она тихо улыбнулась, но взгляд выдал искренность: — А видимость пьющей… ну, это уже игра. Только видимость. — А ты Эмма Кэссиди, правильно я понимаю? Сложно представить себя с другой фамилией? — Да… Эмма Кэссиди, — Эмма тихо кивнула, ощущая, как Реджина продолжает массажировать спину, скользя ладонями по плечам, при этом слегка надавливая на шею. — Я не могу называться иначе…сейчас… даже в мыслях. — Тебе сложно представить нас семьёй? Сложно представить, как ты носишь мою фамилию? — голос Реджины явно стал грустным Эмма почувствовала, как пальцы Реджины на секунду зависли, а потом продолжили мягкие круги в зоне поясницы — только теперь движения стали куда медленнее, настораживающе нежными. Она сглотнула, закрыв глаза. — Джина… — голос у неё стал ниже, почти хриплым. — Ты задаёшь вопрос, на который никто бы не ответил легко. Она пальцами сжала простыню. — Мне не сложно представить нас семьёй… — выдохнула она наконец. — Сложно представить, что кто‑то позволит нам ею быть. Реджина остановилась. Секунда. Две. — А носить твою фамилию… — Эмма чуть повернула голову, чтобы хотя бы краем глаза увидеть Реджину, — это не то, что сложно представить. Это то, что слишком реально звучит, вот и всё. — Значит у меня может быть шанс, однажды услышать Эмма Миллс? — она пускала в ход не только руки, но и губами целовала царапины, которые сама же и оставила Эмма вздохнула, чувствуя, как тепло губ Реджины разливается по плечу и спине. Сердце забилось быстрее, а тело будто подчинялось каждой её ласке, каждой отметине, которую Реджина оставляла, словно утверждая своё право. — Джина… — шептала она, прикусив губу, — шанс… возможно… но ты же знаешь, всё не так просто. Её пальцы непроизвольно сжали простыню, а спина едва заметно прогнулась, реагируя на движения рук и губ Реджины. Эмма не могла удержать тихий стон, смешанный с нервным смехом, который вырвался между дыханием. — Но… — добавила она почти шёпотом, — иногда мне кажется, что уже слышу… твои слова… твой голос… мой мир начинает называться твоей фамилией.