Пока я держу тебя в мыслях

— что ты чувствуешь ко мне? Эмма задержала дыхание — не от вопроса, а от того, КАК он был задан. Не было больше игры, подтрунивания, доминирования. Реджина ударила туда, где не было защиты. Прямо в грудь. Она сглотнула, закрыла глаза на секунду, будто собираясь с силами, и только потом ответила: — Опасно… — выдохнула, — вот что я чувствую. Пальцы под простынёй снова дрогнули. — Опасно, потому что ты умеешь заходить слишком глубоко, там где никто не должен быть… — её голос стал тише, но честнее. — Опасно, потому что ты… ты не проходная история. Она чуть повернула голову, чтобы увидеть её взгляд боковым зрением. — И ещё… — дыхание дрогнуло, — ты вызываешь в моей груди такое ощущение… будто кто-то включил электричество и забыл выключить. Она чуть усмехнулась, но это была грустная, настоящая улыбка. — Не уверена, что есть точное слово для того, что я чувствую к тебе, Джина… но если оно где-то существует — то оно очень далеко от «безразличия». — Я? — Эмма провела пальцами по краю кровати, будто пытаясь удержаться на земле, — не знаю… Мы слишком хорошо понимаем друг друга, Джина. Слишком много знаем. Она слегка наклонилась к ней, губы почти коснулись уха: — Но, наверное… именно это делает нас опасными для мира вокруг. Пальцы Реджины снова нашли её руки, сжимая их чуть крепче. — Скрывать? Наверное, нет. Но пытаться… ох, я умею пытаться. — Твой массаж — это пытка! Но мне нравится, продолжай — Эмма, переместила руки на ноги Реджины, осторожно сжимая пальцами. — Ха! Пытка, говоришь? — Реджина скривила губы в улыбке, ощущая, как пальцы Эммы скользят по её ногам. — Тогда я наслаждаюсь каждой секундой… Она снова скользнула руками по спине Эммы, разгоняя напряжение с плеч вниз, при этом слегка прижимаясь всем телом, чтобы Эмма чувствовала её дыхание и силу. — Ну что, Эмма… готова к следующему вопросу? — её голос стал тише, но каждая интонация была пропитана азартом и игрой власти. — Почему, ты такая холодная к своим родителям? Я понимаю, мне Снежку тоже сложно рядом выносить… но они ведь твоя семья. — Я… не знаю, Джина… — Эмма вздохнула, чуть пригнувшись под массирующими руками Реджины. — Иногда проще держать дистанцию… чем объяснять, почему всё так сложно. Она ощутила, как Реджина чуть сильнее прижалась, аккуратно сжимая её плечи и тянув движения вниз по спине, и вздрогнула от прикосновений. — Но рядом с тобой… — прошептала Эмма, — кажется, я могу быть честной, хоть немного. — Эй, Эмма! Ты правда хочешь уехать с Голдом в Нью-Йорк? Зачем? — Джина… — Эмма сжала руки Реджины, чувствуя, как пальцы сжимаются в тонусе — Я… не могу сейчас обо всём говорить. Там всё сложно, опасно… и не для твоих глаз. Она чуть сжалась под руками Реджины, ощущая одновременно тепло и давление, которое делало каждое слово почти невозможным. — Но обещаю… — добавила Эмма тихо, почти шепотом, — я никому не наврежу. — Когда? На долго? — Пока точно не знаю… — Эмма слегка отстранилась, проведя ладонью по плечу Реджины, — Но всё будет под контролем. Ты знаешь, я не делаю глупостей. Она посмотрела на Джину прямо в глаза, пытаясь передать и уверенность, и нежность одновременно, чувствуя, как напряжение между ними смешивается с теплом их близости. Эмма осторожно развернулась, сняла халат с Реджины и притянула её к себе крепко обнимая. — Вот так… — Эмма прошептала, прижимая Реджину к себе, ощущая тепло её тела и мягкое сопротивление. — Ты слишком жесткая, а я люблю, когда сопротивляются… Пальцы Эммы скользнули по спине Реджины, мягко массируя плечи, заставляя её слегка вздохнуть, почти бессознательно расслабляясь в объятиях. — Это займет день, может два. Я обещаю быть на связи, звонить, писать пошлые шуточки и обязательно буду просить у тебя фотографии! — Хм… фотографии, да? — Реджина приподняла бровь, едва сдерживая улыбку. — Только предупреждаю, что не все для глаз «невинных»… Она обвила Эмму руками, слегка прижимаясь к ней, и в то же время оставляя ощущение лёгкого вызова: «Попробуй меня поймать». — Ты бы хотела… нет наверное рано о таком думать и говорить… но все же… хотела бы еще детей? — Ох… — Эмма слегка отстранилась, прижимая Реджину к себе, но взгляд оставался серьёзным. — Ты знаешь, это… сложно говорить. Сейчас точно рано… Но я… я понимаю, чего ты хочешь. И да, это важно для тебя… но нам нужно время. Она снова мягко прижала её к себе, словно и словами, и прикосновением пытаясь успокоить, показать, что слышит, но не раскрывает больше, чем может. Эмма дёрнулась, хватая телефон со тумбы — экран белым светом полоснул по полу. Реджина приподнялась на локтях, накрыв Эмму бедром, слушая. — Да, Девид? — голос ещё сонный, но без раздражения. — Эм… уже не сплю… С той стороны раздалось суетное дыхание, фон шумов и попытка говорить шёпотом, будто это могло скрыть нервозность: — Эмма? Ты можешь спуститься в городскую? Нам нужно обсудить ситуацию с Робином. Он… он утром приходил. И… ну… ты же его вчера видела? Просто прихвати кофе и… просто зайди, ладно? Это важно. Эмма прикрыла глаза ладонью, тяжело выдохнув: — Ты сейчас серьёзно? Сегодня? В семь тридцать утра? — Он… переживает… и хочет поговорить с тобой, Эм. Он уверен, что ты что‑то знаешь… Эмма скосила взгляд на Реджину — та буквально читала всё по губам, а когда услышала имя Робина, внутри у неё будто что-то дрогнуло: ревность, раздражение, собственничество… всё разом. — Слушай, Девид… я похожа на ходячий информационный центр? Или это просто потому что у меня есть ноги и я умею думать? — Эмма… пожалуйста… просто зайди. Он ушёл, но… он вернётся. Эмма потерла глаза: — Ладно. Через час. Не раньше. И я приду только на кофе, понял? — Да, конечно. Спасибо. Она сбросила вызов и медленно опустила телефон на постель. Тишина осталась густой и плотной, а потом — тихий яд из уст Реджины: — Робин, значит. Эмма повернулась к ней, подмигнув: — Доброе утро, мадам мэр. Вы, я смотрю, уже ревнуете? Реджина вскинула подбородок — гордо, но внутри всё кипело: — Я не ревную. Я просто… хочу знать зачем лучник ищет мою девуш… Она запнулась, словно слово «девушку» слишком громкое для утра и слишком честное, чтобы просто сказать. Эмма улыбнулась: — Договори. — …мою Свон. Вот теперь можно было слышать собственный пульс. — Реджина… а вот мне всё ясно. Итак, вчера Робин тебя искал и не нашел, и сегодня тебя не нашел, ведь ты у меня… вывод я делаю один… ты с ним так и не рассталась? Я кажется угадала, видя выражение твоего лица. Реджина замерла — не потому что вопрос был неожиданным, а потому что Эмма слишком чётко попала в точку. Она медленно села, поправляя волосы, будто оттягивая секунду перед ответом. Голос вышел ровнее, чем эмоции под кожей: — Эмма… это не так. Но Эмма только прищурилась, сделав шаг назад на подушки, не давая ей уйти от сути: — Тогда объясни. Весь город видел, что вы “счастливая судьбой предначертанная парочка”, и я — между прочим — не видела заявления о разводе или драматичной речи о расставании. Реджина вдохнула медленно, плечи слегка дрогнули — не страх, а злость на сам контекст: — Мы… прекратили отношения ещё до его отъезда. Он знал. Я знала. Просто… паузa, будто слово нужно было выбрать скальпелем, — это не было громким финалом. Без шоу. Без объявлений. Эмма приподняла бровь: — То есть “тихий разрыв”? Очень удобный формат для возвращающихся героев. Сейчас попала больно. Реджина сжала простыню в пальцах: — Эмма, я не обязана устраивать пресс‑конференцию по поводу своих романов. И уж точно не обязана объясняться перед Робином. — Но он явно думает иначе. — Эмма кивнула на телефон. — И если он не в курсе, что между вами конец… то объяснять теперь, кажется, будешь ты. Реджина чуть склонилась вперёд, взгляд стал опасно узким: — А ты сейчас… ревнуешь? Или пытаешься доказать, что я должна была ждать тебя всё это время? Эмма не отступила. Наоборот — улыбнулась уголками губ: — Нет, я пытаюсь понять, с кем я проснулась. С женщиной, которая свободна — или с женщиной, которая всё ещё числится за лучником. И вот тут, наконец, правда прорвалась — ровная, без театра: — Я свободна, Эмма. Она сдвинулась ближе, положив ладонь на спину Свон, где были её собственные царапины: — И вчерашнее утро, и вчерашняя ночь — не про Робина. И не про “судьбу”. Это про тебя. Эмма ослабила плечи, но голос у неё всё ещё оставался вооружённым: — Хорошо. Тогда у меня ещё один. Более честный вопрос. Она наклонилась так, что их носы почти соприкоснулись: — Он знает, что ты не его предназначение больше? Или я должна выйти и ему вежливо сообщить? — Давай… мы пока НАС оставим в тайне. Ладно? Но сейчас я пойду с тобой, я тоже хочу кофе! Реджина моргнула — предложение Эммы выбило её из привычного режима. Не «остаться», не «остудить», а пойти вместе. И в тайне. Она чуть наклонила голову: — Ты уверена? У тебя обычно аллергия на утренние светские визиты и… семейные разговоры. Эмма уже натягивала футболку через голову и ухмылялась: — Ну, во‑первых — там кофе. — А во‑вторых — если я оставлю тебя одну, ты сбежишь к себе, закроешь дверь и будешь изображать ледяную королеву две недели. Она подошла и поправила ремешок халата на Реджине специально медленно — это был не жест, а мини‑манифест. Реджина фыркнула: — Я — не сбегаю. Я — стратегически отступаю. Это разная тактика. — Да‑да. А пока твоя тактика называется: “свалила без брюк прежде чем Робин нашёл дверь”.” Реджина слегка прикусила губу, но смех всё равно прорвался, тихий и настоящий. Она вздохнула, сдаваясь: — Хорошо. Кофе так кофе. Но… она коснулась пальцами запястья Эммы, почти нерешительно, — тайна — это не про стыд. Эмма ответила ей таким взглядом, который обычно заменял три абзаца объяснений: — Я знаю. Это про безопасность. И про то, что я хочу делать всё правильно. В этот момент связка неизвестного + кофе + поддержка + сексуально помятая спальня вдруг сложились для Реджины в один редкий, почти невозможный пазл. Она выдохнула: — Ладно. Вставай. Я не хочу, чтобы Снежка решила, что я тебя похитила. Эмма надела куртку, завязывая шнурки: — Прошу, оставь ей хотя бы одну загадку на этот день. Реджина только покачала головой и, открывая дверь, заметила: — Эмма. — Ммм? — Если кто-то спросит, почему мы пришли вместе… — Скажем, что ты хотела контролировать, чтобы я не ушла на тёмную сторону? — Нет, скажем, что ты хотела кофе, а я слишком воспитана, чтобы спорить. Эмма ухмыльнулась: — Компромисс принят. — Джина, я думаю рубашка не очень подходит, тебя вчера знатно покусали… даже не знаю кто Реджина слегка улыбнулась, глядя на Эмму через полузакрытые веки: — Хм… ну, это был кто‑то очень настойчивый. И явно слишком уверенный в себе. Она попыталась поправить воротник, но Эмма уже подтянула руку к её шее, слегка приподняв ткань: — Вот так мне нравится больше… бельё проглядывает. Не слишком? Реджина фыркнула, чуть покраснев: — Эмма… ты прямо как кошка в ловушке, которая играет с добычей… — Только сегодня добыча — ты, мадам Миллс. И тебе повезло, что я в настроении поиграть, а не уничтожить. Её пальцы слегка скользнули по плечу Реджины, провоцируя на ответный жест. Реджина напряглась, но внутренне ей это явно нравилось — хотя она и старалась не показывать: — Ты слишком… бесстыжая, Эмма. — А ты слишком требовательная. И мне это нравится.