Пока я держу тебя в мыслях

Генри, довольный и немного уставший от дня, забрался в свою кровать, обнял мягкую игрушку и тихо пожелал маме спокойной ночи: — Спокойной ночи, мамочка… — пробормотал он, зевая. — Спокойной ночи, мой маленький исследователь, — улыбнулась Эмма, накрыв его одеялом и слегка погладив по голове. Генри повернулся на бок, тихо шепча что-то во сне, и вскоре затих. Комната снова опустела, и тишина накрыла квартиру мягким пледом. Эмма села на кровать, обхватив руками колени, и осторожно накинула на плечи халат Реджины. Его ткань была тёплой и привычной, пропитанной ароматом Джины — смесь нежного духовного запаха и чего-то домашнего, родного, что мгновенно заставляло сердце биться быстрее. Она вдохнула глубоко, закрыв глаза, позволяя себе на мгновение забыть о страхах и тайнах, которые обрушились на неё за последние дни. Этот запах — Джины — был напоминанием о том, что есть кто-то, кто её понимает, кто видит её настоящую, без масок и лицемерия. Эмма присела на краю кровати, обвив халат вокруг себя, и тихо прошептала: — Джина… как же я скучаю… Сердце слегка дрогнуло от этой мысли, а в памяти всплыли моменты из ночи, когда их смех, прикосновения и взгляды переплетались в одном тихом, почти невидимом танце доверия. Её пальцы инстинктивно сжали ткань, будто пытаясь удержать что-то эфемерное, но важное. В комнате было тепло, но в этом тепле таилась тишина, полная ожидания и тревоги одновременно. Эмма знала, что впереди будут трудные решения — Нью‑Йорк, секреты, Голд, Робин… и всё это давило на неё, как невидимая тяжесть. Но на мгновение она позволила себе быть просто здесь, с этим запахом, с этим ощущением, которое дарила Джина. — Я обещаю… — прошептала Эмма, сжимая халат сильнее, — я всё сделаю правильно. Тишина ответила только своим тихим дыханием, а окно за спиной слегка дрожало от зимнего ветра, напоминая, что мир вокруг продолжается, и всё только начинается. На часах было почти три ночи. Эмма сидела на кровати, всё ещё держа на себе халат Джины, когда внезапно на улице послышался странный шорох. Она приподняла голову, прислушиваясь. Мгновение тишины — и вдруг в тёмной тени за окном раздалось резкое, раздражённое ругательство: — Чёрт! Чёрт подери! Эмма вздрогнула, сразу узнав голос Джины. Лёгкое дуновение ветра донесло слова, и сердце её сжалось — в голосе Джины была смесь злости, удивления и разочарования. — Джина? — тихо выдохнула Эмма, поднимаясь с кровати. Она подошла к окну, пытаясь разглядеть силуэт в темноте, но улица была почти пустой, освещённая лишь бледным светом фонарей. — Чёртова магия! — раздалось снова, теперь с явным оттенком раздражения. — Не может быть… как так?! — Джина шагнула, словно пытаясь пройти сквозь невидимую преграду, но что‑то не пускало её дальше. Эмма сразу поняла, что случилось. Её дом был под защитой — магической и очень сильной. Любая попытка проникнуть внутрь извне с помощью магии тщетна. — Ах ты… — пробормотала Джина, уже почти слышно её выдыхая. — Даже подумать не могла, что этот дом настолько защищён… Эмма, черт возьми, ты надо мной издеваешься?! Эмма не удержалась и тихо рассмеялась, прижимаясь к подоконнику. Сердце билось быстрее, одновременно от смеха и волнения. — Похоже, что я таки могу тебя удивить, — пробормотала Эмма себе под нос. Джина, стоя на улице, выдохнула через нос, будто спорила с самой ситуацией. — Проклятье… я же не собиралась будить Генри! А теперь стою тут как идиотка и… — она замолчала, слышно, что внутренне ругается ещё громче. — Эмма… ты издеваешься, правда?! Эмма улыбнулась, ощущая странное тепло от того, что Джина пришла ради неё, даже если попытка была неудачной. — Похоже, что да, — прошептала она сквозь тихий смех, — но не волнуйся, у меня ещё есть идеи. На улице Джина сделала шаг назад, обдумывая новый способ проникнуть, но уже с лёгкой улыбкой сквозь раздражение. Эмма наблюдала за ней, понимая, что её присутствие даже снаружи уже окутало дом теплом, которым нельзя было не поделиться. И, возможно, ночь только начиналась. Джина снова попыталась пройти сквозь магическую преграду, сосредоточившись, слегка сжала пальцы, но сразу почувствовала сопротивление — дом Эммы был защищён очень надёжно. Она тяжело вздохнула, раздражение смешалось с тихой улыбкой. — Чёрт возьми… — пробормотала Джина, отпуская руки. — Даже с магией не пройти… В этот момент за спиной раздался тихий, насмешливый голос: — Вот это да… какие у нас тут воры шастают по ночам? Эмма стояла в дверном проёме, в халате Джины в руках, улыбка растянулась на лице. Она держала в руках ещё и поднос с чаем и пончиками, словно готовясь к утреннему сюрпризу, хотя на часах было далеко за полночь. Джина чуть вздрогнула, но тут же улыбнулась в ответ, ощутив смесь раздражения и тепла: — Эм… — тихо пробормотала она, слегка покраснев, — я… я не хотела… — Ага, — Эмма рассмеялась, делая шаг навстречу. — Конечно, конечно… «не хотела». Только кто же тогда ночами пытается взломать мой дом? Джина хмыкнула, закатив глаза: — Ну, ты же знаешь меня… я умею быть… настойчивой. Эмма мягко покачала головой, открывая дверь полностью: — Заходи, воришка, прежде чем я решу применить свои меры охраны… Джина не удержалась и, смеясь, переступила порог, уже зная, что магия и стражи дома не остановят их на пути, когда обе хотят быть вместе. Эмма закрыла дверь, слегка покачивая головой, и тихо добавила: — Вот такие вот гости у меня… в три часа ночи, а Генри спит. Ты мне потом всё объяснишь, да? — Обещаю… — Джина ответила шёпотом, сближаясь с Эммой и чувствуя запах её халата, который ещё недавно был на ней. И ночь, несмотря на усталость и маленькие шалости магии, обещала быть долгой и тёплой. Джина сразу направилась к Эмме затягивая её в дом, поспешно целуя губы, закрывая входную дверь. — Джина… ты, кажется, пьяна? — Эмма с удивлением подняла бровь, слегка отстраняясь, но улыбка не сходила с лица. — Пьяна? — Джина рассмеялась, слегка запинаясь, — Нет… нет, только немного… вдохновлена. Она снова обвила Эмму руками, притягивая ближе, губы встретились, и этот поцелуй был одновременно спешкой, игрой и чем-то очень знакомым. Эмма чуть отстранилась, дыша чаще: — Вдохновлена… или слишком уверена в себе, чтобы ждать, пока я сама открою дверь? — Эм… — Джина ухмыльнулась, слегка покраснев, — я… я просто хотела быть рядом. И теперь я здесь, так что… ну, ты понимаешь. Эмма села на край кровати, всё ещё держа в руках халат Джины, и мягко улыбнулась: — Понимаю… — она провела рукой по волосам Джины, слегка отпуская напряжение. — Ладно, раз уж ты здесь, давай спокойно. Генри спит, ночь тиха, и у нас есть время. Джина кивнула, опускаясь рядом, но не теряя возможности игриво дразнить Эмму губами и пальцами. Атмосфера была напряжённой, но тёплой, с лёгкой ноткой страсти и ожидания. Эмма едва успела моргнуть, когда Джина, смеясь сквозь легкое покраснение щёк, спонтанно оказалась сверху, мягко, но уверенно поваливая её на кровать. — Джина… — выдохнула Эмма, но улыбка тут же расползлась по лицу, предвкушая непредсказуемость момента. Пьяная Джина была раскованной, дерзкой и невероятно харизматичной; её глаза блестели в полумраке комнаты, руки скользили по плечам и спине Эммы, ловко держа баланс между шуткой и серьёзностью. — Эмма… — прошептала Джина, чуть покачиваясь на месте, — ты даже не представляешь, как сильно я хотела это… Эмма, чувствуя тепло и запах Джины, едва удерживалась от того, чтобы не поддаться полностью. Но в глазах её была смесь удивления, восхищения и лёгкого предупреждения: — Джина… помни, что здесь спит наш Генри. И я… я могу быть опасной, если начну поддаваться твоему очарованию полностью. Джина рассмеялась, не отступая ни на сантиметр, её руки мягко скользили по Эмме, а улыбка была одновременно шаловливой и пленительной: — Опасность… — повторила она, наклоняясь ближе, — именно этого я и хотела. Комната наполнилась теплом, ароматами Джины и напряжением, которое обещало ночь, полную неожиданностей, игр и признаний, но при этом хранящую осторожность и нежность, которую обе чувствовали так глубоко. Джина, всё ещё сверху, слегка опёрлась на руки, ощущая тепло Эммы под собой. Её дыхание было неровным, смешанным с лёгким ароматом алкоголя и чем-то ещё — чем-то, что делало момент острым и захватывающим. — Джина… — Эмма попыталась пошутить, но голос дрогнул, — ты явно не собираешься быть скромной сегодня. Джина только усмехнулась, губы её мягко коснулись мочки уха Эммы, вызывая лёгкий вздох: — Ты хочешь, чтобы я была скромной? — шепнула она, ощущая, как пальцы Эммы дрожат от предвкушения. — Не получится. Её руки начали медленно скользить по плечам Эммы, вниз по спине, заставляя волосы на шее девушки зашататься. Эмма не отстранилась — напротив, сжала ладони Джины, чувствуя этот жар, эту смесь близости и опасности. — Ты… опасная, Джина, — прошептала она, улыбаясь сквозь дыхание, — и я… я не уверена, что хочу с этим бороться. Джина слегка наклонилась, губы встретили Эмму в долгом, мягком поцелуе. Его вкус был сладким, острым и одновременно тёплым — словно смесь желания и игривости. Эмма почувствовала, как её тело откликается, каждое прикосновение Джины заставляло сердце биться быстрее, а кожу — дрожать. — Эм… — Джина чуть застонала, когда их тела сомкнулись ближе. — Ты такая… привлекательная… не могу… остановиться. Эмма позволила себе расслабиться, ладони скользнули по спине Джины, слегка сжимая, ощущая дрожь и страсть. Их дыхания слились, и комната наполнилась только их звуками — шепотом, лёгким смехом, трепетным дыханием и тихими стуками сердец. — Джина… мы должны быть осторожными… — тихо сказала Эмма, но в голосе не было запрета, только предупреждение, смешанное с желанием. — Осторожность — это скучно, — шепнула Джина, глаза блестели в полумраке, — а я хочу… тебя полностью. И снова их губы встретились, на этот раз ещё глубже, страстнее. Джина скользнула коленями так, чтобы оказаться ещё ближе, чувствовать каждый изгиб Эммы, ощущая, как желание растёт между ними, как напряжение превращается в притяжение, которое невозможно остановить. Комната наполнилась теплом, дыханием, шепотом и лёгкими стуками тел, пока ночь медленно превращалась в их собственное пространство — пространство близости, игривости и неотразимой страсти. Тела слились мгновенно, как вспышка. Руки скользят, хватают, гладят, сжимают, скользят снова. Губы — горячие, шепчущие, жадные. Дыхание сбилось, смешалось, густое, прерывистое, словно в ритме сердца. Волосы спутались, пальцы цепляются за шею, спину, плечи, бедра. Тело на теле, кожа по коже, жар струится, пульс бешено бьётся. Поцелуи, укусы, шёпот, стон, смех — всё переплетено, невозможно разделить. Каждое движение — игра, вызов, наслаждение. Пот стекает, вода на коже, дыхание горячее, руки скользят, бедра дрожат, губы снова соединяются. Никто не контролирует, никто не думает, есть только они, ночь, тело и желание.