Пока я держу тебя в мыслях

Утро было тихим, едва пробивающимся через полупрозрачные шторы в комнату. Лучи солнца мягко ложились на постель, где Эмма и Джина спали, обнявшись. Генри медленно открыл дверь, стараясь не шуметь, и замер на пороге. Его глаза широко раскрылись: две мамы, уютно устроившиеся вместе, спали так, словно весь мир замер только для них. К счастью, Эмма настояла на том, чтобы надеть шорты и майки, и Генри увидел их не слишком откровенными. Он тихо вдохнул, почувствовав запах смеси духов Эммы и Джины, смешавшийся с мягкой домашней прохладой и запахом постельного белья. Девушки были настолько близко, что их тела повторяли друг друга в движении даже во сне — плечо к плечу, руки переплетены, ноги слегка переплетены под одеялом. Генри сделал шаг, стараясь не скрипеть полом, и подошёл к кровати. Он слегка наклонился, осторожно касаясь руки Эммы, чтобы разбудить её. Эмма медленно открыла глаза, моргая, ещё не полностью осознавая утро. Она улыбнулась, увидев сына, и её рука инстинктивно легла на Джину, которая тихо вздохнула, поворачиваясь к Эмме. — Доброе утро, мамочки, — тихо сказал Генри, едва сдерживая смех от своей формулировки. — Могу я прийти? Эмма тихо засмеялась, потянувшись, слегка раскачивая Джину вместе с собой. Джина пробудилась, открыв глаза, её взгляд мягко упал на Генри. — Доброе утро, Генри, — сказала Джина, улыбаясь так, что её улыбка сразу смягчила любую утреннюю робость. — Да, конечно, подходи. Мальчик сел на край кровати, осторожно, словно касаясь священной тайны, а девушки медленно поднимались, вытягивая тело, тянущееся после ночного сна. Эмма поднялась первой, аккуратно поправив шорты и майку, Джина следом, расправляя волосы и слегка вздыхая от мягкой свежести утра. В комнате царила легкая теплая магия — запах их тел, аромат кофе из кухни, тихое дыхание, смешанное с мягкой постельной прохладой. Генри наблюдал, как две мамы медленно приводят себя в порядок, разговаривая шепотом о мелочах, которые важны только им. — Мам, а завтра мы пойдем гулять? — тихо спросил Генри, не отрываясь от сцены перед собой. Эмма улыбнулась, её глаза загорелись мягким светом, Джина подтвердила кивком. — Конечно, малыш. Сегодня у нас ещё день, чтобы насладиться утром… вместе, — сказала Эмма, мягко сжимая руку Джины. И в этот момент мир за окном казался далёким и незначительным. Был только дом, были они, было утро и тепло их маленькой семьи. — Эй, мам, а что ты тут делаешь? И когда пришла? — Генри настороженно глянул на Джину, все еще не до конца осознавая, что она здесь так рано утром. — О, Генри… — Эмма мягко улыбнулась, слегка поправляя одеяло вокруг себя. — Реджина вчера немного перебрала… и хотела поговорить, вот и пришла. Джина чуть покраснела, но её взгляд сразу смягчился, когда он встретил глаза Эммы. Она опустилась на край кровати, осторожно коснувшись руки Эммы: — Не переживай, малыш, — сказала Джина, улыбаясь Генри. — Я всего лишь пришла поговорить с мамой, всё спокойно. Эмма мягко потянула Джину ближе к себе, будто подтверждая слова: — Видишь, Генри? Всё под контролем. Мы просто начинаем утро вместе. Генри слегка улыбнулся, но его глаза всё равно блеснули любопытством. Он осторожно сдвинулся, чтобы не мешать, но при этом оставался рядом, наблюдая, как две мамы делят между собой тихие утренние моменты, смех, шепот и лёгкие прикосновения. Атмосфера была такой домашней, такой тёплой, что мальчик понял — этот утренний мир, несмотря на ночные события, был безопасным и их маленькая семья — настоящей. Генри, заметив, что мамы немного заняты друг другом, тихо улыбнулся, встал с кровати и направился на кухню, стараясь не шуметь. Он открыл холодильник, взял яйца, молоко и хлеб, а потом тихо начал собирать ингредиенты для завтрака, напевая себе под нос. На фоне слышался мягкий звук кастрюль и шорох холодильника — идеальная сцена для Эммы и Реджины, чтобы остаться наедине. — Реджина, на нужно поговорить… то что вчера произошло… а точнее ты помнишь, что говорила мне? Реджина приподнялась на локте, слегка взъерошив волосы, глаза с едва заметным блеском усталости и смущения. Она нахмурилась, стараясь вспомнить каждое слово, и с лёгкой ухмылкой произнесла: — Эмм… ты имеешь в виду то, что я говорила про… ну… опасность? Или про электричество в груди? Честно, я не совсем уверена… — её голос был ровным, но чуть дрожал на последнем слове, словно она пыталась удержать баланс между правдой и собственным самоконтролем. Эмма медленно повернулась, взглянув прямо в глаза Реджине, и улыбка на её губах была мягкой, но полна ожидания: — Почти, — прошептала она, аккуратно скользнув рукой по плечу Реджины. — Но давай без игр, Джина. Мне важно знать… ты помнишь, что говорила, или это всё туман вчерашнего вечера? Реджина вздохнула, слегка прикусив губу, пытаясь удержать невинное выражение: — Ну… я помню кусочки… и вроде пыталась быть серьёзной, но, знаешь, вчерашний вечер… он был немного… хаотичный. Эмма слегка наклонилась ближе, позволяя своим пальцам скользнуть по руке Реджины, будто мягко подталкивая её к откровенности: — Хаотичный — это мягко сказано. Но мне важно… честно, Джина. Не нужно скрывать. Реджина снова вздохнула, на этот раз дольше, почти внутренне смирившись: — Ладно… я помню, что говорила о том, что ты… опасна для меня. И что… я не знаю, как с этим справляться. И, Эм… я помню, что ты меня слушала… и что это было… важно. — Ты ведь выдумываешь? Не так ли?… ясно… Ты сказала, что вы с Робином расстались окончательно… и смогли остаться просто друзьями… ты это помнишь? Хотя… нет… это правда, что ты вчера говорила? Реджина моргнула, на мгновение застыв, её взгляд скользнул по Эмме, а потом она опустила глаза, словно пытаясь найти оправдание в полуночной тьме прошлого вечера. — Я… — начала она медленно, подбородок дрожащий, пальцы сжали край простыни. — Я не помню точно, честно. Всё было так быстро… и, может быть, немного пьяно… Она подняла взгляд на Эмму, глаза блестели смесью смущения и лёгкой тревоги. — Но… — продолжила Реджина, осторожно делая паузу, — я знаю, что… я пыталась говорить правду. Я… я старалась быть честной, даже если слова сбивались. Эмма нахмурилась, чуть наклонив голову, оценивая каждое движение Реджины, каждую её интонацию: — Значит, ты помнишь суть, но детали расплывчатые… — тихо сказала Эмма, пальцы легко касаясь руки Реджины. — Ладно. Главное — правда осталась. Остальное можно восстановить. Реджина слегка улыбнулась, но это была не смех, а лёгкая нервная гримаса: — Да… правда осталась. И… спасибо, что не требуешь всего сразу. Это… важно для меня. Эмма кивнула, мягко проводя пальцами по её плечу: — Именно. Нам обоим нужно время… чтобы вспомнить и понять. Чтобы разобраться… без спешки. Реджина медленно расслабила плечи, дыхание стало ровнее, взгляд мягче. Она чуть прислонилась к Эмме, позволяя себе быть рядом без барьеров. Эмма аккуратно обвила её руками, ощущая тепло и близость. — Ты знаешь… — прошептала Реджина, почти на грани смеха и тихой грусти, — я не ожидала, что утром всё будет так спокойно… после вчерашнего. Эмма улыбнулась, скользя пальцами по её руке: — Иногда после шторма самое приятное — просто тишина. Давай пока просто будем здесь… вместе. Реджина кивнула, положив голову на плечо Эммы. Их тела соприкасались, и каждое прикосновение казалось откликом на прошлую ночь — мягким, почти игривым, но без страха. — Я… хочу, чтобы мы могли быть рядом, без спешки, — тихо сказала Реджина, взгляд устремлённый на потолок, а пальцы лениво скользили по руке Эммы. — Мы сможем, — ответила Эмма, осторожно прижимая её ближе, — постепенно. Никто не торопит. Никто не требует. Только мы. И в этой тишине, среди мягких складок простыни и лёгкого утреннего света, между ними расцветала новая доверительная близость. Пальцы переплетались, дыхания синхронизировались, и каждый взгляд был обещанием, что прошлое осталось позади, а настоящее — только их. Реджина улыбнулась, чуть шепотом: — Значит, можно ещё немного… просто так, утром, рядом с тобой? Эмма ответила нежным поцелуем в волосы: — Можно. Всё можно, Джина. Реджина медленно повернулась лицом к Эмме, глаза блестели утренним светом, а улыбка была мягкой, чуть дерзкой. Эмма скользнула рукой по её плечу, опуская пальцы вниз по спине, ощущая каждое напряжение, которое вчера осталось в теле. — Ты так тепло улыбаешься… — прошептала Эмма, губы почти касались кожи у виска Реджины, — сложно устоять. Реджина тихо вздохнула, пальцы аккуратно обвили талию Эммы: — А я не хочу, чтобы ты устояла… — голос дрожал, смешиваясь с лёгким смехом. Эмма лениво повела пальцами по изгибу её плеча, потом мягко провела по внутренней стороне руки, заставляя Реджину слегка дернуться от неожиданного, но приятного прикосновения. — Джина… — Эмма слегка наклонилась, губы касались её щеки, шеи, чуть задерживаясь на ключице, — хочу, чтобы ты чувствовала… каждое моё прикосновение. Реджина закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом, её дыхание сбивалось, но она не сопротивлялась. Наоборот, сама скользнула рукой под майку Эммы, чувствуя тепло и мягкость кожи. — Ммм… Эмма… ты… — она смутилась на мгновение, но потом её губы нашли шею Эммы, оставляя лёгкие, игривые следы. Эмма тихо застонала, реагируя на каждое движение, и медленно опустила руки ниже, слегка массируя талию Реджины, держа её близко. Их тела переплетались, руки скользили, дыхания смешались, и в комнате воцарилась мягкая, игривая страсть. — Джина… — Эмма провела пальцами по спине, слегка сжимая, — мы можем… просто так, утром, без спешки… наслаждаться друг другом. Реджина улыбнулась, тихо шепнув: — Да… утро только наше… и пусть весь мир подождёт. И снова они слились в прикосновениях: лёгкие поцелуи, игра пальцами по спине, плечам и шее, смех, тихие стоны и шёпоты, словно весь мир исчез, оставив только их двоих, тепло, мягкость и игривую страсть, где каждая секунда была сладкой и полной обещаний. — Ей, мамы завтрак почти готов! Сок или кофе будете?