Наречённая

Три месяца пролетели, окрашенные в оттенки серого дождя, тревожных шепотов и попыток жить обычной жизнью. Лес вокруг Форкса казался спокойнее, волчий вой слышался реже, но напряжение никуда не делось — оно лишь ушло вглубь, под спокойную поверхность дней. Камелия погрузилась в учебу, олимпиадные задачи и редкие, но ценные встречи с Джейком, который тоже стал серьезнее, взрослее. Ей исполнилось пятнадцать. Утро началось с звонка из Феникса. Мама пела «Happy Birthday» фальцетом, а Белла тихо подпевала на втором плане. Посылка пришла заранее: от Рене — яркий, не подходящий к форксовскому климату свитер ручной работы и браслет из бирюзы; от Беллы — новая книга по механике двигателей и письмо, написанное ее аккуратным почерком. Чарли, немного смущенно, вручил ей маленькую коробочку. Внутри лежал ключ. — От сейфа, — пояснил он, откашлявшись. — Твой, личный. Можешь что хочешь туда складывать. И… — он потянулся за конвертом.— Сертификат на курсы вождения. Как только исполнится пятнадцать с половиной. Это был самый практичный и потому самый лучший подарок. Камелия обняла отца, а он, похлопав ее по спине, пробормотал что-то про «взрослеешь». В школе ее поздравила Кейт, вручив замысловато упакованный набор редких минералов. — Это кварц с вкраплениями пирита! Он, как твой характер — с виду обычный, а внутри искра, — торжественно объявила она. Они шли по коридору, обсуждая планы на вечер, когда перед ними, словно из ниоткуда, возникла Элис Каллен. Она казалась еще более хрупкой и нереальной на фоне потрепанных школьных стен. В руках у нее был небольшой продолговатый сверток, заботливо обернутый в матовую серебристую бумагу и перевязанный темно-зеленой лентой. — Камелия! С днем рождения! — ее звонкий голосок прозвучал слишком громко для этого угла коридора. Камелия замерла, ошеломленная. Кейт заинтересованно приподняла бровь. — Спасибо, — автоматически выдавила Камелия, не протягивая руку за подарком. — Но… откуда ты знаешь? Элис только мило улыбнулась, ее огромные глаза сияли. — О, в школе все всё знают! Джессика Стэнли говорила Майку, что сегодня твой день, а я просто… оказалась рядом. — Она легким движением вручила сверток Камелии. — Это что-то небольшое. На память. Подозрения Камелии взметнулись до небес. Джессика? Возможно. Но взгляд Элис, этот пронзительный, всезнающий взгляд, говорил об обратном. Она видела. Каким-то непостижимым образом знала. — Спасибо, — повторила Камелия уже более тепло, но сдержанно, принимая подарок. Было грубо отказать. — Это очень мило. — Надеюсь, тебе понравится! — Элис радостно взмахнула рукой и поплыла прочь, растворившись в толпе у раздевалок, как призрак. Кейт свистнула. — Вот это да. Личное поздравление от Элис Каллен. Что это, по-твоему? — Не знаю, — честно ответила Камелия, сжимая сверток. Он был на удивление тяжелым для своего размера. Развернув бумагу уже дома, перед вечеринкой, она обнаружила внутри изящный стальной многофункциональный инструмент для ремонта — что-то вроде улучшенной, невероятно качественной отвертки с насадками. Вещь была дорогой, практичной и… слишком личной. Как она могла знать? Этот вопрос не давал ей покоя. Вечером в доме Свонов пахло жареным цыпленком и домашним яблочным пирогом. За столом сидели Чарли, Билли, Джейкоб и именинница. Было шумно, тепло и по-домашнему. Джейкоб дурачился, пытаясь надеть на себя бумажную корону от торта, а Билли и Чарли обсуждали последние новости. — Слышал, парни из резервации, Пол и Джаред, школу официально бросили, — заметил Билли, откладывая вилку. Лицо его было невозмутимым, но в глазах читалась тень. — Устроились на лесозаготовки. Говорят, совсем одичали, живут теперь большей частью в лесу. — Да, — кивнул Чарли. — Мой патруль их пару раз видел у границ парка. Выглядели… крупными. Мужиками стали. Камелия перестала жевать. Она не видела Пола все эти месяцы и, надо признать, была только рада. Мысль о его агрессии, его холодных насмешках, портила даже самые хорошие дни. Но теперь, слушая взрослых, она чувствовала не облегчение, а ту же тревогу. Бросить школу? Жить в лесу? Это было слишком даже для него. — Может, им просто надоела учеба, — неуверенно предположила она. Джейкоб встретился с ней взглядом и едва заметно покачал головой. Нет, — говорил его взгляд. Это не то. Прошло две недели. В одну из редких солнечных суббот в резервации устроили общий костер. Это была старая традиция — собираться, жарить зефир, слушать истории старейшин. Камелия, как часто бывало, приехала с Джейком. Она знала, что ее присутствие здесь, дочери шерифа, не из племени, всегда было предметом тихого недовольства для некоторых. В первую очередь — для Пола Лэйхота. Обычно, когда она появлялась, он бросал колкое замечание: «О, смотрите, Белоснежка снова пришла в гости» или «Коповская дочка опять землю нашу топчет». Но его всегда быстро осаживали — то Билли спокойным, но твердым тоном, то отец Лии и Сета, Гарри Клируотер. Камелия научилась не обращать внимания, но осадок оставался. Сегодня костер полыхал жарко, искры взмывали в темнеющее небо. Сет что-то взахлеб рассказывал Джейку, Лия сидела чуть поодаль, кутаясь в куртку и мрачно наблюдая за огнем. Ее глаза, казалось, искали в пламени кого-то, кто не пришел. Камелия помогала раскладывать угощения на большом пне, чувствуя на себе привычные взгляды — любопытные, доброжелательные, нейтральные. И вдруг на поляну вышли они. В первую секунду Камелия не узнала их. Сэм, Пол и Джаред. Они не просто вошли — они вплыли из темноты леса, двигаясь с непривычной, хищной грацией. Они изменились кардинально. Казалось, они выросли на целую голову, их плечи раздались, а мышцы под простыми футболками выглядели высеченными из гранита. Но больше всего пугали глаза. Они горели в отблесках костра странным, нечеловеческим внутренним светом. В них не было прежней подростковой злобы или глупой бравады. Была сосредоточенная, дикая сила. И огромная, едва сдерживаемая усталость. Разговоры вокруг костра стихли. Все смотрели на них — с уважением, страхом, благоговением. Сэм кивнул старейшинам и сел рядом с Гарри, начав тихий разговор. Джаред с деланной небрежностью устроился рядом с другими парнями. А Пол остановился на краю круга света. Его взгляд, тяжелый и неотвратимый, как жернов, медленно прошелся по собравшимся. Он искал кого-то. И нашел. Его глаза встретились с глазами Камелии. В тот миг время остановилось. Шум леса, потрескивание костра, голоса — все исчезло. Весь мир сузился до этого взгляда. Глаза Пола, горящие не отраженным, а своим собственным, диким огнем, впились в нее. В них не было ненависти. Не было привычной насмешки. Было нечто абсолютно первобытное, шокирующее в своей интенсивности. Камелия почувствовала, как воздух покинул ее легкие. По спине пробежали мурашки, но это был не страх. Это было что-то другое. Ощущение, будто ее ударили током, но больно не было. Будто на нее наложили невидимую, огненную печать, навсегда связав с этим местом, с этим моментом, с ним. Она не могла пошевелиться, не могла отвести взгляд. Она была зачарована и в ужасе. И Пол… с ним происходило нечто невообразимое. Его лицо, такое жесткое и замкнутое, исказилось. Глаза расширились от чистого, беспримесного шока. Потом в них вспыхнуло осознание — яростное, отрицающее, почти паническое. Он отшатнулся, как будто ее взгляд его обжег. Из его груди вырвался низкий, глухой звук, не то рычание, не то стон. Он сжал кулаки так, что кости затрещали. Каждый мускул на его теле напрягся, как трос. — Нет… — прошипел он так тихо, что, казалось, услышала только она, несмотря на расстояние. Это было не отрицание ее присутствия. Это было отрицание судьбы. Отрицание того, что только что свершилось между ними на каком-то древнем, не подвластном разуму уровне. И прежде чем кто-либо успел что-то понять или сказать, Пол резко развернулся и шагнул в темноту. Не пошел — исчез. Словно его поглотила ночь. Только легкий шелест листьев и быстро удаляющийся, почти бесшумный звук шагов выдавали его бегство. На поляне воцарилась гробовая тишина. Все смотрели то на темноту леса, то на побледневшую Камелию. Джейкоб был в полном ступоре, его рот открыт. Сет замер с зефиром на палке, не в силах пошевелиться. Лия, вся внимание которой мгновенно переключилось с огня на Камелию, смотрела на нее широко раскрытыми глазами, в которых читался не просто шок, а потрясение и… странное понимание. Сэм поднялся. Его лицо было каменным, но в глазах бушевала буря — тревога, гнев, сожаление. — Пол, — резко бросил он Джареду, и тот, встрепенувшись, кинулся следом за своим другом в лес. Сэм посмотрел на Камелию. В его взгляде было что-то вроде… извинения? Предостережения? Он ничего не сказал. Просто тяжело вздохнул и снова уставился в огонь, но теперь его спина была напряжена еще сильнее. Кам стояла, чувствуя, как дрожь начинает бить ее изнутри. Она ничего не понимала, но ощущала это в каждой клетке. Что-то сломалось. Что-то изменилось навсегда. Граница, которую Пол Лэйхот так яро охранял, только что была им же самим пересечена самым необратимым образом. И что бы это ни было, оно связало их теперь незримой, но прочнейшей цепью. И от этого было невыносимо страшно. Прошла неделя с того огненного вечера, но ледяное эхо от него все еще звенело в воздухе. Камелия пыталась делать вид, что ничего не произошло. Она зарылась в учебники, в ремонт старого радио с Джейком, в помощь Чарли по дому — во все, что могло заглушить навязчивую память о том взгляде и той тихой, яростной вспышке отрицания. Но забыть не получалось. Ощущение печати, клейма, которое кто-то выжег у нее на душе, не отпускало. Именно в такое неустойчивое равновесие ворвалась Лия Клируотер. Она приехала без звонка, вломилась в гараж, где Джейк и Кам ковырялись с проводкой, и, хлопнув дверью, уперла руки в боки. — Ладно, Свон. Время правды. Джейкоб насторожился, отложив отвертку. Камелия медленно вылезла из-под капота, вытирая руки. — О какой правде? — Не прикидывайся. На костре. С Полом. — Лия произнесла его имя так, будто это было ругательство. Ее глаза сверкали не прежней тоской, а новой, острой яростью. — Ты знаешь, что произошло? — Он опять взбесился, что я там была, — попыталась отшутиться Камелия, но голос ее дрогнул. — Взбесился? — Лия фыркнула. — Ты видела его глаза? Ты чувствовала это? Слова повисли в воздухе, тяжелое и незнакомое. Джейкоб тяжело вздохнул. — Он всегда такой, Ли, — сказал ей парень, а Свон только кивнула головой, но Лия знала, что это не так. Именно в эту атмосферу тревоги ворвался, как луч солнца, новый человек. Кузина Лии, Эмили Янг, приехала погостить из Макаха, другой резервации на побережье. С первого же дня она стала для всех глотком свежего воздуха. Эмили не была красавицей в классическом смысле, но в ее спокойной улыбке, мягких темных глазах и плавных движениях была такая гармония, что находиться рядом с ней было невероятно приятно. Она не лезла с расспросами, но умела слушать так, что люди сами раскрывались. И она готовила. Боги, как она готовила! Ее жареная рыба с травами, ягодные пироги и острые рагу из оленины стали легендой за несколько дней. Даже угрюмый Чарли, попробовав пирог, который она прислала с Кам, пробормотал: «Надо бы пригласить эту девушку на ужин как-нибудь». Для Камелии Эмили стала тихой гаванью. С ней можно было молчать, не чувствуя неловкости. Можно было говорить о простых вещах — о книгах, о море, о вкусах, — и это исцеляло. Она сразу прониклась симпатией и к Джейку, видя в нем доброго, немного потерянного щенка. Однажды теплым вечером они все собрались во дворе у Клируотеров: Камелия, Джейк, Сет, Лия и Эмили. Эмили принесла поднос с горячим шоколадом и своими знаменитыми лепешками с медом. Они смеялись над какой-то глупой историей Сета, и на мгновение Камелии удалось отпустить тяжесть последних дней. Здесь, в кругу этих людей, под мягким взглядом Эмили, мир снова казался безопасным и простым. Именно в этот момент из-за угла дома вышли двое. Пол и Джаред. Они не крались, но появились внезапно, как два призрака из сумерек. Джаред выглядел более… собранным, чем в последние разы. Он даже улыбнулся, но улыбка была странной, слишком широкой, с налетом тайного знания. — Эй, компания. Пахнет чем-то вкусным, — сказал он, его голос звучал глубже, увереннее. Лия напряглась, как струна. Сет замер. Джейк невольно придвинулся ближе к Камелии. Но больше всех изменился Пол. Он стоял чуть позади, его взгляд был прикован к земле у своих ног. Он выглядел… изможденным. Не физически — он был монолитен, как скала, — а внутренне. Будто прошел через ад. Он не смотрел на Камелию. Совсем. Казалось, он всеми силами старался даже не поворачиваться в ее сторону, как будто ее присутствие причиняло ему физическую боль. Его челюсти были сжаты, а руки засунуты глубоко в карманы джинсов, кулаки сжаты. — Привет, Камелия, — неожиданно сказал Джаред, и его взгляд, полный какой-то едкой усмешки, скользнул между ней и Полом. — Как дела в Форксе? — Нормально, — выдавила она, чувствуя, как все глаза теперь прикованы к ней. — Рад слышать, — Джаред кивнул, и его ухмылка стала еще шире. Он явно наслаждался моментом, этим невероятным напряжением. — Мы тут мимо проходили. Запах почуяли. Эмили, да? Слышали, ты волшебница на кухне. Эмили, единственная, кто сохранил полное спокойствие, мягко улыбнулась. — Проходите, присоединяйтесь. Шоколад еще горячий. — Спасибо, но мы не надолго, — сказал Джаред, но сделал шаг к столу, взяв одну лепешку. Пол не шевелился. Неловкая пауза затянулась. Парень стоял, словно изваяние, его взгляд, наконец, оторвался от земли и устремился куда-то вдаль, в темнеющий лес. Он дышал медленно и глубоко, будто контролируя каждый вдох. Свон невольно смотрела на его профиль — напряженную линию челюсти, тень от длинных ресниц. И снова почувствовала это — ту самую невидимую связь, натянутую, как тетива. Она видела, как вздрогнуло его плечо, будто он почувствовал ее взгляд. — Пол? — тихо позвала Эмили, и в ее голосе не было ни страха, ни насмешки, только спокойное участие. Он резко мотнул головой, отрицая и приглашение, и, казалось, само ее обращение. — Идем, Джаред, — прорычал он, голос был хриплым, чужим. И, не сказав больше ни слова, не взглянув ни на кого, особенно на Камелию, он развернулся и зашагал прочь, обратно в лес. Джаред, покачав головой с какой-то смесью жалости и веселья, бросил «Увидимся» и пошел за ним. Когда они исчезли, тишина во дворе была оглушительной. — Боже правый, — выдохнул Сет. — Он как зомби. — Не зомби, — тихо, но с ледяной ясностью сказала Лия. — Он старается не смотреть на тебя, потому что боится, что не сможет отвести взгляд. Он уходит, потому что боится остаться. И Джаред… Джаред просто ждет, когда Пол сдастся. Они все ждут. Камелия смотрела туда, где скрылся Пол. Страх никуда не делся. Но к нему добавилась странная, щемящая жалость. Он был превращен в монстра, прикован к тому, кого презирал, и теперь разрывался на части. И она, ничего не сделав, стала центром этого шторма. Эмили положила теплую руку ей на плечо. — Не бойся, — сказала она так тихо, что слышала только Камелия. Все, что она видела в Поле сегодня, — это мука и ярость, направленная внутрь. А что будет, когда она вырвется наружу? И на кого она обрушится в первую очередь? Вопрос повис в воздухе, тяжелый и безответный.

***

День, который должен был все исправить, обернулся катастрофой. Сэм Улей, измученный разлукой и чувством долга, который разрывал его на части, решился. Он отпросился с патруля, привел себя в порядок и с букетом полевых цветов (таких нелепых и трогательных в его огромной руке) отправился к дому Клируотеров. Он собирался во всем признаться Лии. Объяснить про оборотней, про стаю, про холодные горы, где они сражались с чем-то нечеловеческим. И попросить ее… он даже не знал, чего. Ждать? Бежать? Просто понять. Но судьба, жестокая и ироничная, подстроила свою ловушку. На крыльце, залитом поздним послеобеденным солнцем, сидела не Лия. Там, склонившись над корзиной с фасолью для чистки, была Эмили. Она напевала что-то под нос, а свет играл в ее темных волосах. Она обернулась на звук шагов, и ее лицо озарила приветливая, спокойная улыбка. И случилось это. Второй раз за короткий срок древняя магия племени нанесла свой удар. Запечатление. Для Сэма мир сузился до точки. До ее лица. До тихого «Привет, Сэм» и искреннего интереса в глазах. Все его намерения, вся его боль по Лии, вся его воля — испарились в одно мгновение, сожженные ослепительной, неоспоримой истиной. Эмили. Она была его. Его судьба, его покой, его все. Букет выпал из его ослабевших пальцев. Лия вышла из дома как раз в тот момент, когда увидела немое потрясение на лице Сэма и мягкое, слегка озадаченное выражение на лице кузины. Она увидела, как мир рухнул. Не нужно было объяснений. Вековая боль племени, истории, которые она считала сказками, ударили ее прямо в сердце с ледяной ясностью. И тут же, вслед за этим, пришло другое знание. Если запечатление — не миф, то Пол на костре… Это было оно. На Камелии. Всю правду о том, кто они — Сэм, Пол, Джаред, — Лия вытянула из Сэма позже, в лесу, в ярости и слезах. Он говорил, сломленный, о древнем проклятии, о превращении, о долге защищать территорию от «хладных демонов» — вампиров. О стае. Об оборотнях. Каждое слово было ножом. И самым острым был запрет: говорить кому бы то ни было, особенно не из племени. Нарушение грозило расколом, опасностью для всех. Лию разорвало изнутри. Любовь всей ее жизни только что нашел свою судьбу в лице ее кузины. Ее мир, и без того шаткий, рухнул окончательно. И всю эту боль, ярость, чувство предательства и несправедливости ей пришлось закупорить внутри. Ни крика, ни слез, ни признаний. Только кислота, которая разъедала ее душу и выливалась наружу едким сарказмом, колючей отстраненностью. Она стала еще острее, еще неприступнее. И в своем горе она дала себе обет: Камелия не должна пройти через то же. Пол был воплощением неконтролируемой ярости, живым штормом в облике человека. Кам — тихим светом, упрямым, но по-своему нежным. Их союз, если он случится, будет похож на попытку соединить бензин и спичку. Она не допустит этого. Она будет отговаривать, отвлекать, делать все, чтобы они не сблизились. Прошло пару месяцев. Осень сменилась ранней, промозглой зимой Форкса. Камелия старательно избегала резервации. Мысли о том вечере с Полом и Джаредом, о напряжении, которое, казалось, материализовалось в воздухе, заставляли ее искать предлоги не ехать. К ней теперь часто приезжал Джейк — на велосипеде или на отцовском грузовике. Они занимались уроками, смотрели фильмы, чинили что-нибудь в гараже Чарли. Это было безопасно. Но безопасность заканчивалась с наступлением темноты. Камелия стала замечать это в те дни, когда ветер дул с востока, со стороны леса. Она сидела за уроками у открытого окна (она любила свежий, холодный воздух), и вдруг… чувство. Острое, животное ощущение наблюдения. Будто тяжелый, горячий взгляд скользил по ее спине, по затылку. Она оборачивалась, вглядываясь в темный прямоугольник окна, но видела только отражение комнаты. Ничего. Но ощущение было настолько реальным, что по коже бежали мурашки, а сердце начинало биться чаще. Она вскакивала и резко дергала штору, запирая темноту снаружи. Иногда ей чудился тихий звук — шорох листьев под окном, чуть слышный хруст ветки. Однажды она даже почуяла странный запах — мокрой шерсти, нагретой кожи и чего-то дикого, лесного. Это длилось несколько секунд, а потом исчезало. Она списывала это на нервы, на страшные истории, на стресс. Но подозрения, темные и липкие, уже пустили корни. В школе Каллены стали вести себя по-другому. Или, точнее, некоторые из них. Эдвард, казалось, вообще ее не замечал, что было только на руку. Розали смотрела на нее с еще большим, чем обычно, холодным презрением. А вот Элис и Джаспер… их поведение изменилось. — Камелия, привет! — Элис буквально материализовалась рядом с ее шкафчиком в один из дней. Ее улыбка была лучезарной. — Ты сегодня в темно-синем. Этот цвет тебе очень идет, подчеркивает глаза. — Спасибо, — осторожно ответила Кам, захлопывая дверцу. — Я видела, ты вчера решала олимпиадные задачи по химии. Молекулярная орбитальная теория, да? Сложная, но увлекательная. Камелия замерла. — А откуда…? — О, я просто заметила учебник в твоей сумке, когда мы шли на историю, — быстро соврала Элис, но ее глаза смеялись, будто она знала, что не верит. — Слушай, а ты не думала о том, чтобы пойти на школьную ярмарку? Там будут потрясающие вещи! Я уже вижу, как ты выигрываешь огромного плюшевого медведя в метании колец! — Я… я не очень хорошо бросаю, — растерялась Камелия. — Пустяки! Я тебя научу! — Элис схватила ее за руку, и ее прикосновение было ледяным, но не отталкивающе-холодным, а скорее… освежающим, как мрамор. — Ой, извини, я всегда забываю, что мои руки как ледышки. Простужена, наверное. И вот так, шаг за шагом, Элис втиралась в ее жизнь. Она делилась безобидными сплетнями, комментировала наряды других учеников с беззлобным весельем, предлагала помощь с уроками. Камелия не могла назвать это дружбой — слишком много тайн висело между ними, — но это было какое-то… приятельство. И самое странное — Джаспер. Он никогда не начинал разговор первым. Но если они сталкивались в коридоре или библиотеке, он кивал ей, и его обычно суровое, отрешенное лицо смягчалось на долю секунды. — Мисс Свон, — говорил он своим медленным, тягучим техасским акцентом, и в его присутствии у Камелии необъяснимым образом таяла тревога, которую она носила с собой последние месяцы. Рядом с ним становилось спокойно. Слишком спокойно. Как после таблетки от стресса. Однажды, когда они с Элис разговаривали у фонтана (вернее, Элис болтала, а Камелия слушала), Джаспер стоял неподалеку. Внезапно Камелия вспомнила о том ночном ощущении наблюдения, и волна страха и беспокойства накатила на нее. Она невольно вздрогнула. Джаспер тут же повернул голову. Его золотые глаза сузились. Он не сделал ни шага, но Камелия почувствовала, как тот странный, наведенный покой снова окутал ее, погасив острую вспышку страха. — Все в порядке? — тихо спросила Элис, следуя за взглядом мужа. — Да, просто… показалось, — пробормотала Камелия, смущенная. — Иногда наш разум играет с нами злые шутки, — мягко сказал Джаспер. Его голос был успокаивающим бархатом. — Особенно в темное время суток. В тот момент Камелия поймала на себе взгляд Эдварда, который проходил мимо. Он посмотрел на нее, потом на Джаспера, и его бровь едва заметно поползла вверх. Потом его взгляд скользнул по ней, и он едва заметно сморщил нос, будто учуяв неприятный запах. Он ничего не сказал, но его выражение было красноречивым: «От тебя пахнет чем-то диким и опасным». Слабо, едва уловимо, но пахнет. Камелия ничего не знала про запах оборотней, который чуют вампиры. Не знала, что ее частые (хотя и прекратившиеся) визиты в резервацию, ее близость к Джейку и другим оставили на ней слабый, но различимый для них шлейф. Она не знала о запечатлении. Лия хранила свою тайну, свою боль и свои опасения при себе. Для Камелии Пол оставался неприятным, агрессивным парнем, который внезапно начал ее игнорировать, а странное чувство у окна — плодом ее воображения. Но высоко в горах, на границах территории, где холодные существа с золотыми глазами соблюдали свое перемирие, а теплокровные, меняющие форму защитники несли свой дозор, нити судьбы уже сплелись в тугой, неразрывный узел. И в центре этого узла, сама того не ведая, оказалась она — Камелия Свон, дочь шерифа, подруга будущего вождя, объект запечатления самого яростного воина и… невольный интерес самой прозорливой вампирши в Форксе. Буря приближалась, и теперь она несла в себе не только ветер и дождь, но и вой волков, и тихий шепот пророчеств.