Наречённая

Новость принес Сет, случайно подслушавший разговор Джейка с Кам по телефону. «Конечно, я приеду. Твой пятнадцатый — это важно. Я даже торт испеку, какой ты любишь, с тройным шоколадом». Этой информации хватило. Сэм вызвал Пола на патруль на самой дальней, скалистой границе их территории. Воздух здесь был колючим от мороза, а ветер выл между скал, заглушая все остальные звуки. Идеальное место для трудного разговора. — Камелия Свон будет на дне рождения Джейкоба, — начал Сэм прямо, без предисловий. Он стоял, засунув руки в карманы, его мощный силуэт был неподвижен на фоне бушующего неба. Пол, который до этого момента сканировал лес с напряженным, почти болезненным вниманием, резко обернулся. Его глаза, янтарные и горящие даже без полной луны, сверкнули. — И что? — его голос был низким рычанием. — Я должен отправить поздравительную открытку? — Ты должен поговорить с ней. Слова повисли в воздухе, и ярость, всегда кипящая под поверхностью Пола, вырвалась наружу. Он засмеялся — коротко, резко, без тени веселья. — Ты с ума сошел? Поговорить? О чем? О погоде? О том, как я стараюсь не сойти с ума каждый раз, когда ветер дует со стороны Форкса и несет ее запах?! — Именно поэтому, Пол. Это запечатление. Ты не можешь игнорировать его вечно. Оно разрывает тебя изнутри. И это делает тебя… — Сэм поискал слово, — …нестабильным. Опасным для стаи. Для нее. — Опасным для нее? — Пол шагнул к Сэму, и его тело напряглось, готовое к взрыву. — Я и есть опасность для нее, Сэм! Ты видишь, что со мной происходит? Каждый инстинкт кричит, что нужно… — он замер, сжав челюсти, не в силах выговорить слова. Защищать. Оберегать. Принадлежать. — …а я знаю, кто она. Дочь шерифа. Наивная девочка, которая дружит с малышом Джейком. Она не принадлежит нашему миру! Она сломается! — Она сильнее, чем ты думаешь, — спокойно парировал Сэм. — И она уже в нашем мире, хотим мы того или нет. Запечатление втянуло ее. Игнорируя ее, ты не защищаешь ее. Ты только заставляешь страдать себя, а это делает ситуацию еще более взрывоопасной. Просто поговори. Позволь себе… запомнить ее. Не как идею, не как проклятие, а как человека. Это может помочь обрести контроль. — Я не хочу запоминать ее! — выкрикнул Пол, и в его голосе прозвучала настоящая, мальчишеская обида, странно сочетавшаяся с мощью и яростью оборотня. — Я хочу, чтобы это прекратилось! Я хочу, чтобы она исчезла и оставила меня в покое! Но даже он слышал фальшь в своих словах. Его тянуло к ней с силой притяжения черной дыры. Он ловил себя на том, что прислушивается к шепоту ветра, надеясь уловить звук ее голоса или смеха. Он чувствовал ее страх в те ночи, когда стоял вдали, в тени деревьев, наблюдая за светящимся окном ее комнаты. И эта тяга бесила его больше всего. Он Пол Лэйхот сильнейший, самый быстрый, самый яростный после Сэма. Ему было восемнадцать. Его мир должен был состоять из боя, патрулей, свободы и, может быть, простых, понятных девушек из резервации. А не из этой хрупкой, бледнолицей девочки-отличницы, которая пахла бумажными книгами, бензином и чем-то неуловимо чужим. Но Сэм был вожаком. Его слово, подкрепленное не только авторитетом, но и глубоким, печальным знанием собственной судьбы, было законом. — Это не просьба, Пол. Это необходимость. Ты придешь. Ты будешь вести себя адекватно. И ты найдешь момент, чтобы обменяться с ней парой слов. Хотя бы поздороваться. Вечер у Блэков был шумным и теплым. В гостиной, пахнущей жареной кукурузой, шоколадным тортом и хвоей, собрались все свои: Билли, Чарли, Гарри Клируотер, сидевшие за разговором о рыбалке и политике племени; Эмили, которая была душой праздника, подкладывая всем еду с той самой мягкой улыбкой; Сет, Джейкоб и Камелия, смеявшиеся над старыми фотографиями; и Лия, стоявшая в дверном проеме с неизменной сигаретой в руке и каменным лицом, но все же пришедшая. Камелия старалась не думать о возможности чьего-то еще появления. Она подарила Джейку набор профессиональных инструментов (он чуть не расплакался от счастья), ела торт и чувствовала себя почти расслабленно. Почти. Их приход не сопровождался громкими звуками. Просто в какой-то момент воздух в комнате изменился. Стал плотнее, электризованным. Дверь открылась, и вошли Сэм, Джаред и… он. Пол. Он казался чужеродным телом в этой уютной обстановке. Он был слишком большим, слишком напряженным, слишком… диким. Он стоял на пороге, и его взгляд, тяжелый и быстрый, как удар молнии, прошелся по комнате, мгновенно найдя Камелию, сидевшую на диване рядом с Джейком. Он тут же отвел глаза, но напряжение в его теле лишь возросло. — Пришли! — весело крикнул Билли. — Садитесь, места хватит. Джаред с развязной улыбкой поздравил Джейка, похлопал его по плечу и устроился рядом с Сэмом. Пол молча кивнул в сторону Билли и Чарли, но остался стоять у стены, как страж. Он не устраивал сцен. Не бросал язвительных комментариев. Он просто… присутствовал. И это присутствие было ощутимым, как давление перед грозой. Камелия почувствовала, как по спине побежали мурашки. Она уставилась в тарелку с недоеденным тортом, стараясь дышать ровно. Она чувствовала его взгляд на себе. Не постоянный, а быстрый, крадущийся, как будто он крал кусочки ее образа, чтобы сложить его в голове. Именно этим он и занимался. Следуя приказу Сэма, он пытался «запомнить ее». Он отмечал, как свет лампы играет в ее тёмных, беспорядочных прядях (должно быть, дурацкий ветер в Форксе так их растрепал по дороге). Видел, как ее пальцы, обычно уверенные с инструментами, сейчас нервно теребят край свитера. Заметил крошечную родинку у нее на шее, чуть ниже линии челюсти. И ее запах… Он втягивал носом воздух, стараясь быть незаметным. Да, книги. Бензин. Шоколад. Мыло с простым, чистым запахом. И под всем этим — ее суть, теплая, живая, человеческая, которая сводила его с ума. А потом он уловил нечто другое. Слабый, едва уловимый, но от этого еще более отвратительный шлейф. Холодный, цветочный, неестественный. Запах вампиров. Не сильный, не свежий, но он был на ней. Как будто она долго находилась рядом с ними. Внезапная, слепая ярость, острая и жгучая, как уксус, поднялась в нем. Его ладони сжались в кулаки. Это они. Эти бледные, мертвые уроды из Форкса. Они были рядом с ней. Говорили с ней. Может, даже прикасались. Его запечатленной. Ревность ударила в виски с такой силой, что у него потемнело в глазах. Она не была его, он этого не хотел, но мысль о том, что эти холодные падальщики смеют дышать одним воздухом с ней, смеют оставлять на ней свой ядовитый след, приводила его в бешенство. Сэм, уловив изменение в его позе, резкий, почти невидимый для остальных взмах головой, бросил на него предупреждающий взгляд. Контроль. Пол сглотнул рычание, готовое вырваться наружу. Он сделал шаг вперед, прочь от стены. Все взгляды, кроме её, устремились на него. Даже Лия насторожилась, выпрямившись. Он подошел к столу с напитками, налил себе стакан воды (рука не дрогнула, к его удивлению), и, повернувшись, оказался прямо напротив дивана, где сидела Камелия. — Свон, — произнес он. Голос прозвучал хрипло, но не враждебно. Просто… твердо. Она медленно подняла на него глаза. Большие, каре-зеленые, полные настороженности и того самого упрямства, которое он раньше так ненавидел. Сейчас оно казалось… важным. Признаком силы. — Лэйхот, — так же нейтрально ответила она. Джейкоб замер рядом с ней, готовый вскочить. — Торт не плох, — выдавил Пол, кивнув в сторону десерта. Это была лучшая похвала, на которую он был способен в данный момент. — Спасибо, — тихо сказала она. Потом, будто против своей воли, добавила: — Я его испекла. Он это знал. Запах горячего шоколада и ее рук был в нем. Он кивнул, и на его лице на мгновение промелькнуло что-то вроде борьбы. — Машины… — начал он, цепляясь за единственную тему, которая могла быть нейтральной. — С Джейком еще что-нибудь чините? — Да, — она ответила чуть живее, удивленная вопросом. — Старую газонокосилку Билли. — У нее проблема с карбюратором, — вдруг сказал Пол, и его собственная осведомленность, похоже, удивила даже его. Он просто как-то знал, что это должно быть так. — Засорен. В комнате воцарилась тишина. Все наблюдали за этим странным, натянутым, но не агрессивным диалогом. — Наверное, — согласилась Камелия, смотря на него с новым любопытством. — Мы как раз до него не добрались. — Я… я мог бы взглянуть, — пробормотал он и тут же пожалел. Но слова были сказаны. Сэм на другом конце комнаты едва заметно расслабился. Джаред прикрыл рот рукой, скрывая ухмылку. — Ладно, — неожиданно сказала Камелия. — Если хочешь. Когда-нибудь. Она не сказала «нет». Это было что-то. Пол кивнул, последний раз бросив на нее быстрый, всепоглощающий взгляд, впитывая каждую деталь, каждый оттенок запаха — и ее, и тот ненавистный, холодный шлейф. Потом он отступил, вернувшись к своей позиции у стены, но уже не так отстраненно. Он наблюдал. Защищал. И внутри него бушевала война между яростью запечатления, ревностью к незримым вампирам и странным, новым чувством — не покоя, нет, но… цели. Она была здесь. Она была в безопасности. Пока он здесь. И, возможно, карбюратор газонокосилки Билли действительно нуждался в чистке. Это была нить. Глупая, смешная, но реальная. И против всей своей воли, Пол за нее ухватился.

***

Назначенный день наступил с типичным для Форкса хмурым, моросящим небом. Камелия колебался, не отменить ли все, сославшись на уроки или внезапную чуму. Но Джейк, бурлящий от нетерпения и любопытства («Ты представляешь, Пол Лэйхот будет чинить нашу газонокосилку? Мир сошел с ума!»), уже все организовал. Работу решили проводить в гараже у Блэков — нейтральной территории. Когда Камелия подъехала на велосипеде, Пол уже был там. Он не заходил внутрь, а стоял снаружи, прислонившись к косяку, наблюдая, как дождь рисует серебристые полосы в воздухе. Он был в простой темной футболке и потертых джинсах, и в его неподвижности было что-то от хищника, замершего в засаде. Увидев ее, он лишь слегка кивнул, его лицо оставалось непроницаемой маской. Внутри гаража пахло маслом, металлом и старой резиной. Газонокосилка Билли стояла в центре, словно пациент на операционном столе. Джейкоб уже суетился вокруг, раскладывая инструменты. Первые пятнадцать минут прошли в гробовом, напряженном молчании, нарушаемом только звоном металла. Пол не предлагал помощь, а просто взял набор ключей и, без лишних слов, начал разбирать карбюратор. Его движения были поразительно точными и уверенными, в них не было ни капли той грубой силы, которую Камелия ожидала увидеть. Он работал с сосредоточенностью хирурга. — Подай торкс на десять, — бросил он через плечо, не глядя. Джейкоб засуетился, перерывая ящик. — Не тот, — резко сказал Пол, мельком взглянув. — С зеленой ручкой. — Как ты вообще… — начал Джейк, но Пол перебил его: — Я вижу. И это была правда. Он, казалось, видел устройство насквозь, понимая его логику без схемы. Молчание стало слишком гнетущим. Джейкоб, всегда пытавшийся его заполнить, начал болтать о школе, о том, как Эмбри снова провалил тест по химии. — Химия — не для слабаков, — проворчал Пол, откручивая крошечный винт. — Нужна голова на плечах. — Ну, у Кам голова на месте, она лучшая в классе, — с гордостью сказал Джейкоб. Пол на секунду замер, его взгляд скользнул по Камелии, которая в этот момент пыталась открутить прикипевшую гайку. Он видел, как ее брови сдвинулись от усилия, как кончик языка выглянул между губ в моменты сосредоточения. Странное тепло, противное и неотразимое, кольнуло его под ребра. — Видно, — буркнул он и снова уткнулся в деталь. Напряжение постепенно начало выливаться в перепалки, но не те, к которым привыкла Камелия. Это было скорее профессиональное соперничество. — Ты не так ее чистишь, — заявил Джейк, когда Пол взял баллончик со сжатым воздухом. — Нужно специальным раствором. — Раствор сожрет прокладку, если она старая, — отрезал Пол, не отрываясь от работы. — Воздухом достаточно. Тут грязь, а не налет. — Я чистил так сто раз! — И сто раз она потом глохла, — парировал Пол. — Слушай, если хочешь, чтобы эта штука работала, а не просто брякала, делай, как я говорю. — Он прав, Джейк, — неожиданно для себя вступилась Свон, разглядывая разобранный узел. — Смотри, каналы узкие. Раствор может не вымыться до конца. Блэк фыркнул, но сдался. Пол… не отреагировал на ее поддержку открыто, но угол его рта дрогнул на долю секунды. Час спустя, когда основная часть работы была сделана и оставалась только сборка, Камелия не выдержала. Давление странности ситуации, его необъяснимая компетентность и полное отсутствие привычных колкостей в ее адрес переполнили чашу. Она отложила тряпку и, глядя на его согнутую спину, спросила прямо: — Пол, а ты… ты чем-то… запрещенным не увлекаешься? Вопрос повис в воздухе. Джейкоб, потягивавший газировку, поперхнулся и закашлялся, едва сдерживая хриплый смех. Он смотрел на Камелию с немым восхищением за смелость. Пол медленно выпрямился. Он повернулся к ней. На его лице не было ни злости, ни насмешки. Было какое-то сложное, нечитаемое выражение. Он посмотрел ей прямо в глаза — впервые за весь день, долгим, пронизывающим взглядом, от которого у Камелии перехватило дыхание. — Запрещенным? — его голос был низким, в нем слышался легкий, едва уловимый оттенок чего-то вроде горькой иронии. — Да, можно сказать и так. Но не тем, о чем ты подумала, Свон. Это… семейное. Племенное. Что-то вроде наследственной болезни, с которой не поспоришь. Только симптомы не кашель, а кое-что похуже. Он говорил загадками, но в его глазах не было лжи. Была усталость. Принятие. И что-то еще… что-то, что изменилось с того дня на костре. Глубина его глаз казалась теперь не просто горящей, а… осознанной. Будто за яростью и агрессией теперь стоял не слепой гнев, а какая-то новая, тяжелая цель. Он смотрел на нее не как на врага или на досадную помеху, а как на… часть уравнения, которую нельзя игнорировать. Он усмехнулся, одинокий, резкий звук. — Пугает? — Сбивает с толку, — честно ответила Камелия, не отводя взгляда. Она чувствовала, как бьется ее сердце. — Добро пожаловать в клуб, — пробормотал он и снова наклонился над газонокосилкой, закончив разговор. Они закончили работу в полной темноте, при свете единственной лампочки. Двигатель, после нескольких неуверенных попыток, ожил с ровным, здоровым урчанием. Джейкоб ликовал. — Сработало! Я не верил, но сработало! — Всегда работает, если знать что делать, — сказал Лэйхот, вытирая руки о тряпку. Он казался… удовлетворенным. Не тем дешевым удовлетворением от победы, а чем-то более глубоким. Джейкоб побежал в дом, чтобы сообщить Билли радостную новость и, очевидно, дать им побыть наедине, хотя и ненадолго. В гараже остались двое. Тишина снова нависла, но теперь она была иной — не враждебной, а заряженной невысказанным. Пол положил тряпку, медленно обернулся к ней. Он стоял между ней и выходом, огромный и темный на фоне светлого прямоугольника двери. — Свон. — М? — Как у тебя дела с… этими? С Калленами? — Он произнес их фамилию так, будто это было ругательство. Камелия насторожилась. — Нормально. Почему спрашиваешь? — Они крутятся вокруг тебя. Особенно та маленькая, с короткими волосами. И тот, что выглядит как ковбой-недомерок. «Элис и Джаспер», — мысленно отметила она. — Они… вежливые. Странные, но вежливые. — Вежливые, — повторил он с откровенным презрением. Его глаза сузились. — Они не те, за кого себя выдают. Помни это. Они опасны. — Опаснее, чем кто? — не удержалась она, в ее голосе прозвучал вызов. Его губы растянулись в безрадостной улыбке. — Опаснее, чем что угодно, с чем ты сталкивалась в своей жизни, девочка. Они... холодные. Держись от них подальше. Это не просьба. Это… — он запнулся, искал слово, — …предупреждение. Серьезное. Он сделал шаг ближе, и Камелия почувствовала исходящее от него тепло и тот самый дикий, лесной запах, который теперь не пугал, а… волновал. — Ты умеешь слушать? Или твое упрямство — это твоя вторая натура? — Я умею слушать, когда говорят что-то умное, — парировала она, подняв подбородок. Он фыркнул, и в этот раз в звуке было что-то похожее на долю настоящего, пусть и сардонического, веселья. — Ну вот и послушай. Осторожнее. Если от них пахнет чем-то слишком сладким, как гниющие цветы, или если они слишком быстро двигаются… беги. Или зови. Кричи так, чтобы… чтобы здесь услышали. Он не сказал «чтобы я услышал». Но это висело в воздухе. — Зачем тебе это? — спросила она тихо. — Почему ты вдруг… заботишься? Вопрос, казалось, застал его врасплох. Он смотрел на нее, и в его глазах снова мелькнула та самая борьба — между его старой ненавистью и новой, навязанной реальностью. Ярость, агрессия — они никуда не делись. Они просто… перенаправились. Теперь он злился не на нее, а за нее. — Потому что ты здесь, — жестко сказал он, как будто это объясняло все. — На нашей земле. И я… — он не закончил, резко отвернулся. — Просто будь осторожна, ладно? И передай Джейку, что карбюратор нужно чистить раз в сезон, а не раз в десятилетие. И прежде чем она успела что-то ответить, он вышел из гаража и растворился в темноте и дожде, двигаясь с той неестественной, беззвучной скоростью, которая все еще леденила кровь. Камелия осталась стоять под лампочкой, слушая ровное урчание двигателя и бешеный стук собственного сердца. Он изменился. Он был все тем же Полом — язвительным, резким, полным скрытой силы и гнева. Но… его ярость теперь не была направлена на нее. Она была направлена вокруг нее. На угрозы. На вампиров. Его агрессия обрела фокус. И этот фокус, каким-то непостижимым, пугающим образом, теперь включал в себя и ее безопасность. Она не понимала почему. Запрещенное «семейное»? Племенные тайны? Что-то связывало его с ней, и это «что-то» заставило самого непримиримого ее врага стать ее… чем? Не защитником. Слишком громкое слово. Но стражем. Раздражительным, грубым, едким стражем. Мир перевернулся с ног на голову. И самое странное было то, что в этом новом, перевернутом мире, где Пол Лэйхот чинил газонокосилки и предупреждал об опасности, ей было не только страшно. Было еще и чертовски интересно.