Наречённая

Монстры остались в лесу. Точнее, они встроились в жизнь, обрели правила и границы. Отношения Камелии и Пола стали чем-то уникальным и хрупким — дружбой, натянутой, как тетива лука, где каждое движение было выверенным, каждое слово взвешенным, но от этого не менее настоящей. Пол был рядом. Не всегда физически — он нес свою службу, патрулировал границы, часто пропадая на сутки. Но он был. Он звонил. Коротко, обычно вечером, чтобы убедиться, что она дома и что «ничего не случилось». Он приходил, когда она и Джейк возились с очередным механическим монстром, и, стоя чуть поодаль, давал точные, лаконичные советы. Они говорили. Обо всем, кроме самого главного — о том, что висело незримой пеленой между ними. Он стал ее самым неожиданным конфидентом. Она могла рассказать ему о сложной формуле, о глупом конфликте с одноклассницей, о книге, которую прочитала. Он слушал, иногда хмыкал, иногда выдавал едкое, но точное замечание. И в его присутствии, за его каменной, бдительной стеной, она чувствовала невероятное спокойствие. Но это была дружба под его условиями. Он четко обозначил границу: она была для него «малышкой». Ей было пятнадцать, потом почти шестнадцать. Ему — восемнадцать, и он нес груз, который делал его старше своих лет на десятилетия. «Не надейся», — говорил его взгляд, его дистанция. «Ты еще ребенок, а мой мир — для взрослых, и он полон когтей и крови». Он защищал ее не только от внешних угроз, но и от самого себя, от глубины чувства, которое, она знала, клокотало в нем под спудом контроля. Он был ее яростным, преданным, невозможным другом. И она, хоть и с горьковатой досадой, принимала эти правила. Потому что альтернатива — его исчезновение в саморазрушении — была в миллион раз хуже. И вот наступило ее шестнадцатилетие. Главным подарком, о котором она даже не смела мечтать, стала новость от Чарли: «Белла приезжает. Надолго. Рене с Филом уезжают в турне, и Белла хочет пожить здесь, закончить школу в Форксе». Дом наполнился непривычной суетой. Чарли, скрывая радость под маской деловитости, проверял отопление в старой комнате Беллы, мыл окна, закупал продукты. Камелия помогала ему, и ее сердце билось от смешанного чувства — дикой радости и странной тревоги. Белла здесь. Ее тихая, понимающая сестра. Как она впишется в этот новый, безумный мир, который теперь окружал Камелию? Узнает ли? Сможет ли скрывать от нее правду? Утро дня рождения началось с запаха жареных сосисок и сияющей улыбки Чарли. На кухонном столе уже лежала стопка подарков: от мамы — новый ноутбук («для учебы, дорогая!»), от Беллы, которая приедет позже, — посылка с обещанием вскрыть вместе. От Чарли — ключи от старенького, но полностью отремонтированного «шевроле» времен его молодости, который он тайком приводил в порядок с Билли. От Джейка — великолепный кожаный ремень с набором инструментов, каждый на своем месте. От Кейт — метеорит в акриловой смоле («Ему четыре миллиарда лет, Кам! Он видел динозавров!»). Потом приехали друзья из резервации. Эмили с Сэмом (Сэм стоял сзади, но его подарок — теплое, невероятно мягкое одеяло из шерсти ламы, которую он сам, видимо, и добыл — был самым практичным). Джаред вручил ей с размахом огромный, нелепо красивый букет из полевых цветов и банку своего «фирменного» острого соуса («Чтобы жизнь не казалась пресной!»). Даже Лия бросила на стол аккуратно завернутый сверток — внутри был острый, изящный охотничий нож в кожаных ножнах. «На всякий случай», — сказала она, избегая глаз. Это было высшим признанием. Но подарка от Пола не было. Он сам не пришел. Джейк сказал, что Пол на дальнем патруле. Камелия кивнула, стараясь не показать разочарования. Конечно. Он держал дистанцию. Даже в такой день. Вечером, после шумных поздравлений, торта и отъезда гостей, она сидела одна в своей комнате. Глубоко под одеялом от Сэма, с ножом Лии на тумбочке и букетом Джареда на столе, она чувствовала себя одновременно счастливой и… опустошенной. Не хватало одного грубого, неодобрительного замечания. Одного тяжелого, спокойного взгляда. Она потушила свет и уснула, убаюканная мыслями о завтрашнем приезде Беллы. Проснулась она от первого луча солнца, пробившегося сквозь разрывы в облаках. Потянувшись, она села на кровати и замерла. На ее письменном столе, там, где вечером был только ноутбук, лежала книга. Не новая, блестящая обложка из магазина. Старая, в потертом темно-синем переплете с потускневшим золотым тиснением. Она знала эту книгу. Она мечтала о ней. «Путешествие к центру Земли» Жюля Верна, первое английское издание 1874 года. Она видела его только на картинках в интернете, в списках «редчайших книг». Она говорила о нем Полу месяцы назад, в один из их редких спокойных разговоров у реки. Рассказывала не как о желании, а как о диковинке, кусочке истории, который хотелось бы подержать в руках. Она говорила, что это издание — с той самой картой, нарисованной от руки, которую позже убрали. Она болтала, а он молча слушал, глядя на воду. И вот оно лежало здесь. На ее столе. Как оно попало сюда? Окно было закрыто. Дверь заперта. Но он же был оборотнем. Для него пробраться в дом шерифа, не разбудив никого, — дело нескольких секунд. Она подошла, почти не дыша, и взяла книгу в руки. Она пахла стариной, пылью и… лесом. Легкий, едва уловимый запах сосны и силы. На первой странице не было никакой записи. Только книга. Бесценный, невозможный подарок, который значил больше, чем любые слова. Она прижала ее к груди, чувствуя, как комок подступает к горлу. Он слушал. Он запомнил. Он нашел это, достал где-то в мире и принес ей. Молча. Не требуя благодарности, не появляясь на празднике. Просто… отметив ее день тем, что было важно именно ей. Она не смогла дозвониться ему — его телефон, как обычно, был вне зоны. Но когда через несколько дней она приехала в резервацию, он был там. Помогал Джейку менять масло в грузовике. Увидев ее, он лишь кивнул, как обычно. Она подошла, когда Джейк убежал за тряпкой. — Пол. Он вылез из-под капота, вытирая руки. — М. Она просто смотрела на него, и слов не было. Спасибо казалось слишком маленьким, слишком незначительным. — Книга, — наконец выдохнула она. — Я… не знаю, что сказать. Он пожал плечами, смотря куда-то мимо ее уха. — Ты говорила, что она интересная. Нашел, вот и все. — Ты нашел первое издание 1874 года. Это… это безумие. Спасибо. Это лучший подарок. Из всех. Он на секунду встретился с ней взглядом, и в его янтарных гладах она увидела не ярость, не боль, а тихое, глубокое удовлетворение. — Рад, что понравилось, малышка. — Он потянулся за ключом, снова отвернувшись, давая понять, что разговор окончен. Но уголок его рта дрогнул в том самом, редком, почти невидимом подобии улыбки. Она поняла. Это был его язык. Не слова «я люблю тебя» или «ты важна для меня». Это было действие. Молчаливое, точное, идеально попадающее в цель. Он не мог дать ей свое сердце — оно было слишком изранено, слишком занято войной с внутренним зверем. Но он мог дать ей кусочек мира, который она любила. Дать ей знать, что каждое ее слово для него — не пустой звук. Она вернулась к Джейку, чувствуя тепло, разливающееся по всему телу. Да, они были друзьями. Да, он отгораживался стеной возраста и опасности. Но эта стена была не монолитной. В ней были щели. И сквозь них пробивался свет — редкий, драгоценный, как луч солнца на старых, позолоченных страницах. И этого, возможно, было достаточно. Пока. Для ее шестнадцати лет и для его вечной войны. У них было время. И теперь у них была и Белла. Новый, старый кусочек ее мира, который только предстояло вплести в этот безумный, прекрасный гобелен ее жизни в Форксе. Камелия улыбнулась, глядя, как Пол что-то ворчит Джейку по поводу неправильно затянутого фильтра. Все будет сложно. Но все будет хорошо.

***

Приезд Беллы стал для Форкса тихим землетрясением. Не таким ярким и оглушительным, как появление Калленов, но более глубоким, личным. Для Камелии это было возвращение половины самой себя. Их воссоединение было почти безмолвным — долгим объятием в дверном проеме, после которого они просто сели на кухне, пили чай и смотрели друг на друга, улыбаясь. Белла была такой же, но… взрослее. В ее тишине было больше грусти, а в наблюдательных карих глазах — больше вопросов к миру. Школа Форкса поглотила Беллу, как и всех новеньких. Ее записали в класс старше Камелии, что было логично, учитывая их возрастную разницу. И, как предсказывала Камелия, Белла почти мгновенно оказалась втянута в орбиту Майка Ньютона, Джессики Стэнли, Эрика Йорка и Анжелы Вебер. Они были доброжелательны, немного скучающими и жаждали нового лица. Белла, всегда вежливая и немного отстраненная, стала их тихой, загадочной иконой. Камелия и Кейт, как обычно, сидели за своим столиком в углу столовой. Но теперь к ним часто присоединялась Белла, принося свой ланч и молча садясь рядом. Это создавало странный гибрид — шумная, болтливая компания Беллы постепенно перетекала к их уединенному углу, создавая неловкую, но терпимую смесь. Майк то и дело поглядывал на Камелию, как бы ища точки соприкосновения через сестру, но та встречала его взгляд холодной вежливостью. Именно в одну из таких обеденных перемен, когда за столом собрались почти все (Майк, Джессика, Эрик, Анжела, Кейт, Белла и Камелия), и прозвучал тот самый вопрос. Белла, ковыряя вилкой салат, тихо, но четко спросила: — А кто эти люди? Те, что сидят всегда отдельно? Вон там. Все взгляды, кроме взгляда Кам, устремились к дальнему столику, где, как драгоценные экспонаты в музее, восседали Каллены. Камелия почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она не смотрела. Она пристально изучала узор на своей пластиковой бутылке с водой. Джессика Стэнли, всегда готовая к роли главной хранительницы школьных сплетен, тут же оживилась. — О, это Каллены! Приемные дети доктора Каллена и его жены. Они переехали сюда, кажется, год назад. И они просто… — она понизила голос до драматического шепота, — …не от мира сего. В смысле, посмотри на них! Белла посмотрела. И, как и все в первый раз, застыла, завороженная их неестественным совершенством. — Они… очень красивые, — сказала она просто. — Красивые? — фыркнул Майк. — Они жуткие. Особенно тот, Эдвард. Смотрит на всех, будто мух раздавить хочет. — Майк! — огрызнулась Джессика, но ее глаза блестели. Она обожала эту тему. — Это просто они такие… замкнутые. Доктор Каллен — ангел во плоти, он всех в резервации лечит бесплатно. А дети… Ну, Эдвард — он вообще ни с кем не общается. Розали — королева льда, даже не смотрит в нашу сторону. Эмметт и Джаспер — просто горы мышц, но тоже молчуны. А вот Элис… — Джессика перевела взгляд на Камелию, и в ее глазах загорелся огонек любительницы детективов. — С Элис вообще история. Она раньше пыталась с Камелией дружить, помнишь? Таскалась за ней по коридорам. Все взгляды переключились на Камелию. Она почувствовала, как горит лицо. — Она просто была вежливой, — пробормотала она. — Вежливой? — Джессика засмеялась. — Кам, она тебе подарки на день рождения дарила! Помню, ты тогда ходила с какой-то супер-дорогой отверткой. А потом вы вдруг перестали общаться. Что случилось? Она тебе призналась в любви, а ты ее отвергла? Смешки вокруг стола были добродушными, но для Камелии каждое слово Джессики было каплей раскаленного металла. Она видела, как Белла с интересом смотрит то на нее, то на далекий столик. Она чувствовала на себе незримое внимание со стороны того самого столика — будто золотые глаза на секунду остановились на их группе. И хуже всего — она мысленно видела Пола. Его напряженную позу, его горящий взгляд, если бы он услышал этот разговор. Его предупреждения звучали у нее в голове. — Ничего не случилось, — сквозь зубы проговорила Камелия, впиваясь взглядом в Джессику. — Просто не сошлись характерами. И отвертка была не дорогой, а просто качественной. Ты все всегда преувеличиваешь, Джесс. В ее голосе прозвучала такая неприкрытая, ледяная злость, что Джессика на секунду отступила, обиженно надув губы. — Ну, извини за любопытство. Просто факт — ты единственная, с кем она хоть как-то общалась. А потом бац — и все. Странно. — В Форксе много странного, — сухо парировала Кейт, вступаясь за подругу. — Вот, например, почему у Эрика всегда носки разного цвета? Это же загадка покруче. Все засмеялись, переключив внимание на смущенного Эрика. Белла больше не спрашивала о Калленах, но ее задумчивый взгляд еще долго блуждал по столовой, возвращаясь к дальнему столику, а потом — к сестре. Камелия видела этот взгляд. Белла что-то заподозрила. Она всегда была дотошной. Позже, когда они шли на следующий урок, Белла догнала Камелию. — Кам. — М? — Ты в порядке? Ты там, за столом, выглядела… будто готова была кого-то прибить. — Просто Джессика умеет действовать на нервы, — отмахнулась Камелия. — Знаешь, вечная сплетница. — Да, — согласилась Белла, но не отставала. — А эти Каллены… они и правда такие странные? Элис… она тебе не угрожала? Не приставала? Угрожала? Нет. Но ее дружелюбие было, возможно, еще опаснее. Оно привлекало внимание. Ставило на Камелию клеймо. — Нет, Беллз. Все нормально. Просто… у них своя тусовка, у нас своя. И точка. Она посмотрела сестре прямо в глаза, пытаясь передать без слов: «Не лезь туда. Пожалуйста». Белла, казалось, прочитала это. Она кивнула, но в ее взгляде осталась тень озабоченности. Вечером Камелия стояла у окна своей комнаты. Она знала, что где-то там, в темноте, возможно, наблюдает Пол. Ей хотелось крикнуть в ночь: «Все под контролем! Джессика просто болтушка! Белла ничего не знает!». Но она молчала. Она научилась молчать. Это был ее щит и ее крест. Она думала о Белле, втянутой в школьные интриги, ничего не подозревающей о войне, что кипела в лесах вокруг. Она думала о Поле, для которого даже имя «Элис», произнесенное вслух, было красной тряпкой. И она думала о себе — о шестнадцатилетней девушке, застрявшей между миром людей, миром волков и миром холодных, прекрасных хищников. Ей приходилось балансировать на лезвии ножа, который Лия ей подарила. И самым трудным было не дать порезаться тем, кого она любила — ни сестре, ни яростному оборотню с добрым, затаенным сердцем, который подарил ей старую книгу, потому что помнил каждое ее слово.

***

Встреча произошла в субботу у дома Свонов. Джейкоб приехал на своем, наконец-то заведенном, грузовике, чтобы помочь Чарли с какой-то полкой. Его появление в дверях вызвало у Беллы легкое удивление — она помнила его долговязым мальчишкой, а теперь перед ней стоял почти взрослый парень с широкой улыбкой и плечами, которые, казалось, не проходили в дверные проемы. — Белла! — обрадовался он, легко обняв ее. — Слухи дошли, что ты вернулась. Выглядишь отлично! — Спасибо, Джейк, — она улыбнулась ему своей тихой улыбкой. — А ты… сильно изменился. — Расту как на дрожжах, — пошутил он, и его взгляд переключился на Камелию, стоявшую чуть поодаль. Между ними пробежала молниеносная, понимающая улыбка. Пока мужчины возились с полкой, девушки пили какао на кухне. Джейк, закончив, присоединился к ним, развалившись на стуле с видом хозяина положения. — Так, Белла, раз уж ты здесь, нужно совершить обязательный ритуал, — объявил он, подмигивая. — Визит в Ла-Пуш. Билли тебя уже ждет — бубнит, что давно не видел. А еще там Эмили пироги какие-то фантастические печет. Съешь — и забудешь, что такое цивилизация. Белла кивнула, в ее глазах вспыхнул интерес. — Я бы с радостью. Я уже почти ничего не помню оттуда. Кам, поедешь с нами? Камелия почувствовала, как внутри все сжалось. Поехать в резервацию с Беллой. Значит, вести ее туда, где каждый угол, каждый взгляд напоминал о тайне. Где Сэм, Пол и Джаред могли появиться в любой момент со своей новой, звериной грацией. Где Эмили носилa на лице шрам от этого мира. — Конечно, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я там почти каждый день. Для меня это как второй дом. Джейкоб фыркнул. — «Как второй дом»? Кам, ты там давно своя. Даже Пол тебя уже не гоняет, а это высший знак признания. При имени Пола Камелия увидела, как плечи Беллы слегка напряглись. Она помнила истории. — Пол Лэйхот — переспросила Белла. — Он все еще… тот же? Джейкоб засмеялся, но в его смехе была какая-то странная, новая нота. — Ну, он все такой же вспыльчивый, да. Но… взрослее что ли. И к Кам он теперь относится… терпимо. Сложно объяснить. Дорога в резервацию была для Камелии испытанием. Она сидела между Джейком за рулем и Беллой у окна и чувствовала себя мостом над пропастью. Белла с интересом смотрела на мелькающие сосны, задавая вопросы о племени, о жизни здесь. Джейк бодро отвечал, а Камелия лишь изредка вставляла односложные реплики, ловя каждое его слово, боясь, что он скажет лишнего. В доме Блэков царило тепло и радушие. Билли обнял Беллу, как родную, расспрашивал о Рене, о Фениксе. Эмили, как и обещал Джейк, принесла поднос с еще теплыми пирогами с черникой. И все было бы идеально, если бы не взгляд Беллы. Она наблюдала. Видела, как Камелия без слов берет нужную крупу с полки, чтобы помочь Эмили. Слышала, как она перекидывается с Билли шутками на тему его вечно ломающегося телевизора. Видела, как Джейк небрежно положил руку ей на плечо, и Камелия не отшатнулась, а лишь толкнула его локтем — жест привычный, почти братский. — Ты и правда тут как дома, — тихо сказала Белла, когда они вышли на заднее крыльцо с кружками чая. — Да, — просто ответила Камелия. И в этом простом слове была целая вселенная лжи умолчания. Да, я тут как дома, потому что эти люди превращаются в гигантских волков. Да, я тут своя, потому что один из них запечатлелся на мне и теперь я — его слабое место и его якорь одновременно. Да, я тут как дома, потому что научилась жить с тайной, которая может разрушить все. Именно в этот момент из-за угла дома вышел Сэм. Он нес дрова для камина. Его появление было таким же тихим и внушительным, как всегда. Белла вздрогнула. Он был огромен, мускулист, и в его спокойных гладах читалась такая глубина и тяжесть, что было не по себе. — Сэм, это моя сестра, Белла, — представила Камелия, чувствуя, как голос слегка дрожит. — Привет, Белла, — кивнул Сэм, его голос был низким и мягким. — Рад тебя видеть. Кам много о тебе рассказывала. — Взаимно, — пробормотала Белла, и Камелия увидела в ее глазах тот же самый оценивающий, настороженный интерес, что был у нее самой, когда она впервые столкнулась с этой новой реальностью. Сэм ушел, и Белла повернулась к сестре. — Он… очень серьезный. — У него много ответственности, — уклончиво ответила Камелия. Потом появились Джаред и Пол. Они шли со стороны леса, разговаривая о чем-то. Увидев гостей, Джаред широко улыбнулся, а Пол… Пол просто остановился. Его взгляд скользнул по Белле с легким любопытством, а потом прилип к Камелии. Не яростный, не испепеляющий. Просто… констатирующий. Проверяющий. «Ты в порядке. Здесь. Со мной». И она, почти незаметно, кивнула. «Да. Все под контролем». — О, новые лица! — заголосил Джаред. — Белла, да? Я Джаред. А это наш местный мизантроп, Пол. Не обращай внимания, он всегда такой. Пол кивнул Белле, едва заметно, и его внимание снова вернулось к Камелии. Он что-то сказал Джареду, и они оба прошли в дом, но напряжение, которое принес с собой Пол, осталось висеть в воздухе. Белла смотрела на сестру, потом на дверь, куда скрылись парни. — С ними что-то… не так, — сказала она наконец. Не как вопрос. Как констатацию факта. — Белл… — Не говори, что это мое воображение, Кам. Я вижу. Ты здесь… другая. Не такая, как в Форксе. Ты увереннее. Но и… напряженнее. И они смотрят на тебя не так, как на других. Особенно он. Пол. Камелия закрыла глаза. Она не могла врать сестре. Но не могла и говорить правду. — Здесь… своя динамика, — выбрала она слова с осторожностью сапера. — Свои правила. Я вписалась. И да, с Полом… сложная история. Но она под контролем. Он не опасен. Для меня. Последнюю фразу она сказала слишком поспешно. И Белла это уловила. — А для других опасен? Камелия не ответила. Она просто смотрела в лес, туда, где начиналась территория стаи. Где скрывались истинные монстры и настоящие войны. Возвращаясь домой, Белла молчала. Джейк, чувствуя напряжение, пытался разрядить обстановку смешными историями, но получалось плохо. Когда они высадили Беллу у дома (она сказала, что пойдет пешком последний блок, чтобы подышать воздухом), Джейкоб посмотрел на Камелию. — Тяжело, да? — Не представляешь как, — выдохнула она, прислонившись головой к холодному стеклу. — Мы... давно не виделись. Она смотрела в темное окно, видя в отражении свое измученное лицо. Правда, которая когда-то была для нее открытием, а потом кошмаром, теперь стала стеной между ней и самым близким человеком. И она стояла по эту сторону стены, одна, с ключом, который не могла никому передать. Даже сестре. Особенно сестре.