Наречённая

Последний учебный год для Беллы начался под знаком тихой решимости. Она ходила в школу, делала домашние задания, ужинала с семьей, но ее мысли были где-то далеко, затянутые туманом, который опустился на нее после той страшной ночи в Сиэтле и последующих событий. Она стала тише, взрослее, а в ее глазах поселилась тень, которую не могли развеять ни Чарли, ни Камелия. Камелия и Кейт по-прежнему были неразлучны. Их дружба стала тихим пристанищем от всех бурь. За обедом они обсуждали не только формулы и минералы, но и тревоги Камелии насчет Беллы. Кейт, с ее проницательностью, видела перемену в старшей Свон, но, к счастью, приписывала ее последствиям травмы и сложным отношениям с «тем странным парнем, Калленом». День рождения Беллы — восемнадцатилетие — должен был стать тихим семейным праздником. Чарли испек торт (следы его кулинарной борьбы были видны невооруженным глазом), Камелия помогла украсить дом, Рене прислала огромную посылку подарков. Белла улыбалась, благодарила, но ее улыбка не достигала глаз. Казалось, она отмечала не начало взрослой жизни, а какую-то тяжелую веху. Именно после этого дня что-то надломилось окончательно. Камелия не знала деталей — Белла не делилась. Но она чувствовала. В доме повисло тяжелое молчание. Белла стала пропадать. Не на долго, но регулярно. Она говорила, что идет гулять. Однажды она не вернулась к ужину. Чарли забеспокоился, затем запаниковал. Он обзвонил всех знакомых, проехал по всем дорогам вокруг Форкса. Камелия сидела на кухне, сжимая в руках кружку с остывшим чаем, и чувствовала, как леденеет кровь. Она знала. Это снова они. Каллены. Что-то случилось. Именно тогда раздался стук в дверь. Не звонок — тяжелый, настойчивый стук. Камелия бросилась открывать. На пороге стоял Сэм. Он был без куртки, в простой футболке, и на руках он держал Беллу. Она была без сознания, бледная как полотно, ее одежда была в грязи и слегка порвана. Но дышала. — Нашел в лесу, на севере, — коротко сказал Сэм, его голос был низким и серьезным. — Недалеко от границы. Без сознания, но жива. Похоже, просто… отключилась. Чарли, услышав голоса, выбежал из гостиной. Увидев дочь на руках у огромного парня из резервации, он побледнел, но не закричал. Он молча отступил, давая Сэму пройти, и указал на диван. — Что… что случилось? — выдавил он. — Не знаю, — честно ответил Сэм, укладывая Беллу. — Ни ран, ни крови. Просто… лежала. Пахнет… — он чуть замялся, — …лесом. И страхом. Камелия стояла, не в силах пошевелиться. Она смотрела на сестру, и внутри нее клокотала ярость. Ярость на Эдварда, на всю его семью, на этот мир, который раз за разом причинял Белле боль. «Они ушли», — прошептала она мысленно. — «Он ушел. И оставил ее там, одну, в лесу». Врач, вызванный Чарли, лишь развел руками — сотрясения не было, признаков насилия тоже. Шок? Обморок? Депрессия? Белла пришла в себя через несколько часов. Она открыла глаза, посмотрела на склонившегося над ней Чарли, на Камелию, и в ее глазах не было ничего — пустота, выжженная земля. — Они ушли, — прошептала она хрипло, и слезы покатились по ее щекам. — Он сказал… что уходит. Что это лучше для меня. И они все ушли. Никого нет. Она бормотала это снова и снова, пока снова не провалилась в тяжелый, беспокойный сон. Чарли сидел рядом, держа ее за руку, его лицо было старым и беспомощным. Камелия вышла на крыльцо. Ночь была холодной и звездной. Она знала, что где-то там, в лесу, наблюдает Пол. Или Сэм. Они видели это. Они знали. Что произошло? — мысленно крикнула она в темноту. Ответ пришел не сразу. Но через час Пол материализовался у края их двора, оставаясь в тени. — Каллены уехали, — сказал он тихо, подойдя ближе. Его лицо было каменным. — Вся их стая. Собрались и уехали сегодня днем. А она… она, видимо, пошла туда, к их дому. Или он встретил ее, чтобы попрощаться. А потом… просто оставил. Нашу стаю подняли, когда почувствовали ее запах страха и боли так далеко от дома. Сэм нашел ее первым. Камелия закрыла глаза. Предательство. Холодное, расчетливое, вампирское предательство. Он спас ее от ножей, чтобы разбить ее сердце и бросить умирать в лесу от отчаяния. — Сволочь, — прошептала она, и в этом слове была вся ее ненависть. — Да, — согласился Пол без эмоций. — Но теперь он ушел. Угроза со стороны его семьи… уменьшилась. Но твоя сестра… — Она сломлена, — закончила Камелия. И Белла действительно была сломана. Дни сливались в серую, безрадостную полосу. Она почти не ела, мало спала, механически ходила в школу. Камелия старалась быть рядом. Молча сидела с ней в комнате, готовила ее любимый чай, включала старые фильмы. Иногда Белла начинала говорить. Не о вампирах, нет. О пустоте. О том, как мир стал плоским и бесцветным. О том, что она чувствовала себя призраком. Камелия слушала, сжимая ее руку, и чувствовала себя беспомощной. Как можно бороться с болью, причина которой — нечеловеческое существо, улетевшее прочь? И вот, в один из таких мрачных дней, произошло неожиданное. Белла, листая каталог Чарли, остановилась на странице с мотоциклами. — Джейкоб их ремонтирует, да? — спросила она вдруг. Камелия удивилась. — Да. У него сейчас два старых «хонда» в гараже. Он с ними живет. — Можешь… показать? — в голосе Беллы прозвучал первый за долгое время проблеск хоть какого-то интереса. Так началось их новое — и для Беллы, и для Джейка — сближение. Белла стала приезжать в резервацию. Сначала просто смотреть, как Джейк ковыряется в железных «кишках» мотоциклов. Потом стала задавать вопросы. Потом — приносить инструменты. Джейк, всегда открытый и добрый, отвечал с энтузиазмом. Для него это было отдушиной от давления «наследия», которое все сильнее давило на него. А тут — красивая, тихая девушка, которая искренне интересовалась его страстью. Его симпатия к Белле, тлевшая где-то на заднем плане, вспыхнула с новой силой. Камелия наблюдала за этим со смешанными чувствами. Она была рада видеть на лице сестры хоть какое-то оживление. Рада, что у Джейка появился новый друг, который отвлекал его от мрачных мыслей. Но она также видела, как Белла цепляется за это увлечение, как за соломинку. Мотоциклы, скорость, рев двигателя — все это было способом заглушить внутреннюю боль, уйти от пустоты, которую оставил Эдвард. Это было бегство. Опасное бегство. И Белла втянулась. Она познакомилась с другими ребятами из резервации — с Эмбри Коллом, тихим и вдумчивым, и с Квилом Атерой, весельчаком и задирой. Они, как и Джейк, еще не знали о своей оборотничьей судьбе. Для них Белла была просто подругой Камелии, новой, немного грустной, но милой девушкой, которая внезапно увлеклась техникой. Они приняли ее в свой круг легко, без лишних вопросов. Камелия часто была с ними. Она помогала, шутила, пыталась создать видимость нормальной жизни. Но внутри все болело. Она видела, как Пол, стоя вдалеке, наблюдает за этой новой динамикой. Он не вмешивался. Он просто следил. За Беллой, которая могла в любой момент сорваться в бездну отчаяния. За Джейком, чьи чувства становились все очевиднее. И, конечно, за ней, за Камелией, которая разрывалась между необходимостью поддерживать сестру и страхом за нее, за Джейка, за всю эту хрупкую конструкцию, которая могла рухнуть в любой момент. Однажды вечером, когда они все сидели в гараже, Белла, выпачканная в масле, впервые за много недель рассмеялась над какой-то глупостью Джареда. Джейкоб смотрел на нее, и в его глазах светилось что-то теплое и преданное. Камелия поймала взгляд Пола через открытую дверь. Он стоял в тени, его лицо было непроницаемым, но она чувствовала его одобрение. Это было правильно. Отвлечь ее. Дать ей что-то живое, теплое, человеческое. Мир Калленов, холодный и прекрасный, ушел, оставив после себя руины. И среди этих руин начинала пробиваться новая, хрупкая поросль — дружба, общее дело, медленное заживление ран. Но Камелия знала — вампиры могли вернуться. Боль Беллы никуда не делась. А Джейк… Джейк все еще стоял на пороге своего собственного превращения, не ведая, какая судьба ждет его за ним. Они все балансировали на краю. Но пока они были вместе. И это было единственным, что имело значение в эти долгие, трудные дни после восемнадцатилетия, которое стало не началом, а концом одной жизни и мучительным рождением чего-то нового и неизвестного. После ухода Калленов в Форксе установилась странная, зыбкая тишина. Будто гигантский, прекрасный, но опасный хищник покинул лес, и теперь все обитатели, затаив дыхание, ждали, что же будет дальше. Для Беллы это «дальше» началось с мотоциклов, с гаража, пропитанного запахом масла и металла, и с добродушной, не требующей ничего взамен дружбы Джейкоба Блэка. Она не «пришла в себя» в одночасье. Скорее, она научилась существовать рядом со своей болью, как соседствовать с хронической болезнью. Пустота никуда не девалась, но теперь у нее было занятие, которое требовало концентрации: понять принцип работы карбюратора, правильно затянуть гайку, не обжечься о раскаленный выхлоп. И было общество — Джейк, который смотрел на нее как на чудо, Эмбри, с которым можно было обсуждать книги, Квил, чьи шутки хоть и грубые, но заставляли ее хоть на секунду улыбнуться. Она начала больше есть, больше спать. Смех ее все еще был редким и тихим, но он стал возвращаться. Камелия, наблюдая за этим, испытывала облегчение, смешанное с новой тревогой. Потому что Джейк… Джейк смотрел на Беллу уже не просто как на друга. И это давало Камелии неожиданную свободу. Поскольку Белла была теперь под надежным, заботливым крылом Джейка (который, к тому же, почти никогда не отпускал ее одну), Камелия могла позволить себе… отдалиться. Не в смысле дистанции, а в смысле внимания. Она все так же была рядом, но ее мысли и время все чаще занимал другой парень с янтарными глазами. С Полом теперь можно было проводить время почти как с обычным человеком. Почти. Их прогулки стали длиннее, разговоры — глубже. Он все реже превращался в волка во время их встреч, предпочитая оставаться в человеческом облике, хоть и с той же звериной грацией и обостренными чувствами. Он показывал ей места, куда не ступала нога туриста — скрытые водопады, пещеры с древними рисунками, поляны, где росли редкие цветы. Он говорил с ней о стае, о племени, о своем детстве — вещах, о которых раньше отмалчивался. Между ними росло доверие, странное и прочное, как корень, пробивающийся сквозь камень. Именно от него она узнала о новых переменах в стае. — Эмбри присоединился, — сказал он как-то раз, когда они сидели на скале над озером. Его голос был ровным, но в нем слышалось недоумение. Камелия ахнула. — Эмбри Колл? Но… как? Его отец… никто же не знает, кто его отец. — Вот в том-то и дело, — Пол хмуро смотрел на воду. — Запах его волка… он чистый. Наш. Значит, его отец — из племени. И из нашей крови. Просто мать его никогда не говорила кто. Или не знала сама. — Он пожал плечами. — Линии наследования… они запутанные. Но сила не спрашивает документов. Она просто просыпается. Как только появилась угроза, он изменился. Теперь он с нами. Камелия думала о тихом, вдумчивом Эмбри, с которым они только вчера обсуждали двигатель внутреннего сгорания. Теперь он тоже носил в себе этого зверя, эту ярость и боль превращения. Мир сужался. Все больше людей вокруг нее оказывались вовлечены в эту древнюю войну. Но самой страшной новостью стало то, что последовало за этим. Через пару недель Пол, встретив ее у дома Блэков, взял за руку и отвел в сторону. Его прикосновение было твердым и тревожным. — Джейк, — произнес он тихо, и в одном этом слове было все. Камелия почувствовала, как у нее похолодело внутри. — Нет… еще нет. Он же… он не готов. — Сила не спрашивает, готов ли ты, — сказал Пол, и в его глазах мелькнуло что-то вроде горького понимания. — Он растет. Меняется. С каждым днем он все больше… пахнет нами. Это вопрос времени. Дней, может, недель. Слезы навернулись на глаза Камелии. Джейк. Ее лучший друг, ее брат. Ему предстояло пройти через тот же ад, что прошел Пол, та же боль, то же насилие над собственной сущностью. И все из-за того, что какие-то мертвецы решили поселиться неподалеку. — Я не хочу, чтобы он страдал, — прошептала она. — Он будет страдать, — безжалостно констатировал Пол. — Это часть пути. Но он сильный. И он не один. Мы будем с ним. Я буду с ним. Он говорил это с такой непоколебимой уверенностью, что ей немного полегчало. Но страх никуда не делся. Она стала еще внимательнее наблюдать за Джейком. И видела перемены: его внезапные вспышки раздражительности, непривычную усталость, как будто он не спал ночами, его растущую, почти неестественную физическую мощь. И она видела, как он все больше тянется к Белле, как будто ища в ее тихом присутствии спасения от того, что творится внутри него. В эти дни поддержка Пола стала для Камелии не просто жестом — она стала необходимостью. И он, всегда такой неловкий в проявлении эмоций, нашел новый способ успокоить ее. Слова ему давались трудно. Но прикосновения… прикосновения были его языком. Когда она замирала, глядя на смеющегося Джейка, и в ее глазах читался ужас, Пол просто клал свою огромную, теплую ладонь ей на шею сзади, под волосы. Не сжимал. Просто клал, и тяжесть, тепло его руки как бы говорили: «Я здесь. Он выдержит». Когда она просыпалась среди ночи от кошмаров, в которых Джейк превращался в зверя и терял себя, она выходила на заднее крыльцо, и через несколько минут из темноты появлялся он. Не говоря ни слова, он брал ее за руку и просто стоял с ней, плечом к плечу, глядя на звезды, пока ее дрожь не утихала. Однажды, после особенно тяжелого дня, когда Джейк сорвался на нее из-за какой-то мелочи и тут же, мучаясь виной, убежал в лес, Камелия разрыдалась, сидя в их гараже среди разбросанных инструментов. Пол нашел ее там. Он не сказал «не плачь». Он просто сел на корточки перед ней, взял ее лицо в свои руки, большие пальцы осторожно вытирая слезы с ее щек. Его прикосновение было грубоватым, но невероятно нежным. И в его глазах, так близко, она видела не ярость, а тихую, глубокую боль за нее и понимание ее собственной боли за него, за Джейка. — Все будет хорошо, малышка, — прошептал он, и его голос был низким бархатом. — Он пройдет через это. И станет сильнее. Как я. Как мы все. Он притянул ее к себе, и она уткнулась лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах леса и силы. Он не похлопывал ее по спине, не говорил утешительных слов. Он просто держал. Крепко. Недвижно. Став для нее в тот момент и щитом, и якорем. Так, через тишину и прикосновения, через общую тревогу за тех, кого они любили (он — за стаю, она — за Джейка и Беллу), их связь крепла, становилась чем-то абсолютно уникальным. Она была его нареченной, точкой равновесия. А он стал ее тихой крепостью, местом, где можно было не бояться, где даже самый страшный страх становился чем-то переносимым, потому что его делили на двоих. И пока Джейк боролся с пробуждающимся внутри зверем, а Белла медленно оттаивала в лучах его простой человеческой любви, Камелия и Пол стояли на своем посту — он как защитник, она как сердце, связывающее все эти хрупкие, раненые миры воедино. Впереди их ждала буря превращения Джейка. Но сейчас, в тишине, под теплой, тяжелой ладонью на ее спине, Камелия верила, что они справятся. Вместе.