II
23 марта 2026 г., 18:00
Примечания:
Всех с дебютом нашей макнэ кстати:)
В честь праздника грех было не запилить главушку, приятного чтения🍦
Дверь в комнату Юны распахнулась с такой силой, что отскочила от стены с глухим стуком и вернулась обратно, чуть ли не треснув ворвавшуюся как ураган Рюджин. Её лицо пылало как сигнальный костёр, а глаза сияли, как сверхновая звезда. Она даже и не заметила, что прерывает довольно тесные и уютные объятия под одеялом, где привычно устроились уставшие после пар Черён и Юна.
Старшая Шин глубоко вдохнула и в следующую секунду из её груди вырвался восторженный визг и нечленораздельные звуки; она начала наматывать круги по комнате, что-то пища, хватаясь то за голову, то за сердце, и светилась так, что и солнце за окном не нужно было, чтобы осветить комнату.
Юна, что до вторжения спокойно дремала, отпрянула от своей девушки и как потревоженный кролик уставилась на сестру, широко раскрыв глаза. Она видела её в разных состояниях: уставшую, раздражённую, задумчивую, грустную, но такой — гиперактивной, сияющей и абсолютно невменяемой — не видела никогда.
— Рюджин? Ты чего? С ума сошла? Тебе плохо? — младшая вскочила с кровати, подбежала к сестре и схватила её за плечи, пытаясь удержать на месте, будто та была воздушным шариком, готовым взмыть к потолку. — Успокойся! Дыши!
Но Рюджин не могла успокоиться — эмоции переполняли её, требуя выхода. И она протараторила, сплетая слова в неразборчивый, но безгранично счастливый поток:
— …я просто сказала, понимаешь, просто сказала, а она так посмотрела, и я не знаю, откуда взялось, ну вот совсем, я же не могу так, я же обычно, а тут бац! И номер! У меня её номер! В телефоне! Настоящий!..
Черён, с интересом наблюдая за спектаклем со стороны, прикрыла рот ладонью, скрывая улыбку, пока Юна трясла сестру, пытаясь вникнуть в смысл происходящего и услышанного.
— Какой номер? Кто посмотрел? Рюджин, соберись! Ты там в больнице на что-то подсела, что ли? Морфинчиком балуешься?
Такой абсурдный в контексте вопрос на секунду вернул Рюджин в реальность. Она сделала глубокий, судорожный вдох, пытаясь навести порядок в бушующем внутри урагане, и выпалила, фокусируя наконец взгляд на недоумённом лице младшей:
— Нет! Я… я взяла номер у девушки, у медсестры в нашем отделении, которая мне… которая мне очень нравится. И я… я кажется пригласила её на свидание. Понимаешь? Я! Я сделала это!
Последнюю фразу она выкрикнула так громко и победно, что, казалось, стёкла в окнах задрожали.
Наступила секунда тишины; Юна замерла, слегка разжав хватку на плечах сестры. Её собственные глаза начали медленно округляться, а рот приоткрылся в безмолвном «о». Потом её лицо озарилось таким же ослепительным, диким восторгом.
— ЧЕГО-О-О?! — визжала уже Юна, на октаву выше и в разы громче. На радостях она бросилась обнимать Рюджин, обвивая её руками так крепко, что та на миг перестала дышать. — Боже, Рюджин, ты серьёзно?! А-а-а, ты такая молодец, я так тобой горжусь! Наконец-то!..
Они прыгали вместе посреди комнаты, сцепившиеся в дурацком восторженном танце, и хохотали, счастливые и нелепые. Черён тоже не смогла сдержать смеха, наблюдая за безумной радостью сестёр, а потом внезапно подключилась, и Рюджин оказалась зажатой между двумя младшими. Но она даже поворчать на это не могла — слишком легко и беззаботно было на душе, чтобы строить из себя грозную буку. Она лишь довольно зажмурилась, когда Юна звонко чмокнула её в щёку, и вся троица, в моменте потеряв равновесие, шлёпнулась на кровать, всё ещё смеясь и приходя в себя.
Кажется, только в круговороте объятий самых близких людей и ликующих криков, Рюджин наконец окончательно осознала масштаб произошедшего. У неё в телефоне лежал заветный номер, а впереди маячила неопределённая, пугающая, но бесконечно манящая перспектива — свидание. Это не просто мимолётное достижение, мать твою, это настоящий прорыв и героический шаг для такой, как Шин Рюджин, что обычно лишь наблюдала со стороны за объектами своей симпатии и тайно мечтала о сближении, не решаясь на активные шаги. Щёки её горели, сердце колотилось, словно торжествующий барабанный бой. Груз одиночества и скованности дал первую трещину, проливая самый яркий, самый дурацкий и самый настоящий свет наружу — и Рюджин смеялась, улыбалась до ушей, позволяя крепко обнимать себя и обнимала в ответ.
Когда почти детский восторг приутих, бабочки подуспокоились, а каша в голове перестала бурлить и плескаться во все стороны, девушки развалились на кровати, и старшая Шин, с горящими глазами и не сбавляя темпа, изливала поток самых восхищенных и красочных эпитетов, активно жестикулируя и то и дело мечтательно поднимая глаза к потолку:
— …она не просто красивая, она… она прекрасна, как луч солнца в пасмурный день в палате! И умная, и добрая, и… деловая! Вот хочешь не хочешь, а она тебя и вылечит, и подбодрит, и так посмотрит, что сразу в лужицу превращаешься!.. она объясняла мне всё, учила, хотя могла просто послать куда подальше, как другие медсёстры. Про колледж и преподов расспрашивала, смеялась над моими шутками, представляете? Над моими шутками!..
Юна и Черён, устроившись по обе стороны от неё, слушали с одинаковыми улыбками на лицах, умиляясь как с маленького нелепого котёнка. Для них, привыкших видеть Рюджин замкнутой и слегка циничной, эта размягчённая версия сестры и подруги была лучшим спектаклем.
— Ну надо же, наша бука расцвела, — с умилением покачала головой младшая Шин. — И номер сама взяла! Я до сих пор в шоке!
— Да я сама в шоке! — оживилась Рюджин, резко сев на матрасе. С сияющими глазами, красными щеками, улыбкой до ушей и гнездом на голове она выглядела как идиотка или умолишённая, но её это совсем не волновало. — Я даже не поняла, как это случилось, просто ляпнула, а она… она согласилась! Ещё и про свидание пошутила… а я…
— А ты вовремя сообразила и пригласила её! — Юна тоже подскочила, вновь крепко обнимая Рю. — Ты вообще гений, онни! Даже не верю, что это действительно ты, ты же тормоз тот ещё!..
— Эй!
— Это правда, не спорь.
Черён тихонько рассмеялась, наблюдая за тем, как сёстры пихают друг друга, и заметила с мягкой улыбкой, обращаясь к старшей Шин:
— Выглядишь ты, конечно, как самая классическая влюблённая дурочка. Прямо как Юна в начале наших отношений.
Юна забавно сморщилась, передразнивая Ли, а Рюджин не стала спорить. Она лишь расплылась в блаженной улыбке, от которой щёки болели уже второй час подряд, и кивнула:
— Так и есть. И мне нравится.
— Так, ладно, то что она прекрасна мы поняли, — Юна ткнула сестру локтём в бок и хитренько прищурилась. — Ты что-нибудь ей писала уже? Или она тебе? У неё есть фотки в профиле? Как она выглядит? Сколько лет? Йеджи, говоришь, зовут? Давай, рассказывай и показывай всё!
Рюджин фыркнула, отмахнувшись от неё, как от мухи, но телефон достала. Парочка тут же прилипла к экрану, уставившись на открытый профиль — обычная фотка под светом фонаря, девушка с каре в кожанке, с привлекательным личиком и необычными глазами. Юна тут же одобрила выбор сестры, присвистнув (за что получила косой взгляд от Рён), и уже хотела было тыкнуть на переписку, но Рюджин тут же отдёрнула телефон, будто пряча нечто сокровенное.
— Да что такого! — тут же возмутилась младшая, дуя щёки. — Ну покажи что она тебе написала, мы же все свои!
— Да там ничего и нет… — весь энтузиазм Рюджин поугас, сменившись робостью. Они с Йеджи успели обменяться парочкой сообщений, пока Шин ехала домой, и сейчас показывать эту короткую переписку казалось кощунством — вот так вот впустить пусть и близких, но посторонних людей в их с Хван мирок.
Юна тем временем не унималась, уламывая сестру и строя ей глазки, пока Черён не вмешалась, мягко её осаждая:
— Юна, отстань от человека.
— Ну интересно же!
— Тебе всё интересно, лишь бы нос свой куда-нибудь засунуть, — Рён улыбнулась и притянула девушку к себе, обнимая, пока та бурчала ей в плечо. Рюджин даже забыла закатить глаза на этот жест, глупо пялясь в экран на фотку Йеджи — а потом с тяжёлым вздохом, но с тайным трепетом в душе, повернула телефон экраном к младшим.
Йеджи, 15:09:
Ты добралась?
Рюджин, 15:12:
Почти, вот уже к общаге подъезжаю
Умница Обязательно покушай как придёшь Хорошо?Так точно, мэм)
О как мы заговорили Ты смотри у меня, я ведь серьёзно Не покушаешь — отчитаю при всём отделении Лучше не проверяй:) И стикер в конце с хмурым, но милейшим котиком. Юна медленно расплылась в такой же глупой улыбке, как и сестра пару минут назад, и прикрыла рот ладошкой, сдерживая писк умиления. — Онни… ты обязана на ней жениться, мне она уже нравится. Рюджин залилась краской, возмущённо буркнув что-то, и попыталась приструнить младшую, но та уже укатилась на другой конец кровати, хихикая. И будь эта мелочь пузатая неладна, ведь в голове против воли уже начали выстраиваться картинки совместного будущего с Хван, что Рю пришлось даже руками отмахиваться от этих навязчивых представлений, как от настырных мошек. — Какой жениться, с ума не сходи, — проворчала она, насупившись и отвернувшись, пряча предательски красные щёки. — Это ты с ума не сходи. Она как минимум тобой заинтересована, дебилка! Не упускай свой шанс, иди приготовь что-нибудь и скинь ей фотку, что поела! Она отчёта ждёт, волнуется! Идея показалась Рюджин одновременно ужасающей и невероятно заманчивой. Но для такого подвига, как скинуть фотку своей еды, смелости уже не хватило. Шин лишь крепче прижала телефон к груди, словно оберегая этот хрупкий мостик между ней и медсестрой с терапевтического отделения. — Завтра, — сказала она с решимостью, которой не чувствовала. — Завтра в больнице лично скажу, что поужинала. — Ну как знаешь, — Юна покачала головой, всё также улыбаясь. — Вдруг она и правда отчитает тебя при всех. Хотя… возможно тебе такое даже понравится, — она хитро прищурилась и с визгом увернулась от прилетевшей подушки, прячась за спиной Черён. Рюджин ворчала и отмахивалась от подколок младшей, пока в её душе пели райские птицы. Когда её взгляд случайно падал на выключенный телефон, внутри разливалось тепло, а лицо сводило от неудержимой улыбки — там лежало доказательство её героического поступка в виде номера Йеджи, и этого было достаточно, чтобы улыбаться, как идиотка. Как самая счастливая идиотка.***
Следующий день Рюджин встречала с лёгким сердцем и ожиданием новой порции «Йеджи-терапии», впорхнув в ранее ненавистное отделение как на крыльях. Однако в сестринской её ждал неожиданный, но приятный сюрприз — бледная, с синяками под глазами, но живая Чхве Джису. — Я воскресла, — хрипло объявила та, поправляя маску, натянутую чуть ли не на глаза. — Не полностью, процентов на семьдесят, но функционировать уже могу. Рюджин искренне обрадовалась, обняв подругу за плечи. Но эта радость длилась ровно до того момента, как они переоделись и привычно направились в процедурку мимо сестринского поста, где вместо Йеджи сидела та самая суровая медсестра. В груди что-то ёкнуло и похолодело. — Ну что, удачи нам обеим сегодня выжить, — вздохнула Джису, тоже разочаровавшись, не увидев Хван, но Рюджин уже ничего не слышала. Почти на автомате она достала телефон и быстро набрала сообщение:Рюджин, 08:05
Привет, сегодня не твоя смена что ли?
Ответ пришёл почти мгновенно, будто с той стороны только и делали, что сидели и ждали сигнала. Йеджи, 08:06 Ой, прости, совсем вылетело из головы предупредить У меня сегодня выходной, отсыпаюсь после ночнойРюджин, 08:06
А
Ясно
Не расстраивайся только:( А Джису пришла?Да
Вот и хорошо Главное что ты не одна сегодня Не соскучишься без меня) «Соскучаюсь,» — подумала про себя Рюджин, грустно вздохнув. Минутное разочарование накрыло небольшой холодной волной — целый день без улыбки Хван, без её хитрого взгляда, без того чувства лёгкости, что она приносила… но когда её взгляд упал чуть выше, на вчерашнюю переписку, волна отступила, сменившись приливом чего-то горячего и приятного, а широкая улыбка сама расползлась по её лицу.Рюджин, 22:06
Я кстати поужинала, если что не переживай)
Йеджи, 22:11 Умничка Теперь я спокойна Сладких снов, тихоня) Весь день без Йеджи? Пф. Ну и ладно. Один раз такое пережить можно, пока у неё в телефоне есть эта переписка и дурацкие, но такие драгоценные влюблённому сердцу стикеры с котиками. Только один день и всё. Это ведь не так уж и сложно, да?.. — Эй, Рюджин, ау. Ты здесь вообще? Шин вздрогнула, чуть не выронив телефон, когда голос подруги прозвучал совсем рядом, жестоко вырывая её из сладких фантазий. Она прижала смартфон к груди и резко обернулась, будто пойманная с поличным, огромными от испуга глазами уставившись на ехидный огонёк в глазах Джису. — А что это там у тебя такое интересное, что ты даже про подругу, вернувшуюся с того света можно сказать, забыла? — протянула она хитро, делая шаг к сжавшейся в плечах девушке. Та попыталась принять привычное, слегка отстранённое выражение лица, но щёки предательски горели под маской, выдавая с потрохами. — Да ничего такого, просто… — пыталась она придумать оправдание, суетливо пихая телефон в карман, но как назло в голову не лезла ни одна адекватная мысль. — Ну-ну, давай колись, Шин, чего это ты такую лыбу давишь с утра пораньше? — не унималась Джису, следуя за Рюджин по пятам и нарезая уже пятый круг по процедурному кабинету, в котором, к огромному сожалению Рю, негде было скрыться от её пытливых и хитрых глаз. — Да просто настроение хорошее, чё пристала? — Ну да, конечно, так я и поверила. Неужели так радуешься отсутствию нашей любимой Йеджи? — Я не!.. — Хм, интересно, чем же это вы таким вчера без меня занимались, а? — Мы просто работали, чем ещё можно в больнице заниматься? — процедила Рюджин, чувствуя, что начинает беситься из-за этого грёбанного смущения и всепонимающей улыбки на лице Чхве, которая лишь скептически выгибала бровь и кивала, будто насмехаясь. — Ну и о колледже поболтали, ничего такого! — М-м, ясно-понятно, — Джису усмехнулась, скрестив руки на груди, наконец перестав шагать за Шин хвостиком, позволяя той забиться в угол между шкафчиками с препаратами и расходными материалами. — Очень романтично, ничего не скажешь. Ладно, моя влюблённая тучка, давай «работать», именно этим ведь вы вчера занимались, да? Чхве с самым гордым видом двинулась к манипуляционному столу, чтобы подготовить физраствор для промывания катетеров, слыша в свою спину возмущённый не то булькающий, не то крякающий звук. Очень вовремя в процедурку зашла медсестра, ответственная сегодня за капельницы, а потому Рюджин пришлось собрать мозги в одну кучу и начать имитировать бурную деятельность, меча в сторону подруги хмурые взгляды. Она попала, это было очевидно. Джису как обычно видела всё, читая Шин как открытую книгу: её рассеянность, взгляды в телефон, эту неконтролируемую улыбку. И конечно же связала это с вчерашним днём, когда Рю осталась наедине с Йеджи. Неужели Рюджин и правда так светиться, что даже дураку понятно, что её сердце неспокойно?.. Но что было важно: Рюджин вдруг осознала, что она теперь обречена не только на дразнилки от своей младшей сестры, но и на вечные подъёбы от лучшей подруги до конца своих дней. С тяжким вздохом Шин закатила глаза и вышла из процедурки подальше от Джису, разнося штативы для капельниц по палатам, стараясь не думать о том, как трудно ей теперь будет существовать с подругой в одном пространстве.***
— Шин, я серьёзно, ты меня пугаешь, — немного обеспокоенно произнесла Джису, когда последняя капельница была поставлена и теперь подруги прохлаждались в коридоре в ожидании, когда растворы докапаются. — Ты когда из тучки превратилась в солнышко, а? Я тебя прям не узнаю. Рюджин моргнула, возвращаясь в реальность. Взгляд, что до этого был прикован к открытой переписке с Хван сфокусировался на лице подруги, и Рю резко выпрямилась, пряча телефон и чувствуя, как предательский румянец вновь заливает щёки. — Ни в кого я не превращалась, — буркнула она, вставая со скамейки и едва ли не попав под колёса каталки, получая в свой адрес укоризненный взгляд санитарки. Насупившись, она отошла к стене, очень заинтересованно изучая памятку для пациентов о важности контроля артериального давления. — Просто настроение сегодня хорошее, я же говорила уже. — Ну да, — кивнула Джису с каменным лицом. — А причина хорошего настроения тебе наверно стикеры с котиками в личку шлёт, да? — Чхве, заткнись. Но Джису уже было не остановить. Она тоже встала со скамейки, сделала шаг ближе, сверкая азартом в глазах и понизив голос до интимного шёпота, от которого щиколотки начало жечь от желания провалиться сквозь пол прямиком в морг: — Рю, ну признайся, ты же в неё втюрилась. Я права? Рюджин молчала, тупо уставившись в стену с таким видом, будто от этого зависела судьба всего человечества. — А вчера, когда меня не было… — Джису встала за спиной подруги впритык, положив руки на её напряжённые плечи и приблизилась к самому уху, воркуя своим сладким и ядовитым голоском: — Вы там, наверное, миловались одни в сестринской? Или, может, она учила тебя делать вентиляцию лёгких методом «рот в рот»?.. — ДЖИСУ! — взвизгнула Рюджин, со всего маху зарядив в неё локтём. Та с лёгкостью увернулась, разразившись победным хохотом, от которого эхо разлетелось по всему коридору отделения, привлекая внимание особо любопытных пациентов. Медсестра Пак, что как раз-таки и заменяла Йеджи сегодня, услышав девичий гогот, решила, что слишком хорошо студенткам живётся, и уже через минуту Рюджин хмуро перебирала лекарственные препараты, сверяясь с отчётностью, пока Джису неподалёку клеила «карманы» для новых историй болезни. Какое-то время они молча обменивались взглядами (Рюджин злобными, а вот Чхве наоборот — ехидными, довольными, что бесило больше), и когда Пак наконец соизволила отойти от поста на пять минут, Джису произнесла, сдерживая смешок: — Боже, Шин, ты же даже с Джимин так не текла, как с Йеджи, — Рюджин хотела было метнуть в неё флакон с нашатырным спиртом, но вовремя передумала, лишь нахмурилась сильнее, с надутыми губами напоминая обиженного хомяка. — И знаешь что? — Что? — мрачно буркнула Шин, с максимально отстранённым видом, готовясь к новым издевательствам. — Это самое милое, что я видела за последние три года, — Джису отложила бумажки и подошла, обнимая подругу за плечи, не обращая внимания на слабое сопротивление. — Я безумно за тебя рада, правда. Не забудь пригласить меня на вашу свадьбу, хорошо? Рюджин, что позволила себе на секунду расслабиться, принимая тепло объятий подруги, громко фыркнула и взмахнула рукой, несильно шлёпнув Чхве по лицу. Та в отместку ущипнула её за бока, и только возвращение медсестры Пак остановило драку прямо около шкафа с препаратами, и подруги вновь разбежались по своим углам, как тараканы на свету. Как бы Рюджин не дулась, незаметно кидая в сторону Су маленькие ватные шарики, на её губах под маской всё равно скрывалась улыбка. Когда она на автомате достала телефон, чтобы проверить, не пришло ли новое сообщение от одного конкретного человека, то тут же почувствовала на себе злорадный взгляд, и не оборачиваясь, показала Джису средний палец, снова берясь за подсчёт лекарств.***
Остаток дня прошёл в привычной рутине. Рюджин старалась не смотреть на телефон, но каждые полчаса её рука всё равно тянулась в карман. Сообщений не было; Йеджи, наверное, спала после ночной смены или занималась своими делами, и это было совершенно нормально. Рюджин не должна была писать первой — или должна? А вдруг Йеджи ждёт? А вдруг она обидится, что Рюджин не проявляет инициативу?.. После обеда, когда день практики подходил к концу, нервы сдали. Оказавшись в сестринской, Рюджин достала телефон, открыла диалог с Йеджи и долго смотрела на переписку и на стикер с большеглазым котом. Пальцы замерли над клавиатурой. Написать? Или не стоит? А если и написать — то что?.. — Ты сейчас лопнешь, — раздался голос Джису за спиной и Рюджин вздрогнула, резко оборачиваясь. — Просто напиши что-нибудь. Вон, спроси, как она себя чувствует после ночной. Рюджин вздохнула. Джису была права, как и всегда — конечно, она же в этих делах мастер, только и делает, что бедными парнями крутит. Она быстро набрала сообщение, не давая себе времени передумать.Рюджин, 13:24
Как ты? Спишь наверно после ночной?
Скучно тут без тебя, хотя Пак совсем не давала посидеть, грузила весь день:(
Жду не дождусь завтра, когда ты снова выйдешь
Отправить. Телефон полетел на стол экраном вниз, как будто это могло скрыть факт отправки, а сама Рюджин закрыла лицо ладонями, сдерживая смущённый писк, под довольное хихиканье переодевающейся подруги. Боже, и что она написала? Не слишком ли очевидно? Не кричат ли её сообщения «Хван Йеджи, я втрескалась в тебя по уши!»? Может это слишком по-детски? А стикер с милым, но грустным ёжиком в конце — это вообще нормально?.. Она уже сто пятьдесят раз пожалела о своём приступе сентиментальности и хотела удалить сообщение, пока не стало поздно, но там уже светился ответ: Йеджи, 13:26 Ой, как мило Уже скучаешь по мне) А я-то думала, тебе будет радостно отдохнуть от меня денёк Рюджин снова запищала, и Джису, с видом великой мученицы, но со счастливой улыбкой, начала обмахивать подругу своей футболкой, дабы та ненароком не сгорела на месте до тла. А сообщения продолжали приходить: Йеджи, 13:27 Я кстати нормально, спасибо что беспокоишься) Сейчас пообедаю и снова спать лягу И кстати, зря ты на Пак грешишь, она вообще-то душка Просто не любит бездельников, вот и грузит студентовРюджин, 13:29
Она не душка, она тиран!
Она сама сказала мне заполнить журнал, а потом отчитала меня за корявый почерк
Лучше бы Джису тогда попросила, раз ей мои каракули не нравятся>:(
Ахахах Ну скажи спасибо, что она тебя лекарства считать не заставилаЗаставила.
:[
:з Рюджин тихонько засмеялась, прижимая телефон к груди, совсем забывая, что до сих пор сидит в медицинских брюках и в одном кроксе. Джису, уже полностью переодетая, наблюдала за ней, будто смотрела милую документалку о дикой природе. — Она отвечает? — спросила она, хотя ответ был очевиден. — Да, — прошептала Шин, мечтательно глядя в экран, пока Су взяла на себя роль заботливой мамочки, стягивая с витающей в облаках Рюджин штаны и помогая переодеться в джинсы. Йеджи, 13:32 Ты кстати сегодня нормально поела? А то ты же без присмотра, не могу проконтролироватьРюджин, 13:32
Да, мы с Джису в буфет ходили
Я даже суп взяла, не только сэндвич
Вот и умница А то я думала, что придётся завтра тебя лично кормить с ложечки Рюджин издала звук, похожий на смесь вздоха и писка, а Джису закатила глаза, увернувшись от ноги Шин, когда та дёрнула ими в воздухе от переизбытка эмоций, и всё-таки завязала шнурок на её кроссовке. — Ну что, моя тучка, — Чхве встала, закинув сумку на плечо и быстренько поправила причёску в зеркале, — ты идёшь домой или тут ночевать будешь? — Иду, иду, — Рюджин отложила телефон, вскакивая и поправляя одежду, но на секунду замерла, глядя на экран. Надо было что-то ответить. Прямо сейчас, нельзя откладывать на потом.Рюджин, 13:35
Я вообще-то взрослая уже, сама справлюсь)
Но…
Если ты так хочешь…
Я буду не против, если ты меня покормишь o.o
Она отправила и тут же почувствовала себя самой главной идиоткой на планете. Но сделанного не воротишь, поэтому она просто убрала телефон, схватила свою сумку и выскочила за Джису в коридор. А в мессенджере уже светился ответ: Йеджи, 13:36 Смотри не пожалей об этом:) Ладно, отдыхай и набирайся сил, ты хорошо сегодня потрудилась Увидимся завтра^^***
Субботу Рюджин планировала провести как адекватный человек — проспать до обеда, а потом ещё до вечера приходить в себя и не думать ни об учёбе, ни о больнице, ни о летних экзаменах, ни о чём вообще — только разве что о Йеджи возможно… но её утро началось не в час дня, а в полседьмого, и Рю захотелось запустить телефон в стену от отчаяния. Это вообще законно заставлять студентов переться на практику в субботу? Вот по мнению старшей медсестры терапевтического отделения, которая сама конечно же с чистой совестью отдыхала дома, студенты такой роскоши не достойны. В других отделениях практикантов отпустили, а их, самых несчастных, приперли к стенке, не оставив выбора. — День рабочий, — сухо сообщила старшая накануне, даже не глядя на умоляющие лица. — Отделение не закрывается по субботам. Если не придёте — будете отрабатывать. Рюджин, вспомнив эти слова, поморщилась от неприязни и нехотя сползла с кровати. А вот в приёмном можно было не приходить в субботу и не отрабатывать… Но зато в приёмном не было Йеджи, и на фоне этого все минусы терапевтического вдруг показались никчёмными. У входа в больницу Рюджин столкнулась с такой же сонной и злой Джису, и ворча, они вдвоём двинулись на свой этаж. Шин уже подумывала о том, чтобы симулировать внезапное недомогание, но стоило завидеть знакомую светлую макушку у окна поста, как мир тут же перестал казаться серым и враждебным. — Утречко, страдальцы, — Йеджи повернулась к ним со своей фирменной улыбкой, и всё презрение к миру внутри Рюджин испарилось, как по щелчку пальцев. Хван оглядела кислые мины студенток, усмехнувшись. — Какие-то вы хмурые, не выспались? — Мы вообще не планировали сегодня просыпаться, — буркнула Джису, но всё же вяло ухмыльнулась, наблюдая, как краснеет лицо подруги. — Но старшая, наша любимая женщина, решила, что студентам отдыхать рано. — Ну, на неё это очень похоже, — Йеджи понимающе кивнула. — Ничего, один раз уж как-нибудь перебьётесь. Тем более, Рюджин так ждала этот день, ведь так? — она подмигнула Шин, что тут же вытянулась, как по стойке «смирно», расплываясь в улыбке. Йеджи была чертовски права: плевать, что сегодня суббота, плевать, что Рюджин хочется принять горизонтальное положение и дрыхнуть весь день. Ради этих лисьих глаз стоило вставать ни свет ни заря и переться в эту больницу… На удивление, день пролетел быстро, почти незаметно. Возможно из-за того, что Рюджин провела его где-то в своих воздушных замках, куда улетела уже после второго раза, как Йеджи случайно (или нет) коснулась её плеча, а прикосновение к ладони и вовсе разожгло в ней пожар, который невозможно было потушить. А когда Хван вызвалась проводить студенток до дверей больницы, когда рабочий день тех наконец подошёл к концу, Рюджин и вовсе готова была раствориться в воздухе, лыбясь до ушей. Уже в общаге она рухнула на кровать, пища в подушку, решив, что суббота выдалась не такой уж и ужасной. Она готова была хоть завтра на практику выйти, но тут же уняла своё рвение, решив, что выходной ей всё же нужен. Да и чтобы увидеть Йеджи и пообщаться с ней, вовсе не обязательно вставать к семь утра и ехать в больницу, верно? Рука сама нашла телефон, открыла мессенджер и Рю глупо уставилась в переписку, очередной раз оказавшись в замешательстве перед таким сложным действием — написать первой. Не сумев справиться с этим в одиночку, вечером она подорвалась с места и рванула на пятый этаж — к своим любимым голубкам, которые уж точно знают, как интроверту Шин Рюджин общаться с людьми, тем более когда в голове маячит такая соблазнительная перспектива свидания… Юна открыла дверь на третьем стуке, и в удивлении раскрыла глаза, увидев свою сестру. Она почти сразу ткнула телефоном в лицо младшей, держа его в вытянутой руке, словно гранату без чеки, которая вот-вот взорвётся. — Чего это ты? — недоумённо спросила Юна, впуская Рюджин в комнату. — Я не знаю, как написать Йеджи! — простонала та, падая на кровать лицом вниз рядом с Черён. Ли, сидевшая с ноутбуком на коленях, отложила его в сторону и с улыбкой посмотрела на страдающую подругу. — И что ты хочешь ей написать? Рюджин перевернулась на спину, уставившись в потолок. — Я хочу… ну, типа… пригласить её. На свидание. Она же сама говорила про свидание, но я не знаю, в шутку или нет, и если в шутку… — Так, оставить панику, — скомандовала Юна, и старшая Шин послушно захлопнула рот, уставившись в телефон. — В чём твоя проблема? Просто напиши ей, что ты хочешь завтра прогуляться и всё, ничего такого. — Это для тебя ничего такого! — возмутилась Рюджин, схватившись за голову. — Это вы-то мастера романтики! А я!.. я просто… — Просто влюблённая дурочка, — закончила за неё Юна с улыбкой. — Но это исправимо. Давай сюда телефон. Рюджин сжала смартфон обеими руками, прижимая к груди, как самое драгоценное, что у неё есть. — Только без глупостей! Юна лишь фыркнула и передала телефон своей девушке, чтобы Рю точно была спокойна. Та с важным видом по-удобнее уселась в кровати, начиная что-то ловко печатать, и Рюджин, сжираемая любопытством и волнением, сквозь пальцы заглянула в телефон.Рюджин, 19:19
Слушай, у тебя нет никаких планов на завтра?
— О боже… — выдохнула Рюджин и тут же вскочила на ноги, начиная наматывать круги по комнате. — О боже, о боже, о боже… — Успокойся, — Юна поймала её за дрожащую руку, когда та проходила мимо и притянула к себе, усаживая на колени и стискивая в объятиях. — Дыши. Вдох-выдох. — А вдруг она занята завтра? — Рюджин смотрела на телефон в руках Черён, как на ядовитую гадюку. — А вдруг я с этим вопросом сейчас нелепо выгляжу в её глазах? А вдруг она подумает, что я странная? А вдруг… Телефон завибрировал, прерывая словесный поток. Все трое уставились на него, как на пикающую всё быстрее бомбу. — Читай! — прошептала Черён, разворачивая устройство экраном к Шин. Рюджин потянулась, но пальцы не слушались. Юна не выдержала, схватив аппарат первой. Йеджи 19:21 Нету А что, у тебя есть какие-то предложения? :з — О, она тебе в лоб намекает! — тут же завопила младшая, подскакивая, отчего Рю чуть не отправилась знакомить нос с полом. — Она сто пудов в тебе заинтересована, она даже не скрывает это! — Юна, тише, — шикнула Черён, снова колдуя над клавиатурой. Рюджин, чувствуя неладное, зашевелилась на коленях сестры, но та держала её крепко, не позволяя вырваться. — Рён, не надо, я сама… — Знаю я, как ты «сама», — лишь буркнула Ли, и отправила очередное сообщение. Рюджин забрыкалась сильнее, как птица в силках, но Юна не давала ей и шанса. — Успокойся ты, не съест она тебя. — Я сейчас умру от стыда! — Не умрёшь, тебе ещё на свидание идти, — усмехнулась Юна, и лишь на секунду потеряла бдительность, как старшая вырвалась из её рук, падая на колени и подползая к Черён, выхватывая свой телефон, во все глаза уставившись в экран.Рюджин, 19:23
Мы бы могли сходить прогуляться, ты не против?
Хочу увидеть тебя не только в больнице)
Шин старшая издала предсмертный хрип, прежде чем завопить: — Ты… ты зачем такое написала?! Это же… это… это откровенный флирт! — Ну да, — невозмутимо ответила Черён, пожимая плечам. — Ты флиртуешь с девушкой, которая тебе нравится. Это нормально. — Но она же подумает, что я… — Влюблена в неё? — подсказала Юна, хитро переглядываясь с Ли. — Так это же правда. Есть ли смысл скрывать? Тем более что вполне возможно, она и сама об этом догадывается. Рюджин открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов, потому уткнулась лицом в ладони, простонав, как раненный зверь. Когда снова раздалась вибрация, она даже не попыталась узнать, какой ответ пришёл, с трудом удерживая своё тело от распада на микрочастицы. Благо, Черён всё равно заботливо оповестила её: — Она написала, что не против, — она протянула устройство хозяйке, что свернулась клубочком прямо на полу, что-то бормоча себе под нос. — На, теперь твоя очередь действовать. А то на свидание завтра я пойду, а не ты. Юна осуждающе цыкнула, но тут же покачала головой с довольной усмешкой. — А знаешь? С такой девушкой, как Йеджи, и я бы на свидание сходи- Её реплику прервал громкий вскрик, когда Черён до боли впилась в ляжку младшей пальцами, как хищник когтями в свою жертву. Юна обиженно надулась, потирая место ранения, но тут же полезла к хмурой Рён с извиняющимися поцелуями, а Рюджин смотрела то на парочку, то на телефон в своих руках, с видом абсолютно и беспросветно умственноотсталого человека. Йеджи, 19:23 О, конечно я не против) Есть варианты, куда мы пойдем? Рюджин расплылась в улыбке, но тут же спохватилась, заметив, что времени прошло достаточно, а она ещё не ответила. Мысли заметались в панике, и дрожащими пальцами, промахиваясь и делая глупые ошибки, она наконец напечатала, молясь, чтобы текст выглядел как можно более не принуждённо:Рюджин, 19:30
Вообще, я домосед, так что в таких вещах не сильна…
Может ты что-нибудь предложишь? Ты уж точно больше меня в этом шаришь
— Рю, да ты гений! — раздался радостный возглас Юны над ухом, и Рюджин невольно вздрогнула, выронив телефон с писком испуганной мыши. — Перевела стрелки, ну ты даёшь! — Дура, не ори так, — старшая схватилась за грудь, хотя по ощущениям, сердце колотилось где-то в ушах, а не на своём законном месте. Зато на его месте бабочки устроили полноценный рок-фестиваль, сотрясая её хрупкую душевную организацию. — Я итак сейчас коньки отброшу… — Ох, какая неженка, — Юна закатила глаза, продолжая с любопытством лезть в телефон сестры, где Хван уже строчила ответ. Йеджи, 19:31 Хмм, дай-ка подумать… Может, парк у набережной? Или ботанический сад, если хочешь чего-то поспокойнееРюджин, 19:33
Ботанический сад звучит здорово
Можем туда пойти
Отлично Тогда завтра в 17:00 встретимся у центрального входа? Если что могу тебе геолокацию скинуть, если вдруг потеряешьсяДавай, меня всё устраивает
— О БОЖЕ! — Рюджин отшвырнула телефон на кровать, как раскалённый уголь, и схватила подушку, издавая в неё сдавленные звуки, средние между смехом и рыданием от смущения. — М-мы… я… я иду… — На свидание, — кивнула Черён, мягко поглаживая её по спине, пока Юна вся светилась от умиления и радости за свою сестру. — Я не верю… это правда происходит? — Правда-правда, — Юна взъерошила тёмные волосы старшей, опускаясь рядом с ней на пол и крепко обняв, не сдержавшись. — Знала бы ты, как я горжусь тобой, сестрёнка. Старшая усмехнулась и шмыгнула, не сдержав эмоции. Юна тут же утешающе похлопала её по спине, покачивая в объятиях, шепча всякий бред по типу «ну что ты разнюнилась», на что Рю лишь насупилась, пытаясь отрицать очевидное, вот только слёзы всё равно пощипывали глаза. Она тихо пробормотала, уткнувшись в плечо сестры: — Спасибо, девочки… вы лучшие, я вас так люблю… — Так, а вот это уже на тебя совсем не похоже, — Юна отстранилась, подозрительно прищурившись, но всё также улыбаясь. — Давай-ка прекращай эту сентиментальность, а то мы с Черён сейчас тоже расплачемся, и будет тут у нас океан слёз. — Ладно, — Рюджин утёрла нос, уверенно выдохнув и беря себя в руки. — Я пойду, мне нужно собраться, выбрать, что одеть, и… — И успокоиться, — перебила младшая, поднимаясь с пола. — Потому что если ты сейчас будешь нервничать, то к завтрашнему дню у тебя будет нервный тик. И лицо опухшее. Давай вставай, мы с тобой пойдём, всё равно будешь у нас оценку просить. Они перекочевали в комнату Рюджин, где весь оставшийся вечер провели за спорами о том, идёт ли Шин этот свитер или «в нём она выглядит как бабушка», и бесконечных примерок перед зеркалом. К одиннадцати часам наряд наконец был выбран: тёмные джинсы на высокой посадке, мягкий голубо-серый свитер с высоким горлом и новенькие кеды, которые пылились в шкафу и ожидали своего часа. Черён одолжила ей свою чёрную сумочку, и решив подумать насчёт причёски и макияжа завтра, младшие покинули её уже за полночь. Рюджин без сил свалилась на кровать, уставившись в потолок и чувствуя, как внутри всё кипит, бурлит и поёт. Стоило только прикрыть глаза, как перед ними тут же возникло лицо Йеджи, поднимая в душе Шин настоящий ураган. Я иду на свидание… Эта мысль была одновременно самой пугающей и самой прекрасной, и Рюджин на удивление быстро заснула, хотя ожидала, что всю ночь будет ворочаться от волнения и нервов.***
Воскресное вечернее солнце играло в стёклах автобуса, когда Рюджин подъезжала к месту встречи. Каждая кочка на дороге отзывалась дрожью в коленях, пальцы сжимали лямку сумки до побеления, а свитер казался какой-то непонятной колючей материей, сдавливающая её в своих тисках. Телефон разрывался от сообщений поддержки от Юны и Черён, но Рю их игнорировала, полностью погрузившись в свои переживания о предстоящей встрече. Наконец автобус остановился, и Рюджин выпорхнула на тротуар, едва ли не потеряв равновесие и не шлёпнувшись позорно прямо на асфальт. На негнущихся ногах она еле доползла до пешеходного перехода, остановившись в ожидании зелёного сигнала, и подняв взгляд, увидела с той стороны Йеджи, уткнувшуюся в телефон. На ней была простая оверсайз-толстовка тёмно-серого цвета, из-под раскрытой молнии которой выглядывал чёрный топ, мешковатые спортивные штаны, а на голове — чёрная кепка с почти незаметным символом бренда. Почему-то именно такой Рюджин и ожидала её увидеть, но сердце всё равно не просто ёкнуло — оно сделало сальто в груди и встало поперёк горла, перекрывая доступ кислорода. Будто почувствовала на себе пристальный, залипающий взгляд, Йеджи подняла глаза, найдя в толпе на другом конце перехода растерянное лицо Рюджин. Она тепло улыбнулась и свободно, будто они были старыми друзьями, помахала ей рукой. Шин застыла, как вкопанная. Красный свет замигал, сменился жёлтым, а потом загорелся зелёный — поток людей хлынул по «зебре», но Рюджин не видела ничего, кроме Йеджи. Только случайный толчок в плечо от прохожего заставил её вздрогнуть и придти в себя, густо покраснев и бегом бросившись через дорогу, едва не споткнувшись о бордюр. Чем ближе становились знакомые черты лица Хван, тронутые лёгким макияжем, тем сильнее слабели ноги. Наконец она остановилась перед ней, запыхавшаяся, с пылающими щеками, не зная, куда деть взгляд и руки. — П-при-привет, — выдавила она, скрипуче и неестественно высоко, и тут же неловко откашлялась. — То есть… кхм… привет. — Привет, — ответила Йеджи с лёгкой усмешкой. Она оглядела Рюджин с ног до головы, и её взгляд на секунду задержался на руках, судорожно сжимающие подол свитера. — А ты пунктуальная, пришла ровно минута в минуту. Рюджин не знала, что сказать. Она просто стояла и неловко переминалась с ноги на ногу, чувствуя себя полнейшей идиоткой. В голове крутилась единственная мысль: Йеджи здесь, она реальна и она не в хирургичке. В следующую секунду остатки серого вещества в её голове закипели и испарились, когда Йеджи шагнула вперёд и, не спрашивая, просто заключила её в дружеские, приветственные объятия. Рюджин вздрогнула, икнув, и напряглась каждой клеточкой своего тела, словно оказавшись в тисках. Но руки Хван не сжимали её, лишь аккуратно обвивали её плечи, прижимая к себе, и Рюджин, положив подбородок на её плечо, едва ли подняла свои одеревеневшие руки, неуверенно обвивая талию старшей. Эта неожиданная близость, запах духов Хван, её тепло обрушились на Рюджин сногшибательной волной, и она просто расплылась в дурацкой лыбе, наплевав на проходящих мимо людей. Пускай смотрят на самого счастливого в мире человека, Рюджин не жалко. Через пару секунд Йеджи мягко отстранилась, держа её за плечи на расстоянии вытянутой руки. Её глаза прищурились, изучая раскрасневшееся лицо младшей. — Ну что, пошли? — взяв девушку за локоть, она потянула её ко входу в старый ботанический сад. И Рюджин, всё ещё чувствуя призрачное тепло объятия, кивнула и позволила вести себя внутрь. Удивительно, что мир не рухнул, а наоборот, будто стал ярче и приветливее. По началу Рюджин казалось, что ботанический сад — скука смертная, но даже тут Йеджи нашлась, как её развлечь. Они говорили обо всём подряд, петляя по дорожкам между клумб, где только-только распускались первые весенние цветы. Рю с неподдельным интересом слушала истории Хван, которые были такими же живыми и остроумными, как и сама девушка, и ловила себя на том, что просто смеётся — громко, искренне, без оглядки на себя. Она сама и не заметила, как её привычная скованность куда-то испарилась. Рядом с Йеджи говорить было легко, а молчать — ещё легче, без неловкого напряжения и незнания, как продолжить разговор. Иногда они просто молча шли по тенистым аллеям, наслаждаясь тишиной и шелестом листвы — птицы в такой час уже давно не щебетали. — Ты постоянно отстаёшь, — один раз заметила Йеджи, обернувшись. Рюджин действительно замешкалась у очередной клумбы, рядом с которой цвели ярко-жёлтые форзиции, залюбовавшись этой красотой природы. — Потеряешься же. И прежде чем Рюджин успела что-то ответить, Йеджи протянула руку и взяла её ладонь в свою — так просто и легко, будто так и надо. Улыбнувшись краешком губ, она потянула младшую дальше по дорожке. Шин в этот момент перестала думать окончательно; просто сжала тёплую ладонь крепче, чувствуя такую лёгкость от которой хотелось смеяться и плакать одновременно. Когда они, держась за руки, подошли к огромному, приземистому дереву с причудливо изогнутыми ветвями, Йеджи вдруг заявила с видом знатока, гордо вздёрнув нос, что Рю не удержалась от тихого смешка: — А это дерево, по легенде, исполняет желания. Но только те, что загаданы шёпотом и с закрытыми глазами. Хочешь проверим? — Ты это только что придумала? — Рюджин скептически прищурилась, довольствуясь тем, как старшая мило хмурится и дует губы. — Вовсе нет! — но по глазам было видно, что да. Рюджин вздохнула и решила подыграть, смирившись с тем, что возможно будет выглядеть как идиотка. Благо в саду почти не было посетителей. Она подошла к дереву ближе, закрыла глаза, чувствуя, как тёплый весенний ветер касается щёк, и сделала вид, что сосредоточенно думает, приложив ладонь к шершавой коре. Йеджи рядом затихла, и Рюджин ощущала её присутствие каждой клеткой — тепло ладони, с которой она всё ещё была переплетена, и лёгкий аромат цветов, смешанный с ненавязчивой сладостью духов Хван. Мысленно она подначивала себя: Ну давай, ты же поняла, что она задумала. Не строй из себя дурочку, придумай что-нибудь такое… Она вздохнула и прошептала, чтобы старшая точно услышала: — Хочу, чтобы Хван Йеджи прямо сейчас сказала мне что-нибудь приятное. Сказала — и тут же замерла, боясь открыть глаза. Рюджин вдруг остро пожалела о своей дерзости. Это было слишком откровенно? Слишком… требовательно? А если Йеджи сейчас начнёт просто смеяться над ней? Едва ли она открыла рот, чтобы добавить что-то про «если она захочет, конечно», но не успела. — Какие у нас наглые желания, — голос Йеджи прозвучал совсем близко, и Рюджин почувствовала, как её ладонь сжали чуть крепче. — Дерево, наверное, в шоке. Не каждый день к нему с такими запросами приходят. — Я… — А мне нравится. Девушка знает, чего хочет. Это приятно. Рюджин распахнула глаза и тут же пожалела — потому что Йеджи стояла так близко, что можно было видеть каждый лучик в её янтарных глазах, отчего у младшей перехватило дыхание. — Смотри-ка, работает же, а ты сомневалась, — Йеджи кивнула на дерево с довольным видом, ухмыляясь своей кошачьей улыбкой. Рюджин лишь выдохнула, не став спорить и доказывать свою правоту. Хотелось, конечно, сказать что-то остроумное, в духе Йеджи, но в голове был только белый шум и пустота, заполненная гулом собственной крови в ушах. Она сжала ладонь старшей крепче, чувствуя, как та отвечает тем же. — Ладно, — Йеджи, кажется, решила сжалиться над ней. Она отпустила ладошку Шин — но только для того, чтобы обхватить её за плечи, притягивая ближе. — Пошли дальше. А то так и будем стоять здесь до закрытия, желания друг другу нашёптывать. — А что в этом плохого? — вырвалось у Рюджин прежде, чем она успела подумать, и тут же прикусила язык. — Ничего, — Хван улыбнулась, мимолётно взглянув на румянец на чужих щеках. — Вот только толку от этого никакого, у дерева тоже есть лимит на одно желание в день. Она рассмеялась, ведя девушку за собой дальше, и та чувствовала, как ладонь на её плече согревает даже через свитер. Они шли дальше по аллее, теперь ближе, чем раньше — плечо к плечу, иногда касаясь друг друга, когда дорога сужалась или когда Йеджи наклонялась, чтобы показать какой-нибудь особенно красивый цветок. И Рюджин млела, наслаждаясь каждой секундой вместе. И в какой-то момент, осмелев от этой непринуждённости, Шин позволила себе маленькую шалость. Они как раз проходили мимо небольшой беседки, увитой ещё не распустившимся плющом, и Рюджин, чувствуя, как смелость переполняет её до краёв, решилась на активные действия. — Йеджи, — позвала она, прозвучав на удивление нормально, хотя внутри всё дрожало. — М? — старшая обернулась, и Рюджин сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. В её голове была готовая сцена: она смотрит Йеджи прямо в глаза, улыбается той самой загадочной улыбкой, которую подсмотрела в дорамах Юны, и говорит что-то томное, вроде «атмосфера тут очень романтичная, не так ли?» или «может сядем, отдохнём?». Что-то, что прозвучит уверенно, игриво, может быть, даже с намёком. В реальности же, когда Йеджи остановилась и посмотрела на неё своими лисьими глазами, Рюджин забыла всё — кажется, даже своё имя. — Я… — начала она, чувствуя, как язык прилипает к нёбу. — Тут… эм… погода… то есть, беседка… очень… Она махнула рукой в сторону беседки как-то дёрганно, неуклюже. Йеджи терпеливо ждала, чуть наклонив голову, и от этого Рюджин стало только хуже. — Короче, — выпалила она, чувствуя, как её лицо превращается в один сплошной пожар. — Может, присядем? Там… ну… прохладно. В общем… Она замолкла, поняв, что её попытка флирта провалилась крахом. Глаз дёрнулся, когда она заметила выражение лица Хван — то ли удивление, то ли попытка сдержать смех из вежливости. — Забудь, — выпалила Рюджин, отступая на шаг и начиная тараторить, как заведённая. — Забудь, пожалуйста, ничего не было, это я просто… погода влияет, знаешь, весна, гормоны, и вообще я не это имела в виду, просто устала, наверное, и мысли в кучу не собираются, так что давай сделаем вид, что… — она замахала руками, пытаясь придумать как спасти ситуацию, но слова и мысли путались, спотыкались, разбегались в разные стороны. — Я просто… это было… ну, знаешь… а-ай, забей! — она говорила всё быстрее, чувствуя, что паника затягивает её в беспощадный водоворот. — Это так глупо, я просто… не знаю, что на меня нашло. Давай сделаем вид, что ничего не было? Или что ты не слышала. Или что я ничего не говорила. Тебе просто показалось, да! — Рюджин, — голос Йеджи прозвучал мягко, но та уже не могла остановиться. — Просто забудь, правда, я сама не понимаю, что несу, у меня просто язык — это же не я, это он сам, я вообще не это имела в виду, я имела в виду совсем другое, ну то есть не другое, а просто… — Рюджин… — …это была случайность, да, случайность, просто ветер, наверное, или солнце, или эти цветы, они, наверное, выделяют какие-то вещества… — Шин Рюджин. — …и вообще я просто… Тёплый палец коснулся её губ, и мир вокруг перестал существовать. Йеджи стояла вплотную, от чего сердце Рюджин, секунду назад готовое выпрыгнуть из груди, вдруг замерло, а потом забилось ровно, глубоко, как будто ничего и не случилось. — Всё нормально, не паникуй так, — Йеджи убрала палец, но осталась так же близко. — Я… — прошептала Рюджин, чувствуя, как голос отказывается ей подчиняться. — Ничего страшного не случилось, — продолжила Йеджи, и её голос был таким спокойным и ровным, что Рюджин постепенно начала отпускать панику. — Это было… в каком-то смысле даже мило. — Мило? — Шин усмехнулась с самоиронией, нервно зарывшись рукой в распущенные тёмные волосы, вдруг ставшие влажными в области висков. — Я же выглядела, как идиотка какая-то… — Ты выглядела как человек, который волнуется, — поправила Йеджи. Они стояли так несколько секунд, и Рюджин не знала, что делать: смотреть в эти янтарные глаза, смотреть на губы, которые были так близко, или, может, отвести взгляд, чтобы не выдать себя окончательно. Она выбрала первое, и Йеджи, кажется, не возражала. — Ладно, — старшая отступила, кивая в сторону беседки. — Давай всё-таки присядем, раз уж ты так настойчиво предлагала. Перерыв от ходьбы не будет лишним. Они сели на скамейку, наблюдая, как солнце садится за верхушки деревьев, и молчали, пока Йеджи не повернулась к спутнице, нарушая тишину: — Знаешь, а я ведь тоже перед встречей волновалась. Ты даже не представляешь как. — Ты? — Рюджин тоже повернулась, не веря своим ушам. — Но ты же… ты такая уверенная и сегодня, и всегда… — Это называется «хорошая актёрская игра», — усмехнулась Йеджи. — У меня внутри всё тряслось. Думала, вдруг ты передумаешь. Или я скажу что-то не то и отпугну, или ты поймёшь, что я на самом деле не такая интересная, как кажусь… — Ты очень интересная, — быстро сказала Рюджин, неожиданно для самой себя. — И я бы ни за что не передумала. Йеджи посмотрела на неё, и в её глазах что-то дрогнуло — тёплое, уязвимое, совсем не похожее на привычную хитрость. Она покачала головой, усмехнувшись: — Вот видишь. Умеешь же флиртовать. Рюджин смущённо насупилась, отворачиваясь, но улыбка сама так и просилась на лицо. Спустя какое-то время, когда ненапряжённое молчание снова воцарилось между ними, Рю почувствовала, как на её плечо опускается тяжесть — она покосилась в сторону, и увидев светловолосую макушку, ей захотелось остановить время, чтобы остаться в этом моменте навечно. Она не знала, что сказать, что сделать и потому просто сидела, чувствуя тепло рядом, думая о том, что этот день — самый лучший в её жизни, и что она запомнит его навсегда. Когда Йеджи приподнялась с её плеча, ненавязчиво проводя большим пальцем по ладони младшей, отчего мурашки побежали по коже, а бабочки устроили бунт, требуя свободы, они продолжили прогулку и вышли к небольшой кофейне, притулившейся у входа в сад. Кофейня оказалась крошечной, но уютной, и подойдя к стойке, делая заказ, Йеджи уже нацелилась на свой кошелёк. Но Рюджин, движимая необъяснимым порывом, была быстрее. Она вынырнула из-за её спины и решительно ткнула своей картой в терминал, прежде чем Хван успела что-то сказать. — Эй! — протестующе фыркнула Йеджи, пытаясь отгородить её руку, но оплата уже прошла. — Я тебя позвала, я и плачу. — Позвала я, ты просто предложила вариант куда пойти, — парировала Рюджин, внезапно обнаружив в себе невиданную доселе упрямость. — Значит, кофе — моя ответственность. И точка. — Я вообще-то старше, — Йеджи фыркнула и скрестила руки на груди, изобразив строгость, но уголки губ уже предательски дёргались вверх. — Я твой, условно, наставник. Я плачу. — Ты на выходном, — не сдавалась Рюджин, тоже скрестив руки, в точности повторяя её позу. Это выглядело так нелепо и мило, что бариста за стойкой с трудом сдержал улыбку. — Не заставляй меня обкрадывать студентку, я вообще-то единственная тут, кто зарабатывает! — У меня есть стипендия! — Стипендия в пять копеек? — Да, но я всё равно хочу купить тебе кофе. Пожалуйста, — добавила Рюджин тише, уже почти с мольбой. Йеджи смотрела на неё исподлобья несколько секунд, на решительно сжатые губы, на твёрдый, хоть и немного испуганный, взгляд. И вдруг она сдалась, смягчилась и развела руками в театральном жесте капитуляции, устало закатывая глаза. — Ладно! Ладно, тиран, победа за тобой. Но я всё равно потом тебе деньги переведу, не отвертишься. Рюджин торжествующе кивнула с ухмылкой, чувствуя, как гордость и нежность душат её одновременно. Она заказала американо для Йеджи и латте для себя на вынос, и пока их готовили, стояла рядом с Хван, плечом к плечу, ощущая как внутри тихо ликует. Она победила в этом маленьком, глупом споре. Она купила кофе девушке, которая ей нравится. И она так гордится собой, что вот-вот надуется, как самовлюблённый павлин, едва ли не лопаясь от счастья. Когда они вышли с дымящимися стаканчиками и уселись на скамейку под огромным каштаном, Йеджи пригубила свой напиток, прикрыла глаза и удовлетворённо выдохнула: — Ладно, признаю. Быть побеждённой упрямой практиканткой — это даже приятно. Рюджин ничего не ответила — просто сидела, грела ладони о стаканчик и украдкой смотрела на профиль старшей, на то, как ветерок шевелит её светлые волосы. И в очередной раз она подумала, что не хочет, чтобы этот вечер заканчивался. Но реальность была беспощадна к мечтам влюблённой девушки. Сумерки давно сменились тёмно-синим вечером, уличные фонари зажигали на аллеях сада жёлтые островки света, и время неумолимо приближалось к ночи — а значит, и к их скорой разлуке. — Пора, наверное, — неохотно произнесла Рюджин, поглядывая в телефон, где множились сообщения переживающей Юны, и скромно высветилось одно от Черён: «не обращай на эту дуру внимания, отдыхай и наслаждайся». — Домой? — переспросила Йеджи, тоже с лёгкой неохотой. Потом она решительно кивнула. — Ладно. Но я тебя провожу. — Не стоит! — тут же залепетала Шин, хотя внутри всё закричало «ДА!». — Тебе же в другую сторону. Я сама дойду, ничего со мной не случится. — Во-первых, уже темно. Во-вторых, твоё «ничего не случится» звучит как приглашение судьбе устроить какую-нибудь заварушку. И в-третьих, — она снова взяла её за руку, уже привычным жестом, — ты же говорила, что в общаге живёшь? Значит нам точно в одну сторону. Спорить было бесполезно, да и не то чтобы Рюджин хотела. Они побежали к остановке и в последнюю секунду запрыгнули в нужный им автобус, к счастью оказавшийся почти пустым. Йеджи устроилась у окна, Рюджин — рядом, так близко, что их плечи и колени соприкасались, и транспорт тронулся. Они говорили тихо, о чём-то неважном, Рюджин смотрела в окно, но видела не проплывающие мимо улицы, а смутное отражение в тёмном стекле. Видела свою физиономию, профиль Йеджи, немного повёрнутый к ней, и собственные глаза, светящиеся безоговорочным счастьем. Позабыв про всякий страх и стыд, ведь желание быть ближе было сильнее этих глупостей, Рюджин медленно наклонила голову и прижалась щекой к плечу старшей, замирая, будто проверяя границы дозволенного. Всё её тело напряглось, ожидая, что её отстранят, но этого, к счастью, не произошло. Йеджи лишь на секунду замолчала, а потом продолжила говорить тем же спокойным голосом, как ни в чём не бывало. Не увидев отторжения, Рюджин расслабилась, почти обмякнув на чужом плече, и закрыла глаза, слушая не слова, а звук чужого голоса. Собственное сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всём автобусе. Но она не отстранялась — просто не могла. Слишком уж прекрасное чувство. Дорога пролетела незаметно. Выйдя на нужной остановке, они прошли оставшуюся сотню метров до общежития почти молча, и вот, наконец остановились напротив знакомой для Рюджин двери, под жёлтым светом лампочки у входа. — Ну вот ты и дома, — тихо произнесла Йеджи, отпуская её руку. — Спасибо за сегодня. Было… очень здорово. Рюджин кивнула, пока слова застряли у неё в горле. Всё, что она чувствовала, требовало выхода не в словах, а в действии. Весь день её вели, оберегали, позволяли быть смелой. Теперь её черёд. Она сделала небольшой шаг вперёд, посмотрела Йеджи прямо в глаза, и затем, не думая больше ни о чём, обняла её. Крепко, почти отчаянно, вкладывая всю свою благодарность и радость за этот прекрасный день. Она прижалась к Йеджи всем телом, уткнулась лицом в мягкую толстовку, и просто замерла, боясь дышать. Хван на мгновение застыла от неожиданности, но затем её руки мягко обняли Рюджин в ответ. Они простояли так долго — достаточно, чтобы сердцебиение младшей успокоилось и слилось в один ритм с тишиной вечера. Наконец, Йеджи почти неощутимо погладила её по спине, легонько похлопывая. — Ладно, — прошептала она ей прямо в ухо. — Тебе пора. Иди, высыпайся. Завтра в отделении встретимся. — Угу… Рюджин медленно, неохотно отстранилась. Её лицо горело, но не от стыда, а от счастливого смущения. Не в силах вымолвить ни слова, она махнула рукой на прощание, повернулась и, почти не помня себя, зашла в общежитие. Только за дверью, прислонившись спиной к холодной стене, она выдохнула. На губах дрожала улыбка, а в груди бушевало море такого тёплого, яркого чувства, что, казалось, его света хватит, чтобы осветить все самые тёмные коридоры её жизни. Она обняла саму себя, повторяя то ощущение, но оно ни в какое сравнение не шло с тёплыми руками Йеджи. Странно, теперь она ждала понедельника не как самое страшное наказание, а как величайшую награду… Не помня как, она поднялась в свою комнату, села на кровать и просто уставилась в стену, переваривая события сегодняшнего дня. Кровать соседки пустовала, но Рю даже и не заметила этого. Зато топот ног в коридоре услышала задолго до того, как дверь распахнулась и на пороге появились Черён с Юной, сгораемые от нетерпения и любопытства. — Ну что? — выпалила Юна, усаживаясь на кровать рядом с сестрой. — Рассказывай всё! Что она надела? О чём говорили? Держались за руки? Она флиртовала с тобой? Ты призналась ей в своих чувствах? Черён, более сдержанная, молча села с другой стороны и положила руку на колено Рюджин — жест поддержки и приглашения к откровенности. Рюджин, на удивление, всё рассказала — подробно, сбивчиво, с краснеющими щеками и сияющими глазами. О байке с деревом желаний, о прикосновении рук, о споре в кофейне и о том финальном, долгом объятии у дверей общежития. И по мере того как слова выплескивались наружу, внутри происходило что-то странное; бушующий весь вечер ураган эмоций — радость, волнение, счастье, страх — начал стихать, сменяясь тихой, почти физически ощутимой пустотой. Но не холодной и тоскливой, а приятной — как опустошение после долгого смеха. В тишине, уже после того как Юна выдала очередной восторженный визг, до Рюджин наконец дошло, накрыв осознанием с головой, как волной: Я влюбилась. По-настоящему. Это было не то мимолётное увлечение Джимин или Ёнбоком, а что-то глубинное, пугающее в своей силе. И теперь, когда Йеджи не было рядом, эта сила обернулась другой стороной: каждая секунда без неё стала тикать громко, медленно и мучительно, а завтрашняя практика казалась не просто рабочим днём, а отсроченным приговором до момента, когда она снова её увидит. Её взгляд сам собой переметнулся на Юну и Черён. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу, Юна что-то шептала на ухо Ли, и та кивала, с такой нежностью в глазах, что сердце Рюджин, обычно плевавшееся на такое с отвращением, невольно сжалось. Теперь-то она поняла, почему все разговоры Юны раньше сводились только к Черён, почему она могла скучать уже через минуту после того, как та выходила в туалет, почему в её ворчании сквозь лёгкое раздражение всегда пробивалось столько заботы, и почему их объятия были не просто жестом любви, а необходимостью, как дыхание. Все эти «сюсюканья», вся эта казавшаяся избыточной опека не были подростковой глупостью. Ну, или были, но глупостью самой важной, необходимой, в которой тонешь с головой и не хочешь всплывать. И теперь Рюджин сама погрязла в этой трясине по самые уши. Но ей было мало. Ей тоже хотелось ворчать на Йеджи, если та забудет пообедать, и таскать за ней контейнеры с едой; совать ей носки, когда у той будут холодные ноги после долгой смены; отправлять ей тысячу глупых сообщений в день просто так, чтобы видеть её ответ; дурачиться под одним пледом, сплетаясь конечностями; целовать её в макушку, в щёку, в губы, бормоча между поцелуями все те дурацкие, сладкие, абсолютно правдивые слова: «моё солнышко», «мой любимый котёнок», «моё сокровище», «как я тебя люблю». Хотелось этого права — любить, заботиться, опекать и быть нужной. Она завидовала Юне и Черён. Не их отношениям, а самой возможности иметь человека, на которого можно изливать весь этот кипучий океан нежности, что сейчас переполнял её до краёв. — Онни? Ты чего притихла? — обеспокоенно спросила младшая Шин, заметив отсутствующий взгляд сестры. — Ничего, — прошептала Рю, покачав головой. — Просто… я, кажется, теперь прекрасно вас понимаю. Младшие переглянулись, поняв друг друга без слов. Они не стали ничего спрашивать у Рюджин, Черён просто потянулась и обняла подругу за плечи, прижав к себе. — Добро пожаловать в клуб влюблённых идиоток, — тихо произнесла она, погладив её по голове. Рюджин лишь закрыла глаза, подставляясь ладони, больше не чувствуя опустошения. Теперь её наполняло предвкушение той жизни, где можно быть такой же глупой, влюблённой и заботливой дурой, как эти двое рядом. Но только с Хван Йеджи.
