Между ударами часов

В Большом зале было шумно, как всегда в начале учебного года. Смех, гул голосов, лязг столовых приборов, запах тостов и тыквенного сока. Мир, ещё не знающий, насколько близко к нему подкрадывается катастрофа. Драко вошёл внутрь, и по привычке несколько взглядов тут же метнулись в его сторону. Он почувствовал это сразу — старое внимание, старое ожидание язвительности, насмешки, высокомерного жеста. Он дал им это. — Подвинься, Уизли. — бросил он, проходя мимо гриффиндорского стола, и лишь на долю секунды позволил себе ту самую, прежнюю усмешку. Рон дёрнулся, как от укуса, но Гарри удержал его за рукав. Поттер смотрел внимательно. Уже тогда — слишком внимательно. — Утро доброе, Малфой. — отозвался он. — Для меня — всегда, Поттер. Канон требовал своего. Драко позволил ему случиться — ровно настолько, насколько было необходимо. Он не мог начать с разрушения всего сразу. Слишком резкие движения ломают не только планы, но и доверие. А доверие ему понадобится, и очень скоро. Он повернул голову — и увидел её. Полумна сидела за когтевранским столом, рассеянно помешивая чай и что-то тихо рассказывая девушке рядом. Она смеялась — легко, странно, как будто мир не имел над ней власти. Драко замер. На миг всё вокруг потеряло чёткость. Зал, голоса, потолок, изображающий небо, — всё отступило. Осталась только она. Живая. Настоящая и невредимая. Она подняла взгляд — и встретилась с его. И в этом взгляде не было узнавания. Только спокойный интерес. Как к человеку, о котором она уже слышала, но ещё не решила, достоин ли он внимания. — Вот и отлично, — прошептал Драко самому себе, сжимая маховик времени в кармане. — Значит, мы начнём правильно. Полумна первой отвела взгляд — не из смущения, скорее потому, что мысль, посетившая её, показалась важнее случайного зрительного контакта. Она что-то сказала своей соседке, та фыркнула, не поняв и половины, и Полумна снова вернулась к чаю, аккуратно отодвинув чашку ровно на ширину пальца от края стола. Драко позволил себе вдохнуть. Медленно. Осознанно. Так дышат люди, которые только что убедились, что мир ещё держится, и не развалился окончательно. — Малфой. — протянул Блейз, появляясь рядом с ним с подносом, заставленным тостами. — Ты сейчас смотришь так, будто собираешься либо влюбиться, либо устроить дуэль. Я бы предпочёл первое. Дуэли в начале семестра портят аппетит. — Закрой рот и ешь. — ответил Драко автоматически. Слова легли на язык привычно, но не так, как раньше. В них не было злости — только маска. Роль, которую он знал наизусть и теперь вынужден был снова играть, осторожно, дозируя интонации, словно яд. Блейз хмыкнул, но тему развивать не стал. Он вообще был из тех людей, которые замечали больше, чем показывали, и говорили меньше, чем знали. Драко сел за слизеринский стол, поймав на себе несколько взглядов. Пэнси Паркинсон смерила его оценивающим прищуром, словно он был новым аксессуаром, появившимся в её коллекции внезапно и без предупреждения. — Ты сегодня какой-то… — она сделала паузу, подбирая слово. — Молчаливый. — Наслаждаюсь моментом, — отозвался Драко, не глядя на неё. — Это редкость. Пэнси фыркнула. — О, да. Наслаждение — твоя сильная сторона. Он не ответил. Внутри всё ещё жило ощущение неправильности, будто он шёл по знакомому коридору, но знал, что за следующим поворотом раньше была стена, а теперь — пропасть. И только он один видел её. С противоположного конца зала донёсся смех — громкий, немного неуклюжий. Рон что-то рассказывал, активно размахивая руками, и едва не опрокинул кувшин с соком. Гермиона раздражённо шикнула на него и тут же принялась вытирать стол заклинанием, бормоча себе под нос. Гарри слушал вполуха, но взгляд его снова и снова возвращался к слизеринскому столу. Драко почувствовал это — как прикосновение к затылку. Поттер всегда смотрел так, будто пытался сложить человека из осколков, которые видел. И, к его несчастью, иногда был слишком близок к истине. — Не смотри на него, — тихо сказал Блейз, наклоняясь ближе. — Он это чувствует. Поттеры вообще странные в этом плане. — Пусть смотрит. — ответил Драко. — Ему полезно. Он поднялся раньше, чем планировал. Это было импульсивно, но не случайно. Некоторые вещи нужно делать сразу, пока прошлое не успело снова заковать тебя в старые привычки. Он прошёл вдоль столов, ощущая, как разговоры чуть стихли, а потом снова набрали громкость, будто зал выдохнул. Его шаги были уверенными, выверенными — не мальчишескими, но и не взрослыми. Ровно такими, какими они должны были быть у Драко Малфоя в этой точке времени. Когда он оказался рядом с когтевранским столом, Полумна как раз поднимала голову. Она посмотрела на него без удивления, словно ожидала. — Привет. — сказала она. Просто. Без напряжения. Без тени враждебности. Одно слово — и мир снова устоял. — Привет, Лавгуд. — ответил он. Он заметил, как дрогнули уголки её губ — не от обиды, скорее от любопытства. Она смотрела на него внимательно, как смотрят на странную птицу: не решая, улетит она или заговорит. — Ты знаешь, — задумчиво произнесла она. — у тебя сейчас очень громкая аура. Она звенит. — Это плохо? — спросил Драко, сам удивляясь, что вопрос прозвучал искренне. — Не обязательно. — пожала плечами Полумна. — Просто… необычно. Как будто ты знаешь конец книги, которую остальные ещё даже не открыли. Он на секунду задержал дыхание. Совпадение было слишком точным, чтобы отмахнуться. — Возможно. — сказал он. — Я просто хорошо читаю между строк. Она кивнула, приняв ответ так же спокойно, как и всё остальное. — Тогда будь осторожен. Такие знания иногда любят менять сюжет. — Я на это и рассчитываю. Слова повисли между ними не угрозой и не обещанием — чем-то третьим, ещё не названным. Полумна посмотрела на него чуть дольше, чем требовала вежливость, словно проверяя, не исказится ли он под её взглядом. Не исказился. И это, кажется, её устроило. — Тогда удачи тебе с сюжетом. — сказала она и улыбнулась так, будто желала не победы, а равновесия. Драко кивнул и отошёл, чувствуя на спине десятки взглядов. Некоторые были откровенно враждебными, некоторые — любопытными, а один, он был в этом уверен, — выжидающим. Он не оборачивался, но знал: Поттер снова пытается понять, что именно сегодня не так с Малфоем. Большой зал жил своей обычной жизнью, и именно это пугало сильнее всего. Мир не спешил рушиться, не подавал сигналов тревоги, не менял привычных декораций. Потолок лениво переливался утренним небом, призраки скользили между столами, кто-то уронил вилку, кто-то рассмеялся слишком громко. Всё было на своих местах. Кроме него. Драко сел, но к еде так и не притронулся. Перед внутренним взором вспыхивали не образы — ощущения. Холод каменных коридоров в будущем Хогвартсе. Запах пепла. Полумна, бледная, но упрямая, сидящая между ним и тем, что не должно было повториться. Он резко сжал пальцы, чувствуя через ткань мантии рёбра маховика времени. Артефакт был тих, послушен и смертельно опасен. Как и он сам. — Сегодня ты странный даже по своим стандартам, — заметила Пэнси, отламывая кусочек тоста. — Обычно ты либо ядовит, либо самодоволен. А сейчас будто… думаешь. — Ужасно, да? — Драко бросил на неё короткий взгляд. — Я бы тоже не хотел с этим жить. Она прищурилась, но отступила. Пэнси всегда отступала, когда чувствовала, что за шуткой скрывается что-то, во что лучше не лезть. — Малфой, — лениво протянул Блейз. — Если ты собираешься начать новую философскую эпоху, предупреждай заранее. Я морально не готов. — Расслабься. — Драко поднялся. — Я просто иду на трансфигурацию. Пока ещё можно делать вид, что мы обычные школьники. Он вышел из зала вместе с потоком учеников. В коридорах было тесно, шумно, живо. Первокурсники путались под ногами, старшекурсники обсуждали расписания, квиддич и слухи — всегда слухи. Кто-то уже шептался о Тёмном Лорде, кто-то делал вид, что это его не касается. Драко проходил мимо, впитывая каждую мелочь. В будущем он слишком часто жалел, что не запоминал такие моменты. — Малфой! Он обернулся. Грейнджер шла к нему быстрым шагом, прижимая к груди стопку книг. Рядом, нахмурившись, держался Рон Уизли. — Чего? — сухо спросил Драко. — Просто… — Гермиона запнулась, словно сама удивляясь собственному порыву. — На зельях профессор Снейп распределил пары. Ты со мной. Рон издал звук, который нельзя было счесть словом. — Не переживай, Уизли. — усмехнулся Драко. — Я постараюсь не отравить её в первый же день. — Я вообще-то прекрасно варю антидоты. — отрезала Гермиона. — И слежу за техникой безопасности. — Тогда мы обречены на успех. Он прошёл мимо них, оставив за спиной растерянность и злость. В будущем этот разговор вспоминался бы как начало. Одно из многих. Маленький шаг, который тогда никто не заметил. Класс зельеварения встретил их привычным полумраком и резким запахом ингредиентов. Северус Снейп уже стоял у кафедры, чёрный, как всегда, и смотрел так, будто заранее разочарован во всех присутствующих. — Тишина, — произнёс он. — Сегодня мы начинаем с простого. Для тех, кто способен мыслить. Его взгляд скользнул по Драко на долю секунды дольше обычного. В будущем Снейп будет смотреть иначе. С пониманием. С усталостью. Сейчас — только привычная холодная оценка. Драко занял место рядом с Гермионой. Она аккуратно разложила ингредиенты, проверила записи, не глядя на него. — Я знаю, что ты думаешь. — сказала она тихо. — И нет, я не собираюсь устраивать сцену. — Рад слышать. — Драко нарезал корень асфоделя уверенными движениями. — Мне они тоже надоели. Она всё-таки посмотрела на него. В её взгляде мелькнуло сомнение. — Ты сегодня другой. — Ты не первая, кто это заметил. — И не последняя. — пробормотала она, возвращаясь к котлу. Где-то позади раздался смех. Он знал, не оборачиваясь: Полумна. Этот смех был якорем. Напоминанием, ради чего он здесь. Колба тихо звякнула, зелье сменило цвет на нужный. Драко позволил себе едва заметную улыбку. Маленькая победа. Незаметная. Когда они склонились над котлом, Драко ушёл в работу с той пугающе спокойной сосредоточенностью, которая не имела ничего общего с привычным слизеринским показным высокомерием. Его движения были точными, почти машинальными, будто он не варил зелье впервые в этой временной точке, а лишь повторял давно заученную последовательность. Гермиона, заметив это, на секунду замерла. Просто перестала помешивать и смотрела. Впервые за долгое время — не с раздражением и не с готовностью спорить, а с настоящим, неприкрытым вниманием. Ей вдруг стало не по себе. Слишком уверенные жесты. Слишком спокойный взгляд. Слишком правильные решения. Этот Малфой не вписывался ни в её представления, ни в логику прошлых лет. Она попыталась понять, что именно пошло не так, где именно он «сломался» — или, наоборот, собрался во что-то новое. И только потом заметила, что он уже смотрит прямо на неё. — Грейнджер, — произнёс Драко ровно, не повышая голоса, продолжая помешивать зелье. — Ты снова ушла в мысленный отпуск? — Я никуда не уходила! — резко отозвалась она, слишком быстро возвращая взгляд к котлу. — Я… задумалась. Это разные вещи. Она нахмурилась, проследив за его рукой, и мозг мгновенно сопоставил детали. Слишком мгновенно. — Подожди. — Гермиона выпрямилась. — Что ты только что добавил? Ты взял ингредиент из того пузырька? — она указала на флакон с жидкостью холодного синего оттенка, стоящий ближе к краю стола. — Нет, — спокойно ответил Драко и, к её ужасу, поднял совсем другой пузырёк — с мутно-зелёным содержимым, который вообще не должен был сейчас участвовать в процессе. — Вот из этого. На секунду в классе стало слишком тихо. Глаза Гермионы расширились. Она знала эту формулу. Знала последствия. И знала, что теперь это не зелье — это отсчёт. — Малфой, ты идиот! — сорвалось у неё, громко, резко, без малейшей попытки сдержаться. — Ты вообще понимаешь, что ты туда добавил?! Это же чёртова бомба замедленного действия, Мерлин тебя побери! Драко… улыбнулся. Легко. Почти весело. — Успокойся, Грейнджер. — протянул он. — Не драматизируй. Максимум — нестабильная реакция. Неудачный эксперимент, не более. Но котёл словно решил вступить в спор. Он издал глубокий, тревожный булькающий звук — слишком громкий, слишком плотный. Гермиона отреагировала мгновенно, отступив назад. Следом начали пятиться и остальные ученики, быстро соображая, что сейчас лучше быть как можно дальше. И только в этот момент Драко всё понял. Не интеллектуально — телом. Резким, неприятным уколом осознания. Он забыл. Просто забыл, что в будущем эта формула уже была признана провальной. Забыл, чем именно она заканчивалась. — Чёрт… — выдохнул он уже без улыбки и тоже сделал шаг назад. Прошло всего несколько секунд, прежде чем из котла начала вырываться густая, переливающаяся всеми возможными оттенками пена. Она росла, вздымалась, расползалась, словно живая, и, что было особенно отвратительно, источала запах, от которого хотелось одновременно зажать нос и выбежать из подземелий. — Я же говорила! — сквозь кашель выкрикнула Гермиона. Пена тем временем не собиралась останавливаться. Класс наполнился шумом, руганью и булькающим хаосом, а Драко, глядя на происходящее, лишь криво усмех нулся. Снейп среагировал не сразу — ровно на ту долю секунды, которая отделяет контролируемый эксперимент от катастрофы. Он уже был у котла, резким движением взмахнул палочкой, бросая одно за другим заклинания стабилизации, но зелье отвечало лишь глухим, издевательским бульканьем, будто насмехалось над попытками подчинить его обратно. Пена вздымалась всё выше, липкая, агрессивная, и в какой-то момент стало очевидно даже самым тугодумам: дело плохо. — ВСЕ ВОН ОТСЮДА! — рявкнул Снейп так, что стены подземелья будто дрогнули. — СЕЙЧАС ЖЕ! БРОСИЛИ ВЕЩИ И УШЛИ! Повторять не пришлось. Студенты рванули к выходу, кто-то споткнулся, кто-то выронил сумку, кто-то схватил чужую мантию — в коридор вывалился шумный, взъерошенный поток, пахнущий страхом и зельеварением. Последним вышел Драко. Он задержался ровно настолько, чтобы встретиться взглядом со Снейпом. В этом взгляде не было обвинения — только холодная, колючая ярость и короткое понимание: они ещё вернутся к этому разговору. Дверь захлопнулась с глухим ударом. Заклинание запечатывания легло тяжёлым слоем, отрезая класс от остального Хогвартса. Снейп не оглянулся. Его шаги были быстрыми, резкими, направленными к лестнице, ведущей к кабинету директора. Зелье осталось за дверью — бесноваться, пениться, доживать свой позорный конец. Никто не погиб. Никто даже серьёзно не пострадал. Но чувство, будто что-то пошло не так на уровне, который нельзя исправить простым «в следующий раз будь осторожнее», повисло в воздухе плотнее любого заклинания. Гермиона догнала Малфоя уже в коридоре. — Ты вообще понимаешь, что ты натворил? — выпалила она, останавливаясь прямо перед ним. Голос дрожал не от страха — от злости. Чистой, злой, концентрированной. — Это было элементарное задание! Не эксперимент, не теория из запрещённого раздела, а базовая формула! Драко медленно повернулся к ней. Взгляд был спокойный, слишком спокойный для человека, который только что чуть не разнёс подземелья. — Мы все живы, Грейнджер. — ответил он ровно. — Можешь выдохнуть. — Да плевать мне, что мы живы! — она сорвалась, и в этот раз даже не попыталась взять себя в руки. — Ты ведёшь себя так, будто всё вокруг — игра. Будто тебе всё сойдёт с рук. Ты не справился с одной задачей, Малфой. С одной. И знаешь почему? Потому что ты всё тот же. Самодовольный, безответственный, уверенный, что мир подстроится под тебя. Она сделала шаг назад, словно отрезая его от себя. — И не надо делать вид, что ты вдруг стал другим. Я не идиотка. Гермиона развернулась и ушла, чеканя шаг так, будто каждый был точкой в этом разговоре. Драко остался стоять на месте, слушая, как её шаги растворяются в шуме коридора. Осадок остался. Тяжёлый и неприятный.

***

Вечера в Хогвартсе всегда ощущались для Драко иначе, будто замок в это время суток снимал маску и позволял теням говорить громче людей. Гостиная Слизерина тонула в приглушённом зелёном свете, огонь в камине лениво потрескивал, а за высоким окном темнела вода Чёрного озера, отражая редкие огни и собственные тайны. Драко сидел, откинувшись на спинку дивана, и смотрел не столько наружу, сколько сквозь стекло — туда, где прошлое и будущее переплетались в один тугой узел. Маховик был надёжно спрятан. Не просто убран — похоронен в таком месте, куда не полез бы даже самый любопытный, самый подозрительный, самый параноидальный обитатель замка. Мысль о нём отдавала холодом, но не страхом. Он думал обо всём сразу: о событиях, которые ещё не случились и которые уже невозможно было развидеть; о людях, что однажды станут для него опорой, хотя сейчас смотрят сквозь него; о выборе, который придётся делать снова, будто впервые. Но сквозной нитью, неизбежной и болезненной, через все мысли проходила она. Полумна. Всегда Полумна. Это было похоже на медленное кровотечение — не резкое, не смертельное, но постоянное. Каждый раз, когда она проходила мимо, каждый раз, когда её голос звучал где-то неподалёку, сердце Драко реагировало раньше разума. Она смотрела на него открыто, с тем мягким, странным интересом, которым одаривают новых людей, новые идеи, новые созвездия. В её взгляде не было узнавания. Ни тени памяти. Только настоящее. И от этого становилось особенно тяжело. Стенам Слизерина вдруг стало тесно. Воздух показался вязким, чужим. Драко поднялся, почти резко, и вышел, не утруждая себя объяснениями — всё равно никто не спросил бы. Коридоры были почти пусты, замок дышал глубоко и ровно, как живое существо, уставшее за день. Лунный свет скользил по камню, ложился на гобелены, выхватывал очертания доспехов и превращал тени в нечто слишком осмысленное, чтобы быть случайным. Он шёл, позволяя ногам выбирать путь. Сердце вело лучше любой карты. И, возможно, именно поэтому он вовремя остановился. За поворотом, у двери одного из кабинетов, стояли двое. Их силуэты были знакомы до боли. Северус Снейп — неподвижный, вытянутый, будто сам состоящий из тени и недосказанности. И Люциус Малфой — безупречный даже в полумраке, с той самой осанкой, которую невозможно перепутать ни с чьей другой. Драко замер и тут же отступил обратно, прижимаясь к холодному камню, растворяясь в углу коридора. В этом времени он ещё не бросал вызов отцу. Ещё не умел говорить «нет» вслух. Ещё не вставал между ним и теми, кого хотел защитить. Он осторожно выглянул. Голоса были приглушёнными, но интонации — слишком хорошо знакомыми. Слова долетали обрывками, как осколки: директор, меры, осторожность… имя Тёмного Лорда прозвучало не полностью, словно его избегали даже здесь, в сердце замка. Разговор был напряжённым, плотным, из тех, после которых остаётся ощущение грязи на руках, даже если ты ничего не трогал. Слова становились отчётливее, когда Драко позволил себе задержать дыхание и перестать думать о том, что это — плохая идея. Очень плохая. — Ты слишком много позволяешь себе в стенах Хогвартса, Люциус. — голос Северуса Снейпа был низким, с тем самым холодным нажимом, который он использовал не для запугивания, а для напоминания. — Дамблдор пока закрывает глаза. Пока. Но даже его терпение не бесконечно. — Я не нуждаюсь в нотациях, Северус. — ответ Люциуса звучал ровно, почти мягко, но именно эта мягкость была опасной. — Я здесь не ради удовольствия. И не ради школы. Ты знаешь, зачем я пришёл. — Я знаю, кто тебя прислал.— отрезал Снейп. — И именно поэтому этот разговор меня не радует. Драко стиснул зубы. Он знал эти интонации. Знал, к чему обычно приходят такие диалоги. К компромиссам, от которых потом не отмыться. К обещаниям, которые звучат как долг, а на деле — как приговор. — Лорд недоволен. — Люциус произнёс это имя так, словно говорил о погоде, но в коридоре будто стало холоднее. — В школе слишком много… переменных. Поттер. Грязнокровки. И — твоя излишняя самостоятельность, Северус. — Моя самостоятельность — причина, по которой он до сих пор получает информацию, — Снейп чуть подался вперёд. — или ты забыл, как работает эта партия? — Я ничего не забываю. — губы Люциуса дрогнули в почти незаметной улыбке. — Но Лорд предпочитает напоминать. Иногда — через меня. Драко ощутил, как внутри поднимается знакомое, вязкое раздражение. В будущем он уже слышал эти разговоры. Слишком много раз. И каждый раз они заканчивались одинаково: чьей-то сломанной жизнью и очередным шагом в сторону войны. — И всё же, — продолжил Снейп. — если ты думаешь, что можешь влиять на происходящее в Хогвартсе напрямую, ты ошибаешься. Это территория Дамблдора. И моя. — Ошибаются те, кто думает, что могут остаться в стороне.— холодно ответил Люциус. — Даже ты. Драко сжал пальцы в кулак. В этом времени он ещё не имел права вмешиваться. — Северус, — Люциус сделал шаг ближе, и его голос стал тише, плотнее. — Присматривай за студентами. Особенно за теми, кто считает себя умнее остальных. Перемены начинаются с мелочей. Сердце Драко неприятно ёкнуло. Он слишком хорошо понял, о ком идёт речь. Или о чём. И именно в этот момент кто-то спокойно сказал за его спиной: — Ты тоже иногда выглядишь так, будто подслушиваешь мысли, а не разговоры? Он вздрогнул резко, всем телом, словно по нервам провели разряд. Рефлекс сработал быстрее разума. Драко развернулся, одной рукой накрыв ей рот, другой притянув ближе к стене, и тут же приложил палец к собственным губам. — Тш-ш...— беззвучно выдохнул он. Полумна смотрела на него широко раскрытыми глазами — не испуганно, а с тем самым спокойным, почти исследовательским вниманием, от которого у него всегда сбивался внутренний ритм. Она не сопротивлялась. Просто моргнула. Медленно. Как будто решила: да, так, наверное, сейчас правильно. Полумна осторожно, почти извиняясь, коснулась его запястья. Не дёрнула — просто дала понять, что слышит и понимает. Драко разжал пальцы. Ладонь скользнула вниз, будто сама собой, и он тут же убрал руку, словно испугался собственного жеста. Воздух между ними остался тёплым и странно плотным. — Всё в порядке, — шепнула она, так тихо, что слова больше угадывались по движению губ. — я не кричу без причины. Обычно. Она выглянула из-за угла ровно на секунду — достаточно, чтобы увидеть Снейпа и Люциуса, стоящих друг напротив друга, как две фигуры на шахматной доске, где партия давно идёт не по правилам. В следующую же секунду Полумна отпрянула назад, прислонилась спиной к стене и медленно сползла вниз, обхватив колени. Движение было спокойным, почти будничным, словно она так и планировала — сесть именно здесь, именно сейчас. Драко повторил её жест, опустившись рядом. Камень был холодным, но это даже помогало — возвращало в тело, не давало раствориться в голове. Голоса взрослых продолжали звучать, но стали фоном, глухим и далёким, как шум воды за толстыми стенами. — Они не заметят нас. — уверенно сказала Полумна, глядя куда-то в пространство перед собой. — Люди, которые говорят о больших вещах, редко замечают маленькие. Он усмехнулся уголком губ. Хотел сказать что-нибудь язвительное, почти привычное, но вместо этого слова вышли другими. Тише. Честнее. — Это мой отец.— произнёс Драко. — Если вдруг не очевидно. Полумна повернула голову. В её взгляде не было ни удивления, ни осуждения. Только внимание — чистое, сосредоточенное. — У вас… напряжённо. — осторожно предположила она. — Это мягко сказано. — выдохнул он. — У нас отношения из разряда «улыбаемся на публике и ненавидим друг друга за закрытыми дверями». Он привык, что всё должно быть по его. По его правилам. Его миру не нужны сомнения. Он замолчал на секунду, прислушиваясь к себе. Странно, но говорить оказалось легче, чем он ожидал. Будто что-то внутри давно ждало момента. — А я… — Драко усмехнулся, но в этой усмешке не было обычного самодовольства. — Я слишком рано понял, что его мир трескается. И что стоять посреди этих трещин — плохая идея. Полумна кивнула, будто речь шла о чём-то совершенно понятном, почти бытовом. — Трещины всегда видны раньше тем, кто смотрит не туда, куда принято. — сказала она. — Остальные замечают их, когда уже падают. Голоса за углом усилились. Снейп говорил жёстко, с нажимом; Люциус отвечал холодно, почти лениво. Ни один из них не смотрел в их сторону. — Он хочет, чтобы я был… продолжением, — тихо продолжил Драко. — Удобным. Предсказуемым. Чтобы я не задавал лишних вопросов и не выбирал лишние стороны. — А ты выбираешь. — заметила Полумна. Это было не утверждение и не вопрос. Констатация. Драко повернул голову и посмотрел на неё. В полумраке коридора её светлые волосы казались почти серебряными, а выражение лица — удивительно спокойным для человека, который только что оказался между тайным разговором и чужой семейной войной. — Каждый день. — ответил он. — Даже когда делаю вид, что нет. Люциус замолчал внезапно — не потому, что разговор исчерпал себя, и не из-за слов Снейпа. Пауза была иной природы: резкой, настороженной, словно воздух между ними вдруг изменил плотность. Он чуть прищурился, повернул голову на долю градуса, будто прислушиваясь не ушами, а чем-то глубже, старше и опаснее инстинктов. Снейп заметил это сразу. — Что? — коротко бросил он. Люциус не ответил сразу. Его пальцы, до этого спокойно сложенные на набалдашнике трости, медленно сжались. — Здесь… — произнёс он вполголоса. — Чужая магия. Нет, не чужая. Он замер, и в этом неподвижном силуэте вдруг проступило нечто хищное, внимательное до жестокости. Люциус Малфой узнавал своё. Кровь. Отпечаток. Нить, которую невозможно спутать. В тот же миг Драко почувствовал это кожей. Не мыслью, не логикой — телом. Словно кто-то провёл холодной ладонью вдоль позвоночника, напоминая: тебя знают. Ты здесь не случайно. — Пора. — прошептал он, почти не разжимая губ. Полумна не стала спрашивать. Она просто кивнула и, подчиняясь его жесту, бесшумно поднялась. Драко схватил её за руку — крепко, уверенно, без колебаний — и рванул вперёд, выбирая путь не глазами, а памятью, которая знала Хогвартс лучше любой карты. Они бежали. Коридоры мелькали, повороты сменяли друг друга, лестницы отзывались глухим эхом шагов. Где-то позади остались взрослые разговоры, чужие решения и тени, от которых он устал ещё в будущем. Сейчас существовало только дыхание, сбившееся, но синхронное, и рука Полумны в его ладони — тёплая, живая, настоящая. Она бежала легко, почти беззвучно, словно замок сам расступался перед ней. Иногда она смеялась — тихо, на выдохе, как будто происходящее было странным приключением, а не бегством от собственного отца. — Ты всегда так реагируешь на… ауры? — шепнула она на одном из пролётов, не замедляя шаг. — Только на смертельно знакомые. — отрезал Драко. — Потом объясню. Он не объяснил, что объяснять будет сложно. И долго. И, возможно, не здесь и не сейчас. Гостиная Слизерина встретила их тишиной. Озеро за окнами было тёмным, густым, как чернила, и редкие тени рыб скользили по стеклу, будто не замечая мира людей. Ни одного бодрствующего студента. Ни одного вопроса. И за это Драко был благодарен как никогда. Он остановился только тогда, когда дверь за ними закрылась, отсекая коридоры, разговоры и ощущение чужого взгляда на затылке. И только тогда понял, что всё ещё держит Полумну за руку. Она тоже это поняла. Но не вырвалась. Не улыбнулась. Просто посмотрела на их переплетённые пальцы с тем самым спокойным интересом, от которого у него каждый раз сбивался внутренний ритм. — У тебя холодные руки. — заметила она. — Не люблю семейные встречи. — пробормотал он и тут же отпустил её, словно обжёгся. Повисла пауза. Не неловкая — выжидательная. Полумна огляделась, словно впервые оказалась здесь, хотя, конечно, бывала и раньше. Потом снова посмотрела на него. — Ты бежал не от них. — сказала она тихо. — Ты бежал от выбора, который они за тебя делают. Драко усмехнулся. Усталость навалилась резко, тяжело, но вместе с ней пришло странное облегчение. Он опустился в кресло, откинул голову на спинку и прикрыл глаза. — Добро пожаловать в мой мир. — выдохнул он. — Здесь это национальный спорт. Она села напротив, поджав под себя ноги, совершенно не заботясь о том, как это выглядит. В её позе не было ни тени осторожности — только внимание. — Ты справляешься лучше, чем думаешь. — сказала Полумна. — Даже если пока сам этого не видишь. Он открыл глаза и посмотрел на неё. В этом времени она его не знала. И всё равно напоминала ему о доме сильнее, чем стены Слизерина. — Это временно. — ответил Драко. — Но… спасибо. Драко Малфой закрыл глаза, позволяя себе редкую роскошь — не думать о будущем.