Между ударами часов

Ночь в гостиной Слизерина умела быть терпеливой. Она не требовала решений, не задавала вопросов и не лезла под кожу — просто растягивалась тёмным, вязким временем, в котором даже мысли шли тише обычного. Драко сидел неподвижно, пока напряжение окончательно не отступило. Оно ушло не резко, а слоями — сначала из плеч, потом из челюсти, потом из головы. Осталась усталость, честная и тяжёлая. Та самая, что приходит после бегства, когда понимаешь, что тебя не догнали. Полумна сидела в кресле напротив, но уже не смотрела на него. Она наблюдала за водой за стеклом, подперев подбородок ладонью, и в этом жесте было что-то до смешного домашнее. Как будто она сидела не в подземельях Слизерина, а у себя в Когтевранской башне, где никто не удивляется странным мыслям и ещё более странным выводам. — Здесь красиво, — сказала она вдруг. — Немного мрачно, но честно. — Это комплимент? — лениво поинтересовался Драко, не открывая глаз. — Конечно. — Она повернулась к нему. — Мрак хуже всего, когда он притворяется светом. Он хмыкнул. Полумна умела говорить такие вещи так, будто обсуждала погоду или меню на завтрак. И именно поэтому они цепляли. Тишина снова растянулась, но теперь в ней не было тревоги. Только ночь, озеро и два человека, которым по странному стечению обстоятельств оказалось безопасно молчать рядом. Первым уснул Драко. Не потому, что хотел — просто в какой-то момент мысли перестали складываться в цепочки, а веки стали тяжёлыми. Он сполз в кресле ниже, неловко устроившись, и даже не заметил, как голова склонилась набок. Полумна заметила. Она встала тихо, почти неслышно, подошла ближе и некоторое время смотрела на него с тем самым вниманием, от которого люди обычно чувствовали себя либо разобранными на части, либо удивительно цельными. Потом сняла с соседнего кресла плед — старый, слизеринский, тёмно-зелёный — и накинула ему на плечи, не задев лица. — Ты всё равно выберешь правильно. — прошептала она, будто он мог это услышать. Она не ушла. Устроилась рядом, сначала на краю кресла, потом — не задумываясь — опустилась на пол, прислонившись спиной к подлокотнику. Колени подтянула к груди, голову откинула назад. Озеро отражалось в её глазах, и мысли текли свободно, без попытки их удержать. В какой-то момент и они растворились.

***

Утро в гостиной Слизерина началось не с рассвета. Оно началось с чужого кашля. — Я, конечно, всё видел в этой жизни, — пробормотал чей-то голос. — но это… — Заткнись, Забини. — прошипел другой. — Дай рассмотреть. Драко проснулся резко, как от удара. Первое, что он почувствовал, — затёкшую шею и плед, сползший на грудь. Второе — чужое присутствие. Много и слишком близко. Он открыл глаза. Картина была до неприличия выразительной: у входа в гостиную стояли Блейз Забини, Пэнси Паркинсон, Тео Нотт и ещё пара слизеринцев, которые, судя по выражениям лиц, уже успели сделать выводы, придумать версии и мысленно разнести новость по всему факультету. А рядом с ним, прислонившись к креслу, мирно спала Полумна Лавгуд. Её волосы растрепались, одна рука неловко лежала на его колене — видимо, она переместилась туда ночью, не просыпаясь. Выражение лица было абсолютно спокойным, как у человека, который уверен: мир подождёт. — Доброе утро, Малфой. — протянула Пэнси с той самой улыбкой, за которую её ненавидели половина школы. — Не знала, что у нас теперь ночёвки с когтевранками. — Это… — начал Драко и замолчал. Он посмотрел на Полумну, потом снова на зрителей, и вдруг понял, что оправдываться не хочется. Ни капли. — Это не твоё дело, Пэнси. — сказал он спокойно. Слишком спокойно для того Драко, которого они знали. Это их и насторожило. — С каких пор? — прищурился Тео. — С тех самых, — отрезал Малфой. — когда вы решили устраивать утренние спектакли вместо того, чтобы идти на завтрак. Полумна пошевелилась. Медленно открыла глаза, моргнула и, не меняя положения, посмотрела сначала на Драко, потом — на собравшихся. — Доброе утро. — сказала она без тени смущения. — Мы опаздываем? В гостиной повисла тишина. — На всё, — выдавил Блейз. — Абсолютно на всё. Полумна кивнула, будто это многое объясняло. Поднялась, и только потом заметила руку Драко, всё ещё лежащую на подлокотнике слишком близко к тому месту, где она только что сидела. — Спасибо за плед. — сказала он ей тихо. Она кивнула. Улыбка появилась сама собой — искренняя для слизеринского утра. — Я так и знала. — протянула Пэнси, скрестив руки. — Малфой окончательно сошёл с ума. — Запомни этот момент. — бросил он ей. — Потом будешь рассказывать внукам, что видела начало конца света. Смеха не последовало. Слишком многое в этом утре было неправильным. Они вышли вместе, не сговариваясь. Коридоры уже наполнялись шумом, студенты спешили на занятия, и новости разлетались быстрее сов. — Увидимся. — сказала Полумна на развилке, словно они просто встретились за завтраком. — Увидимся. — ответил Драко. Он смотрел ей вслед чуть дольше, чем следовало, и только потом двинулся к своему первому уроку.

Шесть месяцев спустя

За полгода Хогвартс почти незаметно изменился — не в камне и башнях, а в людях. Драко Малфой проводил всё больше времени на тренировочном поле. Квиддич перестал быть для него просто факультетской игрой или способом доказать превосходство. Теперь это стало чем-то другим — проверкой. Он тренировался с упрямством, которое даже слизеринцы начали уважать. Иногда — до темноты, иногда — пока руки не начинали дрожать от усталости. Причина была проста: предстоящий чемпионат. И не просто школьный. На него съезжались лучшие игроки — чемпионы факультетов, о которых говорили годами. И Драко собирался показать им всем, что фамилия Малфой может звучать не только в коридорах политики и старых семейных интриг. Иногда, проходя мимо тренировочного поля, студенты замечали, как он остаётся там один, когда остальные уже уходят. Метла описывала резкие дуги в холодном воздухе, квоффл со свистом летел в кольца, а длинные светлые волосы, отросшие до шеи, развевались за спиной, словно знамя. Но Квиддич был не единственным, что изменилось за эти месяцы. В Большом зале всё чаще можно было увидеть, как Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер сидят рядом и тихо переговариваются, склоняясь друг к другу над чашками чая или раскрытыми книгами. Их дружба стала глубже, спокойнее. В разговорах всё чаще мелькали имена других людей: Джинни и Рона Уизли. О чувствах говорить всегда сложнее, чем о заклинаниях или домашних заданиях. Поэтому Гарри и Гермиона обсуждали это осторожно, почти шёпотом, будто боялись спугнуть собственные признания. Драко несколько раз становился случайным свидетелем этих разговоров — издалека, проходя мимо, или сидя за соседним столом. И каждый раз внутри возникало странное ощущение узнавания. Почти всё происходило так же, как он уже видел когда-то. В другом времени. Он отмечал это молча, как человек, который сверяет события с невидимым списком. Тем временем Полумна неожиданно подружилась с Гермионой. Их разговоры стали настоящим явлением для библиотекарши мадам Пинс. Потому что две самые странные собеседницы Хогвартса могли часами сидеть между стеллажами. Иногда обсуждали древние руны. Иногда — фантастических существ, существование которых Гермиона сначала отрицала, а потом начинала проверять по книгам. А иногда — и это происходило чаще всего — разговор плавно переходил на тему парней. И в такие моменты Полумна выглядела особенно задумчивой.

***

В день отъезда весь Хогвартс проснулся раньше обычного. Чемпионат по Квиддичу проходил в небольшом волшебном городке, где на огромном стадионе собирались команды со всей Британии. Поездка была официальной — с профессорами, сопровождающими, и даже с самим Альбусом Дамблдором, который, как говорили, решил лично присутствовать на турнире. Поезд Хогвартса стоял на платформе, наполненный шумом, чемоданами и возбуждёнными голосами. Когда состав наконец тронулся, купе постепенно наполнились разговорами, смехом и азартными обсуждениями будущих матчей. Только в одном из вагонов было подозрительно тихо. Драко сидел у окна. Купе было пустым. За стеклом проплывали зелёные поля и редкие деревья, но он почти не смотрел на пейзаж. Пальцы лениво постукивали по колену, а взгляд время от времени скользил к метле, аккуратно закреплённой на багажной полке. Матч приближался. И чем ближе он становился, тем сильнее внутри собиралось напряжение. — Ты выглядишь так, будто собираешься на дуэль, а не на игру. — раздался знакомый голос. Драко даже не вздрогнул. Он знал этот голос слишком хорошо. Полумна стояла в дверях купе, чуть склонив голову, как будто рассматривала необычную картину. — А разве это не одно и то же? — лениво ответил он. Она тихо закрыла дверь и села напротив. — Не совсем. На дуэлях люди обычно не летают вверх ногами. Драко усмехнулся. — Ты недооцениваешь слизеринскую тактику. Полумна внимательно посмотрела на него. — Ты нервничаешь. — Нет. — Да. — С чего ты взяла? — Ты уже три минуты стучишь пальцами по колену. Драко опустил взгляд на свою руку. Пальцы действительно двигались. Он остановился. — Это привычка. — Неправда, — спокойно сказала Полумна. — Это ожидание. Несколько секунд они молчали, пока поезд мягко покачивался на рельсах. Наконец Драко вздохнул. — Ладно. Немного. Полумна улыбнулась. — Это нормально. Ты же знаешь, что на этом чемпионате всё устроено странно. Он кивнул. Правила турнира были необычными даже по меркам волшебного спорта. Хогвартс представляли две отдельные команды: Слизерин — во главе с Драко Малфоем. Гриффиндор — под руководством Гарри Поттера. Обе команды должны были сражаться с сильнейшими игроками других школ и клубов — чемпионами, о которых писали в спортивных хрониках годами. Но самое интересное начиналось позже. Когда турнир отсекал слабейших, оставшиеся игроки объединялись. И тогда бывшие соперники становились одной командой. Чтобы выйти против настоящих легенд Квиддича — знаменитых игроков, имена которых знали даже маглы, если бы могли слышать о них. Полумна слегка наклонилась вперёд. — Знаешь, — сказала она. — мне кажется, самое интересное будет не в начале. — А когда? — спросил Драко. Она посмотрела на него тем самым внимательным взглядом. — Когда тебе придётся играть в одной команде с Гарри Поттером. Драко фыркнул. — Это будет катастрофа. — Возможно, — спокойно ответила она. — Но очень интересная. Несколько минут они сидели молча. Полумна рассматривала Драко с тем спокойным вниманием, которое обычно заставляло людей чувствовать себя так, будто их изучают не глаза, а сама мысль. Драко это чувствовал. Он прищурился, откинулся на спинку сиденья и лениво скрестил руки на груди. — Если ты собираешься продолжать смотреть на меня так, будто я редкий экспонат из отдела магических аномалий, — протянул он. — хотя бы предупреди. Я приму более героическую позу. Полумна моргнула, словно только сейчас вернулась из своих размышлений. — Я думаю, — сказала она задумчиво. — что тебе действительно стоит принять героическую позу. Сейчас многие девушки в Хогвартсе очень расстроились бы, если бы увидели тебя сутулым. Драко приподнял бровь. — Это ещё почему? Полумна слегка наклонила голову, её светлые волосы мягко скользнули по плечу. — Потому что последние полгода они обсуждают только две вещи. Чемпионат… и твою причёску. На секунду в купе повисла пауза. Драко медленно повернул голову. — Прости? — Твои волосы. — спокойно повторила Полумна. — Они стали длиннее. До шеи. И выглядят… — она подбирала слово без малейшего смущения. — очень красиво. Малфой усмехнулся. — Ты серьёзно сейчас обсуждаешь мою причёску? — Конечно. — И это, по-твоему, важная информация перед чемпионатом? — Очень. — Она кивнула. — Потому что половина девушек буквально выворачивает шеи, когда ты проходишь по коридору. Драко коротко рассмеялся. — О, я уверен, что это исключительно из-за моей репутации очаровательного слизеринца. — Нет, — спокойно сказала Полумна. — Из-за волос. Он посмотрел на неё внимательнее. В её голосе не было ни капли насмешки. Она говорила это так же спокойно, как говорила бы о погоде. — И… что именно они говорят? — лениво поинтересовался он. Полумна задумалась. — Чаще всего слово «сексуальный». Драко поперхнулся воздухом. — Потрясающе. Просто великолепно. — Тебя это смущает? — спросила она. — Нет. — Он усмехнулся. — Просто забавно. Полумна некоторое время молчала. Потом вдруг поднялась со своего места. Драко наблюдал за ней с лёгким подозрением. — Что ты делаешь? — Проверяю гипотезу. — Какую ещё гипотезу? Она обошла столик между сиденьями и неожиданно села рядом с ним — слишком близко по слизеринским меркам. Потом повернулась к нему лицом. — Если честно, — сказала она тихо. — мне тоже было интересно. — Что именно? — Твои волосы. И прежде чем Драко успел что-то сказать, она вдруг мягко опустилась на колени на сиденье рядом с ним. Он моргнул. — Полумна… Но она уже протянула руку. Её пальцы осторожно коснулись его волос у виска. Она провела по ним, будто проверяя текстуру, потом медленно запустила пальцы глубже, в светлые пряди, которые теперь доходили до шеи. Драко замер. Это было неожиданно. Настолько неожиданно, что мозг на секунду просто перестал формировать саркастические комментарии. — Хм, — задумчиво произнесла Полумна, перебирая его волосы. — Они мягче, чем я думала. — Это… невероятно ценное научное открытие. — пробормотал он. Но при этом его руки уже автоматически легли на её талию, удерживая равновесие, потому что она стояла на коленях рядом с ним, слегка наклонившись вперёд. Её волосы почти касались его плеч. — Не двигайся. — сказала она спокойно. — Я ещё не закончила исследование. — Ты сейчас звучишь как безумный учёный. — Возможно. Она продолжала перебирать его волосы, медленно проводя пальцами сквозь светлые пряди. Драко выдохнул. — Если кто-нибудь это увидит… — Тогда они окончательно убедятся, что ты сексуальный. — спокойно сказала Полумна. Он тихо рассмеялся. — Ты сегодня в ударе. Она отпустила его волосы только через несколько секунд. Потом снова села рядом, будто ничего особенного не произошло. Несколько мгновений они молчали. Поезд качнулся на повороте. Полумна вдруг опустила руку в карман своей кофты. — Я вообще-то пришла не только ради волос. — сказала она. — Жаль, — лениво ответил Драко. — Мне начинало нравиться это внимание. Она достала маленький предмет на тонкой серебряной цепочке. Кулон. Небольшой, из светлого металла, с аккуратно выгравированным символом, который напоминал переплетённые линии — старый магический знак удачи. Полумна посмотрела на него и протянула Драко. — Это тебе. Он нахмурился. — Что это? — Кулон на удачу. — Полумна… — Возьми. Она сказала это тихо, но уверенно. Драко несколько секунд смотрел на кулон. Потом медленно взял его. Металл был тёплым. — Ты правда думаешь, что он поможет мне на чемпионате? — спросил он. Полумна пожала плечами. — Возможно. — Очень убедительно. — Но я точно знаю одну вещь. — сказала она. — Какую? Она посмотрела на него. — Иногда людям просто нужно немного удачи. Драко медленно кивнул. Он на секунду сжал кулон в ладони. — Спасибо. Полумна улыбнулась. Той самой спокойной, светлой улыбкой, от которой у него почему-то становилось легче дышать. — Не проиграй, Малфой. — Я не проигрываю. — усмехнулся он. — Иногда проигрываешь. — Никогда. Она встала. Дверь купе тихо открылась. — Увидимся на матче. — Увидимся, Лавгуд. Дверь закрылась. Поезд продолжал мчаться по рельсам. А в узком коридоре, чуть дальше по вагону, между двумя дверями стояла девушка с густыми каштановыми волосами и книгой в руках. Гермиона Грейнджер медленно закрыла книгу. Она стояла там уже довольно давно. Сначала она просто собиралась пройти мимо. Потом услышала голоса. Потом... остановилась. И теперь смотрела на закрытую дверь купе, на её лице появилось выражение, которое редко видели даже её друзья. Удивление. И очень тихое, почти незаметное понимание.

***

К вечеру поезд наконец замедлил ход, и за окнами начали появляться аккуратные огни небольшого волшебного городка. Платформа встретила студентов шумом, холодным ветром и возбужденными голосами. В воздухе витало то особое напряжение, которое появляется перед большим событием, когда каждый старается выглядеть уверенным, даже если внутри всё дрожит. Драко Малфой спрыгнул с подножки вагона одним из последних. Его длинные светлые волосы, доходившие до шеи, слегка растрепались после дороги, но он даже не попытался их поправить. Вокруг уже суетились команды, преподаватели распределяли учеников по временным гостиницам и магическим домам, которые выделили организаторы чемпионата. — Ну что, герой, — раздался рядом знакомый ленивый голос. — надеюсь, ты понимаешь, что вчера выглядел почти прилично. Драко повернул голову. Рядом стоял Блейз Забини, засунув руки в карманы длинного темного пальто и наблюдая за происходящим с тем спокойным выражением лица, которое обычно означало, что он уже оценил всех вокруг и сделал выводы. — Почти? — протянул Драко, приподняв бровь. — Не привыкай к комплиментам, Малфой. — усмехнулся Блейз. — Но ты выложился на поле так, будто собирался доказать что-то всей Британии. — Я и собирался. Блейз тихо фыркнул. — Тогда поздравляю. Половина трибун вчера орала твоё имя. Вторая половина — пыталась понять, с какого момента слизеринец начал играть как одержимый. Драко лишь коротко усмехнулся. — Пусть привыкают. Они шли вместе по освещённой улице, где студентов уже распределяли по зданиям. Вскоре команды Хогвартса проводили в старый, но довольно просторный магический дом, который временно служил гостиницей для игроков. Прошло несколько часов. Когда шум в коридорах постепенно стих, команды разошлись по своим комнатам. Подготовка к следующему матчу шла почти молча, но напряжение чувствовалось в каждом движении. Комната слизеринской команды выглядела как типичное логово спортсменов перед игрой. На кроватях лежали сумки, на столе стояли банки с зельями выносливости, а у стены аккуратно были прислонены мётлы. Кто-то проверял крепления. Кто-то поправлял перчатки. Кто-то в десятый раз осматривал форму. Драко стоял у зеркала, лениво проводя пальцами по волосам, убирая пряди назад, чтобы они не мешали во время полёта. Его метла уже была проверена трижды, но он всё равно время от времени косился на неё. Блейз сидел на кровати, наблюдая за этим с лёгкой усмешкой. — Малфой. — Мм? — Если ты ещё раз проверишь метлу, она, клянусь Мерлином, начнёт чувствовать себя неуверенно. — Лучше неуверенная метла, чем уверенный противник. — сухо ответил Драко. В этот момент дверь тихо скрипнула. Никто сначала даже не обратил внимания. Все были слишком заняты своими приготовлениями. Но через секунду в комнате повисла странная тишина. Драко поднял голову. Он ожидал увидеть кого угодно — организатора, преподавателя, кого-то из команды или даже Поттера, который, по какой-то невероятной причине, заблудился этажом. Но человек, стоявший в дверях, заставил его на мгновение забыть даже о чемпионате. В комнату вошёл Люциус Малфой. Его высокая фигура сразу заполнила пространство. Платиновые волосы были безупречно уложены, темная мантия сидела так, будто он собирался на заседание Визенгамота, а не в студенческую гостиницу. Люциус медленно оглядел комнату. Взгляд скользнул по кроватям, по сумкам, по стенам, по метлам. На лице появилась едва заметная тень недовольства. Он почти незаметно поморщился. По его выражению было ясно: в представлении Люциуса Малфоя его сын не должен был находиться в подобном месте. Слишком тесно. Слишком просто. Слишком… обыденно. Для семьи Малфоев это было почти оскорблением. Блейз, заметив выражение лица гостя, тихо поднялся с кровати и сделал шаг в сторону. Остальные слизеринцы почти инстинктивно начали находить причины заняться своими делами. Люциус наконец перевёл взгляд на сына. Этот взгляд был холодным. Резким. Точным. Драко мгновенно понял одну простую вещь. Отец пришёл сюда не случайно. И уж точно не ради светской беседы. — Драко, — произнёс Люциус спокойным голосом. Тон был ровным. Почти мягким. Но Драко слишком хорошо знал этот голос. Когда Люциус говорил так — разговор никогда не был простым. — Нам нужно обсудить некоторые детали твоего матча. Коридор встретил их прохладой каменных стен и приглушённым эхом голосов, доносившихся снаружи. Сквозь высокие окна лестничной площадки уже можно было слышать гул трибун. Люди собирались, переговаривались, смеялись, выкрикивали имена игроков. В воздухе стояло знакомое напряжение — то самое, которое появляется перед матчем, когда тысячи голосов ещё не кричат, но уже готовы взорваться единым ревом. Драко закрыл за собой дверь комнаты и коротко бросил через плечо слизеринцам: — Я скоро вернусь. Никто не стал задавать вопросов. Слизеринцы слишком хорошо понимали, кто именно пришёл к их капитану. Люциус Малфой уже стоял у перил лестницы, выпрямившись с той холодной безупречностью, которая делала его похожим не на человека, а на статую, вырезанную из дорогого мрамора. Он не спешил начинать разговор. Сначала медленно оглядел лестничную площадку, словно проверяя, не осталось ли случайных свидетелей. Только убедившись, что рядом никого нет, он наконец повернул голову к сыну. — Итак… — произнёс он тихо. В голосе не было ни капли тепла. — Ты не хочешь рассказать мне, что именно происходит? Драко лениво прислонился плечом к стене, скрестив руки на груди. Люциус внимательно посмотрел на него, и в его взгляде промелькнуло раздражение. — Потому что со стороны это выглядит… весьма занимательно. — продолжил он. — Мой сын внезапно решает отрастить волосы. Мой сын позволяет себе свободно разгуливать по школе без всякого подобия дисциплины. Мой сын проводит время с Поттером и его компанией. Он сделал короткую паузу, словно смакуя каждое слово. — С грязнокровками. С когтевранцами. С людьми, которые ещё недавно были для тебя объектом презрения. — Губы Люциуса чуть изогнулись. — Должен признать, зрелище довольно… комичное. Драко молчал. Где-то внизу кто-то громко закричал имя какого-то игрока, и трибуны на секунду ответили одобрительным гулом. Люциус продолжил, уже не скрывая холодного раздражения: — Ты носишь фамилию Малфой. Фамилию, которая веками означала одно: чистоту крови, влияние, силу. — Он сделал шаг ближе. — И вот теперь я узнаю, что мой сын проводит время в обществе людей, которые не достойны даже стоять в тени нашей семьи. Взгляд его стал резким. — Возможно, ты объяснишь мне, что именно происходит? — тихо спросил он. — Или мне стоит сделать вывод, что ты окончательно потерял рассудок? Несколько секунд между ними висела тяжёлая тишина. Драко слушал. И чем дольше звучал голос отца, тем яснее он чувствовал знакомое, давно изученное ощущение — будто перед ним стоит не человек, а кукловод, который привык дёргать за ниточки. Раньше это работало. Раньше Драко действительно был той самой куклой. Послушной. Напуганной. Готовой говорить только то, что от него ожидали. Но тот мальчик остался далеко позади. Он медленно выдохнул. — Отец… — произнёс он спокойно. Люциус слегка прищурился. — Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что происходит. Драко оттолкнулся от стены и сделал шаг вперёд. — Тогда зачем спрашиваешь? Люциус ничего не ответил. И Драко вдруг почувствовал странное облегчение. Словно внутри что-то окончательно щёлкнуло. — Знаешь, — продолжил он, глядя прямо в глаза отцу. — долгое время я пытался понять одну вещь. — Его голос стал тише, но в нём появилось твёрдое напряжение. — Почему я должен молчать. Почему должен прятать свои мысли. Почему должен жить так, чтобы не разочаровать тебя. Он усмехнулся. Коротко и без радости. — Забавно, правда? Люциус холодно смотрел на него. — Потому что теперь я понимаю. — продолжил Драко. — Для тебя я никогда не был сыном. Он слегка наклонил голову. — Я был удобным продолжением фамилии. Слова прозвучали спокойно. Даже слишком спокойно. Где-то за стенами снова раздался гул толпы. Драко продолжил: — Игрушкой. Которую можно поставить на нужное место, научить нужным словам и показать нужным людям. Он на секунду прикрыл глаза, а потом снова посмотрел на отца. — Но знаешь, что самое интересное? Люциус молчал. — Мне это больше не нужно. Тишина на лестничной площадке стала почти осязаемой. — Я устал притворяться. — тихо сказал Драко. — Устал изображать человека, которым ты хотел меня видеть. Его голос стал жёстче. — И если тебе так важно услышать правду… слушай. Он сделал ещё шаг ближе. — Я ненавижу эту чертову одержимость чистой кровью. Люциус резко выпрямился. Но Драко уже не останавливался. — Ненавижу фамилию, которую ты используешь как кнут для всех вокруг. Он сжал пальцы. — И больше всего я ненавижу, когда мной пытаются управлять. Последние слова он произнёс почти шёпотом. — Особенно когда меня пытаются втянуть в игры людей… которым я бы с радостью сломал палочку при первой возможности. Люциус побледнел. И когда Драко добавил, едва слышно: — …включая вашего Тёмного Лорда. В следующий момент всё произошло мгновенно. Рука Люциуса взметнулась в воздух. Звук пощёчины резко ударил о каменные стены лестничной площадки. Голова Драко дёрнулась в сторону. Несколько секунд он просто стоял, не двигаясь. На щеке медленно проступал алый след.